Désolé, ma vie

Нил просыпается в холодном поту, с криком, застрявшем в горле, обезумевшими красными глазами. Снова этот сон. Снова мать, снова машина, снова пламя, снова звук отрывающейся кожи от кресла, снова запах, мешающий нормально дышать. Спустя несколько лет кошмар не прекращает преследовать, добавляя всë новые и новые краски, изменяясь в сюжете, доставляя больше боли, чем раньше, не давая нормально жить и спать по ночам. Хочется плакать. Сильно. Больно, но Нил подавляет желание зарыться носом в подушку (а лучше в шею определённого человека) и разреветься. Вместо этого он идёт в ванную, умывается и долго пытается придти в себя. Ещё в начале первой недели Джостен понял, насколько будет тяжело. Прошел уже месяц, как они с Эндрю не общались. Миньярд ни разу не приехал; не было ни звонков, ни даже коротенького сообщения с процентом "ненависти". Нил боялся написать первым, боялся помешать вратарю профессиональной команды. Последний раз, когда они виделись, Эндрю выглядел замученным. Оно и понятно: после окончания 5 курса, спортсмен наконец принял решение продолжить карьеру игрока экси, вступив в команду "Филинов" после просмотра многочисленных предложений, и пришлось переехать в Атланту. Это другой штат, совершенно незнакомый, с неизвестными людьми. Новые сокомандники, которые с первых дней начинали раздражать больше Лисов. Ники переехал к Эрику в Штутгарт, как всегда и мечтал; Аарон, ведомый мыслью быть ближе к брату, вместе с Кейтлин отправился в Атланту, устроившись на должность хирурга в областной больнице. Маккензи же стала детским педиатором. Кевин, не изменяя себе, своей мечте, а так же Морияме, пошёл в профессиональную команду "Львов" Далласа вместе с Джереми и Жаном. Старшекурсники тоже уже давным-давно разъехались кто куда. Нил остался в общежитии один, за исключением своего вице-капитана Робин. Лишь из-за неё он до сих пор старается быть на плаву, не поддаваться эмоциям, а днём ходить с каменным лицом и ставить новичков на место. Хоть те уже и не новички, для старого состава Лисов они будут оставаться мелкими несмышленышами. Нил действительно сильно скучает. Скучает по Лисам, скучает по своей семье, скучает по Эндрю. Те четыре года, проведенные вместе, давали о себе знать. Небольшая ссора сильно задела обоих, но ни один не признает об этом первым, в силу своей гордыни. Перепалка произошла из-за довольно длительного периода в две недели. В то время у Эндрю были дополнительные тренировки для поддержания нормальных отношений с новой командой, а Нил стал нервным с подачи новичков, которые не пытались даже стать командой. Работа с первокурсниками - та ещё проблема, а выстраивать свой статус заново в начале тренировок ещё сложнее. Были те, кто до сих пор не воспринимал капитана всерьёз, пытаясь задеть за живое. Особенно после выпуска Монстров из университета. В итоге, при долгожданной встрече, Нил приревновал Эндрю к его новому сокоманднику, с которым Миньярд время от времени переписывался, предположив, что последнему с ним не интересно и он нашёл себе другого. Хоть Джостен и знал, что вратарь ни за что на свете не предаст и не изменит ему, но незнание, чем занимается и с кем общаешься самый дорогой человек, выбивало из колеи. – Разберись сначала в себе, Нил, прежде чем кидать такие обвинения, – ответил тогда Эндрю. В тот вечер он спал на своей бывшей кровати, отдельно от Нила, а следующим днём улетел обратно. С тех пор они не виделись, не разговаривали, а кошмары обоих стали появляться всë чаще. Робин часто замечала перепады настроения Нила, его панические атаки, постоянный ужас в глазах, скрытый за апатичной маской. Иногда даже выгоняла соседа Джостена из комнаты, чтобы следить за ним. Капитан был ей очень признателен, но просил не говорить об этом Эндрю. Не хотелось, чтобы вратарь волновался, у него и без Нила забот хватает. Всë чаще вспоминались слова "Когда-нибудь, ты мне надоешь", произнесённые ещë на первом курсе. Они никогда не воспринимались всерьёз, но после произошедшего казалось, будто Джостен и правда надоел Миньярду. Нил был уже готов позвонить Эндрю, приехать к нему, упасть на колени и со слезами выпрашивать прощения. Но раз сам вратарь не давал никаких признаков, что хочет продолжить... чем бы это ни было, капитан не будет доставлять ему больше проблем. Нил уже месяц видит сны, как вместо матери в той роковой машине погибает Эндрю, как его тело охватывается пламенем, а он смотрит на Джостена теми тёплыми медовыми глазками, в которых плещется тоска, светлые волосы горят в огне, а рука закрывает бок, откуда сочиться кровь. А Нил ничего не может сделать. Он просто стоит рядом с горящей машиной, не в силах даже двинуться. Пелена слез застилает глаза, после пробуждения не становится лучше, он не может понять границу сна и реальности. С криком на губах, он вскакивает с кровати, берёт телефон, который в последнее время чудом остаётся заряженным, и вдруг останавливается, зайдя в переписку с Эндрю. Хочется написать. Но ведь у него и без Нила проблем много. Зачем ему наваливать на уставшего Миньярда всё скопившееся за время его отсутствия рядом..? Джостен снова откладывает гаджет в сторону и идёт к умывальнику, где всë-таки не сдерживает слëз безысходности и отчаяния. В этот вечер Робин снова выгнала бедолагу Бена из комнаты, нутром чувствуя, что будет ночью. Сон прерывают тихие всхлипывания и стук слез о кафель, эхом разносящиеся по ванной комнате. Вице-капитан немедленно встаёт и направляется на звук, на ходу отмечая, что друга нет в постели. И верно: Робин находит его, сидящего на полу, подгибающего ноги в коленях и согнутыми руками. Нил не откликается на свое имя, не замечает, как подруга садится рядом с ним и поднимает руки. Через пару минут ей удаётся завладеть вниманием, но слезы не прекращаются. После рваного кивка капитан оказывется в крепких, но мягких объятиях. Он не пытаеться ничего сказать, лишь утыкается носом в воротник ночной рубашки Робин, чувствуя, как нежные пальцы перебирают медные локоны, но это не то. Нил хочет чувствовать не женские руки с аккуратными тонкими перстами, а грубую мозолистую кожу, с такой мягкостью играющуюся с волосами. От этого ещё хуже. Доставляет столько боли, сколько не доставляли Рико, Лола и отец вместе взятые. Джостен не отстраняется, слезы катятся с щёк еще быстрее, горло сдавливает удущающее чувство, не дающее дышать, вдохи становяться рваными и судорожными. — Нил... Давай я позвоню Эндрю? — Нет... — Кое-как прошептал капитан, не справляясь со своим голосом. — Вам обоим плохо, это видно невооружённым глазом. — Я доставляю только проблемы и неудобства. И говорю всë, что думаю, не фильтруя слова. Ему не нужен такой, как я, — с каждым словом голос становится всë тише, хотя и до этого не отличались громкостью. Робин приходится напрягать слух, чтобы разобрать сказанное. — Уверен? Если я ему позвоню, он будет такого же мнения? — Девушка знает, что нет, Эндрю не оставит своё рыжее чудо, каким бы проблемным оно ни было. Слишком сильные чувства вызывает это языкастое нечто. — Я наговорил ему глупостей... — Знаю. Но действительно ли он тебя отпустил? — Что, если я ему действительно надоел? — все слова подруги проходят мимо ушей, Нил не может сосредоточиться на разговоре. Мыслей слишком много, они пролетают с завидной частотой, со скоростью Нила на поле. — Вдруг он меня действительно ненавидит, по-настоящему..? — Слëзы катятся из глаз, нападающий судорожно пытается сделать хоть глоток воздуха, не слыша ничего вокруг себя. Он продолжает тихо бормотать неприятные догадки, смешивающиеся с рваными всхлипами, которые Робин уже не может разобрать. *** Эндрю ненавидит Нила. До глубины души. Ненавидит за то, что заставляет чувствовать тепло внутри. Когда смотрит такими пронзительными голубыми глазками, когда легко прикасается к руке Миньярда, когда оставляет нежный поцелуй в щеку или лоб перед тем, как уйти на пары. Когда даёт пространство в плохие дни. Когда делает всë, чтобы Эндрю было комфортно. Нил всегда относится к нему, будто к настолько хрустальному, что от одного неправильного дуновения ветерка может развалиться на острые осколки. Ни разу за четыре года неотношений не было такой глупой ревности, которая могла как-то повлиять на них. Всё бывает в первый раз, как говорится, и на их плоту из доверия и понимания проскользнула мышь. Миньярд волнуется. Сильно. Последний раз такое волнение и животный страх были, когда Нила забрали в Балтимор. Брошенные клюшка наркомана, который жизнь бы отдал за экси, его потрёпанная спортивная сумка, где оказался сотовый с сообщением, не предвещающим ничего хорошего. И последний вызов, оказавшийся в телефонной книжке. Код города не был знаком Эндрю, но он знал, что звонивший явно не случайно попал не по тому номеру. Затравленный взгляд Кевина только доказывал это. Стучащее в агонии сердце раздражало. Когда это бесчувственный, "ненормальный" Миньярд начал ощущать страх и беспокойство за какого-то кролика, мученически сбежавшего на защиту обретённой семьи? Ответ на этот вопрос не знает никто. Даже сам Эндрю. Тогда разлука не была столь долгой, но тем не менее, болезненной. Одного взгляда на Нила хватило, чтоб Миньярда охватила ярость и ненависть на родителей нападающего, что сидел перед ним с молящими глазами. Сейчас же злоба нередко захватывает его сознание, но уже на Джостена и... самого себя. Эндрю не может не знать, что в произошедшем есть его вина, но обида играла в нем, как только были сказаны слова об измене. Вратарь понимает, что обоим сейчас плохо и им нужно поговорить. Но не может – слишком слаб. Он не знает, что будет говорить. Тому защитнику он больше не отвечает, хотя переписывался с ним лишь из за уточнения расписания тренировок. Кошмары так же вошли в жизнь Эндрю за последний месяц, как постоянная апатия, через которую не может пробиться даже Аарон, что уж говорить про его невестку. Вместе с монстрами из приёмных семей во снах появляется Нил. То его голос, унижающий вратаря, то фигура с медными волосами и насмехающимися над Миньярдом глазами. Чаще всего Эндрю видит как Джостен прекрасно проводит время с кем-то другим, нередко в этих "кто-то" голкипер узнаëт членов приёмных семей, которые издевались над ним. Все эти сны запоминаются и воспроизводятся днем, мешая даже тренироваться. Новая команда ещë даже не привыкла к обычному безэмоциональному, нетактильному Эндрю, когда тот становится ещё грубее, хотя пытается скрыть, что, вобщем-то, неплохо получалось первое время. А потом проявляются мешки под глазами. Частый уход в себя всë время. Хоть голкипер очень мало разговаривал с Филинами до этого, сейчас вообще не идёт на контакт. Эндрю плохо. Очень. Ему не хватает такой важной частички жизни, которая слишком приелась. Нил Абрам Джостен, 10 номер команды "Лисы" Университета Пальметто. Эти слова, с некоторыми дополнениями, Миньярд постоянно произносил Нилу во время панических атак. Как он сейчас справляется с ними? Были ли они вообще, пока Эндрю и Нил не разговаривают? Потому что у голкипера бывают, почти с постоянной частотой – раз в 2-3 дня. Хорошо ли Нилу без Эндрю? Потому что без него Эндрю откровенно хуево. Брат часто приходит к Эндрю, иногда остается на ночь, прекрасно зная его состояние и склонность к саморазрушению. Кейтлин тоже осведомлена, так что не против, особенно если это укрепит братские отношения Миньярдов. А ещё Аарон созванивается с Робин, выясняя, что ненавистный Джостен тоже не в лучшей ситуации, рассказывает о происходящем. Что Кросс, что Миньярд, сходятся во мнении: эти придурки закопают себя и друг друга живьём, если не поговорят. Только как это устроить? Сами они ни за что не позвонят, слишком упрямы и горды. Ответ приходит неожиданно и вовремя. Ночью Робин пишет Аарону о том, что Нилу откровенно плохо и он в шаге от селфхарма. За весь месяц до такого ещё не доходило. Эндрю этой ночью смог нормально уснуть, но брату приходиться его разбудить, легко и почти нежно подув в лицо и позвав, чтоб точно проснулся. С огромным недовольством и желанием убивать Миньярд открывает глаза и вопросительно смотрит на мини-врача. — Робин написала, посмотри, — Аарон дает смартфон с перепиской голкиперу. Скользящий сонный взгляд постепенно становится осознанным и беспокойным. А после голосового сообщения, которое Кросс незаметно записала, так вообще вскочил с кровати. — Скажи, чтоб убрала всë острое из общежития, пусть попробует уложить его. Эмоциональный всплеск должен пройти, он останется совсем без сил. Барахло свое собирай, домой едешь. Эндрю выталкивает брата из своей комнаты, наспех собирает чемодан, переодевается. Сейчас не было много матчей, поэтому от тренировок на недельку можно было освободиться. Но скажет он об этом позже. До Южной Каролины ехать 3-4 часа, а время 2 ночи. До утренней тренировки успеет точно, даже если согласился завезти брата домой. Миньярды вместе идут к машине со своими вещами, выезжают с парковки и Эндрю топит газ. В данный момент голкипера волнует только его нападающий, его идиот. Его Нил. Ему нужно быть с ним. Ему нужно домой. К Нилу. Спортсмен доезжает до дома брата, прощается и простым, но говорящим, кивком благодарит за время, которое тот провёл рядом. Аарон улыбается уголками губ и просит оповестить о состоянии обоих. Волнуется всë-таки. Эндрю снова кивает и уезжает. Теперь его курс - Южная Каролина, Университет Пальметто, кампус спортсменов. Нил Абрам Джостен. *** Нил проснулся в своей кровати. Уже хорошо. Последнее, что он помнит - как Робин пыталась уложить его после довольно длительной истерики. Что ночью, что утром Джостен полностью без сил, как жизненных, так и физических. Повернувшись на бок, он первым делом смотрит на соседнюю кровать, где, по идее, должна быть подруга. Но вместо неё стоит спортивная сумка. Капитан уверен, что где-то еë уже видел. Собрав последние крупицы силы, Нил идёт в ванную, приводит себя в порядок и выходит на кухню. На столе лежат сырные тосты, по бокам на тарелке находятся уже почищенные и нарезанные свежие фрукты, а рядом стоит кружка с ароматным кофе. Последний раз такое делал Эндрю, месяц назад. Воспоминания горькие и свежие, заставляющие сердце болезненно сжаться. Нил отгоняет от себя надежду встретить голкипера в ближайшее время: они до сих пор не разговаривали, может, он приехал не к нему, а к Робин..? И не хочет больше иметь ничего общего с Джостеном... Капитан съедает завтрак, собирается и идёт на утреннюю тренировку, до которой остаётся около получаса. За это время можно многое успеть и дойти до стадиона пешком. Что Нил и делает. Точнее, он не идёт, а бежит, стараясь отвлечься от грустных мыслей. Получается плохо. Вся голова забита Эндрю, ЭндрюЭндрюЭндрю. Неважно, что тогда говорил Нил. Он был не прав. Он виноват. Он извиниться, если они увидятся. Он хочет к Эндрю. Тренировка идëт как всегда: с криками, орами, насмешками, ругательствами. Кроме небольшой детали. Нил молчит. Это заставляет остальных нервничать, беспокоится. Но лицо капитана непроницаемо. — Копируешь своего Монстра, Джостен? — Джек. Снова. Как обычно. На него уже никто не реагирует. — Оу, подождите. Он же больше не твой. Лицо Джека искажается в гримасе притворного изумления, но вмиг сменяется на злую насмешку. С первого своего курса он пытается задеть Нила, всеми возможными способами. Пока что это получалось лишь когда мелкий недоумок задевает кого-то из семьи, то есть Лис первого, "Золотого" состава. В последние месяцы, после выпуска Монстров и начала пятого курса капитана, всë чаще нападающий вставляет в свои издёвки имя и ужасное "прозвище" Эндрю, которое никогда не нравилось Нилу. А когда каким-то образом команда пронюхали о ссоре Миньярда и Джостена (скорее всего, кто то из мелких подслушал разговор капитанов, разнося новость по всему кампусу), начал придумывать и произносить ещё больше оскорблений в сторону обоих. А у Нила нет сил и желания ему отвечать. Ему откровенно плевать, что думает этот засранец, он всегда был настолько туп, даже когда его осаждал Кевин, его фаворит. Но сегодня Нил не выдерживает. Он подходит к нападающему, насильно снимает с него шлем и со всей яростью, скопившейся в нём, бьëт в надоевшее лицо. Он слишком долго терпел. Слишком долго позволял унижать себя. — Ещё раз и ты не доживёшь до конца года в этой команде. Поверь, я смогу это устроить, — Нил ставит ногу на грудь упавшего придурка и уже собирается сказать что-то ещё, когда его отвлекают. — Джостен! Нил немедленно поворачивается при звуке такого родного голоса. И видит обладателя этого самого голоса. Красивого, светловолосого, во всём чёрном. Но такого уставшего и потрепанного. У Нила будто открылось второе дыхание. Он сбрасывает шлем, перчатки. На его глазах выступают слезы, когда он добегает до Эндрю и прижимается к нему, утыкается носом в шею. Горячие струйки стекают по щекам, а всхлипы заглушает кожа. Миньярд обнимает его, обволакивая своим запахом и чувством безопасности, зарывается лицом в переход шеи в плечо, ощущая наконец дом. Они давно дали друг другу согласие на некоторые действия, среди них были и объятия. Хотя даже если бы этого разрешения не было, Эндрю был бы не против. Ему нужны эти объятия так же, как они нужны Нилу. Они ничего не говорят и стоят так примерно десять минут. Команда тоже молчит и тихо наблюдают за таким необычным явлением: всë время сильный Нил плачет, а нелюдимый Эндрю защитнически его обнимает. Сердце Миньярда болезненно колотиться при виде такого сломанного, трясущегося и ищущего тепла Джостена. Хочется прижать его ближе и никогда больше не отпускать от себя ни на шаг, что бы он ни говорил, какую бы чушь ни нёс. Хотя, по его состоянию заметно, что тогда он вообще не хотел этого говорить. Эндрю знает это. Знает сейчас и знал тогда, в самый первый день. — Я говорил, что ты проблема, — тихо, но на удивление мягко говорит Миньярд. В ответ он получает небольшой смех сквозь слëзы. — Дрю, прости, я виноват, я не хотел, — Нил начинает судорожно лепетать извинения, но Эндрю они не нужны. — Нил. Посмотри на меня, — Нападающий поднимает голову и заглядывает в глубокие ореховые глаза, такие родные и нежные. — Всë нормально. Теперь. Я рядом, а ты идешь переодеваться и мы едем домой. Нил мелко-мелко кивает, не в силах оторваться от взгляда Миньярда. Но Эндрю берëт его за руку и ведёт в раздевалки. Уже в доме в Колумбии они валяются на кровати, крепко обнимаются и тихо переговариваются, иногда отвлекаясь на поцелуи. Чуть позже заказывают еду, ибо не хочется отходить от своего партнёра. Никто из них больше не отрицает наличие отношений и насколько друг друг они дороги, хоть и никогда не скажут "я люблю тебя". Но оба знают, что это именно так.