Ты - моя погибель

Моя душа теперь во тьме, Глаза закрыты пеленой, Одна лишь мысль на уме: «Пропал навеки мой покой!» Никто не сможет мне помочь. Надежды больше нет во мне, И сил прогнать тьму эту прочь, Я умираю в тишине. Всю грудь сковала злая боль, Как-будто ядом я дышу, И даже крепкий алкоголь Не даст забыть о чём прошу. Моя душа теперь во тьме! Я жду, когда придет конец, Когда не буду жить в тюрьме, В тюрьме растоптанных сердец…       До дрожи пугающая и ноющая боль в области груди, с трудом, но все же оторвала Эвтиду от мира сновидений. Разомкнув веки, красавица, сразу же с удивлением привстала, обнаружив себя не в пугающей пещере, а в покоях, что были дороги сердцу.       Амен нашёл меня! — воспряла душа, даже не подозревая, что на самом деле произошло….       В голове было туманно. Все, что помнила Эва это пугающие глаза Аша, что были полны ярости, его мучительные пытки, а затем пустота, что сменилась нежными прикосновениями Амена.       Неужели все закончилось? — не верила она, — Аш наигравшись, отпустил и теперь не будет места печали!       Охваченная иллюзией счастья, Эвтида не сразу заметила как в комнату вошли. Подняв глаза, девушка тут же с удивлением сжала рукой рот, дабы не вскрикнуть. Причиной же удивления был живой Ливий.       — Ты…       Не успела девушка договорить, как лекарь за считанные секунды сократив расстояние между ними, со всей силы прижал к себе Эвтиду. Он не хотел сейчас говорить. Не желал объяснять как выжил и уж тем более не хотел рассказывать о том, что жить ей осталось меньше года. Все чего сейчас желал Ливий — прижать к себе как можно сильнее красавцу, которая перевернула весь его мир с ног на голову.       Он был известным дамским угодником. Любил красивые женские тела, обожал когда девушки влюблённо вздыхали и терпеть не мог, когда вешались на него. Ливий, что был хорош собой никогда не любил и по правде говоря очень этим гордился, ибо считал это чувство — слабость, однако все изменилось, когда он встретил в Фивах её.       Милая Госпожа…       Она вскружила голову, заставила забыть обо всем. Манила, влюбляла, очаровывала с каждым днём. Ливию было все равно на её прошлое, статус и финансовое положение. Лекаря никак не смутило, что Эва была шезму, он готов был оберегать её ценой собственной жизни. Причём это были не просто слова. Лекарь действительно лишь во имя любви делал для Эвтиды все. Жаль только он не смог уберечь её…       И зачем он позволил Амену тогда поговорить с ней? Да, Эва была бы слепа, и возможно несчастна, но хотя бы жила!       Когда вчера, поздней ночью явился Эпистат с Эвтидой на руках, радости Пеллиского не было предела. Забыв о ревности, мужчина с влюблёнными глазами смотрел на свою Госпожу, пока весь его мир не рухнул от слов Амена.       — Аш убил её, — раздался спокойный голос, за которым скрывался всеподданнейший гнев. Эпистат сдержал себя как мог…       — Она дышит, — с непониманием проговорил лекарь, и тут же увидел, как на безразличном лице Эпистата отразилось сожаление.       — Пока, — проговорил Амен, теряя остатки самообладания, — Она носит под сердцем моего ребёнка, оттого ещё жива…       В этот миг все в жизни лекаря рухнуло. Мужчина, что до этого никогда не показывал своих эмоций, стоял и молча смотрел на бессознательную Эву, пока по лицу скатывались слёзы.       Плевать, что Амен видел его слабость. Все равно, что Эпистат застал его слёзы. Какая разница, если его милая Госпожа погибнет, как только родит?       — Ты — сын Гора, — тяжело дыша произнёс Ливий, что склонился над кроватью, где мирно спала Эвтида, — Сделай что — нибудь.       — Полагаешь, не пытался? — огрызнулся Эпистат, — Или думаешь она тебе дороже, чем мне?       Двое мужчин ненавидели друг друга, однако открыто воевать и не видеться не могли из-за Эвы. Оба понимали, что каждый из них был нужен ей, потому готовы были потерпеть, тем более, что терпеть оставалось не так уж много…       — Это ты во всем виноват, — прошептал Ливий, однако этого шёпота было достаточно для того, чтобы повергнуть Амена.       — Знаю, — ответил он, после чего незамедлительно вышел, оставив лекаря и Эву одних.       — Я думала, что более не увижу тебя, — со слезами на глазах, проговорила Эва, чувствуя как счастье переполняет её.       Неужели Боги смиловались над ней? Сет оставил в покое, Ливий же выжил! Знала бы несчастная как на самом деле обстоят дела…       — Ливий? — хотела она отстраниться, дабы взглянуть на лекаря, да вот только он не позволил. Охваченный эмоциями мужчина покрепче прижался к Эвтиде, обескураживая её. Когда же Эва почувствовала, что лекарь начал дрожать, она не выдержав, спросила:       — Что то с Аменом?       Вопрос заданный Эвой и разозил и без того обозлённого Ливия. Эпистат погубил ей жизнь, а она думала лишь о нём. Любовь шезму и Верхового Эпистата была невозможна! Каждый это знал и понимал, однако несмотря на это, Эва подобно мотыльку летела на свет, хоть и знала, что погибнет.       — Уж лучше бы с ним, — огрызнулся лекарь, чувствуя как ярость наполняет его. Правда, увидев взгляд Эвы, все же смягчившись, решил ей обо всем поведать…       По мере рассказа лекаря, Эвтида бледнела, глаза наполнялись слезами, губы же невольно сжимались.       Теперь все стало ясно… Аш не отпускал её, он просто убив, отрёкся, теперь же её несчастная душа принадлежала Анубису.       Тяжело вздохнув, и отогнав ненавистные слёзы, Эвтида, что будто смирившись со своей судьбой, с нежностью провела ладонью по лицу лекаря, заставляя его тем самым взглянуть на неё.       — Не вини себя, — будто читая его, как открытую книгу, проговорила она, — Ты сделал для меня даже больше, чем я могла мечтать. Всегда был рядом, кормил, поил, одаривал. Вовек тебе обязана буду!       — Об одном лишь прошу, — взяв любимую за руку, проговорил лекарь, — Позволь быть рядом, до самого кон… — на этом слове голос лекаря дрогнул, в глазах же вновь отразились боль и ярость. Видя, как непросто другу, Эва, что сама держалась из последних сил, привстала и прижалась к Ливию…

***

      Тем временем       Сидя за рабочим столом, Эпистат, тело и душа которого требовали мщения, битый час искал информацию о том, как найти Бога Сета. Амен знал, что просто так сделать этого не сможет, оттого перерыв сотню книг, наконец решил прибегнуть к хитрости. Амен намеревался отправиться в темницу, и взамен на сохранение жизни, заставить одного черномага призвать Сета, дабы продать душу.       Эпистат был уверен, что Аш явится на зов черномага (обязан явиться по негласным законам Богов) и уж тогда, Амен выплеснет всю свою злость на ненавистного покровителя черномагов!       От мыслей Эпистат отвлекли лёгкие шаги, а затем и скрип двери. Подняв голову, Амен, даже несмотря на то, что сидел в полумраке, смог разглядеть хрупкую фигуру, что стояла в дверном проёме.       Первой мыслью Эпистата было все бросить и бросившись к девушке сжать в объятиях, да только несмотря на все желание, делать этого Амен не стал. Он ненавидел себя, свои чувства, привязанность к Эве, ведь если бы не они, то, сейчас девушка была бы жива, а не доживала свои дни, донашивая его ребёнка…       — Пеллиский успел тебе обо всем поведать, не так ли? — встав со своего места, проговорил Эпистат, борясь с самим собой.       Подойди! Обними! — требовало сердце.       Причиню боль. Навлеку вновь беду! — возразил разум, которому Амен прислушался.       Так не дождавшись ответа от девушки, Амен, что ожидал её пробуждения, чтобы со спокойной душой отправить за Сетом, взял со стола хопеш, и всунув его в кобуру, намеревался покинуть дом, да вот только Эва, преградив путь, не позволила Амену этого сделать.       — Отчего холоден со мной? — с горечью спросила она, действительно не понимая почему? Ведь ей как никогда нужна была его поддержка. Эва так хотела окунуться в его объятия. Почувствовать хоть на время себя в безопасности.       Замерев, Эпистат, без каких — либо эмоций на лице глядел на ту, которую погубил. Как смехотворно…       Все таки от судьбы не убежишь. Шезму в конечном итоге все равно пала от рук Верховного Эпистата.       — Я ненавижу себя, — прозвучал стальной голос, — Желаю, чтобы и ты возненавидела меня.       Несмотря холодность, пустой взгляд, Эвтида смогла разглядеть в Амене боль.       — Не твоя вина, — на удивление спокойно проговорила она, — Все равно жить долго не планировала. Жизненный путь черномага тернист и недалёк, — с этими словами, девушка, подавив горечь, подняла глаза полные нежности на Амена, после чего проговорила, — Но, я благородна судьбе за то, что смогла испытать столь яркое чувство. И я…       Не успела девушка договорить, как почувствовала сильные руки, что обхватив её за талию, приподняли, а затем силой прижали к сильному телу.       — Я не смогу без тебя, — признание слетело раньше, чем Амен успел себя остановить. Хотя, к чему было это напускное безразличие? Он ведь действительно безмерно любил свою непокорную.       Слова Эпистата стали последней каплей. Эвтида, что до этого держалась и пыталась быть сильной, зарывшись пальцами в волосы любимого, дала волю эмоциям.       — Не уходи, побудь со мной, — уткнувшись носом в широкую грудь Эпистата, попросила Эва, на что Амен, все же пересилив себя, опустил драгоценную девушку на пол, после чего взглянув ей в глаза произнёс:       — Не могу, я итак долго ждал твоего пробуждения. Желаю поквитаться с Сетом!       От слов мужчины Эва не на шутку перепугалась. Хоть теперь ей тоже было известно о том, что Амен — сын Гора, однако, несмотря на это она боялась за его жизнь. Все же Аш был Богом, Амен же наполовину смертным.       — Нет, прошу, он может навредить, — взмолилась она, — И ты можешь не вернуться.       — Я на это и рассчитывал.       После признания, волосы Эвы встали дыбом. Лишь сейчас оне осознала, что Амен специально шёл на верную гибель. Он не собирался биться до конца. Хотел чтобы они с Ашем убили друг друга.       — А как же бедное дитё? — опустив руки на плоский живот, спросила Эвтида, пытаясь достучаться до Эпистата, — Матери у него и так не будет, — на этих словах глаза мужчины недобро вспыхнули, — Хочешь, чтобы и отцовской любви не знал?       — Мне он не ну…       — Не смей! — прервала Амена, Эва, — Ребёнок ни в чем не виноват. Он твоя плоть и кровь!       Не желая спорить и нервировать Эву, Амен хотел было вновь покинуть кабинет, однако Эвтида опять не позволила.       — Пообещай, что не бросишь! — взмолилась она, — Одаришь любовью и теплом, которого у нас с тобой не было в детстве.       Боги тому свидетели, как Эпистат тайно порой грезил о семье. Мечтал иметь любимую супругу и детей, которых баловал и любил бы. В последнее же время он часто думал о детях от Эвы, однако сейчас, получив желаемое, он горел в отчаянии, ведь любимая должна была погибнуть.       — Амен?       — Обещаю! — ответил мужчина, прижимая к себе возлюбленную.

***

      Полгода спустя. Храм Бога Гора.       В дали от посетителей и молящихся, в укромном месте о котором известно было лишь единицам находились Боги. Статный на вид мужчина, с головой орла стоял рядом со своим давним врагом — Сетом, с которым зарыл топор войны и ждал прихода…       — Для чего просил прийти? — послышался холодный голос Бога царства мёртвых.       — Дело есть, — спокойно ответил Гор, после чего переведя взгляд с Аша, на Анубиса, добавил, — Условия мира между нами, — указал Гор на Сета, — Были нарушены. Мой сын, — на этих словах Бог осекся, затем взяв себя в руки договорил, — Нарушил мой запрет и напал на покровителя черномагов. За что и обязан поплатиться!       Анубис, что внимательно вникал в смысл слов Гора прекрасно понял о какой каре шла речь, однако говорить ничего не стал, лишь слушал.       — Смертную, душа которой отныне твоя, можешь забирать сегодня же.       — В чреве есть плод, — ответил Анубис, — В жилах которого твоя кровь, Гор.       — Сочти за дар мой, Анубис, — безразлично добавил Гор, за что и удосужился надменного взгляда Анубиса. Как бы странно это не звучало, однако чувства были Богу царства мёртвых не чужды, и он знал какую боль причинит Амену забрав не только возлюбленную, но и ребёнка. Однако, увы, такова жизнь. Эва уже полгода как должна была быть мертва. Что же. Час настал…       Заслуживал ли Амен кары? По мнению Гора — да, ведь несмотря на запрет Эпистат напал на Аша. Да вот только не первый… День, когда Сет, желая поглумиться над Эвой явился к ней в покои стал роковым для него. Заставив Аша и плачущую Эву одних, Амен в доме которого жила Эвтида, тут же напал на Сета. Несмотря на то, что Аш был сильнее и опытнее в силу того, что был Богом, Амен едва не покончил с ним, а причиной тому — ярость. Эпистатом двигало желание отомстить за возлюбленную и он чуть не убил Аша. Благо тот быстро переместился и не дал Амену убить себя… Ну, а после отправился к Гору за справедливостью, ведь его сын нарушил условие мирного договора!

***

      Сидя у себя в кабинете, Амен, который с трудом успокоив Эву, уложил её спать, сидел и смотрел на свои разбитые костяшки рук, которые некоторое время назад безжалостно били Сета.       Мерзавец! Он ради Эвы временно забыл о мести, посвящая все своё свободное время ей, а этот урод, явился ещё и глумился над Эвтидой. Воспоминая того, как Эва с ужасом в глазах пятилась назад, держась за округлый живот, вызвали у Амена дикую ярость. Не колеблясь ни секунды Амен напал на Сета и истязал его с особым удовольствием!       От воспоминаний Эпистата отвлекло странное чувство. Сердце почему то сжалось, по спине же пробежал холодок.       Эва       Немедля вскочив со стула, Амен бросился к лестнице. Преодолев ступени, он оказался в покоях, где и застал Эву. Неестественно лежащая на кровати девушка заставила Эпистата замереть, открытые же глаза, что смотрели в одну точку — содрогнуться…       Нет!       — Такова была воля Гора, — послышался позади голос, от которого все внутри Эпистата похолодело.       Он забрал её… А вместе с любимой безжалостно лишил жизни ещё неродившегося ребёнка. Амен, что никогда прежде не испытывал таких сильных эмоций, не обращая внимая на Анубиса, медленными шагами добрался до кровати, и с болью взглянул на красивую девушку, что по воле судьбы была обречена на гибель. Стеклянные глаза красавицы смотрели сквозь него, на устах же застыла блаженная улыбка, будто она не мучалась, когда испускала дух.       — Возьми и мою душу, — без единой эмоции на лице проговорил Амен, что более не имел смысла жить. Всю свою жизнь, он слепо повинуясь отцу вычислял и карал черномагов. Амену был все равно кто перед ним: ребёнок, пожилая женщина, или красивая девушка, он безжалостно убивал их во имя Гора. Хотя, может это и есть его кара за отнятые души?       — Твой час не настал, Эпистат, — спокойно ответил Анубис, смотря на Амена, что внутри сокрушался.       Зачем ему дальше жить? Любимая погибла с его ребёнком в утробе, отец разочаровал… Ради чего ему держаться за жизнь? Денег и почести? В пекло все.       — Плевать, — повысив голос, проговорил Амен, — Забери. Мне незачем жить.       Смотря на мужчину, что так отчаянно готов был проститься с таким великим даром как жизнь, Анубис окончательно понял, что человеческого в Эпистате больше чем Божественного.       — Как сильна любовь, — будто поразившись, подумал Анубис, — Во имя смертной, он не раз просил меня забрать и его жизнь.       — Мне не дано менять судьбы людей, — смотря на Эпистата, проговорил Анубис, пока Амен наплевав на все, сидел на коленях подле любимой, и прижимал к груди дрожащими руками, ледяные пальчики любимой, — Однако подвластно время. Точно также, как непонятна любовь, однако не чуждо сострадание.       Подняв голову, Амен, что более не чувствовал себя живым, спросил о чем говорит Анубис, на, что Бог царства мёртвых лишь усмехнувшись, произнёс:       — Не упусти шанс, что был тебе дан, Эпистат!       Не успел Амен понять смысл слов, сказанных Анубисом, как все перед глазами померкло…

***

      Лёгкое дуновение ветра привело Эпистата в чувство. Открыв глаза, мужчина, что ранее находился у себя в спальне, с изумлением отметил, что сейчас стоял на улице, возле своей колесницы.       Что?       Ничего не понимающий Эпистат, возле которого были другие охотники, обернулся и по велению сердца подняв голову, обнаружил на краше здания…       Эвтида!       Юная девушка, с лёгким испугом глядела на Верховного Эпистата, чем окончательно подтвердила догадки Амена…       Анубис вернул время вспять!       И сейчас, происходила их первая встреча с Эвой.       Ну, а дальше, если ему не изменяет память, то, встретит он её с Реммао, где и сочтёт за жрицу любви…       Ну, уж нет, — неотрывно смотря на уже напуганную Эвтиду, которая не понимала почему могучий Эпистат не сводил с неё пристального взгляда, — В этот раз все будет иначе, моя Неферут. Даю слово!       С этими мыслями, Эпистат невольно усмехнулся, чем вызвал испуг у Эвы. Ничего не понимающая девушка, резко отойдя от края, поспешила войти внутрь, ища защиты у наставка…