Тайна мертвой планеты

Второй Капитан не всегда был кровавым маньяком. В молодости он был маньяком космических исследований, сверхдальних полетов и борьбы за всё хорошее против всего плохого. Забирался в самые отдаленные галактические дебри, спускался на планеты, с которых другие не возвращались, в одиночку воевал с наемниками беглых олигархов, пиратами и остатками гангстеров, братков и инопланетных бандитов. В те времена галактика была намного безопаснее, чем сейчас. Все, что мешало спокойной жизни на внутренних планетах, безжалостно уничтожалось. Второй Капитан был убежден в своей нужности и полезности и спокойно осознавал себя героем. До тех пор, пока в один ужасный день его не занесло на Землю. Материнская планета человечества уже давно представляла собой рафинированный заповедник. Ее население за всю долгую жизнь не сталкивалось с проблемами серьезнее перепутанных заказов или не вовремя пролитого метеоцентром дождя. Такое молочно-кисельное существование не могло не повлиять на психику. Но Второй Капитан и подумать не мог, что оно влияет до такой степени. У него была тайная мечта. Он хотел завести семью, и с завистью смотрел на коллег с внутренних рейсов, которые водили пассажирские лайнеры с Марса на Венеру или с Земли на Фикс, и каждый вечер возвращались домой. Жена в халатике, детишки-школьники. Уроки, игрушки, семейные посиделки. А летом в турпоход, сплав по бурным речкам, палатки, костер и хоровые песнопения про ясень, вагончик и изгиб гитары желтой. Лепота. Только вот на поиски жены в халатике времени не было. Пары дней между экспедициями катастрофически не хватало. Ту длинноногую очкастую брюнетку он подцепил в парке, где она занималась йогой. То есть принимала неприличные позы и надолго в них застывала, собирая зевак. Дальше всё было по стандарту. Кафе, ночная набережная, номер в гостинице. Сеанс секса с последующим разоблачением. Второй Капитан обожал этот вау-момент, когда лежащая в постели голая партнерша вдруг узнавала, что ее только что отодрал герой галактики. Но в этот раз всё было по-другому. — Прости, малыш, но я тебе не верю. У меня самой отец — капитан грузового тягача. Руду с Титана перевозит. Поверь, не всё так однозначно. Никаких героев не существует. А Корпус Защиты — выдумка пропаганды. — С чего ты это взяла? — опешил он. — Да с того, что нет никаких врагов и бандитов. А раз их нет, то и герои не нужны. Пираты — это не пираты, а повстанцы, борцы за справедливость. Они хотят освободить свою оккупированную Землей планету. — Как ты можешь такое говорить? Ты сама с Земли. — Ну и что? На всё нужно смотреть объективно. Только тогда в голове сложится правильная картинка. А иначе она будет искаженной. Вот к примеру пропаганда твердит, что беглые олигархи мечтают вернуться обратно и снова наложить лапу на ресурсы. Но это же глупость. Вернуться они могут только через войну. А зачем воевать, если можно торговать? Второй Капитан мог бы ей рассказать, что намерение вернуться озвучил ему сам престарелый Мойша Ходор, перед тем, как получил пулю в лоб. Мог бы поведать о фильтрационных лагерях Влада Рокфеллера, где похищенных детей сортируют, кого в бордели, кого на органы. Или о бывшем банкире Роберте Грефе, который сколотил из отморозков пиратскую банду и нападал на рейсовые лайнеры, где вырезал поголовно всех. Не грабил, не угонял, а просто убивал, чтобы убить. — И вообще, — продолжила длинноногая брюнетка, — никакого зла не существует. Ни зла, ни добра. Что для нас добро, для других зло. И наоборот. От этих слов Второго Капитана переклинило. Будто красная пелена опустилась на мир. — Хочешь, я покажу тебе зло? — спокойно спросил он. То, что было после, начисто вышибло из его памяти. Когда он очнулся, длинноногая брюнетка лежала со вспоротым животом и пускала кровавые пузыри. — Это самое маленькое зло, — прошептал он ей на ухо. — Я мог бы отвезти тебя в Дальний Космос и продать каким-нибудь упырям с Амазонии. Которые бы отложили в твоем теле личинки. И они бы росли у тебя в пузе, пожирая изнутри, пока не оставили только обглоданный костяк. Долгие девять месяцев ада. О да, для них это точно добро. Или загнал бы тебя по дешевке лаборантам с Гиппократа. Для медицинских опытов. Она булькала и хрипела, пытаясь что-то сказать. Постель превратилась в лужу крови. Он перерезал ей горло, чтобы не мучилась. После чего вызвал с «Синей Чайки» роботов-утилизаторов. — Долго же до тебя доходило! — рассмеялся Первый Капитан, когда Второй всё ему рассказал. У капитанов не было секретов друг от друга. — Я уже минимум года два это знаю. Больше половины жителей внутренних систем свято уверены, что врагов больше нет, а Корпус Защиты занимается профанацией угрозы, если вообще существует. Вот что значит несколько поколений, живущие в полном достатке и безопасности. Даже инстинкт самосохранения атрофируется. — И что же делать? — Ничего. Главное, не сходить с ума. Можно сублимировать. — Это как? — Заменяй желание прибить чем-нибудь не таким агрессивным. Я к примеру, выбираю среди своих практиканток самых тупых и красивых и деру их так, что они от меня враскоряку уползают. И ты попробуй. Вставь по жесткому. Так чтоб от боли вопила. Но Второй Капитан уже чувствовал, что воплей ему будет мало. — Главное, на центральных планетах не следи, — добавил Первый. — Лучше по окраинам. Так безопаснее. Второй кивнул. На следующий день он оборудовал в трюме комнату отдыха, заказал у реконструкторов клетки, инструменты и пыточное оборудование и вылетел на охоту. На Земле оставалась только одна дичь, от которой он не собирался отказываться. Взбалмошная дочка профессора, хулиганистая оторва, постоянный источник проблем для земных служб обеспечения и генератор опасных идей. Она была отражением всего земного общества. Погрязшего в безопасности, вседозволенности и уверенности, что с ним ничего не случится. Он просто обязан был показать ей, что случиться может все, что угодно, где угодно, когда угодно и как угодно. К тому же у девчонки оформилось такое не по годам сочное, фигуристое тело с длинными ногами, упругой грудью и роскошной круглой задницей, что невозможно было пройти мимо. По плану это был урок всей планете. Наглядное свидетельство того, что галактика смертельно опасна везде, даже в сердце Содружества. Два пирата пробрались на Землю, похитили дочку профессора, и после нескольких суток пыток и изнасилований, расчленили. Голову отправили папаше, руки в школу, ноги на главный космодром, вырезанные вагину с маткой — генеральному секретарю Всемирного Совета, как намек на проблемы с рождаемостью. Мол, какой ты генсек, раз упыри под самым твоим носом молодых девок режут. Остальное раскидали по городу. Хотели сбежать с планеты, но доблестный Второй Капитан выследил негодяев и уничтожил. Однако, все пошло не так. Он пялил ее, распластав на пыточном лежаке, наслаждаясь тугим, только что дефлорированным влагалищем, видом дрожащих пышных ягодиц и следами девственной крови на распухших половых губах. За спиной ждали своей очереди два связанных пирата, которым он обещал отдать девку после того, как сам с ней закончит. Они пускали слюни, не догадываясь, что ему нужен от них только генетический материал в качестве улики. В какой-то момент ему надоела поза лягушки с широко радвинутыми в стороны ляжками. Он взял девчонку за бедра и рывком вздернул вверх, заставив встать раком. Она была в полубессознательном состоянии и послушно выгнула спину. Судя по хлюпанью и легкости проникновения, ей начинало нравиться. Он вжал ее голову в покрытие лежака, откинул с шеи светлые волосы. И обмер. Этот знак он не видел несколько десятилетий. Маленькая, едва заметная татуировка на шее. Второй Капитан покачнулся. Вышел из хлюпнувшей вагины и, как сомнамбула, шагнул к пиратам, даже не оправляясь. — Ну что, наша очередь? — облизнулся жирный пират. У него с пуза лоскутами свисала содранная кожа, но это было ничто по сравнению с перспективой трахнуть сочную малолетку. — Я первый, — просипел пират-хамелеон. — Ага, — машинально сказал Второй Капитан и перерезал обоим глотки. Затем погрузил девчонку на медицинскую платформу и повез обратно в город, по пути объяснив ей, что лучше молчать о случившемся. — Ты уверен?! — вытаращил глаза Первый Капитан, когда Второй вызвал его и Третьего по дальней связи. — Я это дерьмо до смерти не забуду. — Ты мог перепутать, — прошелестел Третий. — Сколько времени прошло. Второй молча вывел на экран фотографию тонкой девичьей шеи. — Черт побери! — содрогнулся Первый. — Надо что-то делать! — Надо, — сказал Третий. — Но точно не на Земле. — Нужно ее выманить, — сказал Первый. — И, кажется, я даже знаю, как. Тогда они думали, что все пройдет, как по маслу. Никто и не догадывался, что подготовка займет долгие три года. *** — Где она? — хмуро спросил Первый Капитан. — Выскочила из одной ловушки и сразу же угодила в другую, — сказал Второй. — Помнишь ряженого идиота на летающем сарае? — Бывшего помощника нашего дяди Рудика? Он ее поймал? А на вид дурак дураком. — Лишнее доказательство, что он не один. Корабль уж точно не его. Зачем она ему? — Понятия не имею. Наверное, хочет отомстить. Жучок я оставил на борту «Носорога». А девчонку, видимо, утащили в сарай. И что там с ней делают, неизвестно. — Надо ее вытаскивать, — сказал Третий. — Иначе всё насмарку. — Как? — спросил Первый. — У меня есть целых два варианта, — сказал Второй. — Но ни один из них не дает стопроцентной гарантии. Вариант А: у нас два конкурента. Сам бог велел стравить их друг с другом. Вариант Б: Первый, это же твой корабль. Неужели ты забыл о том, что мы спрятали в трюме на всякий пожарный случай? Первый недоуменно нахмурился. — А как это нам поможет? *** Оставшиеся пятеро мачомэнов сидели за круглым столом, ждали сеанс связи и играли в увлекательную игру «что мы сделаем с толстожопой сукой, когда поймаем». — Оттрахаем во все дыры, — угрюмо пообещал Старший. Пятый недоуменно покрутил головой. — Это мне что, называть слово на букву «Ы»? — Не знаешь на «Ы», говори на «Р». — Разделаем на куски. — Изнасилуем. — Манду порвем. — Матку вырежем. — Молочные железы отрубим. — Эй-эй! Харе на букву «Мэ» слова заканчивать! — Не знаешь на «Мэ», говори на «И». — Не знаю, как вы, — сказал Одиннадцатый, — а я ей морду изуродую. Чтоб больше по барам не светилась. Вот вам и на «Мэ», и на «И». — Щеночек затявкал, — усмехнулся Старший. — Юбку сдёрну, скомкаю и в рот запихну. — Устрою сеанс сказочного куни, — мечтательно выдал Девятый. — Отлижу так, что от оргазмов сдохнет. — Тьфу ты, куколд гребанный! — сплюнул Третий. — Ребзя! — взревел вдруг Старший. — Ша! Внешний вызов! Развернулся экран связи, показав черную пустоту. — Э! — Старший напрягся. — Кто вызывает? Ничего не видно. Пацаны, вы? — Твои пацаны теперь как клоуны в цирке, — лязгнул механический голос. — Обезьяны в зоопарке. Или как статуи в музее. Их заморозили в стазисе, и теперь они будут торчать под стеклянным колпаком миллионы лет. — Ничего не понимаю. Какие обезьяны? Ты кто такой? — Доброжелатель. — Какой еще доброжелатель?! Э! Дядя! Рожу покажи! — Я вам лучше кое-что другое покажу. Композиция получилась забавная. Но не думаю, что ваши парни от нее в восторге. В стазисе все-равно ничего не чувствуешь. Экран вспыхнул, показав полутемное помещение с рядами прозрачных цилиндров. Самый большой цилиндр светился красноватым светом и занимал весь центр экрана. Пятеро мачомэнов застыли внутри, голые, возбужденные и волосатые. Трое справа. Двое слева. А между ними... Сидящие за столом взвыли и повскакали с мест. — Мля! — Мы тут в слова играем, а они ее уже... — Вот уроды! — Хоть бы маляву кинули! Старший со всей дури треснул кулаком по столу. — Молчать, дебилы! Он понуро опустил голову. — Да ты чо, старый! — вытаращил глаза Пятый. — Гля! Они ж ее в пять смычков! Да еще и фоткаются, суки! — Зенки разуйте, — устало проговорил Старший. — Это не фото. Это видео. Мимо цилиндра прополз треугольный робот уборщик. Наступило молчание. Кто-то громко почесал репу. — А чего это они вставили и не двигаются? — спросил туповатый Одиннадцатый. — Короче, — насмешливо сказал механический голос, — хотите разобраться, вот координаты сарая с яйцами. Или кишка тонка? Внизу экрана появился длинный ряд символов, после чего порнокомпозиция опять сменилась черной пустотой. — Эй! — завопил Пятый. — Верни! Я разглядеть не успел! — Чего ты разглядеть не успел? — скривился Старший. — Ну это... Трое справа, я еще могу понять. Насовали, растянули. Либо зад, либо перед. Но двое слева — это как? Чтобы два немаленьких болта в рот целиком одновременно?! Никогда не видел. — Доберемся, увидишь, — угрюмо пообещал Старший, вставая. *** — Думаешь, получится? — спросил Первый Капитан. — Понятия не имею. Эти шахтеры-картографы с одной стороны парни недалекие. Но с другой, если разозлятся, то их уже не остановить. Второй тронул джойстик управления, и жук-наблюдатель быстро прошмыгнул мимо главного цилиндра. — Все равно, не пойму, как они ее поймать умудрились. И в стазис засунуть. — Как, как... Сам видишь. Кверху каком. А если серьезно, у меня сильное подозрение, что она сама все это подстроила. Стазис в том числе. — Вместе со всей выставленной напоказ непотребщиной? — Вместе. — Зачем? — Не знаю. Но если так, то все идет по плану. Ее плану. — По-моему ты ее демонизируешь, — сказал Первый. — Она просто баба. С некоторыми особенностями. Второй промолчал. Жук вылетел в коридор, промчался мимо стеллажей с пыльными папками и залез в замочное отверстие одной из дверей. Микроскопический дрон с возможностью сверхдальнего дистанционного управления был спрятан Первым Капитаном в трюме «Носорога» как раз на случай захвата. Теперь он пригодился. Бывший помощник дяди Рудика, сутулый человечек с рыбьими глазами, сидел перед развернутом на стене экраном проектора и смотрел порнуху. Жук облетел комнату, показав допотопную мебель. Интерьер был оформлен в стиле конца 20 века. На стенах висели цветастые плакаты с волосатыми рокерами и полуголыми певичками. Один угол был обклеен фотографиями. Жук завис перед ними, медленно обводя камерой. Первый Капитан присвистнул. — Да тут целый иконостас! На фотографиях была дочка профессора в разных ракурсах. Эликс стоит. Эликс бежит. Эликс сидит. На скамейке в парке. За партой в школе. Эликс с подружками. Эликс с папашей. Эликс улыбается. Эликс хмурится. — Он что, за ней следил? — недоуменно спросил Первый. — Похоже на то, — нахмурился Второй. — Причем давно. — Зачем? — На нижний ряд фоток гляньте, — сказал Третий. Там были вырезки из глянцевых журналов, где мясистых голых баб драли мускулистые мужики. Головы баб были заклеены аккуратно вырезанным лицом Эликс. Головы мужиков — рыбоглазой рожей сутулого. — Мечтатель, — хмыкнул Первый. — Слушайте, — сказал Третий. — А ведь он следил за ней довольно давно. Здесь есть фотографии, где ей лет двенадцать. — Гребанный извращенец, — пробормотал Первый. Одна из фотографий висела отдельно в самом низу. Второй тронул джойстик, и жук переместился к ней. Второй Капитан гордился своей выдержкой, но тут даже он вздрогнул. Это была его корабельная «комната отдыха». Весь передний план занимал пыточный лежак. Голая Эликс стояла на коленях, выгнув спину и широко раздвинув бедра, а над ее пышным задом нависал жилистый горбоносый мужик, в котором Второй с трудом узнал самого себя. Фото увеличилось на весь экран. — Это то, о чем я думаю? — после тягостного молчания спросил Третий. Второй не ответил. — Серьезный компромат, — сказал Первый. — Ты понимаешь, что будет, если эту картинку хоть кто-нибудь увидит? Откуда она у него? — Оттуда же, откуда сейчас у нас. Послал микродрона. Три года назад у меня не было защиты от такой техники. — Три года назад, — сказал Первый, — мы о ней вообще не знали. А этот лупоглазый знал. Тебе не кажется это странным? Второй снова промолчал и повернул жука к сидящему перед экраном уроду. Судя по лихорадочным движениям, мужским хрипам и женскому визгу, действие на экране приближалось к кульминации. Сутулый человечек пробормотал: — О да, детка, иди к папочке, — и запустил руку в штаны. — Давай быстрее, — буркнул Первый. — А то меня стошнит. Второй откашлялся и включил динамики. *** Это была его любимая сцена. Негр Матумба Лерой, узкоглазый Ковбой Бибоп и похожий на неандертальца двухметровый Овеч Кин драли жопастую блондинку Мандалину Эльфи во все дыры и делали это так стремительно и синхронно, что процесс напоминал что-то технологическое, вроде обработки детали на станке с программным управлением. Именно поэтому ролик долгое время считался подделкой, а участники — роботами. — О да, детка, иди к папочке, — пробормотал Гнудь и сунул руку в штаны. — Раздвинь шире булки. Мандалина Эльфи на экране послушно вцепилась ногтями в ягодицы. Гнудь смотрел эту сценку миллион раз и наизусть знал каждую секунду. Давным-давно сгнившая в земле порноактриса здесь больше всего напоминала проклятую толстожопую суку. — Давай, Алиса, давай, маленькая шлюшка, — бурчал он, задыхаясь и представляя всё в мелочах и красках. — Мда. Только и остается, что мастурбировать, — раздался вдруг механический голос. Гнудь взвизгнул и подскочил с кресла. — Кто здесь?! — Интересно, — продолжил голос, — каково это, годами мечтать присунуть бабе. А потом сидеть вот так вот, зная, что она рядом. Голая, стоит раком и дает сразу пятерым тупым гандонам. Несправедливо. — Ты кто такой?! — просипел Гнудь, затравленно озираясь. — Неважно. Важно, кто твой напарник. До тебя дошло, что он ни в грош тебя не ставит? Ему плевать на твои желания. Что ему стоило отдать толстожопую тебе на пару часиков, а уж потом засунуть в стазис к шахтерам? Ничего. — Ты не понимаешь! — Тут и понимать нечего. Ты для него никчемный ряженый клоун. Чаще бесполезный. Балласт. — Заткнись. — Он тебя выпускает потрындеть, когда ему это надо. А потом снова сует в клетку. И ты послушно сидишь, дергая вялого на давно сдохших девок. Ты жалок. — Заткнись! — Да ради бога. Я мог бы тебе помочь. Сделать так, что она уже через час окажется в твоей койке. Но гляжу, тебе это не надо. Ты доволен своей ролью мелкого ничтожества. Так спокойнее. И ничего делать не придется. А толстожопую оставим настоящим мужикам. Прощай. — Стой! Чего ты хочешь? — Узнать, кто твой напарник. Как выглядит. Чего хочет. — Он никак не выглядит. Просто голос. Также, как и ты. Голос, глаза и уши. Он видит и слышит всё, что происходит в доме. Твою болтовню он тоже наверняка услышал. — Не бойся. Я экранировал твою комнату. Кроме храпа он ничего не слышит. Хочешь, через час твоей будет не только девка, но и весь корабль? Гнудь сглотнул. — Что надо делать?