Вглубь грозы и океана

— Потому что эта дама — ты, глупенькая, — сказал Драко тихо и с задумчивым видом. Сердце пропустило удар, а всё вокруг будто замерло. Элоиза замечала, что что-то происходит между ними, и это "что-то" было началом их дружбы и не более, по крайней мере, она так думала раньше. Но неделю назад произошло то, что заставило её признаться самой себе, что всё-таки эти чувства далеко не дружеские. Казалось бы, такая мелочь, не имеющая никакого значения. И теперь, услышав его слова, Нотт сама не знала, что чувствует. — Что ты сказал? — спросила она, прищуриваясь. Сердце будто остановилось в ожидании его ответа. — Правду, — Малфой — не Малфой, если даже на этот вопрос он не ответит так равнодушно. Игра подходит к концу. — Ты пьян? — спросила Элоиза, не понимая, в чём подвох. — Нет. Давай... — Драко сделал паузу, подбирая слова. — Спорим? — На что же? — внезапно в ней заиграл азарт. — Всё просто. Я заставлю тебя поверить в любовь. Если проиграю я, хотя это невозможно, я отстану от тебя, и мы не знакомы. А если проиграешь ты, то, очевидно, будешь моей девушкой, настоящей, — в последних словах его голос стал... нежнее, что ли. Это абсурд, безумие, полная дичь, они оба понимали, что это сумасшествие. А также Элоиза понимала, что он прав. Драко Малфой никогда не проиграет, сделает всё, чтобы выиграть. Но и Нотт не сдаётся просто так, но... Что, если в глубине души она сама хочет, чтобы Драко выиграл? Чёрт. — Хорошо, — ответила она. — Но срок назначает Тео или Даф. — Ладно, — согласился он. В гостиной были буквально все, даже первокурсники, было странно увидеть эту редкую картину. Они с Драко переглянулись, мол, что происходит. Ребята стояли в углу, и, конечно, Элоиза и Драко направились к ним. — Мы что-то пропустили? — спросил Малфой, когда они подошли к ним. — Снейп и Амбридж приказали не выходить из гостиной где-то четыре часа, не знаю, почему, — ответила Пэнси. — Нас запихнули в гостиную и не сказали зачем? — переспросила Элоиза. Тео кивнул. За что Амбридж и Снейп запихнули весь факультет в гостиную? Ведь остальные факультеты на свободе, кроме Гриффиндора... Их они в дороге не встретили. — Кто-то подрался с каким-то гриффиндорцем? — спросил Малфой, будто читал мысли Элоизы. — Не знаю, — пожала плечами Паркинсон. — А что ты знаешь? Паркинсон, ты староста, ты должна знать, — блондина, похоже, выбесил ответ Пэнси. — Я уверена, что она спросила, в чём проблема, — сказала Элоиза, взглядом прося его успокоиться. Он вздохнул, опираясь на стену. Нотт знала, как сложно держать себя в руках в таких ситуациях, она сама еле держалась, ей тоже хотелось спросить у Паркинсон, какого чёрта она допустила случившееся. Но и остальные слизеринцы были не в восторге, они не менее свободолюбивые, чем гриффиндорцы, и сейчас некоторые нарушали чьи-то личные границы. Раздражали особенно первокурсники со своими играми. — Тихо! — рявкнула Нотт, когда дети пробежали мимо. Как хорошо, когда дети не шумят. — Если вам что-то не нравится, можете идти в комнату, — не выдержав, сказала Пэнси. — То есть, по комнатам, — исправила она сама себя. — Честно говоря, мне надоело смотреть на ваши недовольные лица, — поддержал Забини. Драко молча оттолкнулся от стены и скрылся за дверью. Конечно, без грозного взгляда не обошлось, это одна из его визитных карточек. И она хотела уйти, но Тео остановил её. — Что? Разве не вы хотели, чтобы мы ушли? — Не я, это точно, — ответил Тео. — На самом деле мы хотели поговорить. — Сначала назови любой срок, — перебила она брата. — Что? Ладно, месяц. — Маловато, но будет забавно, всё, спасибо, пока, — с этими словами она ушла. Она постучалась в дверь комнаты Тео и Драко и зашла, когда услышала приглушённое "открыто". В комнате не царил хаос, как можно было ожидать, в нос ударили запахи дорогих мужских парфюмов, хвойный аромат смешался с кокосовым. Элоизе всегда не нравился парфюм брата, потому что ей не нравилось всё, что связано с кокосом. Драко сидел за письменным столом. — Если хочешь послать меня, не надо, сама пойду, — сказала она, когда Малфой нахмурился, глядя на неё. — Да нет, такой гостье я всегда рад, сядь, если хочешь. — Знаешь, у тебя все шансы, чтобы проиграть, — сообщила Нотт, когда, придвинув стул, села напротив парня. — Почему это? — спросил Драко. — Тео назначил срок. — А вот этого уже стоит опасаться. И сколько у меня времени, чтобы завоевать сердце самой красивой девушки? — и он мило улыбнулся. Ладно, сейчас Малфой был до умиления милым, это нельзя отрицать, от того самого холодного слизеринского принца остался разве что только внешний вид. Сейчас перед ней не принц Слизерина, не какой-то высокомерный тип, и даже не Малфой — сейчас перед ней Драко, настоящий Драко. У них у всех раздвоение личности, если так можно было сказать. Она на секунду слегка ухмыльнулась от этой мысли. — Месяц, — ответила Элоиза. — Значит, у меня есть все шансы, чтобы выиграть, ведь процесс уже пошёл, — уверенно сказал он. — Почему так думаешь? — её иногда поражает самоуверенность Малфоя. — Это даже слепому видно, я тебе нравлюсь, но ты не хочешь это признать. — Ты мне не нравишься как парень, и поэтому проиграешь, — сказала девушка, хотя что-то подсказывало, что, возможно, он прав. — Это мы ещё посмотрим, — сказал Малфой, и, на мгновение задумавшись, посмотрел на неё серьёзно и даже холодно, давненько он не смотрел на Элоизу так. — Что? — осторожно спросила она. — Я хочу кое-что сказать, сначала послушай меня, а потом решай, хочешь ли вообще смотреть мне в лицо. Внутри стало тревожно. Он явно собирается сказать что-то плохое, ужасающее, и, судя по его взгляду и словам, это может испортить всё. Что он хочет сказать, чёрт возьми?