И жду тебя домой живым!

Ещё полгода шла кровопролитная война. Из кронпринца в бедняки-изгнанцы, в простого добровольца, а потом.. в офицеры? Да. Такой непростой путь выбрал для себя бывший принц, а в настоящем, действительно, офицер конной гвардии. Часть армии, во главе с гвардией, продвигались на юг - к границе, с которой началась война. По началу офицеру было жаль воинов. Он плакал над братскими могилами, жалел лошадей без хозяина; сердце его скулило над павшими лошадьми. Чем дальше к югу, тем жесточайше были сражения и суровей условия выживания. Офицер успел получить немало шрамов. Сердце его окаменело, а лик не выражал боле эмоций. В очередной раз разбив штаб у места сражения, офицер отправил в разведку лучших воинов и сам отправился в неё, пока солдаты в окопах выведывали что да как. Миля леса, две, три... Пики сосен прокалывают небеса, счастливо щебечут птицы, зеленеет недалеко полянка с ягодами - благодать. Зайдя в бор неподалеку, офицер оставляет свою лошадь и хочет отмыться от грязи, пота и крови в маленьком ручье, но замечает хрипящее тело в овраге. Рыцарь не может даже подняться, не то что снять доспехи. В прорезях шлема блестят голубые глаза, будто осыпанные порохом. Рядом на земле вянет красная роза. Рыцарь ни проронил ни слова, пока офицер снимал с него доспехи, лишь тихо, мерно дышал. Тонкая линия молочно-белых от голода губ разомкнулась только у ручья. Худой, поджавший ноги и дрожащий от холодной воды, он поднял ясные глаза и с грустью пробормотал: – Я ждал тебя... Офицер тепло обнял его охладевшее тело и поцеловал, согревая. Стрекотал в такт лесным сверчкам костер. Оба очень устали и грелись у костра, ожидая теплой похлёбки из казана. Рыцарь отмывал свои доспехи, офицер зашивал рыцарские раны и расчесывал запутанные светлые патлы. Та ночь была волшебной. И небо было черным как смоль, но если приглядеться, на нем мелькали мириады звезд. Высоченные сосны протыкали небосвод. Трещал, догорая, костер.