Her fangs

Лалиса зашла в главный зал, словно ничего и не случилось, осмотрела помещение, убеждаясь, что её "дети" не пострадали. В глаза бросилось немного напуганное лицо Чимина. Паренёк на фоне остальных вампиров явна выделялся. Но это ничего страшного, это пройдёт. Как никак он - новообращенный. Манобан расплывается в улыбке, глядя на парнишку. Решительно направляется к нему и останавливается напротив. Тянется к его губам и вытирает остатки крови. В её отсутствие Чонгук и другие вампиры помогли Чимину справится с валявшейся на полу девчонкой. Манобан отдалённо помнила, какого это, впервые убивать живого человека. Знала, как ощущается живая кровь в организме. И она знала, что с первым убитым тобою человеком - оживает совесть, которая казалось бы, должна была умереть. — Как всё прошло?— спрашивает именно паренька. Он на секунду опускает взгляд в пол, но потом его поднимает на свою спасительницу. Хмурится, поджимает губы и вяло произносит. — Вроде нормально. Слабая улыбка вновь трогает губы Манобан, когда она гладит холодную щёку парнишки. — Всё пройдёт, и со временем, ты свыкнешься с мыслями и ощущениями,— кладёт руки на его плечи и немного поглаживает их. Переводит взгляд на Юнги, — Можешь говорить остальным, чтобы готовились к празднику, всё прошло успешно. Мин кладёт левую руку на правую грудь и, поклонившись, уходит. Лалиса кивает остальным, и они также покидают зал, повторяя за Мином. В комнате остаются трое: Лалиса, новообращённый и Чонгук. — Ты в сметениях и у тебя есть вопросы,— констатирует факт Манобан, кладя руку на спину Пака и ведя его к красивому креслу, что стояло возле её огромного чёрно-серебренного трона. Лалиса садиться первая, за ней и Пак. Чонгук же подходит к ним ближе и остаётся стоять чуть поодаль от вампирши, за её спиной. — Я не уверен,— слабо подаёт голос парень. — Ты вампир Чимин, теперь уверенность идёт бок о бок с тобой, так что отбрось сочувствие примитивных и говори,— спокойно произносит сидя корпусом к нему, положив ногу на ногу. — Какого убивать любимых? Лиса вновь улыбается, усмехаясь. Ещё чувствует, как напрягается Чонгук и хмурится за её спиной. — Честно сказать, я,— запинается, думая,— никогда не убивала любимых мне людей, они всегда умирали от рук окружающих меня существ,— спокойно произносит,— Но меня радует, что ты спрашиваешь именно это, а не то, какого самолично убивать незнакомых. Пак вновь поджимает губы. Манобан перестаёт улыбаться и кладёт свою руку поверх паковой. — Со временем боль утихнет,— произносит тихо,— Со временем ты научишься контролировать себя и сможешь навещать родных, без страха того, что убьёшь их, это всё лишь дело времени, Чимин,— пауза,— Мы присматриваем за тобой, как раз для того, чтобы уберечь от подобного и чтобы не позволить тебе навредить близким, а от этого и себе. Губы Пака дрогнут в улыбке. — Спасибо Вам,— тихо произносит,— Если бы не Вы,— запинается и не знает какие слова подобрать. — Не стоит, Чимин, просто радуйся своим способностям и привыкай к ним, это будет лучшей благодарностью для меня,— улыбка. Пак кивает и, после разрешения, уходит из зала, оставляя двух вампиров на едина. Лиса подымает взгляд на Чонгука, сталкиваясь с его недовольным выражением лица. Лалиса приподнимает бровь в вопросе. — Как тот упырь нашёл наш дом?— шипит парень. Лиса перекидывает ногу на ногу и опирается локтем о ручку своего кресла, разворачиваясь к Чону, и незаинтересованно смотрит. — Парнишка проследил за мной месяцем раннее,— тяжело выдыхает девушка. — Тебе следует перестать отшиваться с примитивными,— цедит Гук. И Лалиса расплывается в улыбке, когда замечает, как желваки на мертвеет белой шее начинают играть. — Ты ревнуешь,— подмечает она и ловит ещё более недовольный взгляд парня. — Я изначально тебе говорила, что верность - не та черта, которой в моем возрасте придерживаются вампиры. К тому же это было лишь пару раз. — Раза два каждую неделю на протяжении пятидесяти лет - это пару раз для тебя?— поднимает бровь парень. Лиса внимательно осматривает знакомого, а после медленно поднимается на ноги, подходя к нему и принимаясь гладить воротник его черной рубашки. — К чему эти слова, Гук? — она смотрит в его глаза, чувствуя, что парень не позволяет ей читать мысли, а она и не напирает, потому что и так понятно к чему эти разговоры,— Я никогда не вступлю ни с кем ни в какие отношения, никогда не одену блядски отвратительное белое платье и никогда никого искренне не полюблю, я говорила, ты знаешь,— ладонь девушки ложиться на холодную щеку парне, поглаживая аккуратно,— Нам стоит прекратить, раз ты воспринимаешь это так. Чон хмурится и хочет что-то сказать, но резко открывшаяся дверь его прерывает. — Извините, моя госпожа, но это не имеет времени ждать,— приседая на колено и кладя левую руку на правую грудь произносит ворвавшийся и взволнованный Юнги. — Что случилось? — аккуратные черные брови хмуриться, а мужественные руки рядом сжимаются в кулаки от злости. — Дон Ук разорвал договор и убил двух наших ребят, в попытке заполучить силу. Лалиса прикрывает глаза от злости, чувствуя, как они меняют оттенок на красный, а дорожки вен чернеют. Девушку всегда злило, когда примитивные считали, что могут соревноваться с вампирами, или считали, что могут забрать у них их силу. Не могут, потому что все не так просто. — Что ж,— шипит сквозь зубы,— Тогда нам с вами следует навестить его,— Манобан медленно открывает глаза, расплываясь в улыбке.

***

Лалиса улыбается, обнажая белые зубки и скидывает черную шубу в руки девушки гардеробщицы, уверенной походной ступая по мраморной плитке. Цоканье каблуков по полу поднимается к столам, а через них отражается в хрустальных стаканах. Чонгук ступал за ней, слегка правее, отставая ровно на два шага. Идеально вымеренное расстояние. Манобан находит свой любимый столик, который был не замечен для других, но с которого открывался вид на весь ресторан. Именно за него и садиться девушка. Гук встал позади, осматривая присутствующих скептическим взглядом. Примитивные всегда были примитивными. Ни грамма страха или осторожности в глазах, а стоило бы, учитывая, что из-за столов живыми они не поднимутся. — Какая приятная музыка,— улыбаясь произносит Манобан. Осматривает медленно зал и останавливает взгляд на пианисте, что очень уж красиво играл. — Хорошо играет, жаль талант пропадёт,— тихо произносит Чон. В ответ молчание. Парень хмурится и осмеливается посмотреть на вампиршу. Лалиса сидела нахмурившись, всматриваясь в молодое человеческое лицо. Чонгук переводит взгляд на парня, всматриваясь в профиль. — Передай нашим, чтобы пианиста не трогали. Чонгук хочет задать вопрос, но сжимает губы и прикрывает глаза, невербально связываясь с другими вампирами, что скрывались по залу и за территорией ресторана. Манобан не сводит с парнишки глаз, следя за каждым движением его рук и за каждым вздохом. Наверно столь пристальный взгляд пробегается по позвоночнику русоволосого слишком болезненно, и он оборачивается. Улыбается гостье квадратной улыбкой и продолжает играть. А Манобан впервые за несколько столетий чувствует тоску так близко и так четко. Когда официант подходит к столику, она слишком резко поворачивает голову в его сторону. — Вы определились с едой? — спрашивает парень вытаскивая из кармана блокнот и ручку. — Да,— красные губы растягиваются в улыбке,— Я буду Дон Ука,— всматривается в лицо официанта, замечая его смятение, но опережает его вопрос,— Можно мне позвать директора? — А,— парень делает шаг назад,— Да! Конечно!— и удаляется прочь. Манобан вновь принимается осматривать помещение, сглатывая вязкую слюну от предвкушения. — Кто тот парень? — осмеливается спросить Чонгук, искоса смотря на него. Лалиса на вопрос никак не реагирует, лишь тянется к графину с водой, наливая жидкость в стакан, а после отпивая. Облизывает губы, замечая силуэт Дон Ука. — Не сейчас,— тихо произносит и расплывается в улыбке, вставая из-за стола, когда Дон Ук движется к ним. Манобан чувствует, что ей тут не рады и от этого азарт лишь больше накрывает ее. — Присаживайся,— собственнически указывая на место, говорит Манобан. Видит, как парнишка хмурит брови в недовольстве, ведь по его мнению именно Лалиса его гостья. — У тебя что-то срочное? — незаинтересованно кидает Дон, откидываясь на спинку стула,— у меня нет времени на разговоры с тобой сейчас,— парнишка кидает скептический взгляд на Чона, замечая его пристальный взгляд. Лалиса усмехается самоуверенности парня прямо ему в лицо, осматривает внимательно и заостряет взгляд на шее, расплываясь в улыбке и слегка показывая клыки. Слышит, как он сглатывает. Замечает, как хмурится и напрягается.  — Я хотела прояснить с тобой один момент, милый,— девушка опирается локтями о стол и прикладывает щеку к слабо сжатому кулаку руки, начинает осматривать зал, вновь, показывая свою незаинтересованность,— До меня дошли слухи, что Жизель и Феликс не вернулись от тебя с последней встречи, говорят ты с мертвой кровью балуешься.— покрасневшие глаза смотрят прямо на парня. Дон Ук хмурится и сжимает губы. — Убирайтесь!— на весь ресторан, чтобы все обратили на них внимание. Манобан наигранно надувает губы в обиде и приподнимает брови домиком. Поднимается на ноги и, не отрывая взгляда от глаз Дон Ука, медленно подходит к нему, чувствуя запах собственной злости. Весь ресторан замолкает, разве что пианист продолжает играть. Лалиса чувствует, как краснеет кожа под глазами, а вены начинают чернеть, и она знает, что людей это пугает. Как и пугает Дон Ука. Парень дрожит и пытается встать и отойти от неё, но на плечи ложиться руки Чонгука, что удерживает Дона на месте. Лиса подходит в плотную, опирается бедрами о стол и берет с белой скатерти красивый серебряный нож. — Знаешь, ходит легенда,— вертит холодный кусок металла в руках, проводя пальцами по его зубчикам и чувствую, как металл приятно остужает пальцы, — Что вампиры бояться серебра,— она намеренно ранит палец руки, позволяя смолисто серной крови выйти наружу,— Убивая моих людей ты думал об этом, верно? — и на лице безумная улыбка, а в не бьющемся сердце холодная сталь безжалости. Дон Ук не дышит практически, раз через раз, смотря на неё жалостно. — Прости...— вырывается с дрожащих губ. — Прости?— хмурится вампирша, переспрашивая.— Знаешь в чем проблема примитивных, милый? — осматривает его внимательно, а после поправляет его рубашку. Замолкает, вслушиваясь в красивую мелодию рояля,— Вы жаждите все больше и больше власти, не понимая, что не всегда она бывает вам по размеру. — она откладывает ножик на стол и обходит Дон Ука со спины, кладя руки на его плечи,— Ты хотел всемогущества и власти, милый? Что ж, я тебе это дам, — она приближается к его уху, на это раз переходя на шепот,— Но только вопрос в том, осилит ли твое жалкое тело столь сильную мощь?— и острые клыки впиваются в смуглую кожу. И хаос обрушивается на бетонные стены ресторана с небывалой мощью, потому что проходит меньше секунды, как по помещению начинают разлетаться крики. Правила не менялись почти никогда. Убить всех и никого не оставить. Потому что смерть - лучший исход, если вас настигала Лалиса. Выпив всю кровь Ын Ука до дна, Лалиса тянется за белой салфеткой и аккуратно вытирает уголки губ. Откидывая окровавленную ткань на стол, она разворачивается, делая шаг, и кидая Чонгуку: — Веселись, а у меня есть одно не законченное дело с тем пианистом. Гук сжимает руки в кулаки и покорно кивает, оставаясь на месте. Манобан же подзывает к себе одну летучую мыш, что-то шепча ей на ухо, а после отпускает, следуя за ней. Долго идти не приходится, ведь выйдя с главного зала, она слышит того парня, что бежал прочь в попытке спастись. Лиса улыбается уголками губ, гордо следуя за примитивным. А тот же, не без помощи Лалисы, теряется в залах ресторана, оказываясь на цокольном этаже и застывает напротив стены. Тэхен удивлённо смотрит на кирпичную кладку напротив, понимая, что он бежал не сюда. Дыхание сбитое, сердцебиение учащенное и внутри дребезжит страх. Перед глазами до сих пор картина того, как ангельски красивая девушка беспощадно убивает его начальника. Он слышит сзади её шаги и чувствует, что она останавливается в паре метров от него. — Обернись. — холодным, как лезвие ножа, голосом приказывает. И он разворачивается на ватных ногах, всматриваясь в пугающе красивое лицо. Тэхен щурится. Замечает, что под глазами нет тех красных синяков, а черные вены не показываются под мертвенно белой кожей. На девушке красивое черное платье в пол из шелка, с открытыми плечами. На шее не дешевое колье из настоящих бриллиантов, и Ким боится даже представлять его стоимость. Черные как смоль волосы убраны в низкий пучок. А на расплывшихся в улыбке губах красная, как кровь, помада. Тэхен сглатывает, чувствуя и понимая, что в скором времени умрет от красивых рук чудовища. Девушка смотрит на него, придерживая платье руками, и Ким понимает, что стиль её платья походил на век девятнадцатый. Он не выдерживает взгляда ещё красных глаз и опускает свои в пол, понимая, что бежать не выйдет. — Назови свое имя. Голос девушки весьма приятный. Но это не сглаживает углы и не облегчает Киму жизни. — Ким Тэхен. — сухо. В горле сухо. Вязкий комок страха застревает в глотке. Она делает уверенных два шага к нему, оставляя между ними чуть меньше метра расстояния. — Ненавижу, когда те, с кем я разговаривая, не смотрят мне в глаза, Ким Тэхен. — она сердито приподнимает бровь, игнорируя стук почти ожившего сердца, потому что тот, кто стоит на против не может быть правдой. Примитивный хмурит брови и поднимает небесно голубые глаза на Лалису. Она в ответ внимательно его осматривает. Костюм тройка бежевого оттенка в коричневатую клетку будто был сшит для него. Белая блузка идеально выглаженная, а бабочка кроваво бордовая. Лалиса цепляется на неё взглядом, чувствуя желание сорвать её. Ему никогда не шел кроваво-красный. Манобан ловит себя на мысли, что не знает, что говорить и что делать. Наверно поэтому она молча смотрит в почти забытое лицо. Это был не он, она знала, но этот Тэхен был копией его и даже чертовое имя с фамилией были тому идентичны. И это есть проблема. — Ты останешься жив,— произносит смотря в его глаза и чувствуя страх,— Но это не подарок, а скорее проклятие,— она едва заметно улыбается. — Я ещё приду к тебе, Ким Тэхен. Она кидает на парнишку последний взгляд, замечая, как он выдыхает, и, развернувшись, удаляется прочь. А стук от её каблуков отдается в ушах парня ещё некоторое время. Он останется стоять на том же месте ещё где-то пол часа, а после, когда поймёт, что ресторан опустел от живых существ, он бросится прочь, несясь сломя голову в свою квартиру и к своей невесте.