Ты знал, на что идёшь

      — Энджел, ты порно звезда! — взъелась Вэгги.       — Знаменитая порно звезда! — воскликнул Энджел, не теряя своей похотливой манеры. — Благодаря мне здесь окажется хуева туча грешников!       Вэгги, казалось, была готова просто лопнуть от злости к этому демону. Успокаивало её только присутствие рядом Чарли.       — Мы не будем снимать рекламу в виде порно, — отчеканила она, скрепя зубами.       А Энджел, напротив, то ли и правда не понимал гнева Вэгги, то ли специально выводил её из себя ещё больше.        — А что не так? Секс хорошо продаётся, я не прав? Я уверяю, если вы заснимите меня с мистером "Причудливый жуткий голос", в этом Отеле тут же появятся постоянные посетители, — Энджел широко улыбнулся, поворачиваясь к появившемуся из Тени Аластору.       Тот лишь посмеялся, а после отрезал:       — Никогда.       «Никогда» — вечный ответ Аластора на все намёки Энджела на секс. Но может ли это «никогда» закончиться?        Вероятно, может. 

*

      — Дружище, ты занят? — донёсся голос Аластора за дверью.       Энджел, читавший книгу, чуть ли не подскочил, выронив тлеющую сигарету прямо на себя. Он зашипел, пытаясь отряхнуть пепел с белого пиджака, и тут же крикнул:       — Нет.        Через щель тут же протиснулась Тень, из которой материализовался неизменно жутко улыбающийся Аластор.       — Только не говори, что снизу нужна кому-то помощь. В этом случае я занят, — протянул Энджел, бросая окурок в пепельницу.        — Ох, нет-нет-нет. Я пришёл сюда, чтобы снять с тобой ошеломляюще громкую рекламу Отеля. Помнишь, ты предлагал? — Аластор прошёл дальше в комнату, осматривая её.        На лице Энджела проскочила тень недоверия. Он выгнул бровь и непонятливо раскрыл рот.       — Ты пошутить решил? Ха-ха-ха, я чуть было не поверил! — на смену немого шока пришёл смех.        Аластор развернулся спиной к Дасту и посмотрелся в зеркало.        — Ну почему сразу "пошутить"? Мне казалось, ты был серьёзен, когда предлагал секс для рекламы. Вот и я пришёл к тебе с серьёзными намерениями.        Ему всё ещё не верилось. Энджел, может, и был где-то на подкорке сознания рад, но сейчас сидел и не понимал, как правильно реагировать на слова Радио Демона.        — И..?        — Ах, дружище мой, ты так легко разбрасываешься словами и не можешь за них ответить? — Аластор повернулся к Энджелу лицом.        Его слова, казалось, задели Энджела за живое… если так можно выразиться.        — Да блять, я, естественно, согласен! — выдохнул он и потёр шею. — Просто понимаешь, как это странно всё выглядит? Сначала ты отказываешься и отказываешься, а потом приходишь ко мне и предлагаешь сам.       — Всё в этом мире изменчиво, друг мой. Не вижу ничего странного, — проговорил Аластор и поправил монокль. — А раз ты согласен, предпочту не медлить.        Пройдя в конец комнаты, Аластор невесомо провёл рукой сверху вниз: тут же возник штатив, на котором уже была закреплена камера. Донёсся писк, тем самым уведомив о включившейся записи, и Аластор довольно посмотрел в объектив.       — Доброй ночи, леди и джентельмены, сейчас мы покажем, что вас ждёт в замечательном Отеле Хазбин!        Энджел, прочистив горло, сразу перенял инициативу на себя: тут же оказался близ Аластора и утянул в поцелуй. Он целовал напористо, сразу попытался толкнуться в рот языком, но Аластор совершенно не поддавался, даже не прикасался к Энджелу руками, лишь продолжал стоять, как вкопанный, с закрытыми глазами.        — Ты не особо-то и проявляешься, — прыснул Энджел, останавливаясь.       — Просто делай, что должен. Я тебя ещё удивлю, — шёпот Аластора впился на подкорку сознания.        Энджел послушался, снова отдаваясь в безответный поцелуй. Он кусал губы Аластора, водил по ним языком, посасывал, не получая в награду за старания даже обычный тихий стон. Зато сам чувствовал, как возбуждался, потому и не прекращал.       Руки исследовали одетое тело Аластора, скользили везде где только можно, прижимали ближе, и в какой-то момент Энджелу начало надоедать бездействие партнёра. Да какая хорошая реклама может выйти, если в ней только один из них проявляет инициативу?!       — Достаточно, — Аластор надавил на плечи Энджела, заставив того повалиться на колени. — Продолжай.       Энджел, не церемонясь, снял с Аластора брюки, открывая себе вид на его член. Глаза загорелись при виде желанного, потому, чуть не подавившись слюнями, Даст принялся за дело. Его язык извивался по плоти, вырисовывая узоры на ней. Стояка не было, поэтому Энджел пытался выжать из себя всё, бросил себе вызов, чтобы член затвердел и Аластор наконец понял, кто сидит перед ним.        Руками Энджел сжимал ягодицы Аластора и придерживал член, пока тот неровно выдыхал от того, как ему было неприятно, но улыбка продолжала сиять на его лице. Энджел поглотил член полностью, слюни потекли по нему рекой, но Аластор всё ещё не подавал признаков удовольствия, не говоря уже и о приближении к оргазму.       — Хэй, приятель, что-то ты вообще не рад, — прокомментировал Даст, продолжая стимулировать член рукой.        Ответа не последовало. Наверно, Аластор просто выжидал момент, чтобы «удивить», как он и сказал. Свободными руками Энджел стянул с себя мешающиеся шорты и обхватил ладонью собственный член, пытаясь дойти до разрядки хотя бы самому. Да уж, не будь Аластор асексуалом — со стопроцентной вероятностью кончил бы. Энджел был опытен, разносторонен, любой бы, оказавшись под ним, расплылся бы и завалил деньгами после, надеясь на повторный секс. Не зря же он знаменитая порно звезда во всём Аду. Секс с ним стоит миллионы, а Аластор получает отличный минет за бесплатно — ещё одна причина, чтобы хотя бы простонать, а не молча получать ласку.       Энджел же был на пределе: нахлынувшие чувства кружили голову, дыхание сбилось напрочь, и спустя ещё несколько незамысловатых движений, излился прямо на пол. Тело задрожало и обмякло, потому Энджел навалился на ноги Аластора.       — А теперь… финальный штрих!       Аластор в одно движение поднял Даста за плечо и, секунду-другую посмотрев ему прямо в лицо, толкнул его на кровать, что тут же скрипнула под тяжестью тела. Не успел Энджел и в себя прийти после оргазма, Тень тут же схватила его за руки, не давая возможности что-либо ими сделать.       — Сильнее, папочка! — в своей манере простонал Энджел, но Аластор и ухом не повёл. Видимо, это и есть его «я тебя ещё удивлю».       Вмиг длинные ноги оплели чёрные щупальца, воткнув в них шипы. Энджел успел только подавить короткий вздох, как по щелчку пальцев с него пропал остаток одежды. Сейчас он, полный во власти Аластора, просто лежал без возможности пошевелиться, думая о том, что же произойдёт дальше, и, сказать честно, в голову лезли только отвратительные кадры. Не то чтобы Энджел был против, но излишняя жестокость его всегда отталкивала. А сейчас… от неё, видимо, никуда не деться. Даст неуверенно закусил нижнюю губу и поднял брови.       Аластор оделся, подошёл к камере и хитро улыбнулся, эта улыбка не сулила ничего хорошего. Шипы вошли в плоть глубже, отчего Энджел учащённо задышал: он впервые, кажется, почувствовал настоящий страх, находясь в Аду. Даже если учесть Валентино, который тоже элементами насилия не брезгал, Энджел ещё остатками сознания понимал, что с Аластором будет по-другому. Валентино он знал как свои шестнадцать пальцев, знал, что тот может сделать или придумать, а Аластор… О нём Энджел не знал совершенно ничего, и та атмосфера, что нагнетал Радио Демон, заставляла только судорожно глотать грязный воздух в ожидании кошмара. И Энджел в самом деле уже начал жалеть о том, что вообще шутил на тему секса в его присутствии. Шипы при любой попытке движения глубже проникали внутрь, отчего струями начинала течь кровь, Даст попытался угомониться, но острая боль давала о себе знать. Над ним грозно возвышался Аластор, и Энджел в секунду ощутил себя обычной куклой, с которой будут играться так, как заблагорассудится. Не этого он хотел.       — И продолжим мы…        Аластор не закончил предложение, потому что резко раздвинул ноги Даста и острыми когтями провёл по его члену. Удовольствия никому из них это действие не доставило: Аластор только поморщил нос, а сам Энджел вдохнул полной грудью воздух, ощущая, как же неприятно теперь ему.        — Ох, мой женоподобный друг, кажется, совсем не рад… Что ж… — он щёлкнул пальцами, и во рту Энджела образовался кляп.        — М-м?        Аластор, прокрутив трость в руках, прислонил конец к анальному кольцу мышц Энджела. Второй втянул живот, предвкушая дальнейшие действия, что обычно вызывали у него одно лишь удовольствие, но сейчас...       Аластор резко просунул трость внутрь, отчего Энджел впервые понял, что значит «адски больно». Он закричал, но все звуки поглощал кляп, поэтому всё, что доносилось до ушей слушателей и самого Аластора, это истошное:       — М-м!!!        Не будь кляпа, Энджел бы сорвал голос до немоты, но текущие обстоятельства не позволяли этого сделать. Аластор продолжил толкать трость внутрь извивающегося под ним в подобие агонии Даста, пока сам он чувствовал, как кровь обильно стекала на тёмные простыни и как боль стремительно расползалась по всему телу, затмевая даже ту, что возникала от шипов в ногах.        В дверь кто-то затарабанил, но Аластор не прекратил мучить бедного Энджела, глаза залились огнём, а если здравый рассудок ещё был, то даже его остатки пропали.       — Аластор! Пожалуйста! Прекрати! — пищал высокий голос за дверью.       — Наши прекрасные съёмки пытаются сорвать, какая жалость, — Аластор жутко засмеялся, снова щёлкнул пальцами, и комнату погладила сводящая с ума тьма.       Все звуки извне мигом прекратились.       Голова Энджела неимоверно кружилась от получаемых ощущений, перед глазами мелькали тёмные пятна, и он просто не понимал, что происходит. Всё жгло, болело, ныло, прогнившее сердце отстукивало рекордное количество раз. Энджел, почувствовав, как к горлу подступила рвота, попытался удержать её, но тщетно: несмотря на кляп, он начал блевать и захлёбываться от невозможности освободить рот. Рвота горько затекала обратно в горло, но Энджел мог спокойно забыть о том, чтобы откашляться или отплеваться. Так противно ещё никогда не было. Из глаз текли слёзы, а если попробовать залезть в голову к Энджелу и преодолеть боль в ней, то там наверняка можно услышать только одно, бесконечно повторяющееся: «Блять! Блять! Блять!», что не может выйти наружу, обратившись в адекватные слова.        Аластор, заметив это, только усмехнулся, сделал последний толчок и вынул трость из истекающего кровью и слизью отверстия.        — Как ярко и эмоционально, — только прокомментировал Аластор. — Я не вижу на твоём лице улыбки!        Энджел ничего не мог ответить. Очередной шип насквозь проткнул руку, но и на это действо никакой реакции не последовало. Бездыханное тело просто осталось валяться на кровати, пока из всего, чего только можно, текла кровь, смешиваясь со слизью, и пачкала собой всё.        — Ты знал, на что идёшь. Надеюсь, нашим зрителям интересно наблюдать за такими яркими эмоциями!         Аластор протёр конец трости платком и отбросил в сторону — та исчезла в пространстве. Он махнул рукой, и Тень вместе с щупальцами отпустила Энджела — удерживать его уже не было никакого смысла. Проведя невесомо пальцем вдоль тела, Аластор сжал ладонь в кулак, после чего белый мех тут же окрасился в алый. Взору Аластора во всей красе предстали внутренности Энджела, когда-то выполняющие свои функции. В комнате витал запах гнилья и рвоты. Аластор без зазрения совести вырвал сердце и, подбросив его, тут же отправил в рот. Жёлтые зубы впились в орган, раздалось омерзительное чавканье, кровь потекла по подбородку, по шее, а Аластор наслаждался вкусом. Он точно пьянел, сходил с ума, наполнялся силой.       Да, Аластору было плевать на Энджела, на его чувства, на всё, что связано с ним. Ему место не в Аду, а где-то в другом месте, ещё ниже, где грязнее и ужаснее. Энджел для него был не более, чем обычной пешкой в шахматной партии, которую он просто съест, протискиваясь дальше по полю. «Просто съест» — сейчас это даже на метафору не сойдёт. Аластор с удовольствием пачкал руки и одежду в крови, пока погружал в рот очередной когда-то работающий орган.        Его уже не особо волновало, смотрел ли кто прямой эфир, но, подойдя к объективу, Аластор вытер рот платком и отбросил в сторону.       — Приходите в Отель Хазбин, дорогие зрители! Вам тут понравится!