Тайна мертвой планеты

Остовы древних кораблей проплывали мимо, словно трупы рыбин, недоеденных каким-то чудищем. Эликс надолго зависала, разглядывая сквозь дыры в обшивке остатки странных интерьеров, нагромождение непонятных приборов и тому подобные причудливые внутренности. — Представляешь, сколько там всякого ценного, — мечтательно сказала она. — Вот бы покопаться и загнать на черном рынке. Сто пудов стану богаче беглых олигархов. Планету куплю. Дворцов понастрою. — Опять ты со своими капиталистическими замашками, — буркнул Носорог. — Ну чего хорошего в бабле? Большие деньги — большие проблемы. — Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. Кайф большого бабла не в том, что оно у тебя есть, а в том, что его у других нет. А против больших проблем всегда можно нанять большую охрану. Стоящий на корме лодки старикан с шестом вдруг исчез и появился на мостике. — Серьезную опасность впереди вижу я. Эликс вгляделась в мрачную мешанину корабельных остатков, но ничего нового не увидела. — Глаз наметанный нужен, — сказал старик. — Но если присмотритесь, то можете увидеть мерцание вокруг фюзеляжей. — И что оно означает? — спросил Носорог. — Впереди целое поле бродячих гравитационных дыр. Другие на месте висят, их можно обойти. А эти сами набросятся, как только ближе подойдем. Нужно вырубить реактор. И полностью обесточить корабль. Тогда они им не заинтересуются. — Предлагаете стать мертвым куском металла? — Пиксельный носорог прищурился. — Именно. Срочно. Старик снова исчез. — Подозрительно, — сказал искин. — Без реактора мы превратимся в слепых щенков. — Мое мнение, надо рубить канаты и сваливать. — Легко сказать. Ты когда-нибудь рубила канаты из хромоникеля? Проще нос отрубить. Они только с виду кажутся веревочными. Тут везде маскировка. Канаты не канаты, лодка не лодка, старик не старик. Но главное — я не вижу, что за всем этим прячется. — Не видишь и все равно тащишься за ним, как жертва БДСМ за хозяином? Сваливай! Это приказ! — Не могу. Я просчитал миллион вариантов, и по всем выходит, что старик в качестве проводника — единственно правильный. Впереди внезапно вспухло радужное облако, за секунду выросло на полэкрана и раскинуло во все стороны дымчатые щупальца. Несколько отростков стремительно пронеслись по бокам от «Носорога». — Реактор! Быстрее! — прошипел вновь появившийся старик. Пиксельный носорог вздохнул и исчез с экрана. И все исчезло. Мостик погрузился в непроглядную тьму. — Так-то, — донесся голос старикана. — И не вздумайте ничего включать. Гравидыры малейший проблеск энергии за версту чуют. Сидите тихо. Эликс с минуту послушно сидела тихо, прислушиваясь к гудению, каким-то скрипам и прочим странным звукам, доносящимся непонятно откуда. Обычно глаза привыкали, и в темноте начинали различать тени с силуэтами. Но не в этот раз. Вокруг не было видно ни зги. — Носорожина, — прошептала она. — Надеюсь, ты догадался оставить хотя бы один наружный датчик? Видишь, куда нас тащат? Нет ответа. — Ау. До нее вдруг дошло, что без реактора не работают носители, а без носителей нет искина. Она была совершенно одна в обесточенной посудине, которую тащил на буксире подозрительный дедуля, строящий из себя Харона. — Носорожина. Гребанный ты идиот. — Не могу не согласиться, — раздался из темноты голос старика. — По шкале доверчивости твой искин находится где-то между верящей проповедникам домохозяйкой и пятилетней девчушкой, которую незнакомый дядя повел в овраг, чтобы накормить мороженым. — Какого хрена! — вскинулась Эликс. Чьи-то твердые, как железо, пальцы вцепились ей в плечи, руки, ноги, сдернули с кресла и повалили на пол, зажав рот. Вспыхнули газовые факелы, осветив мостик мертвенным зеленым светом. Над Эликс нависали костлявые бледные морды неизвестных гуманоидов. Жилистые лапы вдавливали ее тело в ребристое покрытие. Существа походили на спортсменов, которых год не кормили, но при этом заставляли круглосуточно тренироваться. Один из них раскрыл полную острых зубов пасть и облизнулся. — Это наш обещанный подарок, дедушка? Стоящий у обесточенных экранов старик обернулся. — Нет. Это плата за ваш подарок. Зубастый разочаровано выдохнул и жадно оглядел выпуклыми глазами распростертое на полу тело. — Не с-справедливо, — просипел другой урод и обеими лапами вцепился в бедро Эликс. — Хозяину всегда достается самое с-сладкое. — На то он и Хозяин. — Давай рассуждать логически, — сказал третий, с седой порослью на шишковатой голове. — Хозяина пока нет. А значит, у нас есть время использовать ее хотя бы для удовольствия. Он медленно провел шершавыми ладонями вверх по ее ляжкам, задирая юбку. Остальные собравшиеся еще больше выпучили глаза и хором издали вздох восхищения. — Не строй из себя умника, Седой. Хозяин брезглив. Он учует ваш запах и не примет платы. Отдаст ее слугам. Останетесь и без подарка, и без удовольствия. Вам что, сестер не хватает? Песочные Часы скоро поправится, снова будете ее использовать. — Песочные Часы костлявая. Лежишь на ней, как на радиаторе. Вот настоящие песочные часы. Седой огладил ее бока и бедра, зацепил пальцами лямки трусов и резко сдернул. Уроды радостно взвыли. Эликс забилась в их лапах и замычала сквозь жесткую, как наждак, ладонь. Длинный шест вспорол воздух и ударил Седого по затылку. — Стоп! Знайте свое место, — прошипел старик. — Кальтер, Хемуль, Борланд. Остаетесь сторожить. Девку не трогать. Головой за нее отвечаете. Седой. Ты перегрелся. Свободен до следующей смены. Остальные, за работу. На разборке Объекта-7 еще конь не валялся. А вы тут слюни пускаете. Старик исчез. Большинство уродов перестали лапать Эликс, недовольно заворчали и вдруг растаяли в воздухе следом за стариком. Эликс обомлела и даже перестала дышать. Все это время старик не был голограммой. Он прыгал с лодки на корабль с помощью телепортации. А персональной телепортацией в известной галактике владела единственная банда, про отмороженность которой ходили легенды. Только сейчас Эликс заметила ряд точек на низких лбах оставшейся троицы. И грязные комбезы с массой карманов. Это были стачкеры. Охотники за артефактами из аномальных зон. Вечно голодные каннибалы, изуродованные космическим излучением до состояния нелюдей. Эликс с ужасом смотрела на их ухмыляющиеся морды. Зубастый снова ощерился, потыкал пальцем ее ногу, как трогают мясо на рынке, и прокомментировал: — Жирная. Эликс зажмурилась и тут же провалилась в черноту. *** Они возникли на мостике одновременно. Старик с шестом и одышливый толстяк с неохватным пузом и десятью подбородками. — Ты и в самом деле хочешь отдать ее Хозяину? — спросил толстяк, подойдя к лежащей без сознания добыче. — Нет, конечно. Он ее живьем сожрет, без соли и термальной обработки. Тупое разбазаривание деликатесного продукта. — Тогда что? — А ты к ней присмотрись. Толстяк наклонился, насколько позволяло пузо. — К чему конкретно? Баба как баба. Ты же знаешь, у меня другие предпочтения. Старик повернулся к сидящей на корточках троице. — Переверните ее на живот. Уроды подскочили и споро выполнили приказ. Толстяк недоуменно уставился на ямочки на пояснице. — Терпеть не могу твою манеру говорить загадками. Куда смотреть-то? Старик вздохнул и шестом откинул со спины лежащей девки беспорядочную волну светлых волос. — Теперь видишь? Толстяк навис над оголившейся шеей, где виднелась едва заметная маленькая татуировка. — Это то, что я думаю? — Именно. — Мать моя женщина! Стоящие рядом уроды непонимающе переглянулись. *** — Раньше нас называли сточкерами, — бормотал зубастый. — Из-за разъемов на лбу. Видишь, они похожи на точки. Очень удобные штуки. Вся приблуда напрямую в мозг подключается. А потом мы занялись кладбищами одноместных кораблей премиум-класса, и нас стали называть стачкерами. Ну, типа, тачки обносим. Их же тачками называют, все эти бентли, ройсы, ояебуны и прочие жигули с золотым напылением. Кстати, не знаешь почему? — Не знаю, — буркнула Эликс, глазея по сторонам. — Что-то я не вижу здесь никаких жигулей с ройсами. Они летели уже битый час, а вокруг все тянулась и тянулась свалка неведомых звездолетов, больших и маленьких, выглядящих целыми и разрушенных до состояния кучи запчастей. Базу стачкеров и прилегающую к ней часть кладбища космических кораблей окружал гигантский воздушный пузырь. Силы тяжести в нем не было. Зато был воздух и тусклый свет, идущий непонятно откуда. — Ха! — воскликнул зубастый. — А откуда здесь жигулям взяться. Они сюда не долетали. Да и возраст. Тут самый молодой корабль — ровесник земных динозавров. Представляешь, какие в них аномалии нажористые? И какие ништяки народились за миллионы лет облучения? Ништяками стачкеры называли артефакты с полезными свойствами, найденные в аномальных зонах. Линзы, позволяющие видеть за сотни километров. Маленькие коробочки, куда можно было запихнуть товара в тонну весом. Граненые указки, которые при нажатии выпускали смертоносные лучи. Персональными телепортами стачкеры, видимо, тоже обзавелись где-то здесь. На Земле были телепорты, но только размером с дом. Эликс была связана по рукам и ногам, и свернута в клубочек с головой, зажатой между коленками. Веревки впивались глубоко в кожу, отчего ноги напоминали перетянутую жгутом колбасу. Зубастый привязал ее к капоту скутера и постоянно таращился, словно боялся, что ее украдут. Иногда навстречу попадались другие стачкеры, под скутерами которых висели мешки, набитые свежими находками, и тогда Эликс ловила на себе голодные взгляды. — Такое впечатление, что вы тут все годами недоедаете, — сказала она. — Еды полно. Восстановленной. И из местного мусора сгенерированной. А она вся облученная. Уродов из нас делает. Нужна нормальная еда. Для человечков. Мы же человечки. А что может быть нормальнее, чем сами человечки? Съеденная ДНК сразу на место встраивается. Снова делает нас человечками. — Да неужто. И часто человечков ловите? — Редко, — горестно вздохнул зубастый. — Последний раз год назад круизный лайнер заблудился. Так мы на целый месяц пир горой закатили. — А человеческую еду заказать не пробовали? Говядину там. Свинину. — Все равно никто не повезет. Репутация. К нам даже роботы не летают. Потому что наши роботы их как доноров используют. — Сами в магазин смотайтесь. — А вот это уже не твое дело! — вдруг окрысился зубастый. — Лежи молча. Скоро прилетим. — Значит ты меня на кухню везешь? То-то я гляжу все встречные стачкеры на меня как на кучу готовых антрекотов смотрят. Зубастый хмыкнул. — Тоже мне куча. Если тебя на всех нас поделить, каждому по фрикадельке и то вряд ли достанется. Поэтому начальство приняло единственно верное решение. Хотя все-равно несправедливо. Он тебя, значит, в одно рыло схавает, а нам ничего? — Кто это «он»? Какое решение? — Слушай! — заговорщицки прошептал зубастый и наклонился вперед. — Дай хотя бы откусить немножко. Маленький кусочек. С внутренней стороны ляжечки. Там все-равно никто не заметит. Только не ори. — Еще чего! Так заору, что все остальные за кусочками сбегутся! Зубастый разочаровано клацнул зубами. — Давай баш на баш. Вколю тебе анестетик, чтобы ничего не чувствовала, когда он жрать начнет. А ты мне кусочек. — Лучше про вашу телепортацию расскажи. Это какой-то артефакт? Зубастый насупился. — Нельзя. Секрет. — Два кусочка. — Меня начальство самого на фарш пустит. — Три. Зубастый со свистом втянул воздух. — Ладно. Три кусочка и грудь. Скажешь, что ампутировали. — Замётано. Говори. — Да говорить нечего. Он закатал рукав комбеза. У локтя пульсировало красное пятно, похожее на лишай. — Это не артефакт, а что-то вроде паразита. Встраивается в нервную систему и прыгает, куда скажешь. — Как? — Да очень просто. Надо... — он осекся. — Э, нет. Хитрая, да? Сперва кусочки. Скутер взревел и свернул в темный тупик между полуразрушенными кораблями. Зубастый отстегнулся и подплыл к свернутой в клубок Эликс. Оглядел ее сбоку, сверху. — Так до внутренней стороны не достанешь, — сказала она. — Надо ноги развязать. Зубастый рванул веревки, дрожа от нетерпения. И тут же получил коленом в нос. Что-то негромко хрустнуло, и зубастый отвалился, зависнув в воздухе. Эликс поймала зубами веревку, дернула и принялась лихорадочно распутываться, извиваясь всем телом. В невесомости удар был слабее. Зубастый должен был скоро очнуться. Эликс отбросила последние веревки и подплыла к нему. Паразит на его руке часто пульсировал и содрогался, будто пытался убежать. Она с отвращением потрогала его пальцами. Поскребла. Попробовала зацепить и оторвать. — Это так не работает, — послышалось сзади. — Его надо съесть. У въезда в тупик висел внушительных размеров скутер с таким огромным толстяком в седле, что его бока свешивались по обе стороны, словно бурдюки. — Так и знал, что нетерпеливый Хемуль что-нибудь учудит по дороге. — Толстяк подкатил ближе. — Здесь некуда бежать. Даже не пытайся. — Я все-таки попробую, — сказала Эликс. — Я, знаете, как та лягушка в крынке со сливками. Она рванулась вверх, чтобы добраться до чернеющей пробоины. Несколько дротиков, выпущенных скутером-переростком, вонзились ей в спину, парализовав мышцы. За спиной толстяка выросла пара манипуляторов, схватила ее поперек туловища и запихала в открытый багажник. — На каждую хитрую лягушку, — повернулся к ней толстяк, — найдется свой француз с ножом. Если не будешь сучить руками и ногами, обещаю, умрешь быстро и безболезненно. Насколько это возможно. Я бы тебя прямо сейчас зарезал. Но увы, приманка должна быть живой и дергаться. — Приманка? — удивилась Эликс. Двигать она могла только мышцами головы. Все, что ниже шеи, казалось замороженным. — Я думала, вы из меня угощение готовить будете. — Угощение? — фыркнул толстяк. — Из тебя? Мы не до такой степени оголодали. Это тебе Хемуль наплел? Ты его не слушай. Рядовых стачкеров в важные дела мы не посвящаем. Скутер с натужным тарахтеньем летел вдоль ряда одинаковых остроносых кораблей с торчащими вперед обломанными иглами. — Истребители древней Сикхианской империи, — пробормотал толстяк. — Непобедимая некогда сила. Теперь тут ржавеют. — Наверное, вы много знаете о всех здешних кораблях, — подлизнула Эликс. — О, да. Времени разобраться было хоть отбавляй. — Какой из них самый старый? — Самый старый из них даже не корабль. А полуживое полумеханическое чудище. Вымершие миллионы лет назад пирсианцы его вроде бы использовали как средство передвижения. Но я даже не представляю, как. Разве что позволяли себя глотать и путешествовали в желудке. Когда пирсианцы исчезли, он отчего-то застрял здесь, создал воздушный пузырь и с тех пор хватает всё, что пролетает мимо. Мы его зовем Хозяином. Кстати, Хемуль и остальные уверены, что мы решили скормить тебя ему. — А это не так? — Ты слишком уникальный деликатес, чтобы так бездарно тебя разбазаривать. Приманкой ты принесешь больше пользы. Только Хозяин не должен узнать, что мы добычу ему не отдали. Если узнает, — толстяк покачал головой, — мало никому не покажется. — Так приманкой-то для кого? — не выдержала Эликс. — Для кого или для чего... Скоро узнаешь. Мы на месте. Скутер миновал последнее сборище кораблей и вылетел на широкое, абсолютно пустое пространство. Далеко впереди вновь начинали громоздиться звездолетные остовы разной степени сохранности, остроносые и круглые, угловатые и зализанные. А тут царила чистота, словно какой-то дворник разметал свалку кораблей в разные стороны. — Видишь вдали радужное мерцание? — спросил толстяк. Эликс присмотрелась. Перед застывшими вдалеке звездолетами действительно виднелись какие-то едва заметные помехи. Словно мигали рассыпанные разноцветные точки. — Это край воздушного пузыря, — сказал толстяк. — И это же край хозяйской ловушки. Оттуда сюда можно залететь и даже этого не заметить. Кстати, твой тупой искин так и сделал. Даже изменившуюся физику пространства не заметил. А отсюда туда — нет. Ничем не прошибаемое силовое поле. — Так значит вы здесь не по своей воле сидите? — По своей воле? На сухом пайке из восстановленного говна? И с редкими пиршествами из залетных туристов? Самых жирных кстати всегда Хозяин забирает. — А чего ж он вас не забрал? — ляпнула Эликс. Толстяк тут же надулся. — Живой я ему полезнее. Кто еще этими остолопами руководить будет и добычу приманивать? Или ты думаешь твой корабль просто так сюда свернул? Мы тоже в свое время сглупили. Пять лет в этой тюряге чалимся. Но теперь у нас появился шанс выбраться. С твоей помощью. — А... — Заткнись. Времени мало. Надо успеть, пока Хозяин на другом конце пузыря Хемуля и еще пятерых дебилов доедает. Пришлось скормить, чтобы отвлечь. Толстяк врубил максимальную скорость, и скутер с ревом прыгнул в пустоту. — Когда будешь висеть! — проорал толстяк сквозь свист и рев, — дрыгай руками и ногами, ори и всячески привлекай внимание! — Какого хрена я вам помогать буду?! — Не будешь помогать, достанешься Хозяину! Он тебя живьем жрать будет! А с этим у тебя есть шанс сохранить хотя бы часть сознания! — С кем с этим?! Толстяк резко затормозил. Тут же навалилась гулкая тишина. — С этим, — он ткнул рукой вперед. Там, за мерцающей завесой, посреди обломков и остатков, матово светился явно целый корабль. По бугристому корпусу изредка пробегали фиолетовые сполохи. Медленно вращалась шарообразная надстройка, словно голова. И весь он был широкий и мускулистый, как физкультурник. — Еще один вид пирсианского живого корабля. Ему больше десяти миллионов лет, а выглядит как новый. Мы заметили его месяц назад. И с тех пор голову сломали, как его подманить. — Зачем? — Это единственный корабль, которому нипочем ловушка Хозяина. Он уже несколько раз залетал в пузырь и тут же вылетал обратно. Нам просто нужно больше времени, чтобы добраться до него и проникнуть внутрь. Телепортация на границе не работает, остаются только скутеры. — Толстяк достал рацию. — Что у тебя? Все готовы? — Все, — послышался голос старика с шестом. — Давай вешай ее быстрее. — Уже. Маниуляторы схватили Эликс за руки и сдернули с багажника. — Эй! — крикнула она. — Я-то здесь при чем?! — Это живой корабль, — пояснил толстяк. — Он тобой точно заинтересуется. Манипуляторы вытащили из багажника столб с крюком, подвесили на него Эликс и оставили плавать в пространстве. — Да с какого перепугу?! — задергалась она. Паралич уже проходил. По рукам и ногам бегали мурашки. — Потому что он живой. А всем живым нужен секс. Может он тысячу лет не трахался? Эликс онемела от неожиданности. — Тебя когда-нибудь трахал звездолет? — продолжил толстяк. — Сейчас трахнет. — Меня?! Но как? — Да очень просто. Натянет, а потом встроит в свои системы в качестве дополнения. Говорю же, возможно, ты даже сохранишь часть себя. — Ничего не понимаю! Лицо толстяка вдруг вытянулось. — Ты что, о себе ничего не знаешь? Ты же... Рация вдруг захрипела. — Пузан! Хозяин рядом! Быстрее! — Черт! — толстяк схватился за голову. — Выдвигайтесь! Позади из проходов между кораблями показались десятки скутеров с сидящими на них стачкерами. Некоторые уже неслись через пустое пространство, набирая скорость. Толстяк завел двигатель. — Отойду-ка я от греха подальше. А то зашибете в порыве страсти. Его скутер дал задний ход. — Стой! — заорала Эликс. — Кто я?! — Некогда объяснять. Все равно скоро узнаешь. — Стой, урод! Она задергалась на столбе, пытаясь освободить руки. Но тут же замерла и медленно повернула голову. Живой пирсианский корабль пульсировал красным сиянием и стремительно двигался к ней.