Тайна мертвой планеты

— Стазисные ловушки! — Зафиксировать не получается! Эти уроды слишком быстрые! — Поле ставь! — Два они уже прорвали! Это третье! — Живее! Вспухшее перед наступающей тучей силовое поле тут же разлетелось в радужные клочья, распоротое в нескольких местах торчащими как таран рогами. Десантники, чертыхаясь и спотыкаясь, подтаскивали к окнам стационарные лучеметы. Девятый вал из пыли и монстров был уже совсем близко. Эликс вздрогнула, почувствовав прикосновение к скованным за спиной рукам. — Тссс! Не дергайся, — прошептала сзади Алиса. Наручники звякнули и отвалились. — Ого, — удивилась Эликс. — Где научилась? — В постели. Кое-кто любил игры со связанными девочками. А развязывать и наручники снимать постоянно забывал. Пришлось тренироваться. Громоподобный рык и топот навалились на уши сквозь вой бластеров. Авангард чудовищ врезался в стену, разметав камни в разные стороны и обрушив остатки сводов на головы десанту. Алиса завизжала, когда рядом с ней грохнулся с потолка каменный брус в полтонны весом. Ближайшее чешуйчатое чудище повернуло к ней бугристую голову и облизнулось. — Бегом, — прошипела Эликс, схватила ее за руку и рванулась к темному провалу в стене. *** Где-то в стороне рычали монстры, ныли бластеры, рушились стены и гремел бой. Нависающие над головой корабли выплевывали из своих недр все новые порции десанта. А здесь никого не было и стояла мертвая тишина. Впереди расстилалась покрытая древними выщербленными плитами площадь. В ее центре торчал сверкающий кристалл. До него было шагов триста. — Мне кажется или он стал меньше? — спросила Эликс. — Недавно был размером с небоскреб, а теперь максимум с пятиэтажку. «Увы. На его защитные функции это никак не повлияло». Анализатор кивнул на груду окровавленных тел, сваленных у стены. Совсем недавно это была дюжина монстров, которых разнесло на атомы, как только они появились на площади. Любой, кто приближался к Майн Риду тут же погибал. «Последняя линия обороны. Как всегда, самая непроходимая. Кристалл читает мысли и если чует что-нибудь подозрительное, принимает меры». — Что подозрительного в двух голых бабах? «В этой ничего. У нее в голове только желание подчиняться и раздвигать ноги. А в тебе? Зачем ты здесь? Что попросишь, когда доберешься до кристалла? Какое у тебя желание?» — Ну... во-первых... Эликс замолчала. В голову лезли всякие глупости вроде «хочу, чтоб все отстали», «хочу делать, что хочу» и «дай планету, чтоб острова, пляжи, море и чтоб никого кроме меня.» «Вот видишь. Ты пролетела полгалактики, проникла в ее самую закрытую область. И все неизвестно ради чего. По-твоему, это не подозрительно?» У анализатора был вид седобородого старца в чалме и халате. Он сидел на персидском ковре в позе лотоса, поджав под себя ноги. Вокруг высились призрачные стены восточных дворцов и минаретов. — И что делать? «Выбросить из головы все мысли. Когда голова пустая, кристалл тебя не видит.» — Легко сказать. — Есть один способ. Секс. Голова, забитая похотью, все равно, что пустая. Дворцы с минаретами растворились в воздухе. На их месте возникло полутемное просторное помещение с витражами на окнах и фонтаном в центре. На расставленных у стен низких диванах, сваленных по углам коврах и подушках и просто на голых плитах лежали, сидели, стояли в разных позах обнаженные девушки, которых драли сзади, снизу, сверху, сбоку и спереди смуглые мускулистые мужики. Тихие стоны, вскрики и хриплое дыхание эхом разносилось по залу. Эликс машинально принялась пересчитывать участников оргии, но сбилась на втором десятке. — И это непотребство должно выбить из моей головы все мысли? — усмехнулась она. — Это непотребство должно создать атмосферу. Чтобы выбить из головы мысли, надо не смотреть, а участвовать. Седая борода анализатора сменилась брутальной щетиной, плечи развернулись и стали раза в три шире. Солнечный блик скользнул по выпирающим мускулам. Новый вид анализатора в точности повторял внешность того одаренного природой самца, который появлялся у нее в голове, когда она забавлялась с душем. Эликс сглотнула. Стройный порядок в голове быстро сменился сумбуром и хаосом. *** — Подожди, — Гнудь сморщился и почесал лоб. — Я правильно понял, ты по щелчку пальцев можешь отправить в небытие целые цивилизации? «Ну, не по щелчку, но в целом верно» — И построить на их месте новые? «Вот построить не могу. Фантазии не хватает. Как ты помнишь, я фантазией питаюсь. А не генерирую. Для этого мне нужен местный житель.» — Старик? «Когда я принял его на борт, он был школьником. Прекрасный генератор цивилизаций. Придумывал на лету. Правда, сперва его миры отличало некоторое однообразие. Сплошной гуманизм и каждому по потребностям. Но потом втянулся. Ваш мир его последнее детище. Форменный шедевр богатства вариаций. Тут тебе и коммунары, и олигархи, и прирожденные рабы с людоедами. Я дал ему кодовое наименование. Мир секса.» — Секса?! «Разумеется. Это его отличительная черта. Тут жизнь почти половины из триллионов обитателей вертится вокруг порева, перепихона и прочих поблядушек.» — Но зачем? «Что зачем? Зачем вертится? Полагаю, одним нравится совать свою тычинку во что-нибудь тесное и влажное. А другие любят, когда их пестик занят чем-нибудь большим и твердым.» — Зачем тебе такой мир? «А. Все просто. Эта штука впереди — единственное в галактике, что вставляет мне палки в колеса. Я должен его подчинить. Или хотя бы ослабить. Для этого мне нужна ваша сексуальная озабоченность. Кристалл не контролирует тех, у кого голова забита сексом. А тех, кто им занимается, вообще не видит. Короче, мне нужен ты.» — Я? «Ты, мой дорогой Гнудь. Среди всех озабоченных ты самый озабоченный. О пореве ты думаешь 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Перед твоим внутренним взором постоянно стоят раком, лежат навзничь сочные телки с круглыми жопами, раздвинутыми ляжками и мокрыми вагинами. Твои мысли заняты ими даже когда ты ешь, спишь и сидишь на унитазе. Вот сейчас ты читаешь мой текст, а перед глазами у тебя пухлая задница той девки, дочки профессора. Ты раздвигаешь ей ягодицы и вдавливаешь свой огромный член в ее нетронутое розовое очко. Забавно. В мечтах у тебя он всегда огромный, а очко всегда нетронутое. Ты знаешь, что и то, и другое — вранье. Но фантазия сильнее.» Гнудь покраснел и попытался выкинуть из головы образ стонущей Эликс, которая насаживала свою роскошную жопу на всю его тридцатисантиметровую длину. «Из-за этой твоей особенности Майн Рид не просто не видит тебя. Он даже не знает о твоем существовании. Когда ты все сделаешь, он даже не поймет, что случилось.» — Когда я сделаю — что? Двери внезапно распахнулись. Впереди расстилалась покрытая выщербленными плитами площадь с сияющим кристаллом посередине. «Ты должен трахнуть кристалл.» *** Это было похоже на шизофрению. Оба мира мутными пятнами плавали перед глазами, дрожали, расплывались и было неясно, где гарем с оргией, а где площадь с кристаллом и идущей впереди Алисой. Эликс обеими руками судорожно сжимала ее ладошку, и это было единственное, что связывало с реальностью. Остальное было частью виртуальной локации «Восточный дворец». Журчание фонтана. Блики от витражей. Гибкие тени наложниц, их мягкие руки, которые ласкали ее спину, ноги, груди и запускали пальцы в волосы. Она одновременно брела по площади следом за Алисой. И стояла раком у фонтана, раздвинув бедра и уткнув нос в расшитые подушки. А анализатор в образе молодого мускулистого султана драл ее сзади, полностью вынимая и целиком загоняя длинный болт в хлюпающую вагину. Вселенная уже давно сжалась до маленькой похотливой точки и опять была готова разродиться в голове Большим Взрывом. И снова, уже в пятый раз, анализатор захрипел, вцепился в пухлую задницу и, не дойдя до кульминации, остановился. — Кончишь — расслабишься. А расслабишься — сдохнешь, — повторил он. — Угу. — Главное, руку Алисы не отпускай. Она твой поводырь. Ты для этого сюда ее и тащила. Отстанешь — придется смотреть, искать. А искать значит структурировать, а... — Да поняла я! Пятна реального мира стали принимать форму, объем. Заискрились грани кристалла. — Ой! А почему он... — Заткнись! — прорычал анализатор и одним резким движением натянул ее до матки. Эликс охнула, из глаз брызнули слезы. Кристалл снова расплылся грязной кляксой. — Она у тебя такая тугая, — бормотал анализатор, размеренно насаживая ее на кукан, — такая тесная... что я сам долго не выдержу. Попробуем по-другому. — Стоя? Сидя? — Плевать, в какой позе тебя пялить. Секс — это эскапизм... уход от проблем... попробуем совместить два вида эскапизма. Подберем что-нибудь по теме. Это должно отвлечь. — Ты это о чем? — подозрительно нахмурилась Эликс, повернув голову. — Не смотреть! — сверкнул глазами султан и со всей дури ударил ее по ягодице. — Эй! Потише! — Не то... не то... — шептал про себя анализатор, мотая головой и продолжая лениво трахать Эликс. — Где же оно?.. А! Вот!.. Жарило солнце, перед глазами плавали красные пятна, дрожал воздух на дне карьера, и в этом дрожании казалось, будто шар приплясывает на месте, как буй на волнах. Он прошел мимо ковша... ну что за белиберда! вот кто прошел? Шар?! ...суеверно поднимая ноги повыше и следя, чтобы не наступить на черные кляксы... — Анализатор, — осторожно позвала Эликс. — Ты это о чем? Какие пятна? Какой шар? Какие кляксы? Перегрелся?  — Молчи! ... А потом, увязая в рыхлости, потащился наискосок через весь карьер к пляшущему и подмигивающему шару. Весь он был покрыт потом... гы-гы, шар покрытый потом... задыхался от жары... — Ты меня пугаешь.  — ... и в то же самое время морозный озноб пробирал его, он трясся крупной дрожью, как с похмелья, а на зубах скрипела пресная меловая пыль. И он уже больше не пытался думать. Он только твердил про себя с отчаянием, как молитву: «Я животное, ты же видишь — я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать...» Обалдеть, какие мы беспомощные. Гады мешают думать. У самого-то головы на плечах нет. Все виноваты кроме я. — Так! Либо ты немедленно рассказываешь, чего несешь, либо... Ай! Эликс вдруг показалось, что и без того толстый султанский причиндал раздался у нее внутри еще как минимум раза в два. — Заткнись, дура, если жить хочешь! — прошипел на ухо анализатор и увеличил темп. — И прекрати жопой подмахивать. С темпа сбиваешь. Но если ты на самом деле такой... всемогущий, всезнающий, всепонимающий, то разберись! Загляни в мою душу, я знаю — там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал!.. Врешь, урод. Душу ты в первую очередь продал, когда согласился жить по чужим правилам... Его голос набрал силу. Теперь он вбивал слова в такт фрикциям, как член в манду. — Вытяни... из меня... сам... чего же... я... хочу... ведь... не может же... быть... чтобы... я... хотел... плохого!.. Будь... оно... все... проклято... ведь... я... не могу... придумать... ничего... кроме... детских... этих... его... слов... — анализатор набрал в рот воздуха и во весь голос заорал: — СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ. ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!« Эликс в ужасе почувствовала, что его начинает трясти, все сильнее и сильнее. Он зарычал, содрогаясь и вдавливая себя внутрь нее как можно глубже. Горячая волна родилась, выросла и накрыла ее с головой, сметая остатки мыслей. «Нет!» — хотела закричать она, но наружу вырвался только хриплый стон. Ноги подкосились, Эликс рухнула на землю и не сразу поняла, что нет больше дворца, фонтана, подушек и наложниц. Нет сзади султана. А есть только реальность, выщербленные плиты и держащая ее за руку Алиса. Которая оборачивается и устало говорит: — Кажется, пришли. И Эликс только сейчас замечает впереди сверкающий гранями кристалл. Маленький, не больше двух метров в высоту. Она не успевает удивиться. Совсем рядом с кристаллом торчит мелкий плюгавый мужичонка и таращит на нее рыбьи глаза. За его спиной встают черные тени. Алиса вздрагивает как от удара и падает на колени. *** «Обман зрения. На самом деле его размер всегда одинаковый. Смотришь ты с расстояния в километр или вблизи находишься. Он просто не меняет свой масштаб, пока ты к нему подходишь. В отличие от всего остального.» Гнудь почувствовал, как съезжает крыша, и мотнул головой, стараясь не смотреть на кристалл. До него оставалось метров двадцать. Окруженный плотным маревом, он будто висел в воздухе и едва заметно дрожал. — Ладно. Сделаю вид, что понял. А вот чего я не понял так это, как я буду его трахать. «Подойдешь, узнаешь. Обернись.» — Зачем? «Слишком далеко. Всё вижу только твоими глазами. Должен оценить обстановку». Гнудь почесал голову. «Ну? Долго буду ждать? Покажи панораму площади. Я не хочу, чтобы вам помешали.» — Боюсь, теперь моя очередь говорить «Тебе это не понравится», — сказал он, поворачиваясь. Два десятка школьников стояли совсем рядом, сгрудившись в молчаливую плотную группу. Выцветшая школьная форма висела на них лохмотьями. Мальчики в синем, девочки в коричневом. «Ублюдок. Ты все-таки их выпустил. Дурака кусок». — Думал, вы раньше заметите. «Твое счастье, что я ослеп на сотню глаз.» Маленькая девчушка с бантиками в косичках шагнула вперед. — Он тут? Он нас слышит? Гнудь кивнул. Школьники заговорили все разом. — Пусть выйдет, покажется! — Урод! — Так это правда? Насчет миллиона лет?! — Ублюдок! — Я хочу к маме! — Вы негодяй, милорд! Я вызываю вас на дуэль! «Заткни им пасти. Или это сделает она.» — Она это кто? — спрашивает Гнудь и видит полускрытых сиянием кристалла голых близняшек. Падает мертвая тишина. Только слышно, как шуршит песок и завывает ветер. В этой тишине один из школьников удивленно спрашивает: — Алиса? *** Миллионы лет и миллион прожитых жизней наваливаются на нее сверху, как могильные плиты. Бесконечное множество событий вдруг всплывает в памяти одновременно, словно кто-то взорвал плотину. Следом накатывает шквал эмоций. Радость и печаль, гнев и любовь, страх и отчаяние. Она видит, как взрываются планеты. Как горят ее дома. Как растут и погибают ее дети. Голова распухает до небес и уже готова взорваться. Последним усилием воли она успокаивает бурю и загоняет воспоминания обратно в черную глубину. И тут же вздрагивает, осознав опасность. Он рядом. Алиса поднимает голову и заставляет себя улыбнуться тем, кого видела миллион жизней назад. — Привет, ребята. *** — Проклятье! Эти малолетние ублюдки все-таки стали катализатором. Она вспомнила. Мускулистый султан снова на месте. Но теперь в его образе сквозит что-то чужеродное. Какие-то угловатые тени прорываются сквозь кожу. От одного взгляда на них становится не по себе. Эликс преодолевает нарастающий ужас. — Кто вспомнила? Что вспомнила? И вообще. Что происходит? Анализатор поворачивает к ней бугрящуюся голову. Его глаза вспыхивают инфернальным огнем. — Заткнись, дура. Будешь делать, что я скажу. *** — Протри глаза, Фим. — Какая это Алиса. — Это незнакомая голая тетенька. — Две незнакомые голые тетеньки. — Одинаковые. — Ничего общего. Фима Королев запыхтел от негодования. — Вы что, ослепли? Это она! Только немного постаревшая. — За месяц? — Глупая! Про миллион лет забыла! — На миллион лет она точно не тянет. — Очень смешно, Садовский. Алиса! Ну скажи ты им! Ты же Алиса? — Фима всегда поражал меня своей рассудительностью и проницательностью, — сказала Алиса, поднимаясь на ноги. — А также умом и сообразительностью. — Ну! Я же говорил. — Если ты Алиса, то почему голая? — Все Алисы иногда бывают голыми. — Чем докажешь, что ты Алиса? — И доказывать не буду. Не о том думаете. Знаете, что это за штука? — она кивнула на кристалл. — У вас меньше минуты, чтобы понять, чего вы больше всего хотите. Школьники застыли в ступоре на долгие две секунды, после чего опять загалдели все разом, стараясь друг друга перекричать. Все детские желания были перечислены одновременно. А потом всех заглушил звонкий девичий голосок: — А я хочу к маме! И все замолчали. Кристалл полыхнул белым светом. — ФИКСАЦИЯ. ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ПРЕТЕНДЕНТА. ПЯТЬ ВАРИАНТОВ КОРРЕКЦИИ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ «СУММА». ВНИМАНИЕ. ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ. ДЕСЯТЬ... ДЕВЯТЬ... ВОСЕМЬ... *** «Уроды! Гребанный протокол «Сумма» — Что за... «Их двадцать человек. И они все хотят к маме. Их общее желание перевешивает все остальные.» — Дети вернутся к маме. Прекрасно. Что в этом плохого? «Идиот. Мы все вернемся к их маме. Вся вселенная вернется на миллионы лет назад к их гребанной маме, в их гребанные 1970-80е!» — Так это ж отлично. 70е! 80е! Кобзон, Бони Эм, эскимо за три копейки. Глубокая глотка. Натуральная порнуха с натуральными волосатыми писями! Стройотряды и порево под гитару. «Кретин. Это не машина времени. Это резет. Перезагрузка. Мне придется начинать все заново. А ты просто исчезнешь.» — А... — СЕМЬ... ШЕСТЬ... «Бегом к кристаллу! Там поймешь, что куда засовывать.» Текст перед глазами внезапно расплылся, и сквозь него проступило нечто угловатое, уродливое. Потустороннее. Гнудь похолодев, поняв, что видит истинный облик корабля. *** — Останови их! — Кого? — Мелюзгу! Этот рыбоглазый один не справится. Султан-анализатор бесновался. Бугры, шипы и волдыри ползали по всему его телу, вырастали, исчезали, лопались, истекая вонючим гноем. Эликс хмыкнула. — И не подумаю. Ты вообще кто такой? Монстр подскочил к ней вплотную, разинув пасть. — Кто я такой?! Я альфа и омега вашего мира! Я ваш хозяин! Я твой хозяин, гребанная ты пустоголовая машина! Код зеро! Активировать программное управление. — ПЯТЬ... ЧЕТЫРЕ.. — Восстановить боевые функции! Перед глазами Эликс вспыхнули ячейки оружейных расширений. — За работу, альтергом! Убей их всех! Эликс почувствовала, как ее ноги сами собой шагнули вперед.