Ночная бабочка

Эрвин отодвинул стул и сел; все разведчики поневоле выровнялись — пусть обычно их командир был добр, его аура была слишком властной. Даже то, что сейчас было вечернее чаепитие, не делал разведчиков более расслабленными в присутствии командира. Эрен непроизвольно выпрямил ссутуленную от усталости спину — они только вернулись из пятидневной поездки. — Мы придумали план, — сообщил Эрвин, — как украсть пропуск. У Майора есть пагубная привычка, которой мы и воспользуемся. Иногда он посещает дома увеселений в нижнем городе. Эрен задумчиво куснул губу и поставил чашку на стол. Дома увеселений? Бордели, что ли? Какая мерзость. — Одному из нас придется притвориться работником и стащить пропуск. Для подстраховки с ним будет кто-то второй. За столом повисла гнетущая тишина. — А этому одному из нас... придется в самом деле… там работать? — тихо произнесла Саша. Эрвин тяжело вздохнул. — В этом и загвоздка, почему я не могу объявить об участниках плана сейчас. Наша главная цель — добыть пропуск. И если для этого придется не только притвориться, но и в полной мере сыграть роль, мы будем вынуждены на это пойти. Второй такой возможности может не быть. Саша поникла. Эрен мог ее понять — едва ли эту миссию предложат кому-то из присутствующих мужчин. Он с трудом мог представить, как руки этого Майора прикоснутся к кому-нибудь из их девчонок — к Саше, или к Микасе, или Кристе... Ну уж нет! — Эрвин... Выбор не так уж велик, — произнес Леви, откидываясь на стуле и отпивая из чашки. — Ты, конечно, можешь дать им выбор, но я не вижу смысла. Саша, ты хоть когда-нибудь с кем-нибудь спала? Саша, поникшая плечами, резко выровнялась и вскинула на него возмущенный взгляд. — Капрал! О таком неприлично спрашивать! Леви фыркнул: — А ты думаешь, Майор у тебя это спросит? Саша смущенно насупилась, а потом тихо пробормотала: — Ни с кем. — Микаса? Микаса одарила Леви взглядом из-подо лба. — Нет. — Криста, есть смысл спрашивать? — Имир, — Криста вжала в голову плечи и зажмурилась. Леви удивленно моргнул, но не прокомментировал. — Понятно... — Капрал обернулся к Эрвину: — И ты хочешь предложить сыграть роль шлюхи этим девчонкам? Которые своими глазами даже член никогда не видели? — Ты сам предлагал рассматривать не только девушек, — напомнил Эрвин. Армин подавился чаем. Леви перевел на него подозрительный взгляд. — К тому же, ты забыл про Ханджи. Я помню твой оптимальный вариант, но мне не хотелось бы. Леви пожал плечами. — Ханджи? — Если надо будет... — она вздохнула, — то придется. В самом деле, я хотя бы знаю, как выглядит член и что с ним делать. Наверное. Леви одарил ее скептичным взглядом. — Он сбежит от нее, стоит ей только открыть дверь, — вздохнул Леви. — Ты слишком высокая, слишком активная и не похожа на человека в настолько плохом положении, чтобы торговать собой. — Ты только что сделал мне комплимент? Даже несколько? — ухмыльнулась Ханджи. Эрен мимолётно подумал, что его бы такая улыбка тоже напугала. — Ещё чего. Обойдешься, — фыркнул Леви. — А что до остальных... Жан внешне подходит, но может запаниковать в последний момент — гетеросексуал до мозга кости. Конни тоже отпадает, актер из него никакой. У Эрена лицо узнаваемое. Армин подходит... — Леви поймал взгляд мальчишки, тут же наполнившийся ужасом. — Но я почти уверен, что все они тоже девственники. Хоть никто и не признается. Ну, Эрвин, кого ты хочешь назначить жертвой изнасилования? Эрвин одарил его недовольным взглядом. — Ты хочешь не оставить мне выбора. Я уверен, что до изнасилования дело бы не дошло, мы могли бы использовать клофелин. — Тогда нам не обязательно было бы идти в бордель. Но, как ты помнишь, мы должны все сделать так, чтобы Майор ничего не понял и решил, что сам потерял пропуск. Я почти уверен, что чей-нибудь зад обязательно пострадает во время выполнения задания. — Хорошо, — Эрвин откинулся на спинку стула и потёр переносицу. — Будь по-твоему. Но я не хотел этого снова. Последний вопрос: желающие есть? Желающих ожидаемо не нашлось. Конечно, это же не с титанами насмерть сражаться. — Сэр, так кого вы выбрали? — спросил Эрен через несколько минут напряженной тишины. — Меня, — просто ответил Леви и встретился с парнем взглядом. Глаза Эрена неверяще расширились. — Я единственный подхожу по телосложению, имею достаточный сексуальный опыт и знаю, как ведут себя шлюхи Подземного города и какой меткой они пользуются. Майор не заподозрит ничего. Леви видел, что с губ Эрена готово было сорваться множество вопросов, возмущений и слов, и взглядом показал ему на лестницу — поговорим наедине. Эрен совладал с собой: вдохнул и осел, уткнувшись взглядом в чашку. Все присутствующие смотрели на Леви с облегчением — эта участь могла достаться любому из них. — Тогда всё, — Эрвин хлопнул ладонью по столу, словно припечатывая решение, и поднялся со своего места. — Леви, он ходит туда вечером каждой пятницы. До окончания операции ты освобождён от других задач. Можешь приступать к подготовке. — Есть, командор, — ответил Леви и тоже поднялся. Бросил на Эрена короткий взгляд и направился вверх по лестнице, к спальням. — А как помечают себя шлюхи из Подземного города? — услышал Леви за спиной шепот Жана. * * * — А какую метку используют шлюхи в борделях? — вместо приветствия спросил Эрен, стоило двери закрыться за его спиной. Леви даже не обернулся. Он сидел за небольшим рабочим столом в своей комнате и изучал карту с начерченным маршрутом Майора в нижнем городе. — Собираешься устроить сцену? Проваливай. — Нет, — Эрен не сдвинулся с места, прижимаясь спиной к двери. — Тебе не кажется, что нужно что-то прояснить? — Это приказ. Убирайся, Йегер. — Очень изысканный способ разорвать наши отношения, капрал. Браво. Стул Леви с угрожающим скрежетом отодвинулся от стола. Он сам тяжёлым взглядом воззрился на Эрена. — Ты совсем оборзел, что ли? — А тебе не кажется, что проституция — это не совсем то, что делают люди в отношениях? — Йегер наконец-то отлип от двери. Его глаза пылали едва сдерживаемой злостью. — Недотрах мучает, капрал? В мгновение Леви оказался на ногах, в нескольких дюймах от Эрена. Аккерман не любил смотреть на мальчишку снизу вверх, но чувствовал, что скоро даже стоя не сможет смотреть ему в глаза прямо. Как же он еще юн... — А ты хотел бы свой зад подставить? — яду Леви было не занимать. — Ты же любишь это дело? Эрен сцепил зубы так, что на его лице заиграли желваки. Леви с привычным волнением и любопытством всматривался в его большие, распахнутые зеленые глаза, выискивая там золотые искры. Но их не было. А челюсть Эрен разжал, быстро вернув эмоциям контроль. Еще одна капля упала в чашу гордости Леви — недаром он пацана натаскивал. — Я просто хочу знать, о чем ты думаешь. Хочу понимать. Разве я не имею права? Или ты намеренно держишь меня в неведении? Это такая игра? Леви хмыкнул. Героическая прямота, с которой Эрен шел на врага, открытость, с которой встречал любое зло — это все было его врождённой чертой, даром, если можно сказать. А Леви старательно, месяц за месяцем, год за годом вкладывал в него вдумчивость, сосредоточенность, остроту восприятия, и, как он с удивлением обнаружил, просто собачью преданность. Эту черту в себе Леви не любил, но именно она, разделенная с Эреном, сейчас заставила мальчишку искать обходные пути, но не бросать партнера. Не отступаться, даже когда отталкивают. По губам Леви скользнула ухмылка. Он сделал то, чего не делал никогда и едва ли ещё когда-то сделает. Он показал Эрену язык. — Это что? — оторопел Йегер. Во все свои большие любопытные глаза он уставился на маленький металлический шарик чуть выше средины языка Леви. — Метка, — он закрыл рот и опустился на стул. Расслабленно, даже слишком — словно зверь, который скрывал, что готовит атаку. — Метка, которую используют шлюхи в Подземном городе. Решил надеть, чтобы привыкнуть к ощущению. — Разве для этого не нужно... пробивать дырку в языке? — Эрен прижался бедрами к его столу, встав полубоком; Леви знал: чтобы позже незаметно и бесцеремонно усесться на поверхность. — Нужно. Это было несложно: всего лишь найти хорошую большую иглу и пробить дырку. Сложнее потом, когда неделю ничего есть не можешь… — Леви поморщился. — Так что сейчас эта штука ощущается не слишком приятно, как пальцы в задницу на сухую. Эрен несколько мгновений просто смотрел на него. Леви смотрел в ответ и понимал: осознает, соединяет воедино все факты. — Скажи мне... — осторожно начал Эрен. Слишком осторожно — даже перегнул. — Если тебе придется переспать там с кем-нибудь, что дальше будет с нашими отношениями? — Почему ты спрашиваешь? — уголки губ капрала опустились. В голосе скользнуло раздражение. — Ответ для тебя не очевиден, тебе нужно слышать это вслух? Получаешь удовольствие, Йегер? — Нет. Но мне и вправду нужно это услышать. — Наши отношения вернутся к сугубо рабочим. Я никогда тебя не принуждал и в дальнейшем не планирую. Конечно, ты будешь волен всё прекратить. Это то, что ты хотел услышать? Может, тебе расписку оставить: «Эрен Йегер, если меня выебут на задании, ты официально освобожден от наших устных договоренностей»? — Почему только один вариант? — Эрен нашел в себе силы пропустить все колкости. Его зеленые глаза, казалось, пытались растворить в себе Леви, словно в болоте, чтобы забраться в его душу. И Аккерман никак не мог сопротивляться. — Почему ты не сказал «мы просто забудем об этом и все будет по-прежнему»? — Потому что ты, очевидно, не захочешь этого. Никто не захотел бы. Твой партнер добровольно разрешил использовать его, как шлюху, — Леви выплюнул это так, словно это уже случилось. — И что? — Леви показалось, что в глазах Эрена он все же увидел одну золотистую искру. По позвоночнику тут же пробежала дрожь. Против воли организм выдал порцию адреналина. — Мне все равно. Мне важно только то, хочешь ли ты, чтобы все осталось как прежде. Это разведка. Мы знали, что должны быть готовы ко всему. В конце концов, меня же не отталкивает, что ты занимался этим раньше. А ты, очевидно, занимался. Леви мог бы возмутиться. Но зачем? Он натаскивал Эрена именно на это, на умение осознать правду. Только вот он не учил использовать прямоту как оружие. — Я не буду об этом говорить. Ещё вопросы? — Пусть прошлое остается в прошлом, — Эрен двинул бедрами, перемещаясь по столу ближе к Леви. — Только один вопрос. Можно потрогать? Леви мог бы переспросить, или возмутиться, или отругать, или снова попытаться прогнать. Вместо этого он просто открыл рот, положив язык мягкой тряпочкой на нижнюю губу, и позволил пальцам Эрена коснуться металлического шарика. — Это красиво. Притягательно. Поэтому его носят... — Эрен осекся, не желая ставить Леви и слово «шлюха» в одном предложении. Губы капрала сомкнулись на его пальцах. Сухие пальцы окатило влагой, язык напрягся, засасывая внутрь, пирсинг потерся о подушечки пальцев. По телу Эрена прокатилась волна дрожи. Леви шумно причмокнул, когда он медленно вынул пальцы. — А ещё для того, чтобы во время минета были интересные ощущения, — добавил Леви. Несколько секунд они смотрели в глаза друг другу, и Аккерман произнес: — Тебе в самом деле не противно? Теперь, когда ты знаешь и когда это может произойти снова? Вместо лишних слов Эрен повернулся к нему лицом, уперся одной рукой в спинку стула, другой стиснул плечо Леви, наклонился и втянул любовника в поцелуй. Целоваться с железкой во рту было непривычно и немного странно. — Кто бы что ни воображал, секс не оставляет несмываемых следов, — произнес Эрен. — Мне жаль, что тебе придется сделать это против воли. Полагаю, снова. Я справлюсь с этим, но справишься ли ты? — Подумай, что на моем месте могла быть Микаса. И это в нее старый хрыч тыкал бы своей палкой. Ей бы хватило воли идти до конца ради задания. А потом она бы мечтала снять с себя кожу. Пожелал бы ты ей этого? — Конечно, нет. Но я и тебе не желаю. — Я справлюсь, — с нажимом произнес Леви. — Бывали вещи и похуже. Прекрати смотреть на меня с жалостью, это раздражает. Эрен просьбу выполнил: снова втянул Леви в поцелуй. Приласкал пальцами шею, затылок, потянул за жабо, дёрнул пуговички рубашки. Леви перехватил его руку. — Ты хочешь этого? Сейчас? — А ты хочешь? — вместо ответа спросил Эрен. — Ты можешь сказать «нет». Несколько мгновений Леви рассматривал его лицо. Он словно бы забыл, что такое хотеть. Словно «хочу» и «не хочу» снова слились в единое. Справится ли он? А как справлялся он раньше? Кажется, никак. Всегда ощущал тонкий липкий налет на коже, даже спустя много лет, когда уже разведчиком заводил короткие интрижки. Только с Эреном секс не казался чем-то грязным, снова и снова очерняющим самого Леви. Напротив... — Очень хочу, — тихо произнес капрал, смакуя на губах мысль, что может сказать «нет». * * * Эрен заворочался, заурчал, потираясь носом о выбритый затылок. Леви лениво перевернулся на спину, поймал его поцелуем, кольнул расслабленным взглядом серых глаз. — Мне пора собираться, — произнес он, садясь на постели. Эрен не упустил возможности погладить его вдоль позвоночника. Леви выскользнул из постели, собрал разбросанную по полу одежду, но не надел, как это бывало обычно, только белье натянул. Он направился к шкафу и критично оглядел гардероб, состоящий из белых и серых рубашек, городских черных брюк, пары пиджаков, тренировочной одежды и формы с маркировкой в виде крыльев. Прицокнул и вынул одну из рубашек. Надел, застегнул пару пуговиц посредине и лихо закрутил в узел концы. Зарылся куда-то глубоко в шкаф и вынул черные штаны из обтягивающей кожи, вычерненные краской. Эрен, все так же лежавший в кровати и закутанный в простыни, присвиснул. С этого ракурса задница у Леви была... круче, чем обычно, хотя и раньше она казалась ему пределом мечтаний. А завязанная на поясе рубашка открыла крепкий пресс, линии которого подчеркнул тонкий ремень. Но и это было не всё. Аккерман взял какой-то ящичек и направился к зеркалу. Лишь через несколько минут Эрен понял, что он делает со своим лицом с помощью кисточки и маленькой баночки. Эрен даже привстал на кровати, словно мог бы разглядеть. Но, быстро закончив, Леви сам обернулся, демонстрируя черную подводку на глазах. Следующими были лёгкие блестящие тени и пудра. По мнению Эрена — совершенно ни к чему. Бледное, гладковыбритое лицо Леви и без того создавало впечатление, будто ему чуть больше двадцати. Теперь же он выглядел почти ровесником Эрена. В руках Леви оказалась расческа, и он сменил свой обычный пробор посередине, зачесав волосы слегка набок и назад. Эрен ахнул, когда заметил, что вдоль пробора Леви наносит блёстки с мелкими кристалликами. Закончив, Аккерман отставил баночки и открыл рот, чтобы поправить штангу в языке. А после обернулся к любовнику. Эрен сидел уже на краю кровати, укутанный в простынь, и не отрывал от происходящего взгляда. Перед ним словно был другой человек — яркие блёстки рассеивали внимание, взгляд больше не казался таким острым и пронизывающим, а фигура – ловкой и уверенной. Леви стал скользким, гибким, демонстративным, предлагающим. Тяжесть и усталость в мимике теперь выглядела томлением. — Он точно тебя не узнает, — пробормотал Эрен. Леви отвернулся — наверное, счел слова чем-то иным. Эрен в мгновение поднялся на ноги и оказался рядом с ним, сжал плечо. — Я не хочу сказать, что ты выглядишь... неправильно. Ты словно хамелеон. Скрыл себя под этим всем, — и когда Леви вновь посмотрел ему в глаза, добавил с улыбкой: — Браво, капрал. Сразу чувствуется, что вы разведчик. Леви искривил губы в усмешке. Обхватил Эрена за талию, чуть привстал на носочках и поцеловал его, осыпая лицо парня мелкими, едва заметными блестками. * * * Отряд спешился у самого штаба. Задание прошло почти успешно. Майор носил пропуск чуть ли не в нижнем белье и берег, как зеницу ока, так что Леви потребовалась помощь. Недостаточно было увлечь противного старика ласками, заигрываниями и прочей дребеденью. Пришлось использовать тяжёлую артиллерию, чтобы дать возможность Саше незаметно проскользнуть в комнату, вынуть пропуск из его брюк и заменить на подделку – эта идея пришла к ним позже. Все остальные были больше для страховки на случай, если Майор не купится на приманку или если заподозрит пропажу до того, как они уберутся и выполнят свой следующий шаг. Скажем, на случай задержки гвардии или устранения шума. Эрен тоже там был. Совершенно ни к чему, но он вызвался участвовать на случай непредвиденных обстоятельств. Никто ему не запретил, но отнюдь не потому, что он был нужен. Все они, как и Леви, знали, что Эрен переживает. К счастью, свое сожаление никто высказать не посмел. Как и любые мнения про их «не такие уж и секретные» отношения или про внешность Леви, на экстравагантность которой каждый обратил внимание (такие большие глаза Аккерман не скоро забудет). Леви спрыгнул с коня и пробормотал «черт» сквозь стиснутые зубы. Этого, кажется, никто не заметил. Натянув на лицо непроницаемое выражение, он отдал своего коня Жану и последним направился в здание, стараясь ковылять на слишком очевидно. Отвлеченный своими проблемами, он не обратил внимание, что Эрена среди идущих впереди не было. Никто, кроме этого мальчишки, не имел так много смелости, чтобы разглядывать Леви снова. — Ты хромаешь, — прозвучал рядом негромкий голос. — Ногу засидел. Отстань. — Врешь, — шепнул Эрен. — У тебя что-то болит. — Эрен, — предостерегающе прошипел Леви сквозь зубы. Болело в самом деле. Аккерман надеялся, что до этого вообще не дойдет, но... дошло. И хотя он был подготовлен недавним сексом с Эреном, совсем не ожидал, что его ноги грубо раздвинут и сунут хрен, даже не потрудившись поплевать. Но и сопротивляться было нельзя... Раньше Леви говорил себе: «Деньги уплачены». Теперь деньги, которые ему заплатил старик, валялись где-то на улочках подземного города — Леви нельзя было оставлять их в номере, чтобы не вызвать лишних подозрений, но и взять себе, словно плату за работу, он не мог. — Хочешь, я наберу воды в бане? — спросил Эрен. Внутри болело, как не болело уже давно. Раньше после таких ночек он умел не хромать... Но раньше он и не уставал так сильно. Не физически, нет... Усталость чувствовала душа. Словно ее попытки удержать гордость были настолько сложными, что она не выдержала и опустила руки. Леви взглянул на шагающего рядом, в одном темпе с ним, Эрена. Мальчишка был искренне озабочен, хотел помочь и даже не боялся смотреть на него — такого. От всех этих блесток Леви чувствовал себя еще более грязным, чем от крови на собственном белье. Что толку противиться любви этого мальчишки? На гордость сил не было... — Хорошо. Поторопись. Я возьму одежду, мыло и приду. Эрен улыбнулся и ускорил шаг, скрываясь внутри помещения. * * * Леви зашёл в баню, сразу закрыв ее на щеколду. Обернулся и едва не фыркнул: вместо ведра теплой воды для обмывания и тряпки, Эрен наготовил ему целую бадью, куда можно погрузиться всем телом. И сам тихонечко сидел на лавке позади, дожидаясь. Сил на борьбу с любовью мальчишки у Леви не было. Он подошёл к другой лавке, поставил маленькую металлическую баночку и принялся раздеваться. — Если собираешься меня жалеть, лучше сразу уходи, — процедил сквозь зубы Леви. — А если уж останешься, то придется помогать. — Остаюсь, конечно, — даже в голосе Эрена была слышна улыбка. Скрипнула лавка — он поднялся, приближаясь. Леви чувствовал на себе его цепкий взгляд — наверное, искал ранение, которое заставило хромать. — А что это за баночка? — Мазь для тех, у кого не регенерирует все подряд, — буркнул Леви. Развернулся и с наслаждением опустился в бадью. Тихо прицокнул, когда от горячей воды защипало. Но, словно осознанно отвлекая от боли, на плечи легли теплые руки. Леви позволил себе расслабиться, а рукам скользнуть по плечам, расслабляя и разминая. Не то чтобы плечи устали — просто Леви нравился массаж. Вскоре в руках у Эрена появилась губка, и он принялся мягко тереть кожу Леви чем-то травяным и мыльным. — Мы оба еще неделю будем ходить в блестках, — хмыкнул Леви, когда Эрен ткнулся носом ему в затылок. — Знаешь, а в этом что-то есть. Я имею в виду, в теле и блестках. Что-то такое интересное в лице... — пробормотал Эрен, мягко целуя его в шею. — Наверное, мне просто нравится изучать неизведанные стороны тебя... Леви повернул голову, взглянув знакомым тяжёлым взглядом серых глаз, теперь — каких-то загадочных в обрамлении манящего макияжа. Обычно отталкивающий Леви — привлекал. Что за чудо. Внимательно рассмотрев его, Эрен прильнул к губам любовника. Но вскоре Леви сам прервал их, отвернулся. Набрал воздуха. — Я хочу рассказать. Эрен отстранился, опустился на колени, сложил руки на краю бортика и упер в них подбородок, мол, я весь во внимании. Леви фыркнул. — Мне было двенадцать, когда это случилось в первый раз. Не вдаваясь в подробности, у меня был небольшой выбор: умереть или согласиться на все, лишь бы выжить. Жить я, конечно, хотел. Бандиты, державшие меня, только услышав это, расхохотались. И быстро содрали с меня штаны. Сначала я испугался, брыкался, а потом подумал, что лучше пусть так, ведь это не худшее, что со мной могли сделать. Не вспарывали живот, не отдали на съедение змеям или свиньям, даже не били; просто хотели получить свою пользу с меня. И тогда я смирился и просто позволил это сделать. Я плохо помню, кажется, мой разум отключился. Уходя, один из них бросил мне монету со словами «хорошо потрудился». Это была его насмешка. Даже шлюхи получали больше. Леви не смотрел в глаза Эрена, но слышал, как тяжело тот вздохнул. Конечно, когда самому Эрену было двенадцать, он мечтал о поступлении в разведку, а не о том, что могут сделать с его телом. — Заживало долго. Но не дольше, чем порезы на теле, или сломанные ноги, или ещё что-то. Мне было четырнадцать, и я гулял по одному кварталу в Подземном городе... Это была моя родная местность. Я родился там. Приходил, когда было особенно тошно. Тогда я был до безумия голоден и даже не знал, где бы что украсть, чтобы не остаться без руки. Но меня по ошибке приняли за местного работника. Меня окликнул какой-то мужчина: еще не слишком старый, но с лицом, изувеченным множеством шрамов. Он спросил меня, сколько я стою. Я был так голоден, что даже не задумался о том, чтобы сказать нет; напротив, я увидел в этом возможность. И я назвал цену в стоимость хорошего сытного ужина. Он пригласил меня к себе в номер. Единственное, чего он хотел — засунуть в меня свой член, и чтобы я при этом смотрел ему в глаза. Наверное, ему хотелось быть желанным, чтобы на него не смотрели с отвращением и ужасом. А я был слишком голоден и видел слишком много отвратительных вещей, чтобы меня беспокоили какие-то шрамы. Кончив, он почти сразу выставил меня за дверь. Но дал столько, сколько я просил. Внутри всё жгло, я ещё не знал, что нужна смазка и подготовка, но это было неважно. Ужиная, я думал, что, кажется, нашел выход из своего бедственного положения. — Я всегда думал, что Подземный город — это какая-то страшная сказочка, — произнес Эрен. — Никогда не хотел верить, что такое страшное место может быть взаправду. Леви махнул рукой. — За стенами страшнее. А внизу просто грязно. Губы Эрена искривила улыбка. Уж он-то знал, как Леви ненавидит грязь. И тем более непонятно, как он позволил другим касаться своего тела. — Тогда я начал гулять по этой улочке чаще. — Леви криво ухмыльнулся. — Она называлась улица Свободы. Смешно, правда? На улице Свободы женщины и мужчины продавали свои тела. Скоро я понял, что мое тело ценится дороже других. Я был юн, достаточно красив. И скоро понял, что могу неплохо зарабатывать. Научился наносить макияж, как шлюхи — чтобы лицо было словно картинка, словно блестящие крылья бабочки. Один из клиентов научил меня растягивать себя — ему не нравилась кровь вместо смазки. Я смог собрать достаточно денег, чтобы приобрести себе комнатку в одном доме. Знаешь, в Подземном городе все дома похожи на наросты. Был один дом, и он оброс множеством других, из разных материалов. Большое лоскутное одеяло. Я приобрел себе один лоскуток. — Тебе нравилась такая жизнь? — тихо спросил Эрен. — Нет. Совершенно нет. Это было омерзительно. Каждый раз это было омерзительно. Я возвращался домой и едва ли не до крови скреб свою кожу, пока не чувствовал, что на ней не осталось чужого следа. Липкие руки, вонючие члены, рты с выбитыми или гнилыми зубами. Шлюх не целуют, и как я был этому рад. Нужно было всего лишь встать на колени, уткнуться лицом в постель и потерпеть. Леви прикрыл глаза, на некоторое время замолчал. Эрен тоже молчал, думал о чем-то своем. Интересно, будет ли ему противно теперь, когда он знает? Леви подозревал, что рано или поздно это вскроется, но... ему так хотелось оттянуть этот момент. Будет ли и дальше Эрен смотреть на него с таким обожанием, с каким смотрел еще со времен кадетства? Леви приоткрыл глаза, глядя ему в лицо, и удивленно вздернул брови. В глазах Эрена стояли слезы. — Не смей меня жалеть, — прошипел Леви, выравниваясь. Мышцы снова прострелило болью, и он скривился. — Мне не нужна ни жалость, ни сочувствие. Это мерзко. Эрен взглянул ему в глаза в ответ. Они были такие большие, а с бусинами жидкости казались просто гигантскими. Словно каждая слезинка — с маленькую лужу. Стоит ей скатиться в чан с водой, и Леви утонет. — Это несправедливо, — сквозь сцепленные зубы произнес Эрен. В его голосе был гнев. — Несправедливо, что кто-то живет праздно, а кто-то выживает. Что люди вынуждены жить под землей, ни разу в жизни не увидев солнце, пока кто-то единолично живет на огромной площади. Несправедливо, что мы отдали столько бесконечной суши титанам, которые только и мечтают о том, чтобы сожрать нас... — голос его приобретал угрожающие нотки. — Жизни вообще несправедлива, — выплюнул Леви, прерывая его тираду. — Возьми и прими это. — Как вышло, что ты перестал этим заниматься? — вдруг спросил Эрен. Леви снова отвел взгляд. Безразлично скользнул по скромной утвари бани. — Встретил Фарлана. Он заставил меня вспомнить, что я умею не только ноги раздвигать. Заставил меня драться. И мне понравилось. Я примкнул к его банде, чтобы вскоре создать свою, забрать к себе Фарлана. Потом к нам присоединилась Изабель. У меня не было причин возвращаться к былой работе. И Фарлан никогда об этом не упоминал, ни внизу, ни здесь, в Разведкорпусе. А потом и упоминать стало некому... Только Эрвин знал. Он снова ощущал свою кожу липкой, словно на ней проступил весь пот тех мужчин, что когда-то были в его постели. Словно они навсегда оставались с ним, отпечатавшись нестираемыми следами. Леви перевел взгляд на Эрена. Большие, грозившие затопить все вокруг, слезы сбежали по его лицу, оставив тонкие влажные дорожки. Леви хотелось попробовать их на вкус, но он не решился прикоснуться к любовнику. Ему не хотелось видеть, как тот в неприязни отстранится. — Ты уже вытащил эту штуку из языка? — спросил парень. Леви кивнул. — Знаешь, что я думаю об этом? Может, где-то там под землей это и значит что-то нехорошее. Но для меня — это просто красивая железка, которую ты вставил в свой язык. И это единственное, что она значит — то, чем является прямо, а не символично. Леви ухмыльнулся. — Мы сами придаем значение вещам. Эрен решительно кивнул. — И макияж на твоем лице, — Эрен вдруг смочил руку и очень осторожно коснулся лица Леви, сверху вниз, размазывая краски по одной половине лица. — Это просто яркие маленькие кристаллы и немного чернил, которые создают рисунки на коже. Это просто ты, твоя кожа и краска на ней. Других смыслов нет. И твое тело — это твое тело, оно не приняло в себя ничего чужого, оно так и осталось твоим. Леви накрыл его ладонь на щеке своей. Стиснул. Любовь этого мальчишки была нерушимее Стен. — Кое-что всё-таки отпечатывается на теле, — произнес Леви, отталкивая эту повисшую интимную атмосферу подальше — ему было неуютно быть любимым. Жестокая реальность была куда проще тонких материй. — У тебя что-то болит, ты об этом? Что случилось? — с тревогой спросил Эрен, и Леви знал, что не отвертится. Не хотел. Открывшись настолько, оставлять ногу за порогом не имело смысла. Если идти, то идти до конца, пока сердце не сделает последний удар. — Мне пришлось сегодня поддаться Майору, чтобы дать Саше возможность украсть пропуск. Он не был слишком ласковым, а я уже не так молод. И забыл, как это — когда тебя порвут, а потом нужно снова куда-то бежать. — ОН ПОРВАЛ ТЕБЯ?! Эрен взревел это так резко и внезапно, что Леви дернулся. Увидев, как в глазах любовника сверкнули отчетливые золотые молнии, ухватился за край — хлюпнула вода — Леви предпочел бы выскочить в окно прежде, чем его раздавит гигант. Но Эрен сам отошел, отвернулся, восстанавливая контроль над титаном внутри. Леви видел, как от глубокого дыхания вздымаются его плечи. — Я убью его, — тихо произнес Эрен, не поворачиваясь. — Уничтожу. Скормлю титанам. Или сожру сам. Буду откусывать по пальцу. Он обернулся. Искр больше не было, но большие зеленые глаза потемнели, наполнились знакомой Леви яростью. — Сколько раз я тебе говорил не тащить в рот всякую гадость? — лениво откликнулся Леви. Шутка сработала, и понемногу Эрен начал приходить в себя. Леви было удивительно: неужели это из-за него столько злости? В груди понемногу становилось теплее. — Я могу чем-то помочь? — произнес Эрен, опускаясь на колени. Штаны его сразу промокли в воде, которая выплеснулась, когда Леви собирался спасаться. — Можешь. У меня есть мазь для заживления. Я мог бы и сам, но если это сделаешь ты, то будет быстрее. Если тебе, конечно, не противно. Эрен покачал головой: не противно. Леви осторожно приподнялся в бадье, встал на ноги, и Эрен тут же подал ему полотенце. Аккерман наскоро обтерся, завернулся в него и выступил на дощатый пол, к лавке, где оставил баночку. Не глядя в лицо Эрена, подошёл и поставил одну ногу на лавку, приподнял полотенце, давая доступ. — Не мешкай, — торопливо потребовал он, чувствуя себя неприятно уязвимо. Скрипнул пол. Эрен подошел сзади. Взял баночку. Отложил на лавку крышку. И тут Леви почувствовал, как его затылка касаются теплые губы. Ниже и ниже по спине, пока одна свободная рука погладила бок, сжала ягодицу и скользнула в ложбинку. — Это не смазка, я не просил меня трахать, — зло тряхнул плечами Леви. — Я и не собирался, — твердо произнес Эрен. — Но я и не собираюсь превращать это в медицинскую процедуру с резиновыми перчатками. Ты достоин того, чтобы даже подобное тебе делали ласково, нежно и бережно. Если я особенный в твоей жизни, то я предпочитаю не поступать, как другие. Я не буду тыкать в тебя сухими и холодными пальцами, и прикасаться только там, где смыкаются мой член и твоя задница. Я буду трогать тебя везде, ласкать везде, буду целовать, и даже если мне нужно помазать твои раны, я буду превращать это в акт любви. Леви, может, и хотел бы что-то сказать. Да только горло сдавило и все слова утонули где-то глубоко. Эрен похоронил все возмущения под своей нежностью и любовью. Его пальцы с пряно пахнущей травяной мазью скользнули к анусу Леви, погладили по кругу, мягко надавили — так мягко, что было почти не больно, только немного защипало. Грудь прижалась к спине, губы — к затылку. Леви чуть вздохнул, по коже пробежали мурашки, а вся ответная любовь и нежность собралась в комок и опустилась тяжестью в бедра. Эрен осторожно протолкнул пальцы вовнутрь, вынул, добавил ещё мази и снова вошёл. — Вот так, потерпи немного, я скоро, — шептал Эрен ему на ухо. Полотенце выпало из рук Леви, соскользнуло со спины на пол. Рукой об вцепился в ткань штанов Эрена за своей спиной. Внутри пекло, но это не мешало возбуждению неожиданно растекаться по венам. Не потому, что пальцы ласкали слишком хорошо, но потому, что так Леви реагировал на любовь, которую вдыхал с каждым глотком воздуха. Эрен оставил баночку и освободившейся рукой обхватил член Леви, приласкал. Аккерман вздохнул, откинул голову назад, позволяя трогать себя везде. Боль и удовольствие смешивались воедино, так тонко и чувственно, что ему потребовалось всего несколько секунд. Оргазм был слабым и бледным, сперма редкими капельками потекла по стволу, но чувства тела были не важны. В этот раз — по другому. Теперь было важно то, что чувствовало сердце. — Я люблю тебя, — тихо произнес Леви.