Тайна мертвой планеты

Коля вылетел на улицу как ошпаренный. Будущее. Черт, раньше он вообще о нем не думал. Пока его не показали. Все эти космодромы-звездолеты, летающие пузыри и сами собой растущие дома. И ведь с виду ничего такого. Подумаешь, столетний старикан на одноколесном велосипеде. Или школьники, состряпавшие на уроках спутник. А растущие дома так вообще иллюстрация к фразе «сделано из говна и палок». Но почему-то на душе было пусто и уныло, словно вырезали половину внутренностей. «...вам лучше думать, что его нет, не было и не будет. Оно фантом. Призрак. Красивая выдумка. Даже если оно есть, вы не найдете к нему дороги. Оно не для вас.» То есть будущее все же есть. Для кого-то другого. Более удачливого. Из хорошей семьи. Но не для него. Простого пацана из семьи инженеров. Его удел корячиться на стройке, бухать и сдохнуть в пожаре. Коля стиснул зубы. Больше всего на свете он ненавидел несправедливость. Когда одним все, другим ничего. Одни отовариваются с заднего входа универсамов, другие в очередях стоят. У одних по квартире на человека, а другие впятером на десяти метрах в коммуналке. Одним МГИМО, другим ПТУ. «Ты хочешь, чтобы у всех было МГИМО? — спросил на это рассудительный Фима Королев. — А кто работать будет? У станков стоять? Грязь на стройках месить?» — «Я хочу, чтобы ПТУ было как МГИМО». Фима сморщил лоб. «Это как это?» Коля хотел было что-то сказать, но понял, что сам не знает. Фима сунул в рот сразу половину котлеты и прочавкал: «Старик, это просто зависть. Чувство некрасивое, но иногда полезное. Заставляет шевелиться. Если упорно будешь идти к цели, у тебя будет и блат в магазине, и десять квартир, и МГИМО для спиногрыза. И тогда тебе будет совершенно наплевать, что у кого-то коммуналка и ПТУ.» Сзади что-то протяжно заскрипело, вынудив обернуться. Неприметная узкая дверца рядом с главным входом медленно отворилась и захлопнулась с такой силой и грохотом, что со стен посыпался мусор, а с деревьев, галдя, слетели сороки. Старый, почерневший от времени дом нависал сверху, как дамоклов меч, глазея пустыми дырами окон. Это был двухэтажный бревенчатый барак, длинный и уродливый, из тех, что строили полвека назад для рабочих соседнего авиационного завода. Бесконечный, заваленный хламом коридор, маленькие клетушки, общая кухня и удобства во дворе. От других таких же бараков его отличало наличие каменного подвала, видимо, оставшегося от разрушенной барской усадьбы. Сейчас барак стоял пустой и приговоренный к сносу. Внезапный порыв ветра бросил к ногам ворох опавших листьев с грязным клочком бумаги. Тот прицепился к ботинку и затрепетал будто приклеенный. Коля поднял его и развернул. Выцветшими большими буквами на нем от руки было написано: ХОЧЕШЬ СНОВА УВИДЕТЬ БУДУЩЕЕ, СПРОСИ МЕНЯ КАК. Коля недоуменно повертел листок в руках и огляделся. — Дурак ты, Фима, — громко сказал он. — И шутки у тебя дурацкие. Молчание. Только где-то вдали завывал ветер. — Выходи давай. Хватит прятаться. Нет ответа. Заходящее солнце мазнуло по глазам красным лучом, превратив весь мир в призрачное кровавое марево. Коле вдруг показалось, что барак оброс длинными шипами и превратился то ли в спящее чудище, то ли в приземистый космический корабль. Узкая дверь рядом с главным входом снова заскрипела и медленно отворилась, словно приглашая зайти. *** Древний корабль умирал. Тысячи лет назад он рухнул на эту богом забытую планету практически без энергии, с отказавшими двигателями и без всякой надежды вернуться. Он был не из этого мира. Его вселенная была гораздо старше и в миллионы раз больше этого полупустого скопища галактик, где девяносто процентов объема занимала черная пустота. Здешний космос навевал уныние, а физические законы пугали своей безумной жестокостью. Подумать только, в этом мире звезды были вынуждены держаться друг от друга как можно дальше. Любое приближение кончалось катастрофой. Никаких семей из триллионов звезд, никакого звездного танца и очень мало света. Эта вселенная была практически мертвой. Пустота, холод и смерть. Пустыня, населенная чудовищами, одно из которых высосало из него всю энергию. Корабль слишком поздно заметил эту черную точку, пожирающую все в округе, даже свет. Он свалился на планету беспомощной грудой светящегося металла, быстро оценил примитивные формы жизни (опасности не представляет) и запустил поиск по базам данных на предмет выхода из ситуации. И оторопел, когда система сообщила, что только поиск ответа займет больше миллиона циклов. И порекомендовала беречь остатки энергии для маскировки, показав толпу местных полуразумных примитивов. Толпа уже окружила холм, привлеченная упавшим с неба огненным шаром. Запущенные в их мозги информ-агенты быстро определили лучший маскировочный вариант. Когда примитивы поднялись на холм, они увидели священную рощу Сварога, пылающий жертвенный костер и расставленных по кругу идолов. С десяток волхвов-фантомов молились богам и трясли бородами. Головы местных жителей оказались настолько безмозглыми, что информ-агентам не составило труда почистить им память и внушить, что капище на Лысой Горе существовало всегда. Эту мысль с тех пор внушали каждому, кто приближался. Через пару сотен циклов капище пришлось менять на монастырь, а волхвов в белом на монахов и попов в черном. Еще через несколько сотен монастырь закрыли, на его месте выстроили барскую усадьбу, и корабль почти двести циклов развлекался, устраивая драмы из жизни собственных фантомов. А чтобы стало правдоподобнее, придал фантомам физические характеристики. Теперь их нельзя было отличить от местных жителей даже на ощупь. Фантом помещик таскал к себе и портил крестьянских девок, его жена спала то с конюхом, то с мельником, а дочки засматривались на сыновей деревенского кузнеца. Кончилось тем, что помещик в порыве страсти задушил в бане очередную девку. Крестьяне не выдержали, взяли факелы и толпой пришли в гости. Сожгли усадьбу, подняли на вилы помещика с помещицей, а застрельщики бунта, сыновья кузнеца, пустили по кругу дочек. После чего всему семейству выпустили кишки и повесили на воротах. Сотню циклов корабль маскировался под сожженные руины, пока вокруг внезапно не вырос целый город. Множество одинаковых бараков стояли теперь стройными рядами вместо леса. Пришлось снова менять маскировку, а вдобавок создавать новых фантомов и каждому придумывать историю. Так появились кулаки, сбежавшие от коллективизации. Их толстые наглые дети. Молоденькая учительница, восторженная комсомолка. Парочка шлюх. Старичок в пенсне из бывших. И множество новоявленных пролетариев, которые еще вчера крутили хвосты свиньям, а теперь пытались крутить настройки станков и баранки автомобилей. Всего дом населяло около сотни фантомных примитивов. И это было плохо. Потому что за сотней было сложно уследить. Фантом-примитив без глазу только и делал, что устраивал проблемы. Так и произошло, когда за старичком приехал черный воронок. Из воронка вылезли два угрюмых деятеля в кожанках, прошли к старичку в комнату и спустя секунду выскочили оттуда как ошпаренные. Старичок висел в воздухе, прозрачный как привидение, сверкал огненными глазами и грыз ногу одной из шлюх. Труп шлюхи валялся тут же, с оторванными и полусъеденными конечностями. Пришлось кораблю в очередной раз менять маскировку, утилизировать всех фантомов и чистить мозги всем, кто приближался. С тех пор уже полвека барак стоял пустым, с проваленной крышей и пометкой «идет под снос» в документации. Пару раз он становился убежищем для бомжей и воровской малиной. А когда в подвале появились странно одетые люди и устроили стационарный пункт с машиной времени, корабль хотел выйти на контакт, но быстро передумал. У гостей из будущего были такие же цепкие, колючие глаза, как у товарищей в кожанках с наганами. Сегодня одна из них, тощая коротко стриженная девка привела в подвал дюжину школьников, сгрудившихся около нее как стадо баранов. Корабль слушал их бессмысленную болтовню и гадал, что она с ними будет делать, когда услышал тихое треньканье и не сразу понял, что это такое. Тысячу лет он не слышал этого сигнала. Очередной этап анализа ситуации был закончен. Информация собрана. Рекомендации сгенерированы. Корабль загрузил их в блок управления, мельком просмотрел и удивился. — Местный житель? И на кой хрен мне местный житель? У них мозгов как у инфузории туфельки. Модуль сбора информации и анализа не ответил. Он не умел разговаривать. *** Коля осторожно скользнул внутрь. Тут было темно, тесно и ожидаемо пахло затхлой сыростью. — Эй... Здесь есть кто-нибудь? Вместо ответа в воздухе перед самым носом повисли дымящиеся огненные буквы. «Закрой дверь». Вид инфернальной надписи поверг Колю в панику, как любого местного примитива. В голове тут же вспыхнули ассоциации с кругами ада, библейскими царями и Мефистофилем. Коля дернулся к выходу, но врожденное любопытство в очередной раз перевесило. Тем более, что надпись перестала пылать и сменила красный цвет на бирюзовый. «О, прости, что напугал. Так лучше?» — Гораздо. Ты кто? И что тебе надо? «Неважно, что нужно мне.» «Важно, что я могу тебе помочь.» «Ты снова увидишь будущее.» «Закрой дверь.» Коля машинально протянул руку к двери, не обращая внимание на инстинкты, которые наперебой вопили, что нормальные надписи в воздухе не висят, а значит надо бежать. Дверь с глухим звуком захлопнулась, и в тот же момент темноту, тесноту и запах как ветром сдуло. Коля оказался в просторном круглом помещении. Всю стену занимал обзорный экран, показывающий окрестности — сквер, бульвар, гаражи и зубья новостроек на соседней улице. Под экраном весело перемигивались огоньки пульта управления и чернели экранчики поменьше. По периметру были расставлены футуристического вида операторские кресла. Самое массивное из них стояло отдельно на возвышении. Короче, это был точь-в-точь мостик звездолета, каким его представляли современные кинематографисты. В центре был массивный столб из матового стекла, заполненный клубящимся варевом. И именно из варева складывались буквы. «Как ты наверняка понял, это инопланетный корабль. Наш дом — далекая звезда. Вы называете ее Сириус. Мы потерпели крушение, и нам нужна помощь. Только ты нам можешь помочь.» Да неужели, чуть было не сказал Коля, но сдержался. «Ты, наверное, хочешь спросить, как нам может помочь простой школьник?» — Нет. У меня другой вопрос. Вы меня совсем за дурака держите? Варево продолжало клубиться. Столб из матового стекла явно ждал продолжения. — Во-первых, — начал Коля, — у нас даже самый тупой школьник знает, что на звездах жизни нет. Значит, вы врете насчет Сириуса. Во-вторых, потерпевшие крушение могучие инопланетяне, которым нужна помощь школьников —такое бывает только в детских книжках. Ну а в-третьих, всё вот это, — он обвел рукой мостик, — декорации к фильму. Не помню к какому, но я их уже видел. Белесое варево лениво плавало, складываясь в замысловатые завитушки. «Спасибо за консультацию». Коля сразу почувствовал себя Мальчишом-Плохишом сдавшим партизан на допросе у фашистов. «Не бойся. Мы не собираемся вредить. Просто подумали, что тебе будет проще, если ты увидишь что-нибудь знакомое». Порыв ветра сдул пульт управления с экранами, оставив вместо декораций пустое ничто, в котором слоями плавало и завивалось белесое варево. «Но в главном мы не соврали. Нам действительно нужна твоя помощь. И если ты согласишься, то не просто снова увидишь будущее. Ты его построишь.» *** — О! Колян! Ты куда пропал? — Там такое было! — Она мне пообещала, что я стану космонавтом и взорвусь в ракете. — А я попаду в рабство к таджикам. — А меня убьют на войне с украинцами. — Ваще бред. — А потом помахала ручкой и смылась. — Мы ей целый месяц помогали, жизнями рисковали, а она... — Так. Наумов! Почему тебя не было на первом уроке? — Марь Степанна. Бабушка заболела. В больницу отвозил. Дородная математичка смерила его недоверчивым взглядом и величественно пронесла телеса мимо. Коля, расталкивая галдящих одноклассников, пробрался в дальний угол и бросил сумку на последнюю парту. Оглядел класс и нашарил в кармане целеуказатель. Весь первый урок он быстрой тенью носился по школе, прятался от всех, кто попадался на пути, и чувствовал себя то ли шпионом, то ли диверсантом. Осторожно приоткрывал двери классов, находил нужного по списку школьника и направлял на него иглу целеуказателя. Прибор был маленьким и больше всего напоминал дамский пистолетик с экранчиком на тыльной стороне. Если цель совпадала со списком, экранчик показывал фотку и вспыхивал зеленым. После этого оставалось только нажать на спуск. Прибор тихо тренькал, и больше ничего не происходило. Только на смятой бумажке, где был от руки накарябан список, пропадала очередная фамилия. За полчаса Коля успел обежать два пятых класса и стереть из списка всю мелюзгу. Сложнее всего оказалось найти восьмиклассницу Катьку. По расписанию у 8А была физкультура, и Коля минут пять стоял у входа в спортзал, разглядывая жопастых лошадей в обтягивающих трениках, пока не понял, что Катьки среди них нет. Катьку он нашел в раздевалке. Она сидела на подоконнике с закрытыми глазами, ее голые ноги были задраны вверх и торчали над головой физкультурника Эдуарда Петровича, а сам Эдик стоял со спущенными штанами, хрипел, пыхтел и совершал тощими волосатыми бедрами странные ритмичные движения. Коля осторожно скользнул ближе, чтобы найти подходящий ракурс. Эдик вдруг зарычал и дернулся особенно сильно. Катька от неожиданности распахнула глаза, увидела Колю и взвизгнула. — Ай! Ты кто?! Коля, едва успевший ее отметить, сиганул к выходу. — Держи его, — прошипела Катька. — Он нас, кажется, сфотографировал. Эдик заревел и рванул следом, но запутался в спущенных штанах и грохнулся на пол. Коля молнией взлетел на третий этаж и затерялся в толпе высыпавших на перемену школьников. Теперь он прятался за сумкой на последней парте, отмечал целеуказателем одноклассников и каждую секунду ждал, что в класс войдет хмурый Эдик, а голенастая дылда из 8А ткнет холеным пальчиком в его сторону. Он сам не заметил, как список кончился. Весь 6Б в полном составе был отмечен. На мятой бумажке оставалась только одна фамилия — Фимы Королева. И вот его-то в классе как раз и не было. — Тихо, неучи! — математичка постучала по столу железной ручкой. — Кто хоть слово скажет, вылетит отсюда с двойкой в четверти. Итак. Контрольная. Тема... Дверь протяжно заскрипела, открываясь и впуская внутрь робкого Фиму. — Королев! Опоздал. К контрольной не допущен. Выйди вон. — Но, Марь Степанна. Вы не поверите. — Ты прав. Не поверю. — Я все утро решал теорему Ферма. — Решил? — Нет, но она такая красивая, такая безукоризненная, такая точная, что я начисто забыл о времени. — Королев, избавь меня от своих выдумок. — Но это не выдумка. Четыре сотни лет лучшие умы человечества... — Ладно, ладно. От тебя не избавишься. Проходи. И сделай так, чтобы до конца урока я тебя не видела и не слышала. Исчезни. Коля поймал целеуказателем фимину румяную физиономию и нажал на спуск. Последняя фамилия на клочке бумаги испарилась. И в тот же момент исчез сам Фима. Пропал, словно корова языком слизнула. И вместе с ним пропал весь класс. Математичка отшатнулась. Обвела безумно вытаращенными глазами пустые парты. Наткнулась на побелевшего Колю. — Наумов! Что происходит? Где все? — Не знаю, Марь Степанна. Но обязательно узнаю. Он схватил сумку и выбежал в коридор. *** — Вы меня обманули! «Просто умолчали об одном нюансе.» — Это похищение! Вы обещали, что им ничего не грозит! «Так и есть. Мало того. Они проведут жизнь в раю и будут жить миллионы лет.» — Жить в пузыре, отдавая всю энергию, вы называете раем? Вы превратили их в аккумуляторные батарейки! «Это лишь на материальном уровне. Внутри себя они будут уверены, что обитают в райских кущах.» Вокруг снова был бутафорский мостик киношного корабля. И клубилось в столбе густое варево. Только на этот раз оно было намного темнее. Коля бросил взгляд на экраны, где лепились друг к другу пара десятков полупрозрачных пузырей с застывшими внутри темными фигурами. — Это все вранье, — выкрикнул он и ударил по стеклянному столбу тяжелым угловатым камнем, который подобрал по дороге. Столб треснул и рассыпался на мелкие осколки. Темное варево выплеснулось наружу и растеклось по полу. Постепенно дымка рассеялась. Среди остатков варева и осколков столба корчился тонкий маленький беспозвоночный, похожий на дождевого червя. — Так вот ты какой, могучий инопланетянин, — пробормотал Коля и раздавил брата по разуму ботинком. В тот же миг ожили все экраны, замигали все кнопки, а перед носом повисла надпись: «Внимание! Зафиксирован новый капитан корабля. Желаете принять командование? Да/нет.» — Желаю, — буркнул Коля и нажал мысленно на кнопку «да». *** Бедный беспозвоночный, — думал корабль, глядя на раздавленного земляного червя. Тот прошлой ночью заполз на свою голову в барак. — И бедные примитивы. Впрочем, глупость и доверчивость наказуема. Всегда.