Одинаково заряжены

Их любимое место оставалось таким же. Оно было наполнено всеми искренними чувствами, что они испытывали друг к другу. Казалось бы, обычная полуразрушенная мраморная арка с двумя скамьями рядом. Лишь они остались от давным-давно стоявшего тут поместья. Палящее солнце оставалось снаружи и не проходило сквозь толстые ветви елей. Прохладный ветер, тень и заметно влажный воздух заставили покрыться её кожу мурашками. Смотря на все это со стороны, он понял, что совсем недавно его убеждения были ошибочны. Наблюдая за миром и обществом вокруг него, он предполагал, что никогда не сможет полюбить кого-то также сильно, как полюбят его. К счастью, это оказалось лишь предположением. В этом мире все люди знали о существовании соулмейтов, но далеко не каждый человек мог найти свою родственную душу. Многие из тех, кто был в отношениях чувствовали, что это не их человек, но даже не думали ничего менять. Так было удобно. Из уст в уста передавалась легенда о том, что две части одной души рождаются где-то в космосе. Сначала появляется одна половина, затем другая. Они противоположны абсолютно во всем, отличаются даже зарядами. Одна рождается с положительным зарядом, а другая — с отрицательным. Это часто сказывается и на характере. При появлении на свет противоположности души сразу притягивались друг к другу, пытаясь соединиться, но они не могли сделать этого без физического тела. Часто соулмейты не находили друг друга. Одни умерли слишком рано, другие вовсе не родились. А души все отдалялись, отдалялись, отдалялись… …Но было исключение. Формируясь, две части одного естества смогли соприкоснуться, тем самым получив одинаковый заряд. Она была нежной, сияющей и такой хрупкой. Казалось, если прикоснуться к ней, можно разбить (только казалось). Он же был полной её противоположностью. Холодный, спокойный, необщительный, но только не для нее. Они знали друг друга давно и по-настоящему любили. Луна светила сквозь тонкие занавески. Его бледные пальцы проскользили по ее нежной коже около ключицы. Их ноги переплетены, ведь она всегда мёрзнет. Да, он никогда не думал, что позволит себе быть слабым рядом с кем-то. — Мы ведь родственные души? — спросила она, развернувшись в его объятиях. — Почему многие верят в эту легенду? — ответил он, поцеловав ее в кончик носа — Потому что это правда! И вопросом на вопрос не отвечают, — чуть нахмурилась девушка. — Раз так, то мы точно родственные души, ведь только родственная душа сможет вытерпеть такую вредную, как ты, — юноша чуть отстранился, чтобы избежать ее удара. — Пусть я буду вредной, хоть не такая, как ты! — пошутила девушка. — Ну-ну, и какой же это я?! Тогда их милая и такая домашняя перепалка затянулась до утра. Оба, совсем сонные они отправились по делам, а вечером засыпали в объятиях друг друга. В этом мире все было довольно сложно. Если родственные души находили друг друга, то были бесконечно счастливы. Но если вдруг теряли, то были бесконечно несчастны. Лишь одно успокаивало. Переживающий утрату соулмейт знал, что его вторая половина никуда не денется и всегда будет привязана к нему, и они непременно встретятся снова. Но было исключение… Она стояла абсолютно неподвижно. Сквозь пелену девушка слышала пьяный смех, разговоры и много мата. Грудную клетку постепенно сковывала боль, а ей хотелось верить, что это лишь сон. На холодном, мокром от дождя асфальте неподвижно лежало его бездыханное тело. Дрогнув от душевной и физической боли, розоволосая дева осела вниз. Острые камни, будто стекло врезались в голые колени, а чуть позже и в раскрытые ладони. Её слезы были подобны дождю и ударялись о землю, смешиваясь с водой, продолжающей брызгать с неба. Пред глазами пронеслись все их счастливые моменты: — Милый, завтрак на столе. — Дорогая, не забудь сумку с документами! — У меня есть подарок для тебя… — Прости, чуть пересолил пирог, я же говорил, что совсем не умею готовить… — Как насчет черных штор? — поинтересовался юноша. — Нет, ты же понимаешь, что черный цвет визуально уменьшает пространство, — отказала девушка. — Но они же сюда идеально подойдут… Наша комната не может быть полностью белой и в рюшечках, — продолжая настаивать на своем, сказал он. — Эй! — Эй! А сердце билось все медленнее и медленее до тех пор, пока совсем не остановилось. В большой луже дождевой воды с разводами его крови, пропитавшей ткань их одежды, отражались звёзды и месяц. Эта история могла бы закончиться хорошо, даже если они оба погибли, ведь они уже нашли друг друга. И по всем законам вселенной, две половины уже не разорвать. Но они были ошибкой. Их души оттолкнулись и должны снова переродиться. Но они же уже были вместе?..

***

— А теперь о последних новостях расскажет Ино Яманака, — был слышен голос ведущей одного известного телеканала, передававшей последние новости, — журналисты поведали нам о трагедии, произошедшей с парой влюбленных, — подхватила вторая девушка, — которые оказались в центре разбоев банды, известной как «Черные моряки». Мужчина погиб от множества ножевых ранений и удара тупым предметом о голову. У женщины была диагностирована остановка сердца. Зачинщики разбоя были перехвачены через два дня на таможне. — Какой кошмар, так жаль этих ребят! Совсем ещё молодые, — воскликнула молодая черноволосая женщина, хлопотавшая на кухне. — Мам, а почему девочка тоже умерла? — удивлённо интересовался такой же черноволосый мальчишка лет четырех. — Итачи, иногда происходит так, что люди встречают кого-то настолько близкого, что не могут жить без него, понимаешь? — чуть наклонилась к сыну она. — Но это так странно… — Сын, когда ты станешь постарше, ты все поймёшь, а пока тебе рано о таком думать, — прервал мальчика, вошедший на кухню мужчина. — Здравствуй, Фугаку, — улыбнулась женщина своему мужу, — извини, но нужно немного подождать, ужин ещё не готов. — Добрый вечер, Микото. Не торопись, я могу подождать, — улыбнулся в ответ он. Это была по-настоящему счастливая семья, но было одно «но». Фугаку и Микото уже как два года хотели второго ребенка, но у женщины никак не получалось забеременеть. Муж старался поддерживать любимую жену и очень переживал о ее здоровье. В итоге их общее желание исполнилось. Спустя полтора месяца после выпуска новостей Микото узнала, что беременна. Фугаку и маленький Итачи были счастливы, ведь теперь у них появится новый член семьи, а теперь уже старшему брату будет с кем играть. Шло время. Солнце сменялось луной, а дождь сменялся снегом. В еловом лесу раздавались голоса ночных животных, а мраморная арка с двумя скамьями обрастали диким виноградом и вьюнком. Ветер, иногда прорывавшийся чрез «стену» деревьев, разносил по лесу опавшие листья. А позже уж занесло всё снегом. Подрастал младший сын Фугаку, которого назвали Саске. Тем временем семья Харуно ждала появления на свет своей первой дочери, имя которой они уже придумали. Сакура. Года сменялись неумолимо быстро. Вот дети идут в детский сад, потом в школу. Приносят хорошие и плохие оценки, замечания от учителей в дневнике. Готовятся к экзаменам, «влюбляются», поступают в колледж, стараются. Саске. Спокойный и необщительный. Ужасное, тяжёлое детство. У него остался лишь один старший брат. Родители, пропавшие без вести много лет назад, никогда больше не потреплют голову, не поцелуют в лоб на ночь, не поругают за очередную пакость. Но у него никого не осталось, брат все время на работе или отдыхает от неё, а с остальными людьми общение не складывалось, ведь он чувствовал их лицемерие. Хотелось найти родственную душу. Ему двадцать один. Сакура. Цветущая сакура. Не зря ей дали такое имя. Милая и хрупкая, но всем так только кажется, на самом деле она очень сильна. Много «друзей», родители впорядке, хоть и совсем ее не понимают, учеба в колледже, новая одежда. Что угодно. Но для нее это имело мало значения, девушка всегда чувствовала, что от нее будто оторвали кусок. Ей не хватало родственной души. Она общается со многими, но на всех надеты маски «искреннего» дружелюбия. Ей двадцать. Два абсолютно разных человека, но с одинаковой проблемой. Два абсолютно разных элемента души, но с одинаковым зарядом. — Я люблю тебя, — сказала девушка. — И я тебя, ты же знаешь, — вторил ей парень. Розоволосая резко открыла глаза. «Что за сны?» — первая ее мысль. Она недоуменно уставилась на минутную стрелку часов и не могла понять, что же за странное чувство ее преследует. Руки чуть дрожали, сердце приятно «щекотало», а по телу разлилось тепло. Ранее Сакура никогда такого не чувствовала. Странную атмосферу в комнате нарушила мать, которая неожиданно вошла. — Дочь, ты уже проснулась? Иди быстрее завтракать. До вечера девушку не оставляло странное чувство. Это не было похоже на что-то. Ощущение, что что-то не так, в перемешку с неизвестным ранее. Будто кто-то уколол ее в сердце и продел чрез него нить. Тот день для Сакуры стал особенным. Именно тогда она поняла, что не хочет быть журналистом, да и вообще, ей стоит уехать из этого города. — Нет! Не трогайте его! — Со мной все будет нормально, уходи отсюда… Кровь разливалась в луже. –Что… Не успел испугаться парень, как понял, что уже проснулся. «Как странно…» — первая его мысль. Лоб покрылся испариной, а тело — мурашками. На часах три утра. Немного размяв затекшие мышцы, Саске понял, что его преследует странное чувство. Чувство, будто чего-то не хватает (или кого-то). Спустя пару дней преследований этим чувством и глубоких раздумий, было решено, что пора становиться взрослым человеком, если он хочет чего-то добиться. И первым шагом станет переезд. — За-чем-ты-это-сде-лал?! — гневно спросила девушка. — Да не ори ты так, в ушах звенит! — Скажи спасибо, что бутылкой по голове тебя не огрела! — прищурившись, сказала она — Я же просто хотел пошутить! — воскликнул парень. — Именно поэтому поменял местами содержимое солонки и сахарницы?! Сегодня останешься без ужина! — уходя с кухни, прокричала она. И уже через пару часов на столе стоял свежеприготовленный парнем борщ. В ель, стоявшую рядом с почерневшими от дождя и снега скамейками и полуразрушенной аркой, ударила молния. По всему мрамору пошли трещины и отвалилось пара больших кусков. Дождь усиливался, а где-то далеко в небе затихали раскаты грома. Большая ветка отломилась от дерева и упала наземь. Следом на арку рухнула ель, превратив ее в груду камней и щепок. Лишь две скамьи остались стоять. — Сакура! Ну что с тобой случилось?! Ты же так хотела! Ты всю жизнь мечтала быть журналистом! И почему ты хочешь от нас уехать?! Разве тебе тут плохо?! — не останавливаясь тараторила мать. — Мам, успокойся пожалуйста. Я не знаю, что произошло, но я поняла, что уже не хочу быть журналистом, — устало сказала она, пожав плечами, — я уезжаю, прими это. –Только звони нам почаще… Стало невыносимо больно. Сакура не понимала, что происходит. Будто тысяча ножей воткнулось ей в грудь. Глаза заслезились, а сама девушка сильно закашлялась. Темноволосый парень, проходивший неподалеку, узнал в состоянии этой розововолосой девушки знакомые симптомы. Он не смог оставить ее без помощи и, кинувшись в сторону, аккуратно подхватил согнувшуюся девушку за плечи. Спустя время кашель прекратился, а в их ладонях остались белые цветы жасмина. Сидя поздней ночью в пустой библиотеке, они никак не могли найти информацию о своей общей болезни. — У меня есть зацепка! — неожиданно громко воскликнула девушка. — Да тихо ты, — полушепотом шикнул он на нее. В ней закипела страшная обида, он показался ей невыносимым грубияном. — Не бойся ты, никто не узнает, что мы здесь. Какой дурак будет ходить рядом с библиотекой ночью? — Я не боюсь, но осторожность не помешает… Сакура хотела было возразить, но обиду как рукой сняло, когда приступ кашля настиг и его. Теперь уже он давился, осыпая все вокруг белоснежными цветами. Девушка безумно испугалась, хоть и знала о том, что испытывает такое он не в первый раз. Рядом с ним она чувствовала что-то такое, что трудно объяснить простыми словами. Дрожь в коленях, приятное тепло по всему телу… И даже не догадывалась, что ее чувства взаимны. Каждый день они снились друг другу, но даже не собирались рассказывать об этом. И уж где-то неделю они искали хоть какую-то информацию о своей болезни. Было ровным счётом ничего. Задавали вопросы людям, перечитали все сайты в интернете, даже пробирались ночью в библиотеку. И ни-че-го. Неужели они первые, кто заболел этим? «Да такого не может быть!» — твердили оба в один голос. Как оказалось, может. Оба чувствовали, как постепенно приходит слабость, как появляется с кашлем и привкус крови во рту, но упорно не хотели признавать, что зависимы друг от друга. В три утра большая часть города спит. Лишь в его гостиной, усыпанной их цветами, тускло горел свет. «Влюбленные юноша и девушка были оторваны друг от друга. В их душах играла весна, разбрасывая вокруг цветы жасмина. Но некому им было выразить свои чувства, тогда цветы образовывались в самом сердце, заполняя лёгкие и дыхательные пути. Лишь признание чувств, сможет спасти их…» — Сакура, я нашел тут одну легенду… Немного странный перевод, но вроде бы понятно, — тихо проговорил юноша, разворачиваясь к ней. Он не сразу понял, что она давно заснула за долгим чтением различной литературы о болезнях дыхательных путей. А они ведь даже не пытались сходить к врачу, ведь понимали, что ни один врач не сможет распознать такие симптомы. Тихо ступив босой ногой на холодный пол, он приблизился к ней и, стараясь не разбудить, мягко прикоснулся к ее губам своими. Он не ведал, что делает, но ему было плевать даже если она почувствует, ведь ему так тяжело было скрывать свои чувства и надевать маску безразличия. Парень даже не подозревал, что девушка проснулась ещё когда он позвал ее по имени. Сердце ухнуло куда-то вниз, и она раскрыла глаза. — Саске… — Сакура… Они смотрели друг другу в глаза и чувствовали, как в их душах начинается весна. Но не та весна, что заставляет кашлять цветами, а та, что дарит искреннюю любовь и вдохновение.

***

— Вы же Сакура Учиха? — спросил подошедший к молодой женщине человек в рабочей одежде. — Да, по всем делам строительства можете обращаться ко мне. Уверяю Вас, мой муж доверяет мне, — приветливо улыбнувшись, попыталась пошутить она. — Да, конечно. Я хотел посоветоваться. Может те две скамьи убрать и на их место поставить новые? Они куда лучше будут сочетаться с фасадом дома. — Не стоит. Мы приняли решение, что они останутся на нашем участке вместе с самыми красивыми и большими камнями бывшей арки, — задумчиво произнесла женщина, — в виде украшения, — добавила она. Заново переродившись, он обрёл отрицательный заряд, а она же обрела противоположный ему.