Míngjiè wángzǐ

Любовь всегда считалась светлым и нежным чувством. Она вдохновляла тысячи людей на великие поступки и помогала создавать несравненные произведения искусства, прославленные в веках. Но у всего есть темная сторона и любовь не исключение. Нередко страсть превращается в ревность, желание всегда быть рядом в потребность к безраздельному обладанию. Грани настолько тонки и хрупки, что спотыкающихся и теряющих правильное понятие любви во все времена было не счесть. Но что именно считается правильным? Кто установил правила, по которым определяется, какая именно любовь считается идеальной и непогрешимой? Почему ревность является плохим чувством? Почему запрещается ограничивать свою возлюбленную половинку в действиях, если не хочется никогда с ней расставаться? Любовь имеет много лиц и иногда она оказывается настолько чудовищна, что приносит только страдания и ненависть. Изуродованная до неузнаваемости, опороченная и буквально вывернутая наизнанку. Такой ее сделали демоны, падшие существа. Именно такой они ее видят и именно такой поклоняются. Демоны любят страдающие души. Их боль, вина, ненависть и отчаяние – демоны упиваются этими чувствами, как нектаром, и готовы мучить излюбленные души целую вечность ради своей извращенной любви. Но что, если одна душа сможет сбежать? Демон обязательно пойдет за ней. И снова заставит страдать. Ведь для него это высшее проявление любви. Вэй Ин не помнил, что происходило с его душой на протяжении тринадцати лет, пока считался мертвым. Лань Ванцзи говорил, что никто не смог призвать его за все прошедшее время. Ранее подобным размышлениям было сложно уделить достойное внимание, но после падения Цзинь Гуньяо прошло уже полгода беспрерывных странствий и истребления нечисти. Беспричинная тревога съедает Вэй Усяня с каждым днем все сильнее. Он ощущает себя, будто призрак с незавершенным делом, которого не может вспомнить. Чувство надвигающейся беды столь материально, что в него можно буквально завернуться, как в походный плащ. И почему-то крайне важно понять, что происходило с его душой за границей человеческого восприятия. Ванцзи понимает все с пары слов и предлагает провести исследование с помощью рукописей из запретной части библиотеки Гу Су. Как бы Вэй Ин не хотел возвращаться в место с адскими правилами, он прекрасно понимает данную необходимость. Однако совершенно не может сдержать дрожь собственного тела, когда в мыслях воскресает слово «ад». До Облачных Глубин еще два дня пути. Ночь застает путников на пороге скромной деревушки, где им радушно позволили занять пустующий дом – единственный хозяин погиб с месяц назад и это впервые что-то трогает в душе Вэй Ина, отчего сон совершенно не идет в глаза. Тема смерти для него по понятным причинам уж слишком неприлично близка, но именно сегодня внутри все съеживается от дурного предчувствия. В глазах Лань Чжаня целый океан беспокойства и желания помочь, но Вэй Ин лишь привычно отшучивается, уворачивается от чужих рук и выходит на улицу в полном одиночестве, чтобы немного остудить голову. Он уговаривает себя перестать беспочвенно волноваться и не расстраивать Лань Чжаня. Чужое имя отзывается в душе теплом и щемящей нежностью. Вэй Ин уже разворачивается обратно ко входу в дом, когда сильный порыв ветра буквально выбивает дверь, а ледяное дыхание пробирается под кожу и замораживает кровь. Концентрация темной энергии столь высока, что Вэй Ин цепенеет на несколько драгоценных секунд. И за эти несколько секунд страх успевает отравить мысли Вэй Ина, ведь внутри остался Лань Чжань, который явно подвергся атаке какого-то могущественного существа. Именно это помогает наконец сдвинуть с места непослушное тело и ринуться вперед. Вэй Ин не успевает в достойной мере осмыслить, почему не слышит ни звона стали, ни колебания чужой силы. В комнате нет никого постороннего. Лань Чжань стоит посередине, спиной ко входу. В руке нет меча, гуцинь спокойно лежит на столе у окна. Луна освещает замерший силуэт мужчины своим мертвенным сиянием и Вэй Ин содрогается от собственного сравнения. На первый взгляд все кажется совершенно нормальным, но Вэй Ин всем нутром ощущает, как темная энергия клубится в комнате и концентрируется вокруг адепта Гу Су Лань. Немыслимо. - Лань Чжань..? – в голосе слишком отчетливо проскальзывает неуверенность, Вэй Ин не может заставить себя сделать даже шаг. Изо рта вырывается пар, в комнате невыразимо холодно, что не сулит ничего хорошего. - - Здравствуй, Вэй Ин, - Ванцзи медленно поворачивается к нему телом и все внутри Вэй Ина замирает в ужасе. Дыхание перехватывает, глотку будто сжали в тиски. Это не Лань Чжань. Знакомые до боли черты искажены до неузнаваемости. Не его улыбка, не его голос, не его глаза. Все другое, чужое, неестественное. - Мы так давно не виделись. Я скучал по тебе, Вэй Ин, - хищная ухмылка кривит тонкие губы, а глаза горят потусторонним золотым светом. Это завораживает и пугает одновременно. - Кто ты такой?! Что ты сделал с Лань Чжанем?! – Вэй Ину приходится собрать все свое мужество, чтобы остаться на месте и заставить свой голос не дрожать. Ледяной ужас растекается по венам, наполняет мысли паникой и желанием бежать отсюда. Как можно дальше и быстрее. Но сердце требует спасти Лань Чжаня и это единственное, что удерживает Вэй Ина. - Ты не узнаешь меня? – «Ванцзи» выглядит искренне удивленным. Он оглядывает себя, кривит губы в совершенно нетипичной для себя манере и недовольно цокает языком. – Впрочем, это понятно. Кто вообще додумался носить траурные одежды? Что ж, это поправимо. Мужчина щелкает пальцами и белые одежды моментально темнеют, наливаются практически черной синевой, меняются узоры на ткани и даже сам покрой. Вэй Ин пораженно выдыхает и, не смея моргнуть, поднимает взгляд выше. В чужих золотых глазах любопытство и ожидание, Вэй Ин не желает в них смотреть. Он видит, что даже исконно белая лента вокруг головы любимого теперь имеет цвет штормового моря, отчего сердце сжимается от боли. Весь образ Лань Ванцзи разрушен и исковеркан. «Убожество». - Где Лань Чжань? – Вэй Ин гонит от себя непрошенные воспоминания и пытается сконцентрироваться на происходящем. Это неимоверно сложно – подавлять практически суеверный страх, игнорировать, как знакомые черты, движения, интонации стираются и изменяются по воле неведомого существа. - Ты о хозяине этого тела? Его душа была настолько светлой, что от ее поглощения я бы заработал несварение желудка. Пришлось ее уничтожить, не люблю сожителей. Протестующий крик застревает в пересохшем горле. Вэй Ин не хочет верить в чужие слова, но где-то глубоко внутри он знает – это существо никогда не врет. - Что тебе нужно? – задавать вопросы – это единственное, что сейчас может Вэй Ин. В голове вспыхивают испуганным роем тысячи мыслей, но ни одна из них не помогает сосредоточиться и понять, как действовать дальше. - Конечно же, ты, - ответ внезапного вторженца повергает в ступор, чем «Ванцзи» тут же пользуется. В одно мгновение он оказывается неприлично близко, тут же заключая заклинателя в черном в свои болезненные объятья. Вэй Ин пораженно выдыхает и пытается вырваться из до боли знакомой крепкой хватки, но его грубо хватают за подбородок, заставляя задрать голову. - Как это на тебя похоже, Вэй Ин, - наигранно трагичный голос пробирает холодом до самых костей, а золотые глаза со звериным зрачком, не отрываясь, следят за каждой эмоцией, отражающейся на лице Вэй Усяня. От этого взгляда невозможно скрыться. – Как ты посмел забыть меня, Принца Преисподней? Осознание так больно бьет по вискам, что на несколько мгновений Вэй Ин даже забывает, как дышать. Воспоминания, до этого надежно заблокированные в глубине его измученной души, вспыхивают перед глазами ослепляющим огнем. Вот почему никто был не в силах призвать его душу обратно в мир живых. Вот почему только добровольная жертва другого человека явила Вэй Ина в чужом теле. Равноценный обмен. Чтобы вырвать душу из цепких лап демона, ее требовалось заменить другой. - Я ведь был достаточно великодушен, разве нет? – чужой вкрадчивый голос заставляет Вэй Ина вынырнуть из поглотившего его в одно мгновение омута боли и отчаяния. В этом голосе нет ни намека на уже ставшее родным обманчивое хладнокровие. В нем слишком много поистине устрашающего безразличия ко всему, кроме аморального интереса к чужим страданиям. Теперь Вэй Ин помнит. Помнит все те пытки и издевательства, которыми его «одаривал» Первый Князь Ада на протяжении бесконечно тянущихся тринадцати лет. Единственно допустимый для них вид любви. Вэй Ина пробивает дрожь омерзения, что помогает на вспышке праведного гнева выпутаться из мерзких объятий демона и отступить от него на достаточное расстояние. Он слишком хорошо знает «великодушие» Принца. Нанесенные этим чудовищем душевные раны пронзают невыносимой болью все существо Вэй Усяня, заставляя руки бесконтрольно дрожать. Теперь-то он понимает, насколько его неведение было благом. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - оставаться невозмутимым еще никогда не было настолько трудновыполнимой задачей. Вэй Ин хочет кричать от ужаса осознания ситуации, хочет звать на помощь, но вместо этого он только вцепляется в холодное древко своей проклятой флейты до побелевших костяшек пальцев и судорожно ищет в своих новообретенных болезненных воспоминаниях хоть что-то, что поможет ему в данный момент. - Ох, видимо, совсем не зря тебя так часто называли неблагодарным псом, - демон разочарованно цокает языком и растягивает губы в ледяной ухмылке, в который раз уродуя прекрасные черты любимого лица. Вэй Ин подавляет рвущийся наружу жалобный стон. – Я дал тебе достаточно времени порезвиться в этом мире и отомстить своим обидчикам. Даже поиграл с этой ужасающе слабой и скучной душой, пришедшей на твою замену. Так сколько же еще, скажи на милость, я должен был терпеть? Ничего. Нет абсолютно никакого выхода. Этот сумасшедший ублюдок ни за что его не отпустит. Стать любимой душой Принца Преисподней – нервный смешок пробрал Вэй Усяня, – вполне в его стиле. - Я никогда тебе не принадлежал! – заклинателю требуется всего секунда, чтобы поднести к губам Чэньцин. Мелодия, наполненная агрессивной силой, острой плетью прочерчивает маленькую комнатку, ударяя врага в самое сердце. Одна лишь мысль, что, если Лань Вандзи уже не спасти, то нужно хотя бы отомстить за него, удерживает Вэй Ина на пороге отчаянной решимости. Он не позволит демону осквернять своим присутствием тело Лань Чжаня! - Что за нелепость.. – демон неприязненно кривится и показательно стряхивает невидимую пылинку с места удара. Никаких видимых последствий атаки не наблюдается, зато последующий мгновенный рывок Принца крайне чувствительно отражается на голове Вэй Ина. «Вандзи» со всей силы впечатывает Вэй Усяня в стену, снова сжимая чужой подбородок. Юноша задушено шипит и царапает безжалостные пальцы, однако вырваться из нечеловеческой хватки нет никакой возможности. - Ты, правда, думаешь, что остановка сердца у этого тела мне как-то навредит? – Вэй Ин более чем уверен, что демона больше злят его слова, чем действия. Ведь темные создания способны только осквернять и ломать. Они не умеют создавать, а потому им не принадлежит ни одна душа, как бы страстно они их не желали. - Ты просто паразит, - звон в ушах от чудовищного удара настолько громкий, что Вэй Ин и сам не слышит своих слов. Губы сами собой расплываются в издевательской ухмылке, болевой шок начисто убивает чувство самосохранения. Хотя, скорее всего, это произошло еще в тот самый момент, когда любимые светло-серые глаза были поглощены потусторонним золотом. Принц Преисподней рассерженно рычит, от чего теряет последние общие черты с предыдущим хозяином тела, и награждает Вэй Ина новым сокрушительным ударом, отчего тот падает на колени к ногам своего мучителя. Но и на этом демон не успокаивается. Он наматывает длинные темные локоны на кулак и швыряет юношу в стол у окна. Гуцинь с грохотом падает на пол, несколько струн рвутся, издав жалобный звук. Также что-то окончательно рвется и в душе Вэй Усяня. В секундном болевом забытье он проводит пальцами по поврежденному инструменту и не успевает убрать руку, когда сверху на нее опускается чужая нога. Вэй Ин вскрикивает больше от неожиданности, чем от боли. Ее и так уже было получено с избытком, но Принц явно не собирается останавливаться на достигнутом. Очередной пинок откидывает Вэй Ина на спину, удар выбивает из легких весь воздух, отчего сухой кашель дерет глотку. Прийти в себя Вэй Ин не успевает. Сверху моментально нависает тень, и руки оказываются задраны над головой в железной хватке. Только, когда с него одним грубым движением рвут и сдирают нижние одеяния, сознание слегка проясняется от леденящего шока. - Что такое, Вэй Ин? – мертвенно холодные пальцы удивительно ласково оглаживают подбородок, большой палец настойчиво давит на нижнюю губу, пока ненавистный голос довольно мурчит на ухо. – Ты же так громко ранее стонал под этим телом, чего же ты пугаешься сейчас? - Не смей… - Вэй Ин не хочет думать, не хочет смотреть. Душа рвется на части, но он все равно смотрит в глаза чудовищу. И видит лишь звериный, ядовитый оскал и злобное возбуждение в кислотно-желтых зрачках. Ни следа его прежнего Лань Чжаня. Это больше не он. А значит, и церемониться больше нет совершенно никакого смысла. Вэй Ин плюет в бывшее раньше прекрасным лицо сгустком крови и задушено кричит, когда «Ванзци» с рыком кусает его за губу, проникая языком в рот и в тот же момент одним грубым толчком вбиваясь всей длиной в неподготовленный проход. Низ горит огнем, отчего Вэй Ин, прижатый к полу, отчаянно извивается и выгибается, пытаясь избавиться от чужого вмешательства. Поцелуй превращается в ожесточенную борьбу, в которой Вэй Ин выигрывает лишь единожды, больно укусив насильника за язык. За это Принц награждает его звонкой пощечиной и пережимает глотку, обрывая и так слабый доступ воздуха к легким. - Гляжу, мир живых крайне пагубно сказался на твоем характере, - слегка приподнявшись, демон стирает кровь с лица изящно расписанным рукавом и надменно смотрит за бесплодными попытками своей любимой игрушки отцепить руку от шеи. Столь активное сопротивление откровенно раздражает, но в тоже время и восхищает. Озаренный неожиданной мыслью, Принц снова наклоняется к измученному лицу и вкрадчиво шепчет в окровавленные губы. – Или дело в этом теле? Жаль, я не знал раньше, что именно тебя привлекает. Наши игры могли бы быть намного интереснее… Вэй Ин может только испепелять мучителя ненавистным взглядом. Перед глазами все плывет от недостатка воздуха и застилающих обзор слез безысходности. Каким же он был наивным, посчитав, что своей ужаснувшей всех смертью и недавними поступками искупил грехи прошлой жизни. Давно следовало понять, что ему не суждено счастливого существования с любимым человеком и немногочисленной семьей. Действительно – самый настоящий неблагодарный пес. Только он виновен в смерти Лань Чжаня, все беды получены им заслуженно. Расплата всегда находит своего должника. Жизнь за жизнь. - Что ты бормочешь? – Принц далеко не сразу осознает, что беззвучные слова, слетающие с губ Вэй Ина, являются не просто предобморочным бредом, а вполне осмысленным заклинанием. Резкая боль в области сердца пронзает столь внезапно, что демон от неожиданности ослабляет хватку на чужом горле и тут же получает пинок в живот. Вэй Ин заходится страшным кашлем, но находит в себе силы отползти к противоположной стене и, опираясь на нее спиной, встать на ноги. Его глаза горят красным, на кончике пальца одной вытянутой руки горит неестественный синий огонек. Таким же огнем горит странная печать прямо поверх темных одежд демона напротив сердца. - Что ты делаешь?! – Принцу Преисподней на удивление тоже крайне тяжело встать. Боль расползается по венам захваченного тела, испепеляющим жаром будто поджигая каждую клеточку. Она же не дает даже сдвинуться с места, чтобы сломать руки посмевшей ослушаться его игрушке. - Я проклинаю тебя. Страдай, как страдали все души, с которыми ты игрался, - хриплый голос наполнен гневом и впервые ярко выраженным злорадством. – Попробуй выжить в этом умирающем теле без возможности его покинуть! - ТЫ! Я тебе этого не позволял! – стены дома подрагивают от мощи противостояния двух сил. Ледяная энергия пытается прорваться к сердцу заклинателя, но вместо этого испаряется во внезапно вспыхнувшем по всему телу Вэй Ина золотом огне. И вместе с этой вспышкой тело Лань Ванзци резко вздрагивает, а в районе солнечного сплетения проступает кровавое пятно. Вэй Ин, наверное, впервые за две жизни жалеет, что убил Вэнь Чжулю слишком быстро. Допроси он ранее, как тот уничтожал золотые ядра заклинателей, то сейчас не пришлось бы придумывать эту технику с нуля, сжигая собственные духовные силы. Наложенное проклятие, не позволяющее демону покинуть занятую оболочку, нанесло и самому Вэй Усяню непоправимый ущерб. Все его естество разрывает от мучительной боли. Болела душа, подвергшаяся тринадцатилетним пыткам в Аду. Болело тело, изувеченное внутренними и внешними повреждениями. Болел разум, перегруженный эмоциями и непрошенными ужасающими воспоминаниями. У него больше не было сил все это терпеть. Как не было больше и причины жить в мире, где он собственными руками погубил самое дорогое и светлое в своей жизни. Он обязан расплатиться с этим последним долгом. Жизнь за жизнь. - Прости меня, Лань Чжань.. – слезы застилают обзор, поэтому Вэй Ин позволяет себе обмануться и представить, что напротив стоит его родной и любимый Лань Ванзци, а не созданная им самим чудовищная пародия, кривящая тонкие губы в яростном оскале. Сознание стремительно гаснет, однако твердая решимость довести все до конца помогает поднять другую руку, в которой уже давно покоится украденный ранее у «Ванзци» обнаженный Бичень, и приставить его смертельно-острое лезвие к своей шее. – Прости, что ты полюбил меня… - ВЭЙ ИН! – полный ненависти крик был последним, что услышал проклятый всеми и самим собой заклинатель в черных одеждах. Но закончилась ли на этом история? Принц Преисподней смог заставить себя двигаться только на исходе ночи. Проклятое, с разрушенными золотым ядром и остановленным сердцем тело прославленного и сильнейшего заклинателя теперь ощущалось не более чем бесполезным мешком тухлого мяса. Живой труп, только и способный, что двигаться, да говорить. Однако темный путь не требует собственных духовных сил заклинателя. Демон злобно ухмыляется и подходит к уже давно остывшему телу своей одновременно любимой и самой ненавистной игрушки. - Вэй Ин, ты пожалеешь о своем решении так трусливо сбежать. Ты вернешься ко мне и будешь моим вечным слугой. Восстань! – топнув ногой рядом с головой умершего, Принц недовольно хмурится. Труп не вставал. Душа… - Ублюдок! – душа была уничтожена. Демон злобно шипит, но тут же снова успокаивается и расплывается в предвкушающей усмешке. – Что ж, крайне предусмотрительно.. Тем хуже для твоих близких… В свете наступающей зари по дороге шел высокий заклинатель в темных одеждах. На его поясе висела черная флейта с красной кисточкой, а сзади нетвердой походкой следовал его спутник с красивым мечом в светлых ножнах за спиной. Заклинатель насвистывал задорную мелодию, но вдруг резко обернулся к своему спутнику и тут же подхватил того под поясницу, закружив в каком-то замысловатом танце. - Итак, Вэй Ин, кого же мы навестим первыми, а? – заклинатель с умильной улыбкой прищурил свои необычные золотые глаза и громко, совсем безумно расхохотался, когда в ответ на его вопрос спутник издал лишь нечленораздельное мычание. И правда, какого еще ответа он ожидал от свирепого трупа? Зато теперь Вэй Ин никогда с ним не спорил. Везде нужно было искать плюсы, даже, если твоя любовь стала лишь ходячей безмозглой оболочкой.