Луч, рассекающий бездну отчаяния

Сентябрь. Ленинград и дорога. Осень сорок первого года, Не помню, увы, погоду, Что стояла тогда. Я помню бомбёжки и немцев, Голод, укрыться негде, Крики женщин, детей Потерявших отцов и мужей. Я помню, бомбили заводы, Помню тот страшный голод, Тёмные окна, подвалы, И хлеб, которого мало. И радость от каждой крупинки, И к Ладоге жизни тропинки. Я помню и горе, и горе, Которого было море. Вокруг были смерть и разруха, На улицах были трупы, И страх что царил в глазах, Когда умирал тот, кого знал. Я тоже теряла близких, Видела бабушки смерть, Теряла сестёр и брата, Дядей и милую маму, Мне очень их не хватает. Я помню дорогу жизни, Шедшей по Ладоге в зиму, Я помню её бомбили, Я чудом тогда уцелела. И вот, позади опасность, Впереди безопасность, друзья Но больно, что из всех Савичевых, Выжить смогла смогла только я. Я умерла тоже, вскоре В сорок втором году, Из-за болезни жестокой Я к смерти в объятия иду. Оставить смогла потомкам Я свой детский дневник, Он из тех, что даёт людям слёзы Из ими прочитанных книг. Мне бы хотелось чтоб люди Не знали в будущем страха Чтобы помнили записи девочки Из блокадного Ленинграда.