Я буду помнить

Я помню: лето, светлость, Вой птиц, пахучья свежесть. А дальше мрак: тени’ вокруг, Смотрю и вижу, вдруг В темноте ты свет мне показал. Глазами неба воссиял. Я помню: мгла, твой чуждый дом. Чужое чувство — ярость, гром. А после — долгое забвение И непривычное везение. Года летели, не спеша. Сквозь пальцы часто наблюдали Мы за рассветом, чуть дыша. Потом, счастливые, бежали Дальше. Надеялись — наступит день, Когда все стены серые, будто хмель, Спадут, дадут вздохнуть. А потом, я помню, грохот И толпы испуганной спешащий топот. Смотрю — а та стена, Вдруг стала меньше мне казаться. Но не чудо вдруг свершилось А точно дьявол, на’ землю спустившись, Нас одарил волной отчаяния, И вот твой шанс я отдала к несчастью. А ты кричал. Видя, что сделать ничего нельзя Я попыталась — ты никак. Никак не мог ты отпустить. Неся Груз собственных ошибок Ты все же верить продолжал: Не просто так чужие жизни задолжал. В училище ты вел себя смиренно, Пропала детская печаль. Расставив плечи мерно, Ты только вдаль глядел, а жаль — Ведь забвенное желанье так и не сбылось, Осталось там, в пучине грез Не смея нам в глаза смотреть, Да и забыли о нем впредь. Часто, помню, тебя не узнавала — Всю ту прыть, жестокость, рвенье Что ты из боя в бой с собой носил сначала. И по первой служило нам оно исправно, А после — все вверх дном. И штиль. Я помню, я любила. Любила тени, Что после долгих, мрачных лет, В глазах твоих навечно сели. Я видела: и млела, Когда я вверх, вперед летела. А ты... А ты всегда всех выше бдил, Надеялся однажды горизонт достичь. Растеряв крылья, но с полнотою сил Ты стены собственны воздвиг — И нет ни боли, ни смиренья Лишь одному известное значенье. Помню, когда-то, в молодости лет, — Я не боялась, нет. Я чувствовала, нужно, Безоговорочно тебе мне доверять, Я знала: ты успеешь, ты сможешь все здесь обуздать. Не смог. Была я не права, Когда во тьме чужих страданий, Я не заметила печаль — лишь пустоту, А после только твою я суету Показывала миру, не боясь. И пускай ты уже давно не рядом, Забыл уже про все свои грехи. Я никогда не оставляла взглядом Наследие и собственны мольбы. Ведь я все помню: И гам, и шум, и пули И росчерк мерного металла о петлю Твою на тонкой шее, Которую перерезать лишь сильнейшие сумели. Я помню, что ты боялся умирать — Думая, что поднимая рать Ты мир спасешь, ценою своего покоя Но не сумел ты преодолеть простое горе. Горе памяти, что с нами родилось. Оно, как в горле кость Всю жизнь твою с тобой бок о бок Сражать врагов пыталось, но невольно Тебя с собой в пучино увело, И думать ты перестал уж вскоре. Ведь память, говорят, наш лучший друг, Который и помочь уж может, тут как тут. Но также и величия злодей, Ведь, спрятавшись среди корней, На исторических страницах старых Она готова и пристать уж к лицам чахлым — Связять их душу бренную с другой Такой же тихой, без покоя одинокой. Связать и не пускать на радостях одних, Ведь может разорваться нить, Что приведет к последствиям ужасным. Но не желая проверять Ты был от искренности падшим Лишь бы нас с собой не убивать. А потому, я буду помнить Ту жертву, слезы. И любовь Которая давно уже никчемна Но смеет теплиться во мне и вновь.