Прости за то, что избегаю тебя

В одном из даршанов сумерской академии выделился один выпускник своей работой и подходом к архитектуре. "Светоч Кшахревара" — как прозвали его позже. Художник, который уничтожил все стереотипы о художниках и стал знаменитостью. Молодой, энергичный, красивый, умный, упорный и добродушный человек — Кавех. Многие студенты до сих пор чтят его и в какой-то степени стремятся к его величию. Но ни один сумерец не знает о его тайне. Ни один студент не знает что он обанкротился. Ни один учёный не знает что его обеспечивает сам Аль-Хайтам. Только секретарь знает, чем постоянно и подначивает своево бывшего друга, что бы тот скорее съехал и оставил его одного в своём не скромном жилище. Кавех упорно трудится что бы выбраться из ситуации в которую влип. Но ему так и не удаётся, постоянно его за углом ждёт какая-то пакость, которая рушит весь проэкт. Как на зло ещё и заказчики стали попадаться люди низкосортные, которые вгоняют его в дедлайны и заставляют в прямом смысле "пахать" с удвоенной, а то и утроенной силой. Ему при своей доброте остаётся только терпеть насмешки угрюмого соседа и издевательства клиентов. А как иначе? Они как никак были в чём-то правы. С недавних пор он начал носить неисчислимое количество масок. Грусть прятал за радостью, гнев за раздумием, а истерику за смехом. Актёр в Фонтейне из него был бы прекрасный. Эмоций было много, но к моменту когда он приходил в дом Хайтама — оставался только гнев и ненависть практически ко всему. Естественно это со временем проходило. Или под влиянием алкоголя, или просто так, но проходило. Иногда под очередным стёбом соседа он мог что-то выпалить, чем делал ситуацию в глазах его бывшего друга только хуже. После его великого провала с одним из проэктов они поссорились и больше не могли общаться как в студенческое время. Когда парень это вспоминал — упрекал себя в том, что не смог ничего сделать ни со своим положением, ни с дружбой, которую уже не вернуть, как ему казалось. Хайтаму же было абсолютно всё равно. Впрочем как и обычно. Он лишь изредка мог наблюдать за Кавехом во время уборки, готовки. Но его увлечение книгами побеждало, и он снова бросал взгляд в книжку как ни в чём не бывало. Кавех ему завидовал, свой дом, хороший заработок и нет долгов. Хотя он был несколько младше, чем блондин. Когда его сделали великим учёным тот был мягко говоря в шоке. А после заявления об отставке и возвращению к прошлой должности из-за того что "это не моё, не хочу себя мучать" — вгоняло архитектора в ступор. Его соседу буквально открыты все дороги, а сам он плетётся где-то позади в поисках своего места. Кавех в последнее время стал реже выходить на улицу. Если раньше ему нужно было постоянное вдохновение и по часу, двум в день он тратил на прогулку регулярно — сейчас он выходил ради того что бы проведать проэкт и обратно, что занимало менее часа, или даже получаса иногда. Затем ложил часть заработанной моры на стол и уходил в "свою" комнату, работал и ложился спать. И так по кругу, день за днём. Его лицо начало постепенно угасать. Яркое, как солнце, лицо портили синяки под глазами и неглубокие морщины. Он работал на износ, почти не ел и не пил, только изредка употреблял алкоголь, что бы хоть морально держаться. И всё же улыбка снисходительно держалась на губах, будто ничего не происходит. Так продолжалось долго, около месяца, а то и больше. Он терпел унижения клиентов, а возвращался к дому соседа по комнате пытаясь его не встретить. Хайтам был поражен тем, что не слышал очередных упрёков от архитектора по поводу порядка. В доме стало несколько пусто и пыльно. Аль готовил себе сам, этим Кавех уже не занимался. Некоторое время секретарь думал что это просто переломный момент в его жизни, и из собственных соображений старался его не трогать, дабы не нарваться на конфликт, которые он не переносит. Но спустя ещё около двух недель, когда такое поведение блондина уже длилось чуть больше месяца — он пошёл к нему в комнату. Было утро воскресенья, Кавех отпросил себе выходной что бы отлежаться подольше и не заботиться ни о чём. Дверь со скрипом открылась, в проёме показался силуэт парня, которого спустя пару его шагов осветил свет, который еле как пробивался сквозь подавляющие свет шторы. Парень решил их слегка открыть, что бы увидеть лицо Кавеха, который не маячил перед глазами целый месяц. После, как только штора тронулась с места, он подошёл к кровати. В ней аккуратно спал Кавех, появилось чувство что он даже не воротился во сне. Спал ровно, как будто покойник. Да и вид у него был не лучший, лицо изрядно исхудало. Было видно впалые щёки и глаза, лицо было бледное-бледное, а волосы стали более сухими и ломкими. На столе секретарь обнаружил тональные средства привезённые из Фонтейна. Они были настолько хороши, что этот ужас никто ни за что бы не увидел. Вдруг кровать скрипнула и впавшие красные глаза смотрели на сероволосого парня. Он бросил на него взгляд. В комнате было лишь неловкое молчание. Архитектор отвёл взгляд, после чего его сосед задал вопрос. Хайтам: Что случилось..? — его голос слегка дрогнул, а каменное выражение лица блеснуло беспокойством, при том что взгляд выражал хладнокровие. Кавех: Ничего такого, я просто спал. Доброе утро кстати — натянул улыбку на лицо как ни в чём не бывало. — я, кстати, уже могу съехать от тебя. У меня есть нужная сумма, что бы погасить долг и на дом, с хозяином которого я договорился что заеду в него уже завтра. Хайтам: Что? — изумлённо посмотрел на блондина — ты вымотал себя до такого состояния что бы в конце концов просто съехать когда тебя не выгоняют? — его голос частично срывался на крик и незаметно дрожал, но даже это было заметно, учитывая его характер. Кавех: Ты постоянно твердил о моих долгах, о том что я должен съехать, что я беспомощный и не могу даже на хлеб заработать...теперь у меня есть всё, я могу не брать по 10 заказов, каждый второй заказчик из которых окажется каким-то очередным идиотом, несмыслящим в том как делается чертёж, на сколько это, и как долго происходит строительство. Я теперь не буду слышать упрёков от бывшего друга, которого я когда то ценил и был, собственно, его единственным. Я так дорожил нами, а сейчас от тех времён остались только воспоминания — Кавех отвёл взгляд, но Хайтам всё равно увидел слезу на выраженых, отнедавна, скулах — я сделал всё возможное, спасибо что помог на время с ночлегом... Аль лишь слушал, ему не было что возразить. В голове пронеслись сотни оскорблений в адрес Кавеха. Он вспомнил каким он был до того, как всё случилось и опомнился видя как Кавех что-то пытается сказать, но он не слышит. Уши предательски заглушили всё звуки. После блондин встал и начал его с силой выталкивать из комнаты, но из-за его слабости у него не получалось, а секретарь лишь молча стоял приоткрыв рот и наблюдал за своим "другом". Он увидел в нём измученого человека, который уже упал на колени и громко плакал. После чего уши наконец-то подали сигнал о существовании и он уже сам слышал всхлипы. Он присел на корточки и не понимая того обнял Кавеха. Крепко, но нежно. После чего по его щеке тоже хлынула горькая слеза. Первая слеза, которая была самой тяжёлой и самой больной. Его камень, внутри груди, пронзали тысячи иголок, как это казалось парню. После чего он уткнулся носом в плечо говоря что-то вроде " что я наделал...". Блондин был удивлён. Нет, он был ошарашен. За то время, что они не были друзьями он ни разу его не обнял. Да что уж там, даже когда они были друзьями Аль его никогда не обнимал. Несколько минут они так просидели, после чего Аль-Хайтам молвил "нужно отправить тебя в лазарет, ты выглядишь устрашающе". Кавех ничего не ответил, он попытался, но вдруг потерял сознание от переутомления. Хайтам не понёс его к врачам академии, он отправился в Гандхарву за помощью Тигнари. Он отлично владел травами и мог вылечить буквально что угодно. Как только Тигнари увидел своего давнего знакомого — его лицо переменилось. Он даже ненарочно ахнул, потому что так довёл себя Кавех. Они немедленно приступили к лечению. К счастью он не умер, но уже был почти при смерти. Если бы секретарь решил зайти немного позже— готовился бы к похоронам, потому что переезда он уже мог не пережить. Спустя неделю после интенсивного лечения — щёки вернулись на место видневшихся раньше скул, а кожа приобрела более здоровый оттенок. Он уже выглядел куда более хорошо и уже через день, два мог приступать к работе. Позитив и улыбка вернулись и Хайтам вздохнул с облегчением. Он наведывал Кавеха каждый день, взяв отгул на неопределённый срок, который мог длиться до месяца. Всё это время он провёл в Гандхарве, наблюдая за состоянием соседа. Тигнари переодически отправлял его домой, что бы с ним не случилось того же что и с Кавехом. Но когда тот возвращался в свой дом, он не выдерживал и пары часов в нём. Он начинал заливаться слезами, вспоминая о произошедшем. Кавеха не хватало в доме, не хватало суеты, что он постоянно наводил. Мебель, которую Хайтам купит, а он её незаметно отдаст назад и на те деньги купит новую, что идеально вписывалась в интерьер. Ему его не хватало, попросту не хватало... Однажды он зашёл в комнату соседа и нашёл что-то на подобии дневника. Его это заинтересовало, и он принялся читать. На одной из первых страниц он вычитал что-то вроде укора себе за то, что влюбился в Хайтама. После этого последовало множество однотипных страниц, где он выражал всю свою боль. Страницы были помяты. Да ещё и таким образом, что было понятно что Кавех хотел вырвать всё написанное, но похоже потом успокоился и оставил как есть. Было много повторений, ошибок. Часто виднелись размазаные круглые пятна, что были от слёз и разлитого вина. Рядом с дневником парень нашёл кипу бумаг, все они были изрисованы и на каждой из них был портрет Хайтама. Его сердце сжалось, сжалось до такой степени что начало болеть, болеть так сильно как не болело раньше. Вот в очередной раз Хайтам возвращается в Гандхарву, но сейчас он не наблюдает за Кавехом издалека, он уверенно зашёл внутрь положив около кровати небольшой пакетик, в котором лежали фрукты. Собственно что обычно и приносят больным. Кавех лишь отвернулся прикусив губу, что бы вновь не позволить эмоциям взять верх. Хайтам же сел на кровать и несколько минут смотрел в одну точку, пока их молчание не прервал зашедший Тигнари: Тигнари: Кавех, доброго утра! Как самочувствие? — войдя внутрь и окинув своим взором комнату увидел Аль-Хайтама — О, и Аль уже здесь. Доброе утро! — Хайтам лишь кивнул. Кавех: Привет Тигнари. Уже лучше, спасибо тебе за всё. Тигнари: Как не крути, это моя работа. Тем более как я мог отказать своему другу — парень улыбнулся, но после этого последовало не длительное молчание — правда не стоит больше так себя изнурять, сейчас ты смог выкарабкаться и это только благодаря Хайтаму. Следующая такая выходка будет иметь последствия покрупнее — улыбка немного сползла и ушастый стал угрюмее. Кавех: Знаю...прости. Я слишком увлёкся. Тигнари: Ладно, тогда поскольку всё у вас хорошо я пойду. Но напомню, тебе нужно будет выпить этот отвар через минут 15. Аль-Хайтам: Я напомню, не беспокойся. Тигнари: Отлично — его хвост весело завилял — тогда я пойду, меня ждут дозорные. Тигнари вышел из дома достаточно поспешно. Утренний дозор как никак пропускать нельзя. Хотя с другой стороны для Хайтама открылась возможность поговорить с Кавехом, но он его опередил: Кавех: И долго ты будешь на ту тумбочку глазеть? Да и вообще, я думал что великий учёный занят ближайшие месяца два. Аль-Хайтам: Я взял отпуск...до месяца. Кавех: Хорошие у тебя привилегии, как и всегда это было...ну и почему ты здесь? Почему не читаешь свои книги дома? Аль-Хайтам: Я видел твои записи... Кавех: Тц — лицо резко изменилось, он был обеспокоен такой новостью — надо же, и когда ты успел нахвататься таких вредных привычек? Рыться в чужих вещах нехорошо. Аль-Хайтам: Послушай... — парень опустил голову. Кавех: Что слушать? Я уже буду переезжать, понимаешь? Пе-ре-ез-жать, слышишь? Аль-Хайтам: Не надо... — шёпотом сказал парень Кавех: Что? Я слухом не отличился, и улучшать его у учёных тоже не собираюсь, так что будь любезен, погромче. Аль-Хайтам: Не переезжай...пожайлуста. Кавех: И с чего это вдруг я должен передумать? Ещё тогда, в твоём доме я всё сказал. Ты и сам меня не переносишь, так что так будет лучше... Аль-Хайтам: Не будет и не было бы! Я сожалею о том что произошло, сожалею о том что говорил, сожалею о том что не воспринимал тебя и сожалею о том что не пришёл намного раньше. Только сейчас я понял насколько пустой и бессмысленной была бы жизнь если бы ты не был рядом всё это время — парень прикусил губу, но слезы всё равно вышли из глаз — Кавех, прошу, не бросай меня. Да я признаю что я полный бесчувственный идиот, я не умею выражать эмпатию и даже эмоции. Но после того что я увидел... Кавех подсунулся ближе и приставил ко рту Хайтама палец, в знак того что он может не продолжать. На лице блондина появилась небольшая улыбка, а затем и два ручья, что сочились из глаз. По щеках сероволосого тоже рекой скатывались слёзы. Так они просидели несколько секунд, пока Кавех не сдвинулся с места и не уткнулся секретарю в плечо. Они уже сидели обнимая друг-друга. Это было непривычно для обоих, поскольку отношения между ними разорвала давняя ссора и сидеть где-то вместе, не ссорясь на ровном месте — было знакомым старым чувством, которое прокатилось ностальгией о тех годах в Академии. Но Кавеха волновал всё ещё один вопрос. Если Хайтам видел его записи, тогда все его тайные чувства всплыли наружу. Как на это отреагировал парень? Или было вернее спросить: как после такого к нему относится парень? Кавех: Аль-Хайтам, а что ты там говорил о моих записях..? — яркие глаза парня смотрели на сероволосого, щёки пыхнули румянцем, а сам блондин был напряжён. Аль-Хайтам: Было странно — лицо блондина скривилось, но Хайтам сделал хитрый ход поцеловав опонента в лоб — но я пришёл к выводу, что чувствую то же самое. Глаза Кавеха по прежнему смотрели на Хайтама. От удивления они расширились, а рот приоткрылся. Аль вспомнил о поручении Тигнари, и аккуратно посадил архитектора на кровать, взял отвар и воспользовавшись моментом влил немного. Лицо блондина скривилось от горького напитка, а Хайтам лишь посмеялся и присел рядом. Было уже понятно что Кавех никуда от него не убежит. Эту ночь секретарь был возле возлюбленого, а на утро Тигнари уже отпустил больного домой. Они уже вдвоём шли к их уже совмесному дому, и Кавеху было плевать что о нём скажут другие, а Хайтам радовался тем чувствам, что подарил ему Кавех.