Пенальти

Пак Чимин никогда не забудет, как невыносимо адски горели счёсанные колени от первого неудавшегося пенальти в ворота напротив, а единственное на что так наивно полагал этот парень оказалось, по факту, очередным бредом и разочарованием — трава далеко не мягкая, потому и способна оставлять, куда более сильные, шрамы. Чимин мало понимал, почему Юнги, будучи бывшим спортсменом сборной, не попытался остановить его, когда выход из игры был практически неизбежен? Он просто стоял и наблюдал, даже не шелохнувшись с места, в то время, как тот всеми усилиями старался опровергнуть желтую карту, получившую скорее не из-за игрового момента, а по вине собственных чувств, посчитавшихся неотъемлемой частью азарта. Он должен был предпринять хоть что-то. Остановить. Накричать. Отправить на скамью запасных в конце концов-то. Но не молчать. Снова предпочитая придерживаться строжайших стандартов поля, которые Пак выучил все наизусть за год их совместного брака от линии ворот до центрального круга. Возможно, он всё ещё был глуп, путая собственные амбиции с командной игрой, которую хотел видеть на тот момент его супруг, а может — это Юнги ошибся в нём, поздно осознавая, что ничерта никакой он не гений футбола, а Пинейро был явно круче, хоть и имел малейшую особенность забивать в свои ворота. По большей степени, Юнги был прав во многом. На поле нет чувств. Их там в принципе никогда и не было. А влюбляться в тренера команды «Астрал» с самого начала звучало как-то провально, не так ли? Быть его мужем, затем личным предателем, подписавшим контракт с другой командой — подавно. Ему стоило остановиться ещё тогда, когда после желтой карточки последовала непременно красная, означавшая только одно, что человек, который сломает Юнги во второй раз, будет непременно он. — Что такое, Пенальти? — притворно удивляется Тэхён, прикрыв широко разинутый рот смуглой ладонью. — Неужели тренер не поставил тебя в известность, кто будет играть против тебя за «Астрал» на сегодняшнем матче? Чимин спешит придавить того к стенке, дрожащей рукой ухватив за ворот нейлоновой футболки, наплевав на минутную слабость и спазмы в животе, мучавшие его совсем недавно. Он знает, о чём говорит Тэхён. Просто, как и прежде, отказывается в это верить. Ему ведь виднее, что Юнги — не тот человек, кто вернётся на поле после всего того, что успел пережить в своей карьере. Это его предел, его личные страхи и барьеры, которые невозможно вот так вот легко переступить, как сильно больно бы ему от этого не было. Он всегда будет придерживаться нормированных правил и соблюдать один не менее главный закон, позволяющий и дальше стоять на тренерской скамье без всякого осуждения, он — тренер, а Пак Чимин — когда-то бывший игрок его команды, сосчитавший на нет их совместные обещания. — О чём ты, Тэхён? — шипит сквозь стиснутые зубы капитан, сильнее сжимая ткань футболки. Любить Юнги больно. Больнее, наверное, осознавать, какие последствия за собой несёт та самая «любовь». — Не молчи же, — вслед последовал надломленный выкрик. — Что тебе такого сказал тренер, что не посчитал нужным сообщить мне?! — О замене, — неуверенно и совсем тихо послышалось со спины. Тотчас вся вера в невозможное рушится увесистым комом на выдержку парня, стоит сопоставить слова Тэхёна с тем, что только что произнёс их вратарь. Получается ему снова солгали? Но почему? А главное, зачем? Если стадион не принимает дважды после фетальной ошибке на нём. — Мы сами узнали об этом совсем недавно, — продолжает Джихун, набравшись смелости, Чимин же чувствует, как спазмы усиливаются в животе с каждым последующим вдохом, — Всё должно было быть, как и в первом тайминге, но в последнюю минуту «Астрал» заявил о замене арбитру — Хван Чанёль не выйдет на поле, вместо него напротив тебя станет их тренер на два последних тайминга. — Нет, этого не может быть… — покрываясь испаринами пота и ослабевая хватку, шепчет капитан, — Это, скорее всего, какая-то ошибка, понимаете? — Да раскрой ты уши наконец, Пенальти, и услышь, — отрезает Тэхён, оскалившись, — Он нас всех там раскатает, если ты не возьмёшь себя в руки, долбанный ты слабак, блять! Думаешь, я всю жизнь топтал траву на стадионе, что проиграть? Ну давай же! — пихает несмело темноволосый парень и надвигается вперед. — Скажи наконец всем, что так охотно собираешься произнести сейчас! Боишься и хочешь уйти, подставив всю команду? Тогда, что встал, как вкопанный? Проваливай, тебя никто не держит! — снова толкает он, отчего Чимин обессиленно валится на скамью, не в силах подняться заново, — Только ответь мне на один вопрос, капитан. Действительно ли ты такой гений футбола, раз испугался собственного муженька, не выйдя даже на поле? Наверное, им всем стоило остановиться ещё тогда. И быть может в нём хватило бы смелости прекратить играть чувствами хотя бы в пользу себя, а уже потом в пользу других?