Кто тут босс?
29 января 2024 г., 04:02
Кинн широким шагом направляется к комнате Танхуна, игнорируя кучу новых телохранителей, которые стоят крепче, которые выпрямляются при его приближении и кланяются ему.
Его брат «одолжил» Порша на какой-то вечер в кино, и полночь быстро приближалась, а его парня всё ещё не было в их постели. Это было абсолютно неприемлемо, у Кинна были большие планы на Порша, которые содержали потные бурные действия и много всего. Он был возбуждён с утра, и у них не было времени на их обычный секс; им даже не удалось быстро перепихнуться между встречами. Отец Кинна первым делом вызвал его утром, и Кхун Корна нельзя игнорировать, даже если вы его сын и наследник его империи. Второстепенная семья снова затеяла какую-то глупую аферу, потянув свои руки к вещам, которые им не принадлежали, и Кинну пришлось проконтролировать убытки.
Он открывает дверь в комнату Танхуна и его встречают громкие, стонущие звуки, исходящие от телевизора; у него мгновенно возникает дежавю, когда он в последний раз заставал своего брата за просмотром порно. Пит сидит на полу с миской попкорна, рядом с ним сидит Пол, который возится в телефоне, Арм и Танхун — который сосёт мармледаного червяка — сидят на диване, смотря телевизор, а Порш развалился в кресле; он выглядел полуспящим, его голова слегка наклонена в сторону. Кинн смотрит на экран, где актриса-брюнетка стонет, как будто она кончает третий раз подряд, а парень просто целует её живот, и не сдерживается от закатывания глаз.
— Что это такое? — спрашивает он, и голова Порша поворачивается в его сторону; на его лице появляется ленивая улыбка.
— Пятьдесят оттенков серого, — отвечает Танхун, не глядя на него. — Ты знал, что можешь кончить от порки?
Кинн не пропускает, как Пит напрягается на секунду, а затем кладёт в рот целый кулак попкорна; это немного впечатляет.
— Зачем вы вообще это смотрите?
— Порш сказал, что это фильм хорош. — Кто бы сомневался, что этот маленький засранец посоветует. Танхун кивает, как будто хочет ещё больше это подтвердить. — Он был прав. Фильм клёвый.
Кинн только, вздыхает, когда Порш ехидно усмехается ему.
— Достоин Оскара, — шутит он, выглядя самодовольным. Порш всегда знает, что понравится Танхуну, он гордится этим. — Сюжет великолепен.
Кинн смотрит на экран, где в настоящее время сиськи актрисы показывают крупным планом.
— Верю. Похоже, что сюжет очень увлекательный, — говорит он саркастически, и Танхун бросает в него своего жевательного червя; блестящего от слюны и без головы. — Отвратительно.
— Вот что бывает, когда ты ведёшь, себя как осёл, — дуется его брат. — А теперь бери Порша и уезжай. Его сонное лицо портит нам настроение.
Порш фыркает и встаёт с кресла одним грациозным движением.
— Если вам когда-нибудь понадобится рекомендация по хорошему фильму, просто позвоните.
Танхун просто машет ему рукой.
— Уходи, пока Кинн не закатил истерику, — бормочет он, уставившись на экран и вслепую протягивая руку за очередным мармеладным червяком, и вместо того, чтобы положить руку в чашу, который держит Арм, его рука оказывается прямо на промежности его телохранителя. Арм и пытается отодвинуть бёдра. Танхун смотрит вниз, где оказалась его рука, и говорит: — Не мармеладка, которую я хотел, но тоже сойдёт.
Арм взвизгивает, и это такой забавный звук, что Кинн почти смеётся. Порш, однако, себя не сдерживает и громко смеётся, откидывая голову назад и показывая свою красивую, заметную шею; засосы, которые Кинн оставил там две ночи назад, выглядят фиолетовыми и болезненными. Когда Порш увидел их в первый раз, он не переставал суетиться и жаловаться на необходимость носить водолазки на каждой встрече; он чертовски хорошо выглядел в них.
— Кхун Танхун, — умоляет Арма, когда его босс недостаточно быстро убирает руку.
Танхун хихикает, и Кинн начинает думать, что он действительно сумасшедший.
— Пошли, — говорит он Поршу, открывая для него дверь и делая знак, чтобы он шёл первым. — Пока мы не увидели бешеного Танхуна.
— Эй, — кричит брату и хватает кучу червячков и бросает их в их сторону; двое из них ударили Кинна по груди.
Порш смеётся, слегка кланяется в сторону Танхуна и прощается со своими товарищами-телохранителями. Когда за ними наконец закрывается дверь, Кинн вздыхает. Его брат энергетический вампир. Порш жмётся к его плечу, и его улыбка превращается в нечто более мягкое, более личное; только для Кинна.
— Он забавный, — комментирует он. — Сумасшедший, но забавный.
Кинн бросает на него взгляд, но тайно доволен тем, что Поршу нравится Танхун. Он любит своего брата всем сердцем и рад, что кто-то искренне любит его тоже, потому что с Танхуном нелегко справиться, не каждый может справиться с его энергией. Арм, Пол и Пит, похоже, тоже заботятся о нём, что успокаивало Кинна.
— Ммм, — тянет он и кладёт руку на поясницу Порша. — А теперь пойдём в нашу комнату, у меня есть планы на тебя.
— У тебя всегда есть планы на меня, — замечает тот. — Боже упаси, чтобы мой босс не планировал каждую секунду моего времени.
— Верно. — Они попадают внутрь лифта, и Кинн нажимает кнопку своего этажа. — Ты должен слушать своего босса, он кажется умным.
Порш фыркает и бьёт его по руке. Внезапно его глаза загораются, он принимает такой вид, будто к нему пришло озарение. Кинн приподнимает бровь.
— Я вообще хочу знать, что ты задумал? — сухо спрашивает он.
— Определённо хочешь. — Порш похож на кота, которому подарили канарейку. — Я знаю, чего хочу на свой день рождения.
Кинн немного оживляется, потому что последние две недели ему было интересно, что подарить Поршу на его двадцать пятый день рождения, и, наконец, спросил его, не хочет ли он что-то конкретное. Он планировал поездку на роскошный курорт, купить Поршу новый супербайк Дукати и несколько дизайнерских вещей, но ему было любопытно, хотел ли его парень чего-то, о чём он не знал.
Они выходят из лифта, и Кинн смотрит на телохранителя, который стоит у его двери.
— Ты свободен, — приказывает он.
— Да, Кхун. — Телохранитель глубоко кланяется ему и уходит со своего поста. Он один из тех, кого Порш выбрал и обучил сам. Кинн до сих пор не помнит имён всех, но все они очень хороши, сосредоточены на своей работе и смертельно опасны, когда в этом есть необходимость.
Они заходят внутрь комнаты, и Порш наконец говорит:
— Я хочу один день командовать тобой.
Первая реакция Кинна — фыркнуть от смеха.
— С ума сошёл? — спрашивает он, покачивая головой, потому что Порш, должно быть, что-то пил с Танхуном, если он говорит такую ерунду.
Но тот улыбается ему только шире и делает шаг в его сторону, так что они почти соприкасаются.
— Ты сказал, что я могу попросить что угодно, и ты мне это дашь, — повторяет он слова Кинна. — И это то, что я хочу. Я хочу командовать тобой в течении дня.
— Ты должен перестать проводить так много времени с моим братом, — говорит он ему, закатывая глаза. — Его безумие передаётся и тебе.
— Прекрати упрямиться, — Порш приближает своё лицо к его, так близко, что их губы почти соприкасаются. — Будет весело.
— Может для тебя, — отвечает Кинн, но он может чувствовать, что его решимость рушится. Он никогда не может отказать Поршу, он чертовски слаб в отношении него. Это неловко.
— Не в этом ли смысл? — Порш чувственно и медленно лижет нижнюю губу Кинна, не касаясь рта. Дрожь бежит вниз по спине Кинна. Боже, его парень такой чертовски сексуальный, ему всегда удаётся возбудить его за несколько секунд.
— Хорошо, но не на полный день. — Он уступает, но не полностью. — Я дам тебе один час.
— Пять часов, — торгуется Порш, и его глаза так блестят, что у Кинна перехватывает дыхание.
Слабак, шепчет ему разум.
— Три часа, — отвечает он и кладёт руки на упругий зад Порша. Он сильно сжимает его, прежде чем шлёпнуть по ягодице. Его парень издал едва слышный стон, и если бы они не были так близко друг к другу, он бы пропустил его.
— Идёт, — шепчет Порш, а затем они целуются.
Кинн чувствует, что просто продаёт свою душу Дьяволу, но на самом деле не может заставить себя об этом пожалеть. Он уверен, что Порш сделает эти три часа достаточно интересными.
***
День рождения Порша наступил на следующей неделе и начался со взрыва. Сначала Кинн отвёз его на завтрак в модный ресторан, где персонал пел с днём рождения его парню, и в этот раз Танхун и Порш приготовили для Кина небольшой сюрприз дома у Порша; там будут его лучшие друзья и все телохранители, которые ему нравятся. И, конечно, барбекю, торт и подарки. Далее Кинн отвёз Порша домой, где подарил ему супербайк в одном из гаражей. Порш кричал так громко, что у Кинна заболели барабанные перепонки. Его улыбка освещала всё его лицо, так что оно того стоило. — Какая красавица, — бормочет он, нежно касаясь Дукати. — Ты знаешь, как осчастливить мужчину. — Чертовски верно, — и Кинн по-собственнически целует его. Они целуются минуту или две, и с каждой секундой становится только жарче и напряжённее. — Вон, — приказывает Порш двум телохранителям, которые следили за ними в течение дня. Он даже не ждёт, когда они полностью выйдут из гаража, и толкает Кинна, так что ему приходится опереться на стоящий позади него Мазерати, и падает на колени. Затем Порш отсасывает Кинну с таким энтузиазмом, что у того закатываются глаза.***
Сюрприз-вечеринка заставила Порша светиться от счастья, а Кинн, кажется, снова влюбился, просто глядя на него такого счастливого. Он не помнил, когда в последний раз его парень был таким невозмутимым и радостным. Затем они сели на частный самолёт и полетели на Пхукет, где Кинн снял частную виллу на два дня; это часть большого курорта, который принадлежит его отцу. — Ты решил выложиться на все сто, — комментирует Порш, приподнимая бровь, когда они подъезжают к вилле. Солнце всё ещё сияет низко в небе, но, по крайней мере, перестало быть таким обжигающе жарким; почти шесть вечера. — Не то чтобы я жалуюсь. Никто никогда не делал что-то подобное на мой день рождения. Я чувствую себя чёртовой Золушкой или что-то в этом роде. — Я не думаю, что Золушка получила новый супербайк на свой день рождения, — отвечает Кинн, чувствуя себя очень довольным комментарием Порша. Он хотел сделать этот день рождения запоминающимся и веселым для него, так как в прошлом году его похитили и два дня пытали и морили голодом. — Точно нет, — соглашается с ним Порш. — И да, я не очень похож на Золушку. Бальное платье мне не подойдёт. Кинн улыбается, дразня его: — Бальное платье может и нет, но маленькое чёрное вполне. Ммм, только подумай об этом. — Порш пинает его сзади по колену, заставляя его ногу согнуться, из-за чего Кинн почти что падает. — Засранец. — От Золушки до засранца один шаг, — Порш ухмыляется ему и бросает свою сумку рядом с кроватью. Спальня имела целую стену из стекла, а дверь вела прямо к пляжу. Вид был потрясающий. Кинн открывает дверь, и звук волн достигает его ушей, мгновенно успокаивая его. Прошло много лет с тех пор, как он уходил в небольшой отпуск. Порш обхватывает его сзади руками и кладёт подбородок на плечо. — Красиво, — комментирует он мягко. — Ага, — соглашается Кинн. Они стоят так целых пять минут, обнимаясь и любуясь удивительным видом. — Я думаю, что хочу свои три часа сейчас, — шепчет соблазнительно Порш и лижет Кинна в шею. — Я думал, что ты забыл об этом. — Я просто ждал нужного момента. — И что же ты меня заставишь? Массировать ноги? Сделать тебе кофе? — он продолжает гадать, зная, что Порш никогда не упустит возможность немного унизить его, заставит его делать всё то, что он делал в обычное время. — Я думал об этом, но нет, — удивил его Порш. — У меня на уме кое-что другое. Но заставить тебя распаковать мой чемодан и аккуратно разложить мою одежду — звучит крайне соблазнительно. Кинн оборачивается, чтобы они столкнулись друг с другом взглядами, и приподнимает бровь. — Так и что ты решил? — Теперь ему любопытно. — Я хочу, чтобы ты принял душ и лёг на кровать, — отвечает Порш твёрдо, но его глаза оценивают Кинна, что-то ищут. Кинн чувствует, как по его позвоночнику пробегает лёгкая дрожь. — Если ты хотел, чтобы я тебя трахнул, всё, что тебе нужно было сделать, это попросить, — говорит он, приподнимая бровь. — Ммм, — хмыкает его парень. — Кто говорит, что сверху будешь ты? — Чёрт возьми, нет, — протестует Кинн, прежде чем он сможет остановить себя. Что-то тяжёлое оседает в его груди, затрудняя дыхание. — Я не бываю снизу, ты это знаешь. Брови Порша сближаются, придавая ему недовольный вид. — Ты обещал, что я смогу командовать тобой в течение трёх часов. Это мой день рождения, и ты обещал. — Но я не обещал позволить тебе трахнуть меня. — Ладно, — фыркает Порш. — Я обещаю не засовывать свой член тебе в задницу, доволен? — Просто в восторге, — бормочет он и целует Порша в губы, чтобы смягчить отказ. — Я сейчас пойду в душ. Кинн уходит и закрывает за собой дверь в ванную. Он слегка стучится головой о дверь и глубоко дышит, чтобы остановить ужасные подростковые воспоминания, хлынувшие на него. У него есть веские причины, по которым он отказывался быть снизу, и они включают кровотечение из его задницы после того, как один из врагов его отца почувствовал власть. Ему до сих пор иногда снятся кошмары по этому поводу. Это одна из причин, по которой он всегда следит за тем, чтобы его партнёры были готовы, и следит за тем, чтобы они получали наивысшее удовольствие. Кинна до сих пор тошнит, когда он вспоминает, как трахал накачанного наркотиками Порша два года назад. Он качает головой и быстро раздевается, прежде чем ступить в огромный душ. Тёплая вода идеально подходит для его перегретой кожи, помогает ему расслабиться и очистить голову. Он не хочет вспоминать эти вещи прямо сейчас, в день рождения Порша, когда он явно взволнован своими планами. Душ занимает у него около десяти минут, и когда Кинн выходит из ванной, его разум пуст от нежелательных мыслей и сосредоточен только на том, чтобы сделать Порша счастливым. Его парень сидит в телефоне, но когда он слышит щелчок двери ванной, он смотрит на Кинна; его глаза скользят по всему телу, восхищаясь им. Кинн не утруждал себя одеждой, он совершенно голый и направляется к кровати, где видит наручники и смазку. — Извращенец, — шутит он. Порш закатывает глаза, потому что для них это не такое уж и извращение. Они использовали больше игрушек и делали гораздо более экстремальные вещи в спальне, чем надевали наручники на руки. — Ляг на кровать и расслабься, — подсказывает он. — Я быстро приму душ и присоединюсь к тебе. — Твои три часа начинаются прямо сейчас, — сообщает ему Кинн и получает щелчок от Порша, который в данный момент избавлялся от брюк. — Они начнутся, когда я закончу принимать душ. Кинн ложится на кровать и лениво разминает мышцы, немного ухмыляясь, когда Порш нетерпеливо убегает в ванную, чуть не спотыкаясь. Он ждёт около семи минут, затем из ванной выходит голый Порш, с ещё немного влажными волосами, прилипшими ко лбу. Он — совершенно великолепное зрелище. Мускулистый, изящный и такой чертовски мужественный. Кинну никогда не нравились мужчины такого типа, он предпочитал деликатных, мягких на вид парней, которые позволяли ему руководить собой и всегда слушались. Но потом он встретил Порша и всё изменилось. Ему нравилось, что Порш боролся с ним на каждом шагу, что он отдавал столько, сколько получал, не стеснялся вызывать Кинна и использовал свои силы в постели; когда он по-настоящему увлекался моментом, он иногда даже не осознавал, что так сильно прижимал Кинна к себе, что тому было трудно пошевелиться. Порш встаёт на колени на кровати рядом с ним, его член наполовину встал, а это значит, что он очень взволнован своими планами. — Дай мне свои руки, — командует он. — Моё время начинается сейчас. Так что не спорь. Если я делаю что-то, что тебе действительно не нравится, просто скажи мне остановиться. Кинн послушно держит запястье вместе, потому что он обещал позволить собой командовать, и в конце концов он человек своего слова. Порш выглядит позитивно удивлённым, но не комментирует это и надевает наручники на запястья. — Теперь задери руки над головой. Не двигай ими, пока я тебе не позволю. — Да, сэр, — Кинн не может не дразнить его немного, пока он выполняет команду. Он устраивается поудобнее. — Что теперь? — А теперь просто лежи и позволь мне делать с твоим телом всё, что я захочу, — с ухмылкой сообщает ему Порш. Кинн закатывает глаза. — Продолжай. Обычно он не даёт Поршу доступ к своему телу, поэтому он не знает, что тот задумал. Он решает не комментировать это, боясь испортить Поршу веселье. Его парень сначала целует его в губы. С самого начала поцелуй грязный, с большим количеством слюны, укусами и громкими чмокающими звуками. Член Кинна мгновенно становится твёрдым, чего, очевидно, и добивается Порш, потому что он издаёт довольный звук, когда его рука обхватывает его. — Такой большой, — бормочет он почти себе под нос. Кинн знает, что он «большой мальчик», хотя и не признаёт этого. Порш тратит много времени во время их секса на комментарии о том, какой Кинн большой, как хорошо он растягивает его, как его член заставляет его задницу пульсировать на следующий день. Затем Порш начинает целовать шею, посасывать уши и облизывать все его шесть кубиков. Он не тратит на это слишком много времени, как будто хочет поспешить к главному, и Кинну действительно любопытно, что тот задумал. Он издаёт сдавленный звук, когда Порш внезапно заглатывает его член целиком, мгновенно подавившись. — Блять, — хрипит Кинн, толкаясь бёдрами вверх. — Если ты так мной командуешь, нам нужно делать это почаще. Порше щиплет его за сосок и сосет его член ещё сильнее. Боже, это бесподобно: жар, всасывание и влажность вокруг его члена сводили Кинна с ума от возбуждения. Его яйца поджимаются, его тело покрыто блестящим слоем пота, и ему действительно приходится сосредоточиться на том, чтобы не двигать руками и не убирать их из-за головы. — Так хорошо, — стонет он. — Ты вот-вот заставишь меня кончить. Порш ещё сильнее сосёт его член и сжимает его яйца, заставляя выгибать спину и упираться ногами в матрас. Чёрт, он скоро… Или нет. Потому что Порш выпускает его член изо рта и убирает от него руки. Кинн дышит так, словно только что пробежал марафон, двигая бёдрами вверх и пытаясь потереться хоть обо что-то, чтобы наконец кончить. — Нет. — Порш снова опускает его бёдра, удерживая неподвижно. — Нет, пока я тебе не позволю. Внезапно Кинн осознаёт, что сейчас будет. Порш собирается довести его до безумия, контролируя его оргазм. Они оба знают, что он не тот, кто откладывает благодарность, обычно берёт то, что хочет, когда хочет. Конечно, Кинну нравится, когда его время от времени дразнят, иногда он останавливает себя от движения, когда он приближается к оргазму, и хочет трахать Порша дольше; но он никогда не продлевает его. Порш ждёт добрую минуту, чтобы Кинн успокоился, просто гладит его бёдра, выглядя сосредоточенным и возбуждённым. Его собственный член стоит, шлёпая по животу, когда он двигается, и у Кинна текут слюнки. — Давай попробуем ещё раз, — бормочет Порш и наклоняется, чтобы проглотить его член ещё раз. Он с самого начала напряжён, будто он хочет свести Кинна с ума. Он не дразнит, не лижет и не целует, как обычно, когда берёт его. Нет, на этот раз он сосёт, сосёт, сосёт… как будто пытается высосать мозг Кинна через член. Кинн даже не замечает, когда его руки покидают свое место и внезапно оказываются на голове Порша, толкая его вниз. — Руки, — напоминает тот ему, отмахиваясь от него. — Выше голову, давай. Кинн ворчит, но делает, как ему сказали, хотя он больше ничего не хотел бы, как схватить Порша и трахнуть его в рот, пока он не кончит глубоко в глотку. Эти мысли делают его ещё более возбуждённым, и его яйца вновь плотно поджимаются к телу. Он начинает качать бёдрами вверх, пытаясь войти ещё глубже, и Порш позволяет ему; он позволяет трахать его в рот, позволяет использовать себя. — Боже, детка, — выдыхает Кинн, двигая бедрами всё быстрее и быстрее. — Я, блять, кончаю. И он знает, что нет, ещё до того, как Порш отстраняется от него. Он разочарованно рычит, ударяясь головой о кровать. Когда он, наконец, опускает взгляд, то видит свой член, болезненно-красный, заметно пульсирующий, из него вытекает преякулят прямо на живот. — Блять, Порш!.. Как долго ты планируешь меня мучить? — У меня осталось ещё два часа сорок минут, — отвечает Порш, не отрывая взгляда от члена Кинна. — Ты так хорошо выглядишь, такой твёрдый для меня. Кинн опускает голову на подушки, полностью смирившись, и пытается дышать, чтобы успокоиться. Порш доводит его до грани ещё три раза, и это начинает приносить боль. Его яйца так плотно прижаты телу, что почти исчезли из поля зрения, его член мучительно пульсирует, и Кинн знает, что если это случится ещё раз, он будет плакать. В один момент он даже прошептал жалкое «пожалуйста», которое заставило Порша застонать с его членом во рту, как будто его пытали. Кинн успокаивается после последнего разрушенного оргазма и вытирает свой потный лоб скрещенными руками. Боже, он одновременно хочет, чтобы это закончилось и никогда не прекращалось. Он издаёт удивлённый звук, когда внезапно Порш хватает его за бёдра и переворачивает его на живот. Кинн встаёт на локти, но его парень быстро садится на него, что делает невозможным движение. — Эй, Кинн, — зовёт он хриплым голосом, потому что потому что последние полчаса глубоко брал его в глотку. — Успокойся, пожалуйста. Кинн заставляет себя лежать неподвижно, но все его мышцы напряжены, готовые к бою. — Я думал, мы договорились, что ты не будешь трахать меня, — говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал повелительно. — И не думал, — быстро заверяет его Порш и целует между лопатками. Часть напряжения вытекает из тела Кинна. — Я никогда бы не сделал того, чего ты не хочешь. Извини, мне не следовало переворачивать тебя без разрешения. Кинн делает глубокий вдох и двигает головой в сторону, чтобы он мог хотя бы как-то взглянуть на Порша. Тот покраснел, губы у него опухли от непрерывного сосания члена. — Раз ты не планируешь меня трахнуть, чего ты хочешь? — Я хочу попробовать кое-что. — И это касается моей задницы? — спрашивает Кинн, но он уже знает ответ. — Ага, — шепчет Порш. — Но прежде чем ты скажешь нет, я хочу, чтобы ты знал, что это то, что я хотел сделать последние, кажется, несколько месяцев. У меня просто не хватило смелости спросить тебя об этом, и ты сделаешь меня по-настоящему счастливым, если позволишь мне попробовать. Я остановлюсь, как только ты попросишь, пожалуйста, пожалуйста позволь мне попробовать. Кинн знает, когда им манипулируют, но он также знает, что Порш говорит правду. Он единственный мужчина, с которым Порш когда-либо был, и каждый сексуальный опыт он имел только с ним. Он сделал с ним всё, но он никогда не брал на себя инициативу в постели, всегда доверяя Кинну своё тело. И Кинн хочет дать ему всё. — Я говорю стоп и ты останавливаешься, понял? — Он чертовски слаб перед Поршем, он с самого начала знал, что этот человек станет его концом. Ему немного неловко, что Порш делает что-то с его задницей, но он также доверяет ему свою жизнь, так что не так уж и сложно доверить ему и свой зад. Кинн знает, что Порш никогда не причинит ему вреда, потому что у этого человека нет ни одной плохой мысли на его счёт. — Спасибо. — Порш начинает целовать его затылок, затем долго целует и кусает плечи и спину, пока Кинн полностью не расслабляется. Он проводит языком по позвоночнику, и Кинн точно знает, что его парень хочет попробовать сделать. Порш хватает его ягодицы и разводит их, а потом ничего не происходит. Кинн оглядывается и видит, что Порш смотрит на его анус с выражением абсолютного удивления на лице. Он никогда не был застенчив в отношении своего тела, но Порш, тупо пялящийся на его зад, заставляет Кинна чувствовать себя немного неловко, поэтому он чуть двигает бёдрами, чтобы поторопить его. — Чёрт, — шепчет Порш, прежде чем он делает глубокий вдох и облизывает губы. Кинн больше не может смотреть, потому что он либо свалится с кровати, либо кончит прямо в эту же секунду. Он заставляет себя расслабиться, немного приподнимая задницу, и ждёт, когда Порш что-нибудь сделает. Его медлительность заставляет ужасно нервничать. Кинн не помнил, когда в последний раз кто-либо вылизывал его; ему, наверное, было пятнадцать, когда он экспериментировал со старшим мальчиком из школы. Первое движение языком робкое, щекотное, как будто Порш не совсем уверен, что делать, и Кинн почти сжимает ягодицы, чтобы убежать от этого чувства. — Полегче, — шепчет Порш ему, потому что, конечно, он, мать твою, заметил, и нежно похлопывает его по заднице. Следующее движение более твёрдое: язык Порша покрывает его отверстие слюной, прежде чем он начинает повторять это движение снова и снова. Он, вероятно, копирует то, что обычно делал с ним Кинн, потому что ему нравилось есть задницу Порша; у его парня красивая дырка, такая розовая и тугая. Тихий стон вырывается из горла, когда Порш начинает действительно входить в Кинна, пытаясь немного толкнуть язык внутрь, прежде чем пососать кожу. Похоже, его стон заставил Порша потерять контроль, потому что он сам начинает стонать и издавать громкие звуки, поедая задницу Кинна, как будто это его последний приём пищи. Кинну неприятно это признавать, но ощущения чертовски потрясающие, Порш великолепен. Обычно он хорош во всём, во что вкладывает душу, но в сексе всё было иначе. Когда Порш начинает сильнее толкаться языком внутрь Кинна, он не может не стонать, поднимая бёдра выше и пряча лицо в подушке, чтобы задушить все неловкие звуки, которые он издаёт. Его член пульсирует и капает на простыни, и он, чёрт возьми, не может терпеть, он точно кончит. Он собирается кончить так, пока ему вылизывают задницу, без помощи рук. — Ещё, — хрипит он и начинает тереться о кровать, пытаясь хоть как-то успокоить свой пульсирующий член. Порш стонет, как шлюха, и плюёт ему на промежность, прежде чем его палец входит в задницу Кинна, и всё. Это всё, что нужно, чтобы Кинн кончил. Он кричит, не может остановиться, и продолжает кончать. Он мечется по кровати, по-блядски стонет и повторяет имя Порша, как будто он одержим. Оргазм всепоглощающий, из-за него Кинн почти теряет сознание. Порш продолжает трахать его пальцем, продлевая оргазм, делая его более мощным. Спустя вечность Кинн, наконец, успокаивается, тяжело дыша; он дрожит, мелкая дрожь проходит по всему его телу. Он смотрит сзади на Порша, который всё ещё держит палец в его заднице и поглаживает свой член другой рукой. Он тяжело дышит, выглядит еще более разбитым, чем Кинн; его лицо блестит от слюны, губы опухли, глаза стеклянные и расфокусированные. Внезапно он убирает руку, которой трахал Кинна, и хватает его за ягодицу, чтобы ещё раз оттянуть её, и подносит свой член ближе, тупо пытаясь протолкнуться внутрь. И в одну сумасшедшую секунду Кинн хочет, чтобы он сделал это, он хочет, чтобы он толкнулся внутрь и растянул его, трахнул его так сильно, что он забудет обо всём на свете. Но Порш только выдыхает и покрывает его задницу и поясницу горячей спермой. — Блять, Кинн, — выдыхает он, всё ещё доя свой член и размазывая сперму по всей промежности Кинна. — Ты выглядишь так сексуально, ты даже не представляешь. Они остаются в таком положении ещё минуту, просто пытаясь успокоить дыхание и прийти в себя после одного из лучших оргазмов в своей жизни. Кинн — первый, кто начал ёрзать, потому что он лежал в луже спермы, и это начало казаться отвратительным. Кроме того, его запястья всё ещё скованы наручниками, и его руки немного болят от того, что он так долго держал их над головой. — Дерьмо, извини, — Порш слезает с его тела и быстро расстёгивает наручники, прежде чем помочь ему перекатиться с мокрого места. У Кинна даже нет секунды, чтобы собраться с мыслями, потому что Порш целует его. Это не похоже на поцелуи, которыми они делились сегодня. Этот медленный, чувственный, полный благодарности и любви. Кинн наконец-то может положить руки на тело своего парня и нежно погладить по лицу. — Спасибо, — шепчет ему Порш, когда они перестают целоваться, его глаза сияют, заставляя Кинна затаить дыхание. — Спасибо, что позволил мне сделать это. Что-то в его глазах говорит Кинну, что Порш знает о его прошлом больше, чем он позволяет. Кинн никогда не говорил ему, почему он не хочет быть снизу, но его реакция говорит сама за себя. Он не хочет об этом говорить, но знает, что если бы он когда-нибудь захотел, Порш выслушал бы его, подхватил и помог преодолеть это. — Всё в порядке, — говорит он и, пытаясь поднять настроение, добавляет: — В конце концов, ты был боссом. Порш смеётся, счастливый и довольный. — Мы оба знаем, что ты был боссом всё это время. — И ты не забывай об этом, — шутит Кинн и снова целует его в губы. — С днём рождения, любимый. — Ага, с днём рождения меня, — напевает он, такой счастливый, что прямо светится. Внезапно Порш встаёт с кровати и бежит в сторону ванной. — Кто последний меняет простыни. — Засранец, — кричит Кинн вслед и спрыгивает с кровати. Единственный ответ, который он получает, — это безумное хихиканье своего парня.
