Гнилой рай

Под ногами хрустит мелкий мусор, грозясь проткнуть ботинки, однако лучше уж наступить на жестяную банку, чем уляпаться в гниле или дерьме. Смрад, заполняющий улицы, был отдельным разговором, о чем даже думать лишний раз не хотелось, затыкая рот и нос рукавом. Обычный житель из центра никогда не сунется на окраины города. Слишком велик был контраст. В мире, где все уже рождаются в неравных условиях нельзя сильно надеяться на справедливость. Иерархия и твое место в обществе почти что в крови. Обширный мегаполис был разделён на три части, словно бы показывая насколько низко или высоко ты стоишь. Центр - обитель элиты и сливок общества. Родиться там почти что подарок небес, ты уже счастливчик, едва лишь появившись в этом мире. Они имеют права и деньги, что ещё надо для хорошей жизни? Второй округ - средний слой населения. Тяжело работай, чтобы прокормиться, знай свое место, не поднимай высоко голову и только попробуй укусить хозяйскую руку, что кормит тебя, быстро узнаешь, что такое ад. И третий круг - трущобы. Почти что тот самый ад. Главные отбросы общества, что питаются объедками из помоек. Никому до них нет дела, они гибнут десятками ежедневно на улицах от болезней, голода, рук недруга или своих же рук из-за невыносимости жизни. У них нет прав, но и законам они почти не подчиняются. Правят здесь местные группировки в своём собственном пандемониуме. Обычно трущобные просто решали свои стычки на своей территории и никто не вмешивался в чужие дела. Так было до тех пор, пока к власти не пришла новая шайка преступников, величающая себя Фатуи. За последние полгода они совершили двенадцать набегов на верхние округи. Поджигали, грабили, наводили хаос. Последние три пришлись на центр и тогда то власти и заворошились. Фатуи перешли все границы и пора бы их тоже схватить за горло. Из под ног выскочила крыса, вынуждая вздрогнуть, и бросилась в ближайшую щель. Кадзуха перевёл дыхание и двинулся дальше. Он был рождён на окраинах второго округа, видел многое, но трущобы напрягали даже его. Атмосфера была слишком давящей, вокруг грязные полуразрушенные здания, порой освещаемые неоновыми вывесками. Он пока видел не так много людей, но столкнуться ни с кем из них не пожелал бы. Пальцы хватают капюшон, поглубже натягивая на голову. Он здесь только ради наблюдения. С детства Кадзуха знал, что в этой жизни ему ничего не светит. Он устроится на какой нибудь завод, наглотается там ядовитых паров и состарится к тридцати. Не имея даже родителей он уж точно не мог думать об амбициях, мечтах и собственных желаниях. У него был лишь один близкий человек на этом свете, но и тот уже три года как оставил этот мир. Однако его жизнь не пошла по написанному сценарию. Ему повезло. Его везение и правда можно было назвать дарованием судьбы, такой случай случается один на миллион. Его заметили и предложили место в полицейской академии. Не сказать, что люди легко смирились, что в их ряды затясался отброс, но Кадзуха был усерден. Он ещё докажет чего стоит и его признают окончательно. Поэтому он и вызвался добровольцем разведать информацию о Фатуи для начальства, чтобы те знали чего ожидать и на что давить. И он не подведёт, сколько бы уже не пожалел, что оказался здесь. Внезапно сзади послышались тихие шаги. Совсем близко. Раньше, чем Кадзуха успел обернуться и отреагировать кто-то схватил его за плечо. Длинные ногти в земле вцепились крепко. - Надо же, кто здесь? Мальчик, а откуда у тебя курточка то такая красивая? Не одолжить? Приторный издевательский тон раздался прямо над ухом. Кадзуха сжал руки. Подобного следовало ожидать, он знал, куда пришёл. Было бы чудом, если бы за все время его прибывания здесь на него никто бы не напал, учитывая, насколько прилично он одет. Здесь ценится все, что может хоть как-то облегчить жизнь. Вот только как бы теперь отделаться? Первой мыслью было достать пистолет, что висел на поясе на бедре под плащом, однако тогда он привлечёт к себе больше внимания, чем планировал, а это делать ни в коем случае нельзя. Впрочем в академии он ведь не только кодекс зубрил. Удар локтем приходится прямо по ребрам противника. Разворот и резкий удар в солнечное сплетение. Человек сплевывает кровь и хватка пропадает, однако внезапно Кадзухе прилетает крепкий удар в челюсть, отчего он тут же оказывается на земле. Оказывается их было двое! Теперь две фигуры, кажущиеся жуткими тёмными силуэтами возвышаются над ним. Челюсть ноет, в глазах все ещё немного плывёт. Что ж, нечасто его били так, по-настоящему. Эти привыкли выживать и рвать друг другу глотки, в академии вас такому не научат. - Не согласишься по хорошему, будет по плохому, - звучит со злобой голос, а после обращается к напарнику. - Забери куртку. Закон победы сильнейшего. Кадзуха сопротивляется. Не даёт полностью стянуть куртку и ему удаётся вырваться, отбегая на несколько шагов, однако внезапно его озаряет неоновые свет близвесящей вывески. Лучи ярко блестят в полицейском значке на его груди. - Коп! - кричит один из них, а дальше все происходит слишком быстро. - Лучше прикончить его поскорее! Слишком быстро его повалили на землю, несколько сильных ударов тут же выбили весь воздух и силы на сопротивление. Рука тянется к пистолету, однако его быстро выбивают. Зайти так далеко, забраться туда, куда попасть ему было просто невозможно, а теперь умереть на улице тоущоб? Глупо. У этих людей, видимо, не было оружие, поэтому вначале они хотели просто забить его до смерти, однако теперь они нашли пистолет. Дуло смотрит прямо ему в лоб, это конец. Миг и направляющий на него пистолет падает на землю и под ним разливается лужа крови. Рядом валяется метательный нож. Второе мгновение и другой нож перерезает глотку второму человеку. Кадзуха неверяще переводит дыхание, пока сзади раздаётся до боли знакомый голос: - Неужели в академии самооборону учат лишь по книгам? Если это все, на что способны выпускники, то у меня большие вопросы, почему центр все ещё продолжает править нами. Кадзуха резко оборачивается и видит его. Восседает на мусорном баке в длинных чёрных одеждах, скрывающих тело и часть лица, позволяя сливаться с тенями. Однако голубые глаза, что рассматривают вертящийся в руках полицейский значок, Кадзуха не спутает ни с чем. - Ты... Скарамучча бросает ему значок, который, видимо, вырвали во время зверской расправы, и сам спрыгивает с баков, направляясь к нему. - Эта эмблема твой пропуск обратно в чистый центр? Лучше спряч подальше, здесь за такой знак отличия тебя никто по головке не погладит. Стоило бы догадаться. Кадзуха убирает значок во внутренний карман одежды. Но интересует его сейчас больше всего другое. - Ты жив, - выдыхает Кадзуха, едва ли веря своим глазам. - Три года я был уверен, что ты мёртв. - Прости, не мог сообщить, - хмыкнул Скарамучча. - Видишь ли, в центре нас совсем не жалуют. - И ты оказался здесь. Хотя мог бы иметь жизнь получше грязных подворотен. - Вроде рабской фабрики? Заманчиво, но я пожалуй откажусь. - Скарамучча, что произошло? Скарамучча как раз остановился возле него, опускаясь на колени. - Сильно ранили? - вместо ответа спросил он. Кадзуха на пробу подвигал конечностями, кости вроде все были целы. Легко отделался. - Жить буду. - Паршивый у тебя денёк. И что могло привести полицейского из центра в нашу скромную обитель? Кадзуха лишь фыркнул, однако Скарамучча его перебил. - Хотя не отвечай, я приглашаю тебя выпить. Там и поговорим за жизнь. *** У Кадзухи на всю жизнь отпечатана в памяти картина, как он сидит на земле рядом с истекающим кровью Скарамуччей и с ужасающей беспомощностью может лишь наблюдать за тем, как медленно умирает последний в его жизни близкий человек. Это произошло глупо. Они оба сироты, выросшие с детства на улицах, зарабатывали на жизнь как могли. Нанимались на чёрную работу, собирали и сдавали мусор, пытались варить бурду, напоминающую алкоголь. Сложно, но хорошо, что не в трущобах. Выжить там у них не было бы и шанса. Они мечтали о постоянной работе, чтобы не приходилось больше так голодать и молиться на удачу с новым работодателем. Фабрики принимали с восемнадцати, им оставалось лишь дожить до совершеннолетия и там уже можно было надеяться на стабильность. Не вышло. Им было тогда по семнадцать, оставалось меньше года. Их наняли перетаскать груз для хозяина мелкой лавки, однако тот зажал цену. Видимо, сам переживал нелегкие времена, предложил столько, сколько дать не мог, а после обломал двух молодых парней. Скарамучча не собирался мириться с несправедливостью, хотел добиться своего. И получил в итоге удар ножом в живот. Он захлебывался в собственной крови в переулке, пока Кадзуха совершенно не мог ничего сделать. А что? Он понятия не имеет о целительстве, каких либо лекарств им не добыть. Да и можно ли помочь человеку с колотой раной в животе? Он не знал насколько все серьёзно. - Скарамучча, - со слезами на глазах шепчет он. - Прошу тебя, потерпи. Я... я постараюсь найти кого нибудь, кто тебе поможет. И он побежал. Просить помощи во втором округе смысла нет, ему надо в центр. Они были разделены огромным забором, такой не перепрыгнуть, однако имелось несколько входов. В некоторые дни, вроде праздников, людей из второго округа пускали в первый, но в другое время там всегда стояла охрана. Несколько вооружённых человек на проходе тут же поднялись со своих мест, увидев как целеустремленно он бежит к ним. - Стоять! По закону вы остаётесь на вашей территории! - Пожалуйста! Мой друг умирает! Мне просто нужен врач! - Это уже не наши проблемы, сами разбирайтесь! Однако Кадзуха и не надеялся, что они пойдут на уступки, не первый день в этом мире живёт. С разбегу он прыгнул так высоко, как мог, чтобы оттолкнуться ногой от плеча охранника, перегородившего ему путь. Тот тут же повалился на землю, не ожидав такого, а Кадзуха оказался на другой стороне. - А ну остановись и сдайся по хорошему! - раздалось сзади. - Иначе мы пустим в ход оружие! Не находись Кадзуха в таком положении, обязательно посмеялся бы. Конечно, он совсем идиот? За такое его точно упекут за решётку, так смысл было бы пытаться, чтобы сразу же сдаться? Он знал, что они будут стрелять, однако пока бежал, сразу оценил обстановку. Десять метров от ворот и начинаются дома, там уже можно начать прятаться. Сыграть на эффекте неожиданности. Три секунды на то, чтобы достать пистолет. Три секунды на то, чтобы оказаться на расстоянии семи метров от них. Секунда, чтобы прицелиться. Нет, он не успеет. Он никогда в жизни так не бегал. Он должен успеть, там его ждёт Скарамучча. Он не может умереть здесь и не вернуться к нему с врачом. Всё было словно в замедленной съёмке, адреналин кипел в крови. Выстрел оглушительно звучит в ушах. Ноги подгибаются. Кадзуха едва осознает, что он успел завернуть. Его не подстрелили. Однако сзади слышатся бегущие вслед шаги, нельзя замедляться. Он должен найти врача. Это ситуация, когда хочется обхватить голову руками, задаваясь вопросом - ну зачем я это сделал? Зачем зашёл так далеко? Когда ты осознаешь последствия своих поступков и готов на все на свете, чтобы отмотать время назад и не совершать этого. Однако даже вернись он в прошлое, Кадзуха все равно поступил бы так снова. Он знает, что теперь ему не отделаться. Скорее всего его посадят в тюрьму и не на пару лет. Но главное, что он спасёт Скарамуччу. И где ему теперь искать врача? Центр такой необычный и пестрый, но нет времени отвлекаться. Кадзуха бежит до тех пор, пока не видит здание с надписью "больница", все же ему повезло. Он вбегает внутрь и женщина в регистратуре поднимает вопросительный взгляд, желая отметить его запись, но Кадзуха игнорирует её и несётся в коридор. У него не было возможности получить образование, он не знает практически ничего. Какой врач ему нужен? У них был лишь один целитель, что занимался всеми вопросами, а здесь у каждого своя специализация. Ноги несут его сами и заводят в кабинет, Кадзуха даже не взглянул в какой. За столом сидит мужчина в годах и с лысиной на голове. Кадзуха задыхается, он должен что-то сказать, однако теперь едва ли верит в свой успех. Вряд ли кто-то и правда согласится помогать. Вместо этого сдадут его властям и все, конец истории. - Молодой человек? - Пожалуйста, - выдыхает он. - Мой друг умирает. Помогите ему. Мужчина выглядит серьёзно и тут же встаёт со своего места. - Что произошло? Где он? - Он... Его пырнули ножом в живот. И... - он запинается, понимая, что после этих слов ждать уж точно нечего. - Мы из второго округа. Он там. Мужчина окинул его внимательным взглядом, однако лишь покачал головой. - Юноша, как долго вам пришлось бежать? - Что..? Не знаю. - Второй округ далеко отсюда. Вам пришлось проделать путь не менее чем в сорок минут. Кадзуха только сейчас об этом задумался. Он и не думал, что бежал так долго. - Если были повреждены внутренние органы, то он должен был скончаться в пределах пяти-десяти минут, если нет, то все равно внутреннего кровотечения не избежать. Увы, но но мы уже не успели. Пока будем добираться обратно, его тело успеет остыть. Мне очень жаль. Кадзуха стоял как громом пораженный. Мужчина не выставил его за дверь, не вызвал охрану, однако все равно вдребезги разбил все его надежды. Он покачнулся и врач вовремя подал ему стул, на который Кадзуха бессильно опустился. Скарамучча мёртв... Он не смог ему помочь... Он пытался, но его попытка оказалась провальна с самого начала. В этот момент из коридора донесся шум, а после дверь распахнулась. - Вот ты где, паршивец! Да, за ним пришли охранники. Хотя теперь уже было все равно, даже если он сядет в тюрьму. Дальнейшее Кадзуха помнил смутно. Врач вступился за него, проявив невиданную ранее для Кадзухи человечность, отстаивая чистоту его намерений. А после все же с него сняли все обвинения, признав впечатляющие способности, при которых он сумел сбежать. Тогда ему и предложили место в академии. Невероятное везение чистой воды на почве потери всего, что было ему дорого. В тот же день он попросился сходить обратно забрать тело Скарамуччи, однако жизнь ему не оставила даже этого. Произошёл взрыв, разнесший почти что весь квартал. Причину установить так никто и не смог, сказали, что несчастный случай. Однако бегством в центр Кадзуха буквально спас себе жизнь. Вот только Скарамучча теперь был погребен под обломками и, вероятно, изувечен так, что даже опознать не выйдет. Пришлось вернуться ни с чем. *** Развалившись в глубоком кресле и закинув ногу на ногу Скарамучча с преспокойным лицом пил мерзкую крепкую жидкость, что здесь называли виски. Даже не морщился, пока Кадзуха едва ли сделал глоток и тут же зашелся в кашле. - Не делай такое лицо, он вовсе не так плох. Скарамучча трясёт бутылкой и наливает себе ещё. - Ты просто не умеешь пить. - Если поглощать эту дрянь ещё надо учиться, то я, пожалуй откажусь. В ответ слышится лёгкий смех и в груди тут же теплеет. Думал ли Кадзуха когда-то, что однажды вновь будет сидеть рядом с дорогим другом детства в баре и непринуждённо пить эту бурду? Они не виделись три года, однако сейчас так спокойно, будто и не было этого разрыва. - По моему даже мы в детстве и то лучше варили. - Что ж, тогда давай закажем тебе что нибудь полегче. С этими словами Скарамучча оборачивается, подзывая официанта. Он привёл их в какой-то невероятно вульгарный бар, где повсюду горел ядовито фиолетовый свет, гремела музыка и терпко пахло алкоголем. Однако судя по всеобщему поведению место было элитным. Вход сторожили двое вышибал, пропуская лишь избранных. Кадзуха внутренне сжался при их виде, не думая, что это хорошая идея, однако стоило им приблизившись, как оба тут же почтительно склонили головы перед Скарамуччей, открывая им проход. Надо отдать ему должное, он увёл их из общего зала, где практически царили разврат и мордобой, отведя в элитные комнаты с более спокойной обстановкой и более мягким освещением, что не так сильно резало глаза. - Занимательная у тебя история, - кивнул Скарамучча, протягивая новопринесенную бутылку. - Признаться, я долгое время сильно переживал за тебя. Боялся, что с тобой стало, пытался безуспешно найти. А после дошли слухи о пареньке, что из второго округа пробился в полицейскую академию в центре. Я понял, что это ты. Конечно, я был очень рад за тебя. Я бы никогда не пожелал тебе жизни на их заводах, а работа вроде полицейского, с постоянным движением, очень бы тебе подошла. Но тогда у нас почти не оставалось шанса увидеться. Я и не думал, что однажды судьба смилостивится и сведёт нас столь неожиданным образом. Какими судьбами тебя сюда занесло? Кадзуха возился с крышкой бутылки, на что Скарамучча цокнул, забирая её. - Оно вот так открывается, гений. С этими словами он резко сдернул крышку о край стола, так что та улетела куда-то в середину комнаты, а вспенившаяся жидкость залила ему руку. - А нет способа поцивильнее? - Надо же, какие разговоры пошли. Не забыл, где оказался? Центр разбаловал манерами? - Да, разумеется. А ещё не хочу обливаться чем-то, что пахнет как это. Кстати, я и так уже много о себе рассказал, а ты ещё не слова. Может поделишься уже, что с тобой то произошло. Скарамучча лениво потянулся. - Моя история скучная, твоя куда интереснее. - Ну, разумеется. Восстать из мёртвых, скучнее не придумаешь. И снова этот смех, от которого все тело опаляет жаром. Или это алкоголь начал действовать? Скарамучча как раз указал ему на бутылку. - Пей. И рассказывай. Позволь мне подольше насладиться твоим обществом и голосом, - нежно протянул он. - Потом и я тебе все расскажу. Кадзуха сделал на пробу первый глоток. - Ммм, а вот это совсем неплохо. Скарамучча усмехнулся. - Знал, что тебе понравится. Кадзуха отпил ещё, напиток был очень приятен на вкус, чего он редко встречал у алкоголя. Теперь рассказ пошёл куда веселее. - Недавно на верхние территории начались набеги от новой организации из трущоб, они напали даже на центр. Власти переполошились. Скарамучча растянул губы, склонив голову на бок. - Ну надо же. - Они зовут себя Фатуи. И они переступили условности не трогать другие округи. Я хочу расследовать это дело, чтобы добиться уважения и повыситься в звании. Вот только пока успел только прийти и...сразу как-то не пошло. Он горько хмыкнул и повёл плечами, отчего тело сразу отдалось болью, однако алкоголь быстро смывал её. По приходу Скарамучча помог ему обработать раны, однако синяки и ушибы придётся оставить заживать самим. - Думаешь, преступники должны быть наказаны? - негромко спросил Скарамучча, разглядывая его поверх своего бокала. Кадзуха пожал плечами. - Я просто хочу уважения. Остальное не моё дело. - Уважение... Скарамучча понимающе кивнул и вновь заказал у официанта алкоголь, на что Кадзуха закатил глаза. Да сколько можно? Его собственная бутылка была почти что пуста, однако он не планировал здесь напиваться. - У тебя так много денег, чтобы тратить их на выпивку? - Сегодня можно все. Я встретил старого друга после трех лет разлуки, о чем и не мечтал. Это надо отметить. - Ну, я ответил на твой вопрос. Теперь что насчёт тебя? - Что ж, пожалуй, мы дошли до этого. В тот день, незадолго после твоего ухода, меня нашёл один человек. Он вылечил меня, сделал то, чего буквально не смог бы ни один врач. Он и увёл меня оттуда незадолго до взрыва. У него, так, сказать, есть свой...ммм... бизнес. И он предложил мне присоединиться. Я не хотел сначала, моим приоритетом было вначале найти тебя. Однако после, когда я понял, что ты в безопасности, а нашей встрече не суждено состояться, я принял его предложение. У Кадзухи было много вопросов. Что это за человек, что у него за бизнес в трущобах и чем там занимается Скарамучча, однако тут принесли ещё выпивки и его мысли потеряли связность. Они пили и говорили ни о чем, а потом вновь пили. До тех пор, пока Кадзуха не почувствовал губы Скарамуччи на своих собственных. Тот прижимал его к креслу, нависая сверху и яростно атаковал его рот. Кадзуха разместил руки у него на талии, сжимая бока и прижимая к себе ближе. Пальцы постепенно начали забегать под одежду. Внезапно Скарамучча отстранился. - Не здесь, - бросил он. Он вскочил с кровати, хватая Кадзуху за руку и ведя за собой. От калейдоскопа перед глазами он даже плохо понял, как они оказались в тихой небольшой комнате, лёжа на просторной кровати, а Скарамучча вновь нависал над ним, выцеловывая шею и грудь, избавив от верхней одежды. Он был таким тёплым, а его губы обжигали каждый участок кожи, где прикасались. Кадзуха негромко застонал, когда Скарамучча прикусил зубами сосок. Его лучший друг. Больше, чем друг. Они порой целовались лет с шестнадцати, однако дальше никогда не заходили. Может им и не стоило бы переходить эту грань? - К черту, - еле слышно выдыхает Кадзуха. Он переворачивает Скарамуччу, меняя их положения, быстро начиная избавлять его от одежды. Тот недовольно фыркает, однако через пару секунд сдаётся, позволяя забрать инициативу и вновь тянется к губам. Целоваться с ним почти как наркотик и остановиться совсем невозможно. Только возбуждение уже достаточно сильно давит в штанах, отвлекая. - Давай же, переходи к главному, - грязным тоном шепчет Скарамучча ему на ухо. - К чему нам лишний детский сад. По его поведению и самоуверенности можно сделать вывод, что ему не впервой так проводить вечера. На миг Кадзуха замирает. Есть ли у него кто-то или просто одноразовые случаи? Почему-то от этой мысли внутри больно кольнуло, однако он не позволил мысли развиться. Они не виделись три года и даже не встречались до этого, а Скарамучча думал, что они больше не увидятся. Разумеется нельзя упрекать его в расширении половой жизни. Вот только в отличие от него у Кадзухи это был первый раз. Черт, пожалуй, надо было позволить Скарамучче самому повести. Что если он что-то не так сделает и причинит ему боль? Прочитав его колебания, Скарамучча накрыл его руку. - Не бойся, не сломаешь. И он вновь утянул его в глубокий поцелуй. Мокрые губы, горячие касания опьяняли похлеще любых крепких напитков. Кадзуха смотрел в его родные глаза, понимая, что эти глаза навеки для него единственные. Когда он входил, Скарамучча заметно сморщился, однако тут же вновь полез целоваться, прерывая любые вопросы. Может ли быть настолько хорошо с человеком? Самый интимный момент между двумя людьми, самая близкая связь единения. Кадзуха не знал, как относился к этому Скарамучча, однако для него не было понятия "просто переспать". Был лишь акт высоких чувств с единственным избранным человеком. Насколько же он искренне счастлив был в этот момент. Сжав чужие руки над головой с растрепанными тёмными волосами, Кадзуха внезапно заметил странный знак на бледном запястье. Четырехлистник в кругу, словно вырезанный ножом, однако оставшийся шрам был чёрного цвета. Он невесомо провел по нему пальцем. - Что это? - Ммм а ты, я вижу, любитель отвлекаться на всякие мелочи. Кадзуха оставил поцелуй на его лбу. - Просто спросил. - Это моё будущее. А теперь, если ты закончил, давай продолжим. Вообще-то у Кадзухи было очень много вопросов к Скарамучче по поводу всего, однако да, он прав, сейчас не время. Когда можно чувствовать жар его тела, мысли дурманятся и нельзя больше ни о чем думать, кроме как об этом человеке. Разрядка была не менее ярким фейерверком, не уступившим и самому процессу. Лёжа после в кровати и обнимая его, Кадзуха усиленно гнал прочь мысли, что после ему придётся уйти обратно в центр. Встретятся ли они потом снова? - Как же я давно об этом мечтал, - прошептал Скарамучча. - О сексе? - насмешливо улыбнулся Кадзуха. - С тобой, - поправил тот. Оу. Кадзуха мог ожидать чего-то подобного, но такое признание просто выбило землю у него из под ног. - Я люблю тебя, - выдохнул он. Скарамучча приподнялся в кровати. - Правда? - Да. Больше, чем что-либо на свете. Я тебя потерял, теперь вдруг снова нашёл. Если бы я мог всегда быть с тобой... Ему не дали договорить, накрыв рот поцелуем. Он показался каким-то странным неестественно кислым, однако об этом Кадзуха уже подумать не успел, провалившись в темноту. *** Маленький кирпичный мобильник доисторического происхождения разрывался сообщениями. Доктор: Где тебя, черт возьми, носит?! Доктор: Паршивец, сам свой хвост прикрывать будешь, когда подпалят! Доктор: Сказано было подчистить следы, теперь мы целой выгодной поставки лишились! Скарамучча закатил глаза. Какой невыносимый. Переживёт он без своей поставки наркотиков, куда денется? Если однажды он залечил его ножевое ранение, подобрав с улицы, пока проводил операцию по взрыву квартала, это ещё не означало, что Скарамучча теперь обязан ему жизнью. Скарамучча: Прекрати действовать мне на нервы. Я между прочим нам кое-что интересное разузнал. Несмотря на то, что Дотторе строчил в середине ночи, а сейчас уже было раннее утро, ответ пришёл незамедлительно. Доктор: Очень надеюсь, что действительно интересное. Тащи немедленно свою задницу в штаб. Скарамучча: Так уж и быть. Появлюсь минут через двадцать. Откинув телефон, он по быстрому оделся, а после обернулся к мирно спящему Кадзухе. Проспит так ещё несколько часов, переданное через последний поцелуй снотворное было сильным. Скарамучча на некоторое время задержал взгляд на его лице, любуясь и стараясь запомнить каждую деталь. Красивый. Любимый. А после пришло время сделать то, ради чего он и затеял эту маленькую игру и передал ему вчера ту таблетку. Он не хотел, чтобы Кадзуха это видел. Скарамучча достал из складок одежды свой любимый нож, склоняясь над возлюбленным... *** Когда Кадзуха очнулся, было уже около полудня. В кровати он был один, а все тело болело. Повернув голову, он увидел заботливо оставленные возле кровати таблетки от похмелья и стакан воды. Теперь определённо стало легче. Однако когда ломота в теле начала сходить, он обратил внимание на резь в руке. Взглянув, он увидел на своём запястье символ в форме четырехлистника в круге чёрного цвета. Вдрогнув, Кадзуха осмотрелся по сторонам и увидел вырезанную на стене надпись: Фатуи. А рядом записка. "Ещё свидимся, милый." *** "Из сводок Фатуи - обширная организация в трущобных районах, дошедшая до таких масштабов, что представляет опасность для правительства центра. Одной из отличительных черт считается чёрный четырехлистник в кругу на запястье. Подобный знак могут получить лишь немногие, кого избрал один из двенадцати верхушек организации, как приглашение. Тайный факт - Фатуи используют отравленное оружие быстрого поражения. Знак вырезают ножом с этим же ядом и если человек принял до этого в течении двадцати четырёх часов особое противоядие, у него вырабатывается иммунитет. По слухам противоядие очень похоже на сильное снотворное."