Оазис. Ядерный путь

      — Итак, давай начнем с самого начала, — удобно устроившись в кресле, точно заправский следователь, в упор взираю на Кэт, расположившуюся напротив и подозрительно, исподлобья пялящуюся на меня, сцепив руки в тесный замок. — Вчера ты вернулась в общагу примерно в полдвенадцатого по местному времени после того, как охотилась на кротокрысов. Хорошо, что было дальше?       Зайдя в дом и коротко указав Кэт на одно из кресел в гостиной, а попутно велев Уодсворту не маячить перед глазами, покуда кожаные мешки разговаривают, я достал из холодильника пару бутылок с водой и поставил их на стол — одну для себя, другую для девушки. Мгновенно осушив полпорции, пытаясь утолить часть своей нарастающей потребности в воде, и наспех перевязав волосы внезапно обнаружившейся тут же, в кармане штанов, резинкой — ядерно-розовой, как у заправской принцессы, — плавно опустился в кресло, отодвигая все свои прочие хотелки на потом. Сушняк уже изрядно заколебал, маячащая где-то на фоне тревожность — тоже, а мне нужно быть собранным... От того, как пройдет наш диалог с Кэт, зависит многое.       Сейчас я снова в своей родной стихии — юриспруденции. Выгляжу в целом солидно, не хватает лишь бумаги и ручки для ведения материалов дела. И еще пиджака. Но в нынешние времена всё это перестало быть важным, на пустошах другие законы. Облокотившись на стол и коротко взглянув на сидящую прямо, точно проглотившую палку, девушку, жестом приглашаю ее к сотрудничеству.       Какое-то время экс-жительница Убежища пребывает в молчании, пялясь на меня пристально, изучающе, будто на невиданный экземпляр в зоопарке, но вскоре она неслышно вздыхает, принимая другое, чуть более расслабленное положение в кресле.       — Ну что ж, — наконец отвечает девушка, тем самым заставив меня мысленно издать небольшой победный вопль, — я расскажу. А после этого можешь думать всё, что хочешь.       Удовлетворенно кивнув, с интересом подаюсь вперед. Бумаги и ручки для записи нет — вернее, всё, что есть, лежит в моей спальне на втором этаже, но туда я не пойду по вполне понятным причинам. У меня сейчас и так обостренная тяга, а смотреть на лежащее в шаговой доступности психо без возможности тут же его употребить... нет уж, увольте, это издевательство. Поэтому буду запоминать так. Тем более, что с памятью проблем нет.       Тем временем Кэт, бегло мазнув взглядом по стенам, вперивает в меня очередной пристальный взор, не предвещающий ничего хорошего.       — Значит, так, — начинает она, и в голосе ее, решительном и твердом, звучит сталь, — вчера я вернулась домой... в смысле, в общагу, около 23:30. После охоты, оказавшейся неудачной — мне не удалось подстрелить ни единого, мать его, кротокрыса! Отец учил меня не засиживаться допоздна и ложиться спать вовремя, а я, как уже говорила, склонна прислушиваться к его словам. Ну так вот, прихожу я, значит, в общагу... там эта Браннер со своей вечно недовольной рожей... И хрен бы с ней, кто она мне? Никто, не мать и не сестра. Но после того, что было наверху, она стала бесить меня еще больше.       Упс. И небольшая пауза в пылкой, динамичной речи.       — Что было наверху? — стараясь казаться бесстрастным и держать на лице лицо, задаю вопрос, покуда Кэт, нервно отвинтив с предоставленной ей бутылки пробку, делает несколько глотков. Я уже как-то успел забыть про свою невинную шутку, отмоченную в моменте... интересно, что произошло дальше?       — А ничего особенного, — вернув бутылку с водой на стол, экс-жительница Убежища одаривает меня очередным резким взглядом, бросая в невольный холод от одного лишь соприкосновения пустынного огня с небесной лазурью. — Просто какой-то мудак... не побоюсь этого слова, какой-то гребаный фетишист посчитал забавным одеть эту дурацкую куклу, стоящую у них на третьем этаже, в мой рабочий комбинезон. А также распотрошить мой рюкзак, стырить из аптечки почти все медикаменты и засунуть ее под кровать с каким-то вонючим алкашом... Не говоря уже о том, что спер дорогую моему сердцу вещь. Хотя... — Кэт внезапно отводит взгляд в сторону, — я понимаю, почему, но даже не спрашивай — об этом я сейчас говорить не готова.       — Понимаю. Когда будешь готова, тогда и расскажешь, — стараясь ни словом, ни жестом не выдать себя, с интересом внимаю словам девушки. — Что было дальше?       — А ты как думаешь? — раздраженно хмыкает Кэт. — Естественно, я устроила ор, на который сбежалось пол-общаги. Забыла упомянуть, что какая-то сука забросила мою биту под кровать — хорошо, что хоть в этот раз под мою! — а рюкзак вообще засунула на шкаф... Вместе со стулом, чтобы, очевидно, я не могла так просто его достать. Возможно, это был тот же самый фетишист, а может, их было несколько... В любом случае, там был мужчина. Высокий, — дерзко взглянув на меня, Кэт припечатывает: — Прямо как ты.       Упс. Интересно, что бы она сказала, узнав, не так уж далека от истины, а тот, кто отчасти повинен в ее плохом настроении, сидит сейчас здесь, перед ней?.. Неловкая ситуация, весьма неловкая...       — Ну так вот, — опустив брови и поджав губы, девушка сверкает глазами, источая праведный гнев, который, того и гляди, захлестнет всё и вся, — не буду ходить вокруг да около, я разосралась со всеми, особенно с этой Браннер, которой больше всех надо. Им было плевать на мою проблему — собственно, как и всегда; я же не хотела оставлять это просто так. Зло нужно привести к ответу, и если ты действительно защитник, как говоришь, то понимаешь меня. А я ненавижу несправедливость, — шумно вздохнув, девушка вновь делает несколько глотков, в то время как я, коротко кивнув, продолжаю внимать ее сбивчивому рассказу, не упуская ни единой детали. — В общем, ничем хорошим это не закончилось, на меня наорали и велели лечь спать, не разбираясь. Особенно бушевала эта Браннер — мол, ты сама виновата, что допустила к себе такое отношение, и вообще надо было лучше за своими вещами следить. Я же, от души послав ее нахер, кое-как достала биту из-под кровати и легла спать с ней в обнимку — мне так спокойнее...       Замолкнув на мгновение, Кэт устремляет в мою сторону прямой, не предвещающий ничего хорошего взгляд, и подается вперед; лазурные глаза полыхают плохо сдерживаемым гневом, а скованность исчезает из ее позы, сменяясь на уверенность в своей правоте и решимость идти до самого конца:       — Рюкзак трогать я уже не стала, да и неудобно мне без стула, если честно, — продолжает она, вновь опаляя мой взор арктическим холодом. Но холод этот направлен не в мой адрес; Кэт зла, невероятно зла, но сдерживается, что, учитывая ее характер, весьма похвально. — Сейчас я понимаю, что мне следовало пойти ночевать в салун. Крышки-то были, на них почему-то не польстились... Видать, искали... то, что наиболее необходимо, — очередной беглый взгляд вбок — и разрыв зрительного контакта. Кэт, очевидно, сложно говорить о пропавшей коробке из-под ментатов, которых там не было. — В общем, кое-как я заснула, проворочавшись полночи и пытаясь не обращать внимания на запах. А потом этот мудила Сэмми полез ко мне.       Информация обдает хлесткой волной, сбивая восприятие одним точным ударом с ног; мне кажется, что я ослышался...       — Э-э-э... в каком смысле полез? — глупо спрашиваю, облокотившись на стол; растерянность сквозит в моем голосе, неприкрытая, точно барная шлюха. Не то чтобы я питал иллюзий по поводу своего бывшего соседа — как я уже говорил, мужик он преотвратный, а от таких, как он, можно ожидать чего угодно. Бывший рейдер... ха-ха, как же! Бывших рейдеров не бывает — точно так же, как и бывших наркоманов. По себе знаю. Вот только один факт не укладывается в голове, назойливо маяча в сознании пополам с тревожностью и вызывая внутри бурю праведного гнева.       КАКОГО ХРЕНА ЖИТЕЛИ ОБЩАГИ НЕ ПОВЕРИЛИ КЭТ?!!       Я многое понимаю, но такого понять не могу. Даже если они злились на нее за ночную выходку — это не повод обвинять ее и переворачивать всё с ног на голову!       — В каком-каком... В том самом, блин! — в такт моей взбудораженной мысли взрывается девушка, сжав руки в кулаки; глаза ее полыхают праведным гневом, а в интонациях сквозит жесткая, убийственная ярость. — Кому приятно очнуться от того, что какой-то мудак, которому приспичило потрахаться, лезет к тебе с пьяными поцелуями?!! А я же сплю с битой — ну, и втащила ему со всей дури... Кровь была повсюду — на полу, на стенах, одежде, на моем лице, наконец... Фу, гадость, — на симпатичной, пусть и перекошенной злостью, мордашке Кэт сквозит отвращение. — А теперь угадай, что было дальше.       Пазлы щелкают в башке, вставая на место. Картина произошедшего становится ясна, как никогда.       — Пришли местные и обвинили тебя в убийстве, — профессионально и сдержанно констатирую очевидный факт. Правда, возникшей в голосе злости не утаишь, как ни старайся, и Кэт, кажется, это замечает — ее взгляд становится более внимательным, настороженным. — Невзирая на то, что Сэмми в итоге оказался жив, хоть и не здоров, а про попытку изнасилования, как я понимаю, ты рассказать не успела...       Секунду девушка смотрит на меня, опасливо изучая, точно смертельный вирус под лупой, но, очевидно, осознав, что мой гнев направлен не на нее, шумно выдыхает.       — Не совсем так! — возмущению в голосе Кэт нет предела; оно зашкаливает, грозя дойти до критической точки и обрушиться ударным шквалом, сметая всё на своем пути... впрочем, пока девушке удается сотрясать лишь воздух. — Приперлась эта Браннер сотоварищи, слово за слово — меня скрутили и поволокли. Я еще боялась, что они столкнут меня с лестницы — мало ли что на уме у разбушевавшейся толпы! «Ты уже всех задолбала, малолетка бешеная! А Сэмми безобидный, он и мухи не обидит! Ну, подумаешь, поцеловал, с кем не бывает! Он со всеми так; радуйся, что вообще внимание обратил!» — передразнивает она. — А мне, на минуточку, всего лишь девятнадцать, и я мало что знаю об этом гребаном мире. Но одно мне ясно точно: кругом мудаки и сволочи!       Выпалив на одном дыхании эту гневную убийственную тираду, Кэт откидывается назад и, скрестив руки на груди, пялится куда-то вбок, в то время как в моей душе возникает сильное, горячее желание отборно выматериться на всех языках мира, не стесняясь в словах и выражениях. Лазурные глаза подозрительно блестят... ох, только слёз мне сейчас не хватало...       Но, кажется, девушка вовсе не собирается плакать. Залпом осушив остатки воды, она хмуро вглядывается в мое лицо, сосредоточенная и собранная, как ни в чем не бывало.       — В общем, я в этот притон больше ни ногой, — завершает Кэт, рассеянно переминая пустую бутылку в руках. — Одни пьяницы, шлюхи и наркоманы... полное моральное разложение во всей красе! Только вот... есть одна проблема, — на мгновение в интонации экс-жительницы Убежища проникает сожаление. — Там осталось мое оружие... всё мое оружие, не только бита. Но как его забрать — ума не приложу...       Оружие... да-да, помню, у нее еще и пистолет был. Тот самый, оставивший на моем плече свой пламенный ненасытный поцелуй и подаривший множество минут яркого, неподдельного удовольствия, приятного любому мазохисту.       — Я поищу твой пистолет, — долгий и уверенный взгляд в ее глаза, полные глубокого разочарования в людях в целом и в жителях общинного дома в частности, — но у меня есть условие.       Вопреки ожидаемому, Кэт даже не ведет и бровью.       — Какое? — спрашивает она, наклонив голову вбок и пристально, с интересом разглядывая меня. Ох уж эта ее черта... я словно на мгновение мираж увидел... Впрочем, больше ничего такого в ее поведении нет; в конце концов, это всего лишь девятнадцатилетняя девушка из Убежища, да и только.       — Услуга за услугу: я забираю всё твое барахло из общаги, а ты покупаешь мне бинты и вату, — невольно поморщившись от мыслей о затихшей на время боли, кивком указываю на раненое плечо, которое давно уже пора бы перевязать, но нечем. — В конце концов, это ты меня подстрелила. Идет?       Мгновение девушка смотрит на меня. Искра, буря, безумие...       — Да, конечно, — отвечает она, отрешенно вздохнув и словно смирившись как со своей сегодняшней участью, так и с предстоящей пропажей нескольких крышек из ее кошелька. — Это будет справедливо.       Согласилась, не раздумывая, как будто так и надо... Что ни говори, а от этого временного сотрудничества есть толк. Не надо идти к Люси и слезно упрашивать, чтобы та купила мне перевязочные материалы в обмен на долгий страстный поцелуй, полный мимолетного и сомнительного счастья... бррр. Хоть мисс Вест блондинка, и надо сказать — привлекательная, она не в моем вкусе.       Впрочем, что-то я увлекся.       — Пойдем, — допив остатки воды и с сожалением поставив опустевший пластик на стол, выбираюсь из кресла, разминая руки. Эх, так и чешутся кулаки пойти надавать кому-нибудь по роже... хоть тому же Сэмми... но чего нельзя — того нельзя. Засранец в отключке, и как скоро он оклемается — известно одному мирозданию. Жаль, жаль; что ж, придется пока искать другие варианты, а там посмотрим.       — Сет, — внезапно окликает меня Кэт, покуда я, весь в своих мыслях, подхожу к силовой броне, намереваясь в нее облачиться; голос девушки звучит неожиданно робко и в то же время решительно. — Зачем ты меня спас?       Вот так прямо, без обиняков и ненужного трепа. Прекрасное качество, мне нравится... А действительно, почему?       — Если честно, я и сам не знаю. Просто... так нельзя. Обвинять, не выслушав обе стороны, судить без следствия, не разобравшись... Ситуации бывают разные, и нюансов море; я говорю тебе это как защитник Мегатонны.       «Как специалист в юридической сфере», — хочется ответить, но экс-жительница Убежища скорее всего, всё равно не поймет. Мир изменился, сгорев в ядерном огне, и многое из привычного ранее превратилось в историю, став едкой радиоактивной пылью на страницах довоенных книг. Многое из важного прежде перестало быть таковым; на свет вышли худшие людские качества, обнажив пороки общества и его больную мораль. Не везде, конечно, но в подавляющем большинстве случаев это именно так.       На мгновение повернувшись к девушке, замечаю отголоски любопытства в ее глазах; Кэт смотрит внимательно, неотрывно, точно исследователь, обнаруживший в пещере старинную лампу и стремящийся разгадать ее тайны... Только есть ли внутри джинн, не известно. Пару секунд экс-жительница Убежища изучает отражение моей души, после чего, очевидно, не найдя ничего странного, удовлетворенно отводит взор.       — Ты единственный, кто согласился выслушать меня, пусть и после неудачного знакомства. И, как бы ни хотелось признавать, за это я тебе благодарна, — на мгновение интонации девушки смягчаются; в них проскальзывает что-то вроде мимолетного тепла. —  Но сильно не обольщайся, — тут же фыркает Кэт, занимая оборонительную позицию. — Я по-прежнему не доверяю тебе, и наше взаимодействие — это всего лишь временное сотрудничество, которое прекратится с окончанием дела.       С интересом взглянув в ее глаза, скептически хмыкаю:       — Ты так уверена?       — Абсолютно, — кивает девушка, по-видимому, уверенная в собственной правоте, как никогда. Взгляд пышет огнем... что ж, уверена так уверена. Лично я — нет. Ты нажила себе слишком много врагов в этом городе, пташка, и дело времени, когда они вновь встанут на рога, а ты — вынужденно или нет — прилетишь ко мне за помощью.       Но пусть будет по-твоему, Кэт. Не буду спорить.       Резкий стук в дверь прерывает хаотичный поток мыслей, выбивая из колеи и поневоле заставляя вздрогнуть. Кого там еще принесло с утра пораньше? Шериф уже был и всё, что хотел, сказал; вряд ли ему есть что добавить — тем более, что мы всё решили и Кэт пока ничего противозаконного натворить не успела. Лео... нет, вряд ли, хотя я был бы не против затащить друга на новоселье и показать ему свой новый дом. Не после вчерашнего, да и для того, чтобы звать в гости, нужен хотя бы пирог, а у меня нет даже самой завалящей плиты. Надо будет как-то на днях озаботиться ее покупкой и настройкой — ну, либо же притащить с помойки, чего греха таить. А больше навещать меня некому; друзей в городе у меня раз, два и обчелся. Разве что...       «Только бы не Люси», — мелькает ужасающая мысль, покуда я, беззлобно помянув Апопа по матушке, открываю дверь.       И тут же сталкиваюсь лицом с реальностью — внезапной, как пошедший в пустыне снег, искрящейся в своем изобилии, будто радиация, и сбивающей с ног, точно несущееся к водопою стадо быков.       — Привет, — лучится искренним восторгом Мойра Браун, источая свой извечный позитив, словно миниатюрное солнышко, прежде чем заключить меня в крепкие восторженные объятия. — Рада тебя видеть, Сет.       От поцелуя мгновенно перехватывает дыхание, снося крышу напрочь и на мгновение заставляя забыть обо всём. Нежные уста девушки жадно впиваются в мои обветренные губы, а ее влажный язычок нетерпеливо проталкивается в рот — с тем, чтобы, нашарив там мой вкусовой орган, сплестись с ним в яром, сумасшедшем танце страсти. Мойра целует пылко, пламенно, ненасытно... кажется, девушка успела изрядно истосковаться по нашим постельным играм за то короткое утреннее время, что мы провели не вместе. Точно изголодавшийся по вожделенной добыче зверь, она чуть ли не урчит от удовольствия, кусая мои губы, покуда ее неожиданно прохладные руки энергично шарят под рубашкой, касаясь разгоряченного тела и вызывая тем самым приятную дрожь. Ну, и еще кое-что, чего греха таить... Я же, в свою очередь, сдержан и не тороплюсь лезть к Мойре под платье — приятное, между прочим, пастельно-розовое и на бретельках, но рассмотреть его толком я по вполне понятным причинам не успел. Ласково поглаживая девушку по спине, нашариваю застежку... эх, жаль, что мы на пороге, а не в комнате, там было бы куда веселее...       Не знаю, сколько длится это прекрасное, насыщенное буйством зашкаливающих эмоций мгновение; кажется, еще чуть-чуть — и Мойра возжелает овладеть мной прямо здесь, на улице, не стесняясь никого и ничего. Но спустя какое-то время девушка с сожалением разрывает поцелуй и, осоловевше уставившись в мои глаза, произносит:       — Ты ушел так рано. И даже не попрощался, — грудь ее тяжело вздымается; очевидно, Мойре не хватает воздуха. В глазах ее сквозит немой укор; м-да, некрасиво как-то получилось...       — Прости, мне нужно было идти, — нежно приобняв девушку, поглаживаю ее плечи; касаться мягкой бархатной кожи приятно, весьма приятно... Только вот есть одно «но»: приятные чувства отравляет нахлынувшее, словно приливная волна, чувство вины. Едкое, колкое, оно вцепляется в душу, как репей, и не отпускает, царапая всё сильнее и сильнее. И не зря: в другой раз я бы непременно остался с Мойрой и дождался ее пробуждения, а там — кто знает, может, и утро началось бы куда интереснее... Но дурацкая тяга оказалась сильнее, обломав все планы. А потом еще и Кэт навязалась...       Твою мать! Про экс-жительницу Убежища я совсем забыл. Холодный пот прошибает моментально; маячащая где-то на периферии тревожность вздымается на дерзких крыльях, устремляясь вперед и занимая главенствующее место в сознании, перебивая непринужденный романтичный настрой. Что подумает Мойра, увидев Кэт в моем доме?!! Да уж явно ничего хорошего; я не дурак и понимаю, как это выглядит со стороны. А учитывая, что хозяйка магазина «На кратере» мне небезразлична...       Сердце нервно колотится в груди, трепеща, точно перепуганная птица, запутавшаяся в ловчих сетях. Надо очень постараться не пустить Мойру в дом... но как?.. Слишком многое сейчас на кону и — к моему неудовольствию! — зависит от маячащей где-то позади Кэт.       — Да, понимаю, — ладонь Мойры нежно касается моей щеки, отрывая от смутных мыслей и тем самым мгновенно отрезвляя. Резко вынырнув в реальность, вижу, как девушка, беззаботно улыбнувшись, извлекает из кармана своего платья... жетон. Стоп, кажется, это мой; второпях коснувшись рукой шеи, не нашариваю там привычной тяжести и устремляю вопросительный взгляд на Мойру.       — Вот, держи, — девушка улыбчиво протягивает мне жетон, искрясь позитивом, точно ласковое весеннее солнышко, в то время как обуявший всё мое существо страх лишь нарастает, сметая напрочь другие чувства, а сбившиеся в кучку мысли хаотично мельтешат, сшибая друг друга с ног и не давая сосредоточиться. — Ты забыл его у меня дома, паладин Сет. Не стоит разбрасываться такими ценными вещами.       — Э-э-э... спасибо, — опознавательный знак Братства занимает свое законное место у меня на шее; пальцы мелко трясутся, хоть я и пытаюсь унять возникшую некстати дрожь. — Так ты не сердишься?       Взгляд Мойры нежно смотрит в душу, проникновенно касаясь тончайших ее струн.       — А должна? — мягко спрашивает она, кладя чуть потеплевшие ладони мне на плечи и мягко их поглаживая. М-м-м, приятно... расслабляющий массаж сейчас — то, что надо, хоть он и не поможет успокоить разбушевавшиеся не на шутку нервы. Аккуратно проведя ладонями сверху вниз, Мойра касается груди, совсем рядом с сердцем... эх, а вот это уже нехорошо, учитывая, что у меня тахикардия разыгралась...       — Наверное, да... нет... Не знаю, — признаю́, судорожно сглотнув. Только бы Кэт не подвела, только бы не... Сердцебиение отдается в ушах барабанной дробью, тремор усиливается — и, кажется, это не остается незамеченным для Мойры.       — Не переживай так. Всё нормально, — девушка успокаивающе проводит ладонью по моей щеке; прикосновения Мойры нежны и приятны, а взор, лучистый и светлый, подобен сполохам яркой весенней листвы посреди умирающего мира. Кокетливо взмахнув ресницами, хозяйка магазина «На кратере» устремляет на меня очередной томный взгляд, полный чистых горячих чувств — и, вздохнув, неожиданно прижимается ко мне всем телом.       — Сет, — игриво мурлычет она, точно кошка, стянувшая со стола увесистый шматок сала и наевшаяся вдоволь. — Ты случайно не знаешь, куда подевалось мое психо?       Твою ж мать! Я и так весь на нервах, а тут еще и невинный, казалось бы, вопрос, озвученный простым бесхитростным тоном. Довольно внезапный и щекотливый, из разряда тех, которые так просто не задают. А учитывая, что где-то сзади притаилась Кэт, которой должно быть всё прекрасно слышно...       — Не, я без понятия, о чем ты говоришь, — крепко сжав девушку в объятиях, втайне молю мироздание лишь об одном: чтоб присутствие экс-жительницы Убежища не было раскрыто. Едкое чувство стыда опасливо выглядывает из закоулков души, поднимая голову и предательски кольнув в груди. Но на это сейчас совершенно нет времени; уйди прочь, змееныш, я не в твоей власти.       На мгновение отстранившись, Мойра заглядывает в мои бесстыжие очи. Мне кажется, или в ее взоре сквозит сожаление?..       — Не пойми меня неправильно, Сет, — продолжает она, и серебристый голосок ее преисполнен оттенком легкой, щемящей грусти, — ты же знаешь, я просто ставлю опыты, в том числе и с химией. А не то, что может показаться на первый взгляд. Ну, и... я не знаю, может быть, ты что-то видел? На первом этаже, в ящике. Может, куда-нибудь закатилось?       Расстроенно надув губки, девушка взирает на меня взглядом побитой собачонки. Эх, всё же не следовало мне забирать тот шприц... но...       — Нет, я ничего не видел и не знаю, — шепчу ей на ушко, аккуратно запустив пальцы в ее волосы и нежно их перебирая; лавандовый флер сводит с ума, успокаивая мои и без того расшатанные нервы. — И, Мойра... я не хотел бы, чтобы ты... занималась такими вещами. Рисковала собой ради науки. Это... вредно, даже если ты сделаешь так всего лишь раз или два. Никогда не знаешь, как...       Как всё обернется. Я тоже когда-то думал, но...       — А кто сказал, что я ставлю опыты на себе? — хитрая улыбка неожиданно преображает красивое лицо Мойры; такую резкую перемену в настроении мне еще не доводилось видеть. А ведь успел уже почувствовать себя мудаком, хотя в какой-то степени так оно и есть. — Жаль, конечно, но не беда. Поищу получше. В конце концов, не могло же оно укатиться далеко...       — Верно, — неловко хихикнув, пытаюсь разрядить обстановку. Мойра нежно смотрит на меня; остатки недавней меланхолии исчезают из ее взора, сменяясь вожделением. Искра, буря, безумие... уста тянутся друг к другу, намереваясь соединиться в жгучем танце страсти, и...       И дикий грохот, перемежающийся со звуком шагов.       — Сет, ты извини, но мне надоело слушать ваши любовные сопли, — Кэт не отличается тактом и, как всегда, резка. — Тошнит уже. Я пошла по делам, встретимся у Чёрча.       Не говоря более ни слова, экс-жительница Убежища проходит мимо, резко оттерев плечом Мойру и едва не задев меня. Светлый хвост покачивается, как маятник, отсчитывая секунды до приближения неминуемой расплаты.       Эх, Кэт, твою мать, ну что тебе стоило подождать еще немного и помолчать?!!       — Мойра, погоди. Я всё объясню, — в наилучших традициях пойманного с поличным супружника переключаю внимание на весьма удивленную, если не сказать — обескураженную девушку; язык не слушается, во рту снова пересохло, да так, что еще немного — и сама Дешрет сможет посоревноваться с ее повелителем, где жарче и суше. — Знаю, это прозвучит странно, но... Это не то, что может показаться на первый взгляд. Мы просто...       Аккуратный палец Мойры неожиданно касается моих уст — так, что я замираю в недоумении, прерывая свою речь на полуслове.       — Вы расследуете преступление, и она под твоей защитой, — быстро справившись с нахлынувшими эмоциями, девушка лукаво заглядывает мне в глаза, в то время как в моей башке не обретается ни одной приличной мысли, лишь тонна недоумения вперемешку с безудержным шоком. — Я в курсе, слышала. Всё хорошо, Сет; если так нужно, то никаких проблем. Однако, — взгляд Мойры на мгновение становится жестче, — пусть держится от меня подальше. Предложение оборвать ей волосы всё ещё в силе, так и знай.       А... что?.. Так меня не ждет гибель от рук разъяренной Мойры?..       — Буду иметь в виду, — мой голос, неожиданно хриплый, отдается в сознании эхом прожитых мгновений и чувств. То, что хозяйку магазина «На кратере» в городе считают странной и непредсказуемой, точно радиоактивный ветер, врывающийся в дома с пустошей и приносящий с собой вихрь незабываемых событий, я знал. Но не до такой же степени!       Светло-зеленые глаза нежно вглядываются в алые, словно надеясь в блеске зрачков отыскать что-то загадочное, таинственное, известное лишь ей одной. Игриво улыбнувшись, Мойра тянется ко мне... ну, а я только за.       Крепче сжав девушку в объятиях, ощущаю, как медленно, но верно тревога вкупе с заступившей на боевой пост растерянностью улетучиваются прочь, уступая место теплоте и желанию. Мойра целует пылко, жадно, ненасытно — так, словно стремится преисполниться этим мгновением близости вдоволь, запечатлев его в своей памяти. Здесь и сейчас, и никак иначе... Очи смежаются в любовном порыве; в груди разгорается бушующее, словно ядерные взрывы, пламя, захлестывая в неистовствующем водовороте страсти и грозя сжечь всё, что встанет у него на пути. Руки же вдохновенно скользят по ее нежной коже, изучая — и я наконец отпускаю всю скованность, расслабляясь.       Спустя множество приятных мгновений, показавшихся вечностью, Мойра нехотя отрывается от меня. Будто клещ, напитавшийся вдоволь... только эйфорией и томными чувствами, а не чем-то похуже. Довольно улыбаясь, девушка расслабленно взирает в мои глаза, облизывая пухлые, раскрасневшиеся от поцелуев губы; должно быть, я выгляжу не лучше, но это весьма приятная цена за полученное удовольствие.       — Мне пора, Сет, — лучезарная улыбка на ее устах освещает город, точно солнце, решившее в дождливый день выйти из-за огромной тучи и осветить мир, даря радость людям и всем, до кого сможет дотянуться. — Дела не ждут, а Майк там много не наторгует, в общении он тот еще простофиля. Того и гляди, всех клиентов распугает... Ну, я пойду! Еще увидимся!       Бегло чмокнув меня напоследок, девушка удаляется прочь, чуть ли не подпрыгивая на одной ножке и искрясь, точно ядерный реактор, от переполняющей ее энергии. Остановившись на повороте и радостно махнув рукой, Мойра спускается вниз; я же долго стою на месте, наблюдая за тем, как невысокая темноволосая девушка, ненадолго исчезнув из виду, проходит мимо святыни Детей Атома, направляясь прочь, к месту назначения...       Домой. Туда, где кипят бесчисленные эксперименты; туда, где Мойра превращает хаос из деталей и проводов в нечто осмысленное, живое, подчас такое необычное, что только диву даешься. Туда, где никто не осудит и примет со всеми твоими тараканами и странностями; туда, где душа может найти равновесие и обрести смысл...       — Всенепременно, — мои слова растворяются в эхе внезапно налетевшего с пустошей ветра. — Еще увидимся, Мойра...