Четыре правила ПОВов

      Прежде чем рассуждать о том, как писать ПОВ, давайте определим, что это такое и зачем вообще использовать этот прием. По сути ПОВ — это калька с английского «point of view», а по-русски более корректным термином будет внутренняя фокализация, но в отношении некоторых произведений эти три буквы уже прижились, поэтому для краткости в статье я использую именно их. Итак, ПОВ — это повествование от третьего лица, которое передает мысли и чувства конкретного героя. ПОВы могут характеризовать как среду, в которой разворачивается сюжет, так и персонажа, причем чаще — именно его. Каждый человек воспринимает происходящее вокруг по-разному, и зачастую именно реакция на то или иное событие рассказывает больше, чем ряд характеристик вроде «умный, храбрый, добрый».       Самый, наверное, известный пример использования ПОВов в современной литературе — сага «Песнь Льда и Пламени» Джорджа Мартина, в которой каждая объемная глава написана как бы от лица отдельного героя. Таким образом, одни и те же события поданы читателю с разных точек зрения: в каждой главе мы читаем о чувствах, воспоминаниях и ощущениях только одного персонажа. Это и есть упомянутая выше внутренняя фокализация, а герой, в чью голову мы залезаем, — фокальный.       Отсюда мы можем извлечь первое правило ПОВов: их нужно разделять. Представьте, что вы пишете рассказ от первого лица: ваш персонаж не может точно знать, о чем прямо сейчас думает собеседник или что, например, происходит в соседней комнате, — он может только предполагать, и это очень важно отразить в тексте. Приведу пример из уже упомянутой выше саги «Песнь Льда и Пламени», книга «Игра Престолов»:       Только когда все поднялись в седло и взяли с места, Бран позволил себе ощутить сладкий вкус победы. К тому времени его щенок уже устроился под кожаной одеждой в тепле и безопасности. Бран все думал о том, как назвать его. На половине моста Джон внезапно остановился.       — Что такое, Джон? — спросил лорд-отец.       — Вы не слышите?       Бран слышал голос ветра в ветвях, стук копыт по доскам железного дерева, скулеж голодного щенка, но Джон внимал чему-то другому.       Эта глава написана «от лица», с ПОВа мальчика Брана, и поэтому мы не можем знать, на что же обратил внимание его единокровный брат: наш фокальный персонаж также недоумевает и лишь понимает, что Джона привлек звук, незаметный для него самого.              Конечно, вовсе не обязательно посвящать персонажу целую главу, как в этом случае, но отделять ПОВы друг от друга, чтобы мысли героев не чередовались каждое предложение, необходимо. Удобнее всего это делать символом ***.       Каждый персонаж, помимо взглядов на жизнь, обладает еще и особой манерой речи, заметной не только в диалогах, но и в мысленных рассуждениях. Конечно, даже если ваш герой — маргинал, не умеющий изъясняться грамотно, писать весь текст в примитивном грубом стиле — не лучшее решение, но порой и ругательства смотрятся во внутренних монологах органично. В литературе такой прием — использование восклицаний, вопросов или коротких фраз, как бы мысленно произносимых героем, — называется несобственно-прямой речью. Снова пример из Мартина:       — Я слышала то же самое от моей двоюродной сестры, а она не из тех, кто лжет, — заявила одна старуха. — Она говорит, что стая эта большая, сотни голов, и все на подбор людоеды. А вожаком у них волчица, тварь из седьмого пекла.       Волчица? Арья хлебнула пива. Где это Божье Око — не рядом ли с Трезубцем? Жаль, что карты нет.       Вопросительное предложение, с которого начинается абзац, — пример несобственно-прямой речи, как и те фразы, что идут после «Арья хлебнула пива». Здесь нет слов «подумала» или «спросила» — но в то же время нам совершенно ясно, что это мысли Арьи, а не абстрактные авторские ремарки. От персонажа к персонажу такие вставки будут отличаться — если кто-то как вслух, так и мысленно изъясняется исключительно высоким стилем, то в его внутренней речи вы вряд ли найдете ненормативную лексику, в то время как человек, любящий и умеющий ругаться, вряд ли воскликнет: «Какая досада!»       Таким образом, второе правило ПОВов — помнить о стиле. Это касается не только особенностей речи, но и сеттинга: если вы пишете по Средневековью или псевдо-Средневековью, персонаж не может сравнивать кого-то быстрого с, например, болидом. Пример, конечно, утрированный, но на практике правильно оформить такой текст очень сложно — мы слишком привыкли к словам вроде «автоматически», «машинально» или «по инерции», которые недопустимы для произведений в сеттинге тысячелетней давности. Другой пример: если персонаж испытывает боль, подвергается пыткам или нетрезв, то в его ПОВах будет неуместно использовать длинные витиеватые фразы — в этих ситуациях он просто не сможет мыслить ясно и структурировано.       Третье правило, которое применимо не только к ПОВам, но и к писательству в целом: избегайте заместительных слов. В некоторых случаях они, разумеется, уместны, но все же лучше перефразировать предложение так, чтобы из ниоткуда не появлялось что-то вроде «мужчина кивнул», «студентка улыбнулась» и так далее. Особенно если речь идет о ПОВах: персонаж, говоря со своим отцом, не может мысленно назвать его «мужчина», «черноволосый» или еще как-то. Строго говоря, и по имени он его вряд ли назовет — только «отец», — но вариант с чередованием имени и родственной связи считается наиболее приемлемым. Снова Мартин:       — Значит, волчий король прислушивается к твоим советам? — Это как будто позабавило лорда Бейлона.       — Да, прислушивается. Мы охотились вместе, учились, делили мясо и мед, сражались бок о бок. Я заслужил его доверие. Он смотрит на меня как на старшего брата…       — Нет. — Отец ткнул пальцем ему в лицо. — Здесь, в Пайке, в моем присутствии, ты не будешь звать братом сына того человека, который предал твоих родных братьев мечу.       В этом отрывке фокальный персонаж про себя называет собеседника и отцом, и лордом Бейлоном, но во многом потому, что за те десять лет, что он провел вдали от дома, они стали друг другу почти чужими. К тому же это первый раз, когда Бейлон Грейджой появляется в тексте, поэтому мы нуждаемся в более подробном описании, чем может дать сын. Грубая ошибка — это использование заместительных слов, говоря о самом фокальном персонаже. Самих себя мы точно никогда не назовем, например, «голубоглазый», поэтому в отношении фокала лучше всего использовать только имя и местоимения, стараясь строить предложения без повторов.       С ПОВами «тяжелых» героев — убийц, психопатов, садистов — всегда отдельные трудности: автору может казаться, что при чрезмерном погружении в личность и мысли такого героя и его самого начнут отождествлять с тем, кого он описывает. И, к сожалению, именно авторское осуждение часто портит такие тексты: герой вместо того, чтобы являть собой подлинное зло, которое пугает и отвращает, выступает скорее рупором, говорящим: «Насилие — это плохо!». Однако автор этой статьи по собственному опыту (и писательскому, и читательскому) считает важным заметить, что по-настоящему ужаснуться злу на страницах текста можно лишь тогда, когда веришь всем героям — не только жертве, но и мучителю. Отсюда четвертое правило ПОВа — отделять себя от героя, разграничивать свои и его ценности. На взгляд автора статьи, идеал, к которому должен стремиться писатель, — это способность полностью «убирать» себя и свою позицию из текста, оставляя только мысли героя, пусть даже они будут абсолютно омерзительны. Демонстрация зла таким, какое оно есть, правдивым и жестоким, действует на читателя сильнее, чем бесконечно повторяемые напоминания о бездуховности тех или иных действий.       Если вы взялись описывать персонажа, чьи действия вы осуждаете, попробуйте для начала понять его мотивацию, найти причину, по которой он это делает. Здесь важно уточнить, что объяснение действий ни в коем случае не равно их оправданию. Если у героя было тяжелое детство, и вы можете проследить много закономерностей между тем, как с ним обращались прежде, и тем, что он делает с людьми сейчас, — это не значит, что вы оправдываете и обеляете его. Вопрос о том, есть ли у человека, с рождения росшего практически изолированно в определенной среде, выбор, вообще очень сложен, и автор бы не хотел затрагивать его в этой статье. Тем не менее, если вы сможете погрузиться в логику героя настолько, насколько это возможно, — текст только выиграет.       Второй шаг — это обязательно вычитать текст на разнообразные оценочные прилагательные, которые появятся у вас почти наверняка — точно так же, как в текст про Средневековье попадает «в нем как будто включилась лампочка».Здесь имеются в виду прилагательные вроде «ужасный поступок», «несчастная жертва» и так далее — в ПОВе человека, который рассматривает других исключительно как вещи, даже «изуродовать» может превратиться в «внести изменения», что уж говорить об остальные оценках. Человек, которому привычны убийства, не переживает из-за них, а эйфория, которую он может испытывать, вряд ли похожа на страх, который автор порой невольно вкладывает в текст.       Подводя итог, автор хочет сказать (повеяло ЕГЭшным сочинением…), что, разумеется, ПОВы — не единственный возможный вариант фокализации. Из классики, которую проходят в школе, видно, что еще несколько веков назад прием «точек зрения» персонажей использовали редко: он уступал место «всевидящему автору», или нулевой фокализации. В этом случае авторский текст может рассказать нам обо всем происходящем где угодно и с кем угодно, о мыслях любого героя или его воспоминаниях. Однако, на взгляд автора статьи, в любом произведении наиболее важно вовлечь читателя, заставить его задумываться, строить догадки о том, что же от него скрывают, и ПОВы этим и хороши — благодаря им читатель знает не больше героя.       Успехов в творчестве!