Как из Города Грехов

Знаете, что плохо? Понимать, что ты объективно провинился в отношении близкого человека; что нет тебе прощения не при каких обстоятельствах и даже в попытках вернуть всё, как раньше — «как раньше» уже не будет; что нет варианта сделать разворот на шоссе и вернуться к пропущенному съезду в город. Но ещё хуже, когда ты, уже будучи человеком, наломавшим дров, продолжаешь лезть не в своё дело. И нет здесь никакого предлога «помочь коллеге». Здесь есть эгоистичная ревность. Не принимаемая и отрицаемая. *** — Ты ведь пьяный в стельку… Да? Спрашивает так, будто это неочевидно. Арсений затягивается очередной сигаретой и так несвойственно ему, что любой прохожий посмотрев бы на него сейчас, подумал, что Арс заядлый никотинщик, которому любой стресс необходимо через сигареты «прорабатывать». Они не спешили что-то там выяснять, прижимаясь спинами к холодной кирпичной стене. Антон, ясное дело, не знал с чего начать разговор, а Арс… Арс действительно был пьяный в стельку. Но он ведь хотел кое-что сказать. Да в такой форме, что адекватному человеку это бы больше показалось наставлением. Или, что ещё хуже, нравоучением. Но сказать надо было. И Арс всячески пытался убедить себя, что дело именно в «дружеской» такой заботе. Ведь искренне не хотелось бы, чтобы Антона развели, как маленького; чтобы его трудолюбие прогорело в считанные годы, а дальше… Дальше кризис среднего возраста. Да-да, прямо как у его старшего коллеги-импровизатора сейчас. Выдохнув очередную порцию дыма куда-то в небо, Арс вдруг подумал, какой же он чертов счастливчик, вот так вот сейчас стоять во дворе московских пятиэтажек и дымить с самим Антоном Шастуном. И нет, дело даже не в «самом Антоне», а именно в том, что тот сейчас весь взгляд свой приковал к Арсению. И смотрит так внимательно глазюками своими зелёными, что кажется абсолютно незаслуженным в таких-то обстоятельствах. Похоже на преданность, верность и что-то ещё, что Арсений успел себе напридумывать за тройку лет совместной работы на благо известного телеканала. — Есть такое… Снова эта глупая предательская улыбка. Снова дрожащие уголки губ. Снова попытка старательно взять всё под свой контроль. И вроде даже получается. — Я хотел сказать, что причина твоего сегодняшнего собрания… Не пара тебе. Ира неподдельно честна с тобой, говоря о своих желаниях. Ей не нужны отношения, Тох. Ей нужны твои деньги и слава, — произнёс брюнет, нарочито не избегая зрительного контакта, — знаю, что не мне это тебе говорить, но… Я хочу, чтобы ты был счастлив. Воспринимай, как хочешь. После этих слов Арсений затушил бычок о кирпич и уже намеревался, хоть и неловко, но, по его мнению, выигрышно уходить. Однако его остановила рука, что всё также со звенящим звуком тяжёлых серебряных браслетов обхватила запястье. Поворачиваться не хотелось. Арс ведь самое главное уже сказал. Продолжения диалога не нужно, иначе есть вероятность сегодня, либо получить в нос, либо положить начало хорошей волне обсуждений из разряда «А почему Импровизацию сейчас по телеку не показывают??». А может и всё сразу. Но это ведь был Антон. И если бы Арс не считал себя сейчас полной скотиной, испортившей настроение не только себе, но и Шастуну, который здесь вообще не при делах, он бы ушёл не раздумывая. — Арс…Ты правда так считаешь? — произносит, всё ещё не отпуская руку, — Я и Ира на самом деле очень давно вместе, но я не находил повода познакомить её со всеми, пока она не обзавелась здесь работой и не решила переехать в Москву. Она делала и делает для меня слишком много, и с ней я чувствую себя…лучше. — Мм… Великолепно, — словно вспомнив о надписи на своей футболке произнёс Арсений, — ты себя совсем в невидении держишь. Стоило, пожалуй, сразу рассказать Антону о том, что Арс давно знает про Иру. Видел её аккаунты в социальных сетях и часто замечал отметки Антона на её историях. Конечно, случайно. Не то, чтобы он за ней следил… А ещё про то, что очень удивился в первый раз, когда Стас на каком-то корпоративе сам заговорил про неё. Просто между слов всем импровизаторам вбросил, что Антон сейчас на пике своей работоспособности из-за того, что «Ира там его охомутала романтикАми», а потому им стоит сейчас ещё больше концентрироваться на совместных проектах. Ведь, как считает Стас: «Если Шаст на пике — значит «Импровизация» на пике». Когда Ира переехала в Москву, Антон стал чаще проводить время после работы вне дома. Всё чаще мог быть замечен фанатами в дорогих ресторанах и магазинах. Кто-то даже умудрился его пару раз заметить в парке развлечений. И Арс был бы не против порадоваться за напарника, ведь эйфория Антона в действительности в какой-то момент стала позитивно влиять на общее настроение съёмочной команды. Но у таких вылазок Шастуна был один нюанс — краткосрочный эффект. Со временем всё вернулось к критической точке до отношений с Ирой. Антон часто перерабатывал, не успевал за ритмом жизни, начал чаще срываться на коллегах. Казалось, что любой мотор шоу может быть под угрозой, ведь Антону больше было не весело. Дофамин от новых покупок перестал вырабатываться, идея выбраться в новое фотогеничное место уже не казалась такой крутой. «Ир, да там всё одно и то же! Езжай с подружками на эти шопинги-хуёпинги свои. А я блять заебался конкретно!» — часто звучало в стенах съёмной квартиры Антона в моменты, когда девушка приезжала к нему из собственных апартаментов. И это всегда заканчивалось ссорами. Арс прекрасно видел, как Ира из кожи вон старалась выжать все соки из Антона, лишь бы тот подарил очередной отпуск за границей на зимних праздниках. Но старательно молчал, не позволяя себе пересекать границу личного. Впрочем, и сейчас он тоже по делу ничего не сказал, хоть алкоголь и подталкивал к развязным речам. А Антон и без этого не находил слов для ответа. Его правда такова — он любит свою девушку, и она любит его. По-другому никак. Он не понимал почему чувствует сейчас вину за решение озвучить такую позицию, не понимал почему должен оправдываться за свой выбор, почему в конце концов он вообще обсуждает личную жизнь с Арсением в контексте «быть или не быть». Очевидно же, что быть. По крайней мере просто, потому что он не знает, как может быть иначе. Да черт с этими размышлениями, здесь напротив Антона взгляд, отражающий меланхоличный зимний Питер. С этим его Исаакиевским собором бездушным и возвышенным, театрами, в репертуарах которых Антон мало что когда-либо понимал, обзорными экскурсиями дурацкими «по рекам и каналам», что втюхивают экскурсоводы на каждом шагу в центре. И против этой невинной незнакомой Шастуну романтики надо было выступить прямо сейчас. Сказать что-то из разряда: «Не лезь не в своё дело, Арс». Но он не сделал этого. Не смог. Отчего-то это забавляло. Вместо этого Антон нервно потрепал кудряшки на затылке, потупив взгляд куда-то вниз. — У тебя ведь что-то случилось, так? Просчитывать сотни ходов наперед, чтобы просто сменить тему — безоговорочное мастерство, Антон. Зато ругаться не стал. Успех. — Случилось. Мы с Алёной разводимся. Дочка с ней остаётся. Именно эта фраза далась Арсению особенно тяжело. В горле вновь появился комок и приглушённые алкоголем чувства вновь вспыхнули. Жалким. Он чувствует сегодня себя жалким. И давно должен был скрыться под толщей одеяла в Серёжиной квартире до утра, но вместо этого он припёрся на этот чертов корпоратив, зачем-то насмотрелся на псевдо-счастливого Антона и решил, что без его «пяти копеек» сегодня здесь не обойтись. — Чего?! Арс, в смысле? Почему вы… — едва касаясь плеча коллеги произносит Шастун, — точно. Забыл. Прости. Ты же не раскроешь причин. В этот момент телефон Антона словно по будильнику начинает разрываться в звонке. — Чёрт. Прости, Арс, мне надо ответить, ­— бросив в очередной раз этот свой преданно-виноватый взгляд на Арсения, как будто это что-то изменит, Антон отошёл на небольшое расстояние. Арс не пытался вникнуть в разговор, в котором участие Антона потребовалось в столь неподходящую минуту, но одно стало понятно сразу — звонила Ира. Понаблюдав ещё с минуту, как Шастун хмуря брови пытается что-то решить по телефону, но в конечном итоге сдаётся, Арс наконец удосуживается его внимания. — Дай угадаю. Тебе нужно идти? — произносит актёр, не дождавшись инициативы в разговоре от Антона. — Ага. Но я знаю, что ты, Арс, переживёшь весь пиздец. Просто дай себе время. Напиши если будет совсем плохо, ладно? — Антон, а что если уже сейчас «совсем плохо»? — с нарочитой серьёзностью во взгляде произнёс Арсений, — Эти ведь мои слова роли не сыграют. Я ведь нахуй никому не нужЁн, понимаешь?! Нахуй никому. Ты сам это сказал и не делай вид после этого, что тебе не всё равно! С этими словами Арсений окончательно перестаёт отдавать отчёт собственным эмоциям. Знает только одно — нужно уходить. Но первым перед Антоном этого сделать не может. Быть может из-за крохотной надежды где-то в глубине души, что здесь и сейчас его поддержат; скажут, что он прав; а после… После Арсений будет по-прежнему чувствовать себя полным эгоистом, но уже по крайней мере будет разделять это чувство с важным и нужным человеком. — Прости. Я пойду? Не дожидаясь ответа Антон поспешил вновь оказаться в стенах офиса. А Арсений более никуда не спешил. Повесил весь свой груз печали на товарища через краткое смс «Ты скоро?» и оказался в Серёжиной машине словно через мгновение.