Pleasure And Disaster

Хан не так представлял себе сегодняшний вечер. Пусть их сделка, к которой они шли так долго с их крупной группировкой и серьезным заказчиком прошла успешно, для него то, что происходило не было похоже на празднование, где он был бы вместе с людьми, которые давно стали его семьей, заменив родителей, которых давно не было рядом. Здесь, в богато обустроенной спальне роскошного особняка, хозяин которого получил его усердным трудом, зарабатывая себе на жизнь будучи работая верным другом и защитником главы мафии, Хан чувствовал себя скованно, хоть и лежал на коленях у своего любовника, кто и был хозяином этого места. Обычно, если он лежал на его коленях, он предвкушал жаркий секс после очередного наказания, и нежные объятия после в этой большой уютной постели после, иногда даже с бокалом красного дорогого вина. Сейчас же ему было страшно, но Хан не понимал почему, ведь это был Минхо, его Минхо. Хан однажды доверился ему, и не ошибся. Его домом с тех пор стала мафия, его семьей стали семеро человек, которые занимались различными видами преступной деятельности, от обычных онлайн угроз до крупных краж. Они были верны мафии, особенно ее лидеру, Бан Чану. Его любовником стал верная правая рука лидера мафии, в чьем доме Хан и стал жить. Минхо дал ему все, и кажется сегодня Хан зря дал ему знать о том, что этого было недостаточно, когда совершенно невинно он начал общение с одним из членов партии, которые заключили сделку о поставках и будущих заказах. Хотя, вернее будет сказать что этот мужчина сам начал беседу, заприметив миловидного человека, внешность которого ну никак не вязалась с тем, что он работал в мафии, пытал и убивал людей время от времени. Основу этого занятия брал Минхо, сжигая их дома и взрывая машины. Хан лишь пытался отвязаться от этого мужчины, но не отрезал напрямую, а старался дать мягкий отказ на его предложение бросить мафию и работать с ними. Все это наблюдал Минхо, стоявший невдалеке, совершенно не интересуясь выпивкой и празднованием. Его убийственный взгляд был прикован к Хану и этому ублюдку, который взял Хана за руку, приближаясь к его лицу, однако Хан осторожно отстранился, чем вызвал заметный гнев у мужчины, в свою очередь это вызвало гнев и у Минхо. Стоило мужчине вцепиться пальцами в щеки Хана, как в баре раздался звук разбитого стекла. От стакана в руке Минхо остались лишь осколки и небольшие кровоточащие шрамы. Стоило мужчине отойти от Хана, как он увидел Минхо, закрывшего Хана собой. Улыбка Ли была холодной, острой, а взгляд стеклянных глаз был наполнен яростью, которую он так старался удержать, лишь бы не уничтожить эту чертову сделку и не лишиться того, кого он по-истине ценил в этой жизни. Избавившись от жалкого труса, Минхо ничего не говорил Хану в тот вечер, да и сам Хан помалкивал, стараясь не рушить их праздник в честь крупной сделки. Атмосфера была напряженной и Хан старался больше общаться со своими близкими друзьями, коими являлись шпион Ли Феликс, владелец бара Ян Чонин, и взломщик Ким Сынмин. За все это время он сблизился с этими парнями, именно они вчетвером являлись младшими в этой крупной преступной группировке. Правда, со временем, которое было достаточно поздним, они все разошлись и разъехались по разным точкам, и Хана взяли за руку и потащили в машину. Минхо не говорил ни слова, а на вопрос Хана о том, что так разозлило его любовника, Хан получил ответ во взгляде, который все так же был холоден и яростен. «Узнаешь.» Минхо сказал это низким тоном, отчего у Хана появилось ощущение того, что у него вырвали позвоночник из-за спины. Со скрипом колес машина тронулась с места и быстро полетела по местной автостраде в самые пучины ада, где сейчас и находился Хан. Да, он жил здесь вместе с Минхо, скрывая ото всех их любовь друг к другу, но иногда Хан боялся такого Минхо, хотя понимал, что не должен, ведь иногда заслуживал того, что он с ним делал. Это не заходило за рамки жестокости и страха, Минхо это обсуждал с ним, он себе не мог такого позволить. Однако сейчас, Хан понимал, что возможно в эту ночь его ждет то, что Минхо так долго удерживал в себе. Хотя, надежда на то, что все это разрешится мирно все же была в душе Хана, а надежда умирала последней. «Хан, скажи мне, почему ты сейчас лежишь голым на моих коленях?» Голос Минхо был еще холоднее чем кожа Хана сейчас, который был нагим и согнутым на коленях старшего. Его руки были скованы наручниками, в то время как ноги связаны ремнем. «Я… позволил тебе найти повод выйти из себя…» Хан вздрогнул от ощущения того, что его голос дрожал перед его любовником. «Хммм…» Минхо протянул это задумчиво, низко, и этот голос заставлял Хана возбуждаться. Однако рука, которая резко опустилась на ягодицу Хана, заставила его возбудиться сильнее. Хан издал шумный вздох и почти подпрыгнул на коленях у Минхо, но был удержан сильными руками, одна из которых осталась на ягодице и медленно сжала мягкую кожу, отчего Хан удерживал стоны наслаждения. «Дело даже не в этом, Ханни.» Минхо массировал его кожу, отчего Хан тяжело дышал. «Я был удивлен и озлоблен наглостью этого паршивца, который лип к тебе сегодня. Но больше же я был поражен тебе, Хан. Ты давно не мальчик. Я понимаю твое желание удержать сделку, к которой мы все так стремились, это похвально, но ты должен иметь свое право, а не притворяться милой наивной куклой на моих глазах перед такими уродами как он.» «Минхо, я все делаю ради нашей огромной семьи, ради нас с тобой. Я не мог убить его при всех там, совсем не та атмосфера.» Хан предпринял попытку выйти из воды сухим, и в его словах была правда, но слышал ли их Минхо? «Тссс…» Словно змея зашипел Минхо над ухом любовника. «Я все понимаю, Ханни. Ты не мог стать причиной, по которой то, к чему мы все так долго шли разрушится.» Рука вновь резко опускается на молочную мягкую кожу, и на этот раз Хан не смог сдержать вскрика, который попытался заглушить зубами, которые прошлись по мягкой нижней губе. Сверху парень услышал холодную ухмылку, от которой в груди что-то загорелось, и Хан почувствовал это между ног. «Однако, ты стал причиной, по которой я усомнился в том, что я дал тебе все, чтобы ты жил комфортно как в нашей организации, так и со мной. Я не дал тебе самого главного…» Голос Минхо был как смертельный удар ножом в спину, от которого все внутри замирало. Хан взглянул на своего любовника на мгновение. Лицо его не выражало эмоций, а взгляд остекленевших темных глаз был направлен вдаль, словно Минхо вспоминал все самые ужасные воспоминания из жизни. А их было много: с самого детства по сегодняшний день он испытывал много смертей в своей жизни, и Минхо возрождался не единожды, а вот его близкие… Хан, который слышал эти истории по их бессонным ночам, мог стать одним из них. Минхо было страшно, Хан это знал, но Хану было страшнее за них обоих. Рука вновь приземляется на ягодице, и Хан все так же старался сдерживать стоны, несмотря на то, что ловил наслаждение от боли. «Я не дал тебе безопасности, Ханни. Я не дал тебе самого дорогого, то, чего не смог дать своим родным, то, что даю мафии больше чем самому себе.» Минхо рычал над его ухом, и Хан тяжело дышал, слыша как бьется его сердце, которое готово было выпрыгнуть из груди. «Минхо… это не так, ты отдаешь мафии всего себя, и в твоих руках я нахожусь в безопасности. Я рискую собой каждый день и я ценю все то, то ты даешь мне. Мы живем каждый день чтобы обеспечить как наше процветание, так и нашу безопасность. Пока мы вместе, мы держимся, пусть и переживаем такие моменты в жизни. Мне жаль, что я позволил ему подкраться ближе к себе.» Хан смотрел на него из-за плеча, и все это время лицо Минхо поменялось с без эмоционального на взгляд, выражающий сожаление и раздумья о словах Хана, в которых было много смысла. Злость была главным отличием в характере Минхо, которое он прятал за маской хладнокровия и без эмоциональности. Некоторые считали его пустым, бездушным. Однако, с появлением Хана в их семье это стало меняться и многие увидели что Минхо вовсе не такой каким казался все время. В свою очередь толькоХан видел искренность Минхо, чего не удосуживались увидеть другие. На уголках губ появилась кроткая но заметная улыбка. «Ты прав, Ханни. Этот уродец потрепал наши с тобой нервы. Не думаю, что тебе следует извиняться за все то, что я сделал. Я был не прав, и я готов исправится.» Минхо потянулся к шкафчику встроенному в кровать и достал оттуда смазку. «Минхо, тебе вовсе не нужно, я готов понести любое наказание, даже если не заслужил.» Хан не успел взглянуть на своего любовника как ощутил холодное прикосновение внутри себя, в интимной зоне, которую Минхо любил ласкать пальцами, растягивать слишком долго прежде чем войти внутрь парня полностью. Хан замер, его дыхание сперло, ему было трудно успокоиться, но стоило ему ощутить ладонь на своей шее, массирующую и поглаживавшую кожу, он приятно замычал и его глаза закатились. На затылке Хан ощутил теплые губы Минхо, целующие его кожу нежно, слегка посасывая, а внутри себя пальцы любовника продвинулись внутрь, начиная двигать и слегка надавливать на стенки, отчего Хан уже не сдерживал протяжные стоны, которые мелодично звучали в спальне. Минхо тихо посмеялся, и Хан готов был закрыть глаза на то, что ему хотелось бы лежать на кровати больше, чем на коленях у его возлюбленного. Ощущать одежду, которая прикасалась к его голой коже было не тем, чего хотел Хан. Кожа Минхо всегда была горячей, возбуждающей. «Шшш…» Минхо шептал ему на ухо, играясь с ушной раковиной языком, прикусывая мочку уха зубами. «Слова здесь не нужны, просто наслаждайся.» «Мин… Минхо…» Хан сказал его имя дрожащим голосом, однако стоило Минхо засунуть пальцы глубже и надавить на нужную точку, Хан выгнулся словно кошка и громко протяжно простонал. «О да, это то, что заставляет тебя издавать такие чудесные звуки, Ханни.» Ладонь на шее слегка сжалась, а большой палец гладил выпирающую артерию. «Минхо… прошу… дай мне…» Хан тяжело дышал, и его блестящие глаза встретились с глазами Минхо. «Хм? Что же я должен дать тебе?» Минхо выгнул бровь, вновь надавливая пальцами на внутренние стенки, отчего Хан выгнулся и охнул. «Дай мне себя… я хочу большего… Пожалуйста, Минхо.» Минхо обожал когда Хан молил его в постели, и Хан это знал, хоть и смущался такому от самого себя. Хотя, это сработало, судя по тому, что в ногу ему вдруг что-то уперлось, и от этого Хан смутился. Вдруг его тело обхватывают руками и кладут на кровать спиной вверх, попутно развязывая ноги от ремня и раздвигая их широко в стороны. «Ты всегда знаешь, как завести меня, детка.» Минхо шлепнул его по заднице, вырывая из Хана короткий но громкий стон. «Ты получишь достойную награду.» Послышался шорох одежды и Хан посмотрел через плечо, наблюдая горячий стриптиз Минхо. Мужчина снимал с себя черную жилетку, красный галстук, белую рубашку, неспешно чтобы не навредить своим вещам, но для Хана это было мучительно долго и безумно возбуждающе, что его жар между ног усиливался и ему было тяжело без полученного удовольствия. Однако, заметив взгляд Минхо, Хан смущенно отвернулся, пряча глаза за упавшими волосами, а довольный смех Минхо грел его молочную кожу. «Не стесняйся, Ханни. Здесь лишь ты и я.» Минхо придвинулся, поднимая голову любовника за подбородок, гладя пальцами выступающее адамово яблоко. «Я знаю что я сделаю, когда же ты почувствуешь, что этого достаточно, просто попроси остановиться, хорошо?» «Что? О чем ты?» Хан ничего не понимал пока не ощутил на глазах плотную черную ткань, через которую на вряд ли бы он что то увидел даже если бы сильно захотел. «Повязка и наручники. Я освобожу тебя от них, только скажи. Понял?» «Да, папочка.» Хан сказал это шепотом, но Минхо услышал это, и помолчав он ухмыльнулся. «Ты всегда называешь меня не то хозяином, не то господином, а сейчас папочкой. Мне нравится, ты возбуждаешь меня каждый раз, Ханни.» Минхо облизнулся и сняв с себя остатки одежды, придвинулся ближе к раздвинутым ногам Хана. Хан почувствовал как его бедра приподняли и уложили на подушку, для более удобного доступа. Звук открытой крышки от смазки дал понять, что Минхо решил подготовиться лучше. Когда же пальцы вновь оказались внутри и глубоко, Хан вздрогнул и шумно вздохнул, сжимая пальцами подушку на которой лежал. Когда же пальцы исчезали, его бедра оказались в сильных мускулистых руках, чьи пальцы сжимали кожу ягодиц, удерживая. Хан старался дышать ровно, когда почувствовал как его заполняет жар чужой горячей плоти внутри, медленно и безумно приятно до невозможности. Когда же Минхо дошел до конца, они оба простонали в унисон от того, что Хан сжался вокруг его члена. От этого ощущения сносило крышу, но в разы лучше стало когда Минхо двинулся назад и двинулся вперед, двигаясь внутри Хана медленно и глубоко, вырывая из Хана протяжные стоны наслаждения. Минхо постанывал вместе с ним, видя эту ровную молочную спину под собой, которую хотелось целовать и кусать, словно он был ненасытным волком. «Ах… Мин… Минхо…» Хан выгибался каждый раз, когда Минхо входил на полную глубину. «Ханни… тебе хорошо?» Минхо тяжело дышал и иногда шипел сквозь зубы. «Ускорься… Прошу… Тогда мне станет еще лучше…» «Все ради нашего общего наслаждения.» Минхо вышел из него и вошел резко и быстро, продолжая двигаться в таком же ритме отчего Хан стал стонать в разы больше обычного. Комната наполнилась громкими стонами Хана, в которых иногда слышалось имя Минхо в перемешку с «Да! Не останавливайся!». Помимо этого в комнате были слышны шлепки от быстрых толчков и низкие стоны Минхо, который иногда стонал имя Хана, хваля его изумительное тело и изредка ругался от такого потока наслаждения. Эта ночь запомнится им вовсе не завоеванием желанной сделки с другой компанией, а тем, что им было как никогда хорошо друг с другом, и они вновь обрели друг-друга в этом желанном танце страсти и похоти. «Минхо! Освободи меня! Хочу ощутить тебя полностью!» Хан почти что скулил, кусая свои губы. Он услышал как Минхо прорычал над ним, останавливаясь и давая Хану доступ как к зрению так и к рукам, и перевернув его на спину не двигался, давая Хану привыкнуть к свету и размять руки. В темных, словно ночное небо глазах Хана плясали черти, он был затуманен похотью и ненасытным желанием получить то, что сейчас Минхо давал ему. В полном доступе. Уставшие от холодного металла руки жаждали прикоснуться к раскаленной коже Минхо, в районе его мускулистых плеч и гибкой шеи. Хан облизнул свои пухлые губы, зная как Минхо любил внезапные укусы и поцелуи в районе шеи от Хана. Шальные пальцы хотели пройтись по спине мужчины, оставить там красные отметины в попытке ухватиться и оставить след после жаркой ночи, что напомнило бы к утру об их ночной активности. «Минхо, иди ко мне.» Хан протянул к нему свои руки, обвивая ими шею и прижимаясь ближе. «Лучше ты ко мне.» Минхо улыбнулся, сажая Хана к себе на бедра и помогая ему насадиться на его возбужденную плоть. Стоило Хану опуститься до конца, в комнате раздался очередной протяжный стон. Минхо посмотрел наверх. Лицо его любовника выглядело блаженным, он закинул голову назад и волосы свисали с его головы, и не медля Минхо приблизился к его шее, касаясь губами и вырисовывая незамысловатые узоры, и пуская в ход зубы когда ощутил в волосах пальцы Хана, слегка оттягивающих и сжимающих их. Когда же ладони Минхо сжали и приподняли бедра Хана, все вернулось в привычный ритм, который иногда замедлялся. На спине Минхо ощутил ногти Хана, которыми он цеплялся за кожу, доставляя боль вперемешку с наслаждением, отчего Минхо протяжно стонал и низко вздыхал. Голос Хана звучал так, будто он был оперной певицей и брал высокие ноты, но это были звуки наслаждения от безумного кайфа. Он бродил пальцами по плечам и спине своего любовника, в то время как сам Минхо кусал и целовал кожу, спускаясь от шеи до плеч и ключиц, вырывая из Хана стоны наслаждения и то, как Хан называл и стонал его имя разгоняло в нем кровь и огонь. В какой-то момент, Минхо вновь бросает его на кровать и от удивления у Хана сперло дыхание а его темные глаза в удивлении уставились на Минхо. Мужчина не медлил, примыкая к его сладким пухлым губам, утягивая их в страстный горячий поцелуй. Хан вновь обвился руками вокруг шеи Минхо, а длинные стройные ноги вокруг талии правой руки мафии заставили его войти глубже. Этот быстрый ритм вновь вернулся и казалось что Хан почти что сорвал голос, и Минхо все так же слышал в нем мольбу и наслаждение, это было музыкой для его ушей. Он проклянет себя если остановится. Хан чувствовал себя живым, он дышал в этой атмосфере, где не существовало никого другого, где были только они вдвоем. Они были словно одно целое, которое сгорало и возрождалось вновь в этом огне словно феникс. Этих объятий, этих стонов, этих касаний, укусов и царапин было чертовски мало, как и их неугасающих чувств друг к другу, которые могли однажды разрушиться и исчезнуть, если их группировка потерпит крах и кто-то из них умрет. При мысли об этом Минхо лишь сильнее прижал к себе Хана, чувствуя что вот-вот достигнет своего предела, что и случилось, стоило Хану взглянуть ему в глаза и прошептать: «Я люблю тебя.» Минхо изливается внутрь любовника с низким протяжным стоном, чувствуя как успел перед этим скрестить их пальцы на руках, крепко держа ладонь Хана в своей. В свою очередь Минхо заметил на своем животе белую вязкую жидкость, оставшуюся после оргазма Хана. Они кончили вместе. Минхо вышел из его тела и лег на него, они оба тяжело дышали, стараясь перевести дух после сногшибательного секса. Хан был где-то не в этой реальности, эйфория его накрыла с ног до головы и сейчас он приходил в себя. Он обнял своего любовника за плечи и спину, нежно и коротко целуя в макушку. «Мы словно марафон пробежали, Минхо.» Хан слабо улыбнулся, чувствуя что его клонит в сон. «Я тем более.» Минхо посмотрел на него и тоже улыбнулся. «Все началось с провального наказания.» «Зато то, что мы делали было в разы лучше того, чем мы занимались до этого. Мне было хорошо.» «Мне с тобой всегда хорошо, Ханни. Эта ночь была прекрасна.» Минхо поцеловал его в губы коротко но нежно, а после уложил любовника рядом с собой. «Я так устал, что даже нет сил на душ.» «Мы примем его завтра. Вместе.» В глазах Хана блескнула игривая пошлость, и Минхо это в нем нравилось. «Жду не дождусь. В таком случае, спокойной ночи, Ханни.» «Спокойной ночи, Минхо.» «Люблю тебя.» «Я люблю тебя больше.» «Я доказал тебе большее, чем твои слова.» «Я ответил тебе тем же.» Слыша как Хан смеется, Минхо слегка толкнул его в бок и потушив свет накрыл их одеялом. Все ненужные дела подождут до завтра, сейчас их ждал покой после бурной горячей активности. Привычная жизнь вновь встретит их холодным рассветом, но сейчас теплая ночь убаюкивала их в объятиях друг друга.