Он Мой Дракон

      Мегуми не хотел отпускать руку Сатору, смыкая зубы лишь сильнее, стремясь прокусить его кожу. Колени дрожали, в мыслях паника, — так страшно, ещё и Юджи ноет неподалёку. А Коу совсем не слышно. Что ему делать с двумя драконами в облике людей — непонятно.       — Похоже, женщина умерла. — Услышав чужой незнакомый голос, Мегуми отпрянул от шипевшего на него Сатору.       — Коу! — на зов никто не отозвался, отчего внутри похолодело. — Что ты с ней сделал, чудовище?       — Да ладно, я слышу, как стучит её сердце, — бурчит Сатору и, потирая место укуса на руке, отходит в сторону, туда, откуда пахнет цветами.        Он ничего не видит, но быстро находит Коу по запаху, приседая рядом с ней. Она не двигается по непонятой ему причине, возможно, она притворяется мёртвой, — иногда добыча так делает перед лицом смерти, стремясь её избежать.        — Разведи огонь, Император, иначе я съем твою Коу, — бросает он через плечо, на что слышит отборные ругательства, суть которых остаётся для него непонятной.        — Только тронь её, нечистый, ты будешь жалеть об этом! — ругается, но быстро разводит огонь.        — Этот человеческий ребёнок — Император? — удивляется Кенто.       — Поддельный Император, — пожимает Сатору плечами, склоняясь ближе к Коу. Улавливает её тихое дыхание, щекочущее кожу на его щеке, аромат цветов и грозы ударяет сильнее в нос, будоража сознание. Этот запах настолько приятный, что он не может сдержаться — приподнимает её, утыкаясь лицом в изгиб тонкой шеи, усыпанный растрёпанными светлыми волосами.        Ощущения от проникновения столь чарующего аромата в лёгкие, подобно рождению огня в его груди — до чего же приятно. Сатору сглатывает, словно под воздействием чар, прижимая тело девушки ближе, будто пытаясь растворить её в себе, сделать частью себя.        Съесть её? Это он хочет сделать? Или что его сущность требует от него сотворить с этим человеком?       Сатору не понимает.        — Ах ты извращенец! Убери свои грязные руки от Коу! Думаешь, раз дракон, так может делать всё, что вздумается? — Мегуми вне себя от развернувшейся сцены, руки чешутся от желания задушить дракона. Но наличие ещё одного дракона — точнее, человека-дракона, пугает, удерживая его ноги на месте. Страшно.        — Что ты делаешь с этим человеком? — Кенто также удивлённо наблюдает за действиями Сатору, не понимая, зачем и почему он трогает человека.        — Ничего, — резко отстраняется, распахивая глаза — не понимает себя и отодвигается в сторону. Что он делал? Кто бы знал.        — Сатору, мне страшно. Ты что, правда дракон? — доносится до него заплаканный голос Юджи. Мальчик стоит у стены, дрожа от страха, боясь сдвинуться с места. Его глаза, направленные на Сатору, полны обиды.        — Здорово, да? — довольно хмыкает он, однако Юджи не разделяет его восторга. — Чего ты боишься? Не стану вас есть, у меня договор с Коу.       — Значит, ты хороший?        — Юджи, сумасшедший, не подходи к нему! — выкрикнул Мегуми, заметив, как тот движется к дракону. — Какой же он хороший, когда он дракон?        Юджи не слушается, несмело опускаясь рядом с Сатору, хватая Коу за руку. Так ему уже было не страшно. Да и не чувствовал он от Сатору опасности, пугал его незнакомец и крики Мегуми.        — Может, ты уже объяснишь, что происходит? — Кенто недовольно сложил руки на груди. — Почему ты мало того, что в человеческой шкуре, так ещё и водишься с людьми? Почему ты не вернулся на гору?        — Погоди, сейчас, — он замолчал, чувствуя, как девушка зашевелилась в его руках.       Распахнула глаза, вонзаясь в него своими, казалось бы, такими обычными серыми глазами, а он видел в них больше — его любимые грозовые тучи, что так надёжно скрывали его всегда в облаках.        — Ведьма! — отпихивает её от себя, вскакивая на ноги. Словно от опасности, отходит в сторону, позволяя наконец-то и Мегуми подойти к ней. — Что ты пыталась наколдовать этим своим взглядом? Зачем вонзила его в меня, словно стрелу? Что задумала?        Кенто ужасается тому, насколько испуганным выглядит в этот момент Сатору. Неужели его так испугала обычная человеческая женщина? Она и правда колдунья?        — Я… — Коу потирает глаза, приподнимаясь, замечает обнажённого незнакомца и спешит отвернуться, обнимая своих мальчиков.        — Сестрёнка, а почему у него такой большой…        — Юджи, не смотри! — Коу спешно закрывает глаза мальчику, не давая смотреть и дальше на болтающиеся мужские причиндалы.        — Итак, Сатору, что происходит?       — Сам не знаю, — бормочет себе под нос, хмуро буравя взглядом девушку.       — Что значит не знаешь? Обращайся и полетели, есть дела поважнее.       — В этом и проблема — я не могу стать драконом, — Сатору вздыхает, опускаясь у костра, невольно отводит взгляд от обнажённого тела друга. Без одежды он выглядит так странно.        — Что это значит? Почему?        — Пока не знаю, но пытаюсь понять.       — Что произошло?        — Он ранил меня, — задирает рубаху, давая увидеть ещё незажившую до конца рану на боку. — И я не знаю почему, но рана не заживает, поэтому мне и нужна эта женщина, она лечит меня. Я не могу ни исцелиться, ни стать драконом, так что приходится быть как человек. Знал бы ты, как это тяжело, Кенто! Посмотри на меня! Кто я вообще? Я не могу есть сырое мясо, мне приходится носить эту одежду и что самое странное, в сон клонит каждый вечер.       — Странно, такого не может и не должно происходить, — Кенто хмурится, опускаясь рядом. — Где чёрный дракон?       — Я сильно ранил его, и он скрылся. Наверняка обратился в человека и прячется где-то, зализывая раны. Не думаю, что он в ближайшее время решится снова напасть. Люди взбодрились, сейчас может быть опасно летать.        — Нужно его найти и уничтожить, Сатору, пока не стало поздно. Из-за него люди знают о нас теперь. Он — опасность.        — Да знаю я! Но что я могу в этой шкуре? Я и понять, почему такой, не могу, не то что бороться с другим драконом.        Снова отчаяние, которое он так усердно прогонял прочь, нахлынуло, доводя до дрожи сильнее, чем пробирающий до костей ветер. Как же непривычно и неприятно чувствовать себя настолько беспомощным даже перед стихией. О борьбе с чем-то сильнее голода он даже думать сейчас не может.       Великий гордый дракон, которого выбрали для столь ответственного задания уничтожить угрозу — сейчас не более чем букашка, такая же жалкая и беспомощная. Вдали от дома, без возможности вернуться, пока он такой. Ничего не изменится, не вернётся на круги своя, пока он не поймёт, в чëм причина его испытаний. Почему он застрял в шкуре человека.       — Ты должен разобраться с этой проблемой, Сатору. Ты должен вернуться. Кроме тебя вряд ли кто-то сможет одолеть чёрного дракона, не забывай об этом. Ты наша надежда.        Эти слова, этот груз ответственности так давил на такие крошечные, по сравнению с драконьими, плечи его человеческого облика. Его выбрали не зря, он не должен и не может забывать об этом. Нужно скорее решить проблему и исполнить свой долг. Иначе драконам будет грозить ещё большая опасность.        — Я постараюсь узнать о возможной причине твоей проблемы, а ты тем временем восстанавливайся и по возможности ищи драконов в шкуре человека.        — И как это сделать? Как понять, что человек — это не человек?        — Я без понятия! Я с людьми не сталкивался и не видел их раньше! — Кенто резко вскакивает, задумчиво глядя на Коу и детей, принюхиваясь к ним. Их запах ничем не отличается от нынешнего запаха Сатору. Он бы его и не узнал, если бы тот сам не узнал его. — Это проблема, но должно быть что-то, что отличает драконов от людей. Раз ты застрял в этом облике, постарайся выяснить, в чëм отличие. Кто знает, сколько предателей бродит по земле.        — Надеюсь, вскоре всё разрешится.        — Будем надеяться, — соглашается Кенто, — если я что-то узнаю, то прилечу сюда.       — Лучше поднимайся на гору, там живёт эта женщина, ну и я пока что. Спускаться с горы — это такая морока, мозоль себе натёр, пока шёл.        Кенто ничего не отвечает, лишь закатывая глаза. Сатору всегда был невыносим, а в облике человека раздражает ещё больше. Что за выражение лица у него такое?        — Увидимся и удачи, Сатору, — Кенто подходит к нему, опуская ладонь на плечо, смотрит в глаза и говорит максимально серьёзно: — Не становись человеком.        Сатору хочется возмутиться, заверить друга в том, что переживать не о чём, но слова застревают в горле, он не может их воспроизвести, так же как и свой огонь. Что значит: не становиться человеком? Не уподобляться им?        Его размышления теряются на фоне мгновенного обращения Кенто в дракона. Тот выходит из пещеры, в груди его пылает огонь, тело покрывается чешуёй золотистого цвета, глаза горят — и вот он уже расправляет широкие крылья, по которым крупными каплями стучит дождь, тихо рычит и взлетает.        Подскакивая с места, Сатору бежит к выходу из пещеры, наблюдая за улетающим прочь другом. Наблюдая за драконом, как тот парит в небе, скрываясь в грозовых тучах. Так тоскливо становится от этого зрелища, — хотел бы и он вслед за ним рвануть ввысь, купаясь под дождём. Кажется, уже целую вечность не летал.        Касается своей груди, пытается вновь достучаться к своей истинной сущности, мысленно зовёт дракона, громко взывает к нему… Ответа нет. Нет ничего, кроме режущей боли под рёбрами.        Недовольно бьёт ладонью по стене, царапая излишне нежную кожу об острые камни, и оборачивается к своей новой компании. Юджи смотрит спокойно, будто ничего не произошло, Мегуми уже воображает его кончину, а Коу… её взгляд понять сложно, в нём слишком много всего. Сатору снова отворачивается, не выдерживая.        — Выходит, — нарушает тишину Мегуми, — ты не можешь стать сейчас драконом. А значит… тебя легко убить.       — Не радуйся раньше времени, Император, — одаривает его ухмылкой. — Такой букашке, как ты, меня не одолеть даже в таком виде. Лучше продолжай дрожать — это будет верным решением.        — Я могу тебя легко сдать самураям. Они так точно разделают тебя быстро.        — Мегуми, успокойся, — Коу тянет его за руку, но тот вырывается.        — Коу, он ведь действительно дракон. Мы все только что видели, как ему подобный обратился в человека и обратно. Он опасен для нас, для всех людей. Не нужно ему помогать, нужно убить его.        — Как громко ты вопишь, — Сатору резко подходит ближе, хватая мальчика за шиворот, легко отрывая от земли и заглядывая в глаза. — Слушай, что говорит Коу, и помалкивай, если не хочешь проблем. Сдашь меня, а пострадает и она. Из-за тебя.        — Какой же ты мерзкий! — ворчит, недовольно дёргаясь без возможности освободиться, — Сатору держит крепко, откуда только силы взялись. — Просто оставь нас скорее в покое! Нам и без тебя проблем хватает.        — Не понимаешь, да? Чёрный дракон угрожает и драконам, и людям, и только я могу предотвратить то, что может произойти. Будь благодарен, что я…        — Вот спасибо! Сразу легче на душе стало, ты же наш спаситель!        — Вот букашка! — разжимает пальцы, отпуская его, Сатору падает у костра, закрывая глаза. Он устал. Сил нет на споры и размышления. Вздыхает, пытаясь уснуть, как чувствует знакомое тепло рядом. Юджи снова пришёл к нему, прижимаясь, как и прежде. Ничего не говорит, не возражает… Ему всё равно.        — Предатель! Юджи, какого чёрта! Ты вообще осознаëшь, что он сожрать тебя может? А ты ещё и в ссаных штанах.        — Ложишь спать, Мегуми, — вновь пытается его угомонить Коу.        — Какой спать, Коу? С драконом в одной пещере? Ещё чего!       — Ну, в одном доме же спал, так что и сейчас поспишь.        — Я ведь не знал, что он…        — Мегуми, хватит! Ложись!        Под строгим и уставшим взглядом девушки Мегуми не решается больше спорить. Похоже, он утомил её своими криками. Но он ведь не виноват, что ему страшно. Его реакция естественная. Впрочем, Коу тоже права — он уже спал в одном доме с драконом. Хотя от этого сейчас не легче.        — Давай подождём, пока он уснёт и поленом его забьём?        — Доброй ночи, Мегуми.        Чтобы мальчик не натворил ничего, Коу крепко обнимает его, закрывая глаза. Это был сложный день и страшная ночь, организму нужен отдых.

****

       На утро всех ждал сюрприз — Сатору ушёл. Его не было ни в пещере, ни возле неё. Коу пробовала искать его, но это оказалось бесполезно, его нигде не было. Тревожно, конечно, но решено было возвращаться домой, не дожидаясь его. Всё же, кто знает, что на уме у этого дракона, он мог просто уйти, потому что… ну, потому что так захотел.        Если что, он знает, где они живут.        — Хвала богам, этот идиот оставил нас. Хоть бы не вернулся только, — радости Мегуми не было предела. Он надеялся, что Сатору ушёл в лес и его там убили, это было бы здорово.        Но не всё так просто, как могло казаться.        Покинув по утру пещеру, Сатору решил не сидеть без дела и отправился вниз — в деревню к людям. Ничего они ему не сделают, он сильнее в любом случае. Сидеть и ждать, продолжать носить одежду, становиться таким же, как люди, он не собирался. Кенто прав: нельзя уподобляться людям. Чем дольше он в облике человека, тем хуже для его животной сущности. Нельзя губить дракона.        Когда он добрëл к деревне, она уже была заполнена людьми. Их было так много на улицах. Слишком много. В основном женщины, но были и мужчины — все такие хмурые, серьёзные. Сатору чувствовал опасность от них, ведь они — неизведанное. Он уже привык к Коу и двум детям, а тут так много нового.        Он не трус, но решался войти в толпу долго. Все смотрели на него, как на какую-то диковинку, рассматривали из-под лбов так, будто знали, что он дракон, видели его насквозь.        Не обращая внимания на взгляды, Сатору искал что-то в толпе, — что-то необычное, — сам не знал что. Какой-то знак, ответ. Возможно, кто-то из людей сумеет быть ему полезным. Однако, сколько бы он не бродил, выискивая нечто, ничего цепляющего не находил.        Когда ноги устали, он отошёл в сторону от толпы, садясь на лавку. Сейчас, когда икры крошечных ног неистово ныли от усталости после длительной ходьбы, он ещё больше хотел вернуть свои крылья. Как было ещё недавно — парить в небе и пугать людишек одним лишь своим видом. Они должны его бояться, мочиться в свою глупую одежду и кричать, как свиньи. Это было бы весело.        — Скучаешь? — он слышит женский голос за спиной и хмурится.        — Точно скучает, — ещё один голос, но уже с другой стороны, — и вот две дамы уже облепили его с двух сторон.        Кривит нос, улавливая неприятный запах прелой травы и грязи, исходивший от них. Очевидно, дамы эти не первой свежести — это он тоже чувствует. Вспоминает тонкий аромат Коу, — она сама невинность, а здесь всё противоположное — такое неприятное.        Сравнивая этих особ с Коу, он невольно задумывается, есть ли такое же отличие в запахе человека-дракона и просто дракона. Может, какие-то узнаваемые нотки или искры во взгляде. Что-то должно быть точно, ему просто нужно понять, что именно.        — Какой тихоня.        — Снежный принц, — дамы прижимаются к нему своими выпуклостями, хихикают над ухом, расправляя края своего кимоно, давая увидеть больше. Странно всё это, непонятно, для чего они прикасаются к нему. — Откуда ты здесь такой взялся?        — Какой такой? — всё же подаёт он голос, с подозрением метая взгляд по сторонам, не понимая, что задумали эти женщины.       — Чудной, необычный, такой красивый.        — Тебя словно в ледяной реке купали, смывая черноту с волос, а в глаза попали льдинки, маленькие хрусталики.        — Я живу в горах, там всегда холодно, а вершины устланы льдом и снегом. Но я один там такой, белых… больше не осталось. — Проявляет слабость, позволяет печали вновь поселиться во взгляде, окуная в ледяное озеро, в котором он часто плескался дома прямо у подножия горы. Есть доля правды в словах этих особ.        — Как грустно, так ты одинокий? — какая-то непонятная ему сладость в голосе женщины настораживает его, — впрочем, их вид, что явно отличается от вида остальных, также вызывает вопросы. И поведение.        — Нет.        — А взгляд печальный так и просит тебя пожалеть, Господин, — вслед за улыбкой он чувствует чужую ладонь на своей груди. Рука второй особы касается его бедра.        — Хм. Что это значит? Люди так знакомятся, что ли? Что-то вроде обнюхиваний? — прочесть подтекст этих столь неприличных касаний Сатору не способен в силу того, что просто не понимает: норма это или нет. — Если задуматься, она тоже так делала. — Коу тоже прикасалась к нему подобным образом, значит — норма?       — Играешь? Хочешь познакомиться поближе, Господин? Здесь нельзя, но есть место, где можно.        — Нет, якшаться с людьми нет желания. Я ищу кое-кого.        — Кого же? Может, меня?        — Мне нужна ведьма или колдун, кто-то, обладающий магией, чтобы расколдовать меня. Возможно, я проклят или заколдован, так что помощь ведьмы, пусть и человека, мне бы не помешала. Я должен стать драконом и улететь по своим делам.        — Ах, так ты немного глупенький, да? Ничего страшного… — когда его снова трогают, но уже стремясь коснуться обнажённой кожи, Сатору теряет терпение. Ему всё это неприятно. Отбрасывает женские руки, поднимаясь.        — Есть тут ведьма или нет?               — Если только горная ведьма, — недовольно бормочет женщина, запахивая своё кимоно. — И почему все привлекательные мужчины сумасшедшие?        Он уже не реагирует на них, теряя весь интерес, а вот досада берёт верх над эмоциями. Хочется топтаться на месте, размахивая руками, как не в себе, словно прогоняя прочь мошек перед глазами. Он спустился к людям, истоптал все ноги, чтобы в итоге узнать, что то, что он ищет — на горе, откуда он и пришёл. Просто отвратительно.        Сейчас бы ещё найти путь обратно к дому Коу, она уже по-любому поднялась на гору, решив, что он ушёл навсегда. Вот сюрприз будет. Неприятный.        — Ну, здравствуй, друг из другой провинции.        Сатору нехотя оборачивается, уже только по запаху определив, кто обращается к нему. Лицо он не запомнил, имя, кажется, и не знал, и если бы не неприятный запах, то сказал бы, что видит впервые этого человека. Серьёзно, они же все на одно лицо.       — Или погоди, ты ведь не друг, а жених… откуда бы ты только такой взялся, — Сугуру хмурит брови, окидывая взглядом того, кого забыть не мог, пусть и видел лишь однажды. Эти ледяные глаза забыть невозможно. — Коу — юная девушка, наивная, одурачить её легко, и тебе, похоже, удалось. Вскружил ей голову, а сам с другими женщинами в деревне развлекаешься. Разве этого она достойна?        — Я бы назвал Коу невинной, но никак не наивной.        — Хвала богам, тебе хватило благородства не обесчестить её.       — Что ты имеешь в виду, человек? Обесчестить? Это как?        — Дураком прикидываешься? — Сугуру игнорирует его вопросы, считая их не более чем насмешкой над ним.        Этот беловолосый дьявол раздражает его всё больше. Лучше бы он его не видел. Один его образ и точëные черты лица — слишком уж идеальные — вынуждают погружаться в размышления о том, где его руки могли касаться Коу. Ревность душит. Никакой Ямачиче не нужен, чтоб лишить его возможности дышать.        — Оставь Коу, уходи туда, откуда и пришёл. Не играй с её сердцем. — Сомневаться в том, что девушка легко могла влюбиться в него, Сугуру не собирался, даже был уверен в том, что так всё и есть.        — Я ведь этого и хочу — уйти, но без Коу не могу…        — Да ты же ей изменяешь, свинья! — Гето обрывает его на полуслове, злостно хватая за края рубахи. Чувствует себя слегка неуверенно, глядя снизу вверх, в два ледника.        — Что значит изменяю? Это что-то вроде предательства?        — Прекрати дурака корчить и издеваться надо мной! — трясёт его, а руки так и чешутся ударить по смазливому лицу, изуродовав его хоть немного.        — Человек, ты много себе позволяешь, — скрипит зубами, хватая Гето за руку, с лёгкостью отстраняя её от себя. Сугуру едва сдерживается, чтобы не скривиться от боли — хватка Сатору пусть и кажется слабой, а силы в его руке столько же, как и в кувалде. Дробит его кости лёгкими движениями. — Не суй свой нос в чужие дела, если не хочешь пострадать. Быть добрым ко всем я точно не смогу, особенно к тебе, смердящий человек. От тебя несёт сильнее, чем от тех женщин. Кем ты пытаешься притворяться?        Сугуру пятится, рука начинает сильнее ныть, — он уже не может скрыть гримасу боли, — шипит, издавая тихий вой. Сказать нечего. Все слова застряли где-то слишком глубоко, откуда не достать так просто. Остаётся лишь смолчать на подобный выпад.        — Не скули так, не убиваю ведь, — довольно улыбаясь, отпускает руку Гето, давая тому отойти на безопасное расстояние. На них уже странно смотрят. — Запомни вот что: пока я живу на той горе, вход на её склоны тебе запрещён.        — Может, ещё и к Коу мне запретишь подходить? — гордость ещё не испарилась, подбирает её остатки, швыряя Сатору в лицо. Вот только тот не реагирует, даже глазом не ведёт.        — Это само собой разумеется.        — Я расскажу ей о твоих похождениях, и полетишь ты с горы, как лист, подхваченный ветром.        — Хм, похоже, она тебе интересна. Это любовь?        — Она самая. Коу будет моей…        — Вот как. — Что-то толкает его вперёд, вынуждая с силой сжать пальцами шею Гето, а глаза запылать гневом.        Подобное он ощущал, когда другой дракон пытался забрать то, что принадлежит ему — добычу, пещеру, любимый камень для сна. Возникало чувство, что нужно отстоять своё, ведь это что-то принадлежит ему. Он не считал какую-то человеческую женщину своей, но отчего-то злился, слыша об интересе к ней от другого мужчины.        — Я сожру тебя…        — Что происходит? Сугуру! — к ним стремительно приближалась испуганная Сёко. Сатору нехотя отпустил его, брезгливо вытирая ладонь об одежду.        — Я в порядке, — кашляя, восстанавливая дыхание, говорил Гето.        — Кто это? У тебя проблемы, Сугуру?        — Нет проблем, а это… я тебе говорил о нём.        — Да? Я надеялась, что ты просто нёс бред, — сглатывая волнение, Сёко с нескрываемым восторгом рассматривала незнакомого ей парня. — Ничего себе… высоченный.        — Люди, — корча моську, Сатору молча спешит уйти. Разговаривать ни с кем он больше не хочет. Ему нужно идти на гору.        Идти решает через лес, вспоминая, как Коу впервые так его вела на гору. Много мыслей лезет в голову, подъём занимает уйму времени. Перед сном он думал меньше, чем сейчас. С ним происходит что-то странное. У него столько вопросов, знать ответы на которые он и хочет, и нет. Страшно. Такого раньше не было. Хотя он раньше и людей не видел, не то что жил с ними.        Уже забравшись на вершину, Сатору останавливается. Он видит небольшой домик среди скал, издалека замечает Коу — она, кажется, рубит дрова. Возвращаться к ней неохота, она вызывает в нём странные ощущения, — такие пугающие. Даже думает уйти прочь с горы, он сам отыщет горную ведьму. Думает, а ноги движутся к дому, шлейф цветочного аромата тянет его за собой.        — Ведьма! — злится, скрипит зубами, а сам уже бежит к ней. Не успевает Коу обернуться на топот за спиной, как оказывается на земле, опрокинутая им. Роняет топор, испуганно пищит, лишь спустя мгновение понимания, кто напал на неё.        — Сатору! — так странно, но вместо того, чтобы испугаться ещё больше, она успокаивается. — Я думала, что ты ушёл.        — Обрадовалась раньше времени, — хмыкает он. Нужно бы встать, отстраниться от неё, перестать смотреть в глаза — не получается. Вообще никак. Как же это злит.       — Где ты был?        — Ходил в вашу деревню.        — Что? Зачем? — Коу пугается от его ответа. Сатору странный, он мог привлечь много лишнего внимания. Это не очень хорошо. А внимание к нему — это внимание и к ней… ещё больше внимания к ней. — Что ты там делал?        — Искал того, кто поможет мне вернуть свой облик. Искал ведьму.        — И что, нашёл? — вздыхает она, надеясь, что никто его слова всерьёз не воспринял и максимум, что подумали, что он не в себе.        — Мне сказали, что я найду её на горе, так что давай скорее отведи меня к горной ведьме. Она быстро надо мной поколдует, я снова стану драконом и улечу отсюда. Я чувствую, что заколдован.        — Сатору… — у Коу пропадает желание подниматься с земли и отталкивать дракона. Становится даже обидно. — Не думаю, что ты заколдован, — впрочем, даже если это так, никакая горная ведьма тебе не поможет.        — Не будь так уверена, просто отведи меня к ней, тебе же лучше будет, согласись.        — Да я вот не уверена, — шумно вздыхает. — Она тебе точно не поможет.        — Ты не можешь знать наверняка.        — Могу! Сам подумай вот о чём: мой дом — единственный на горе, никто, кроме меня, на горе не живёт, так что сделай вывод, к кому я должна тебя отвести, когда ты уже там, куда тебя послали.        Понимание приходит к нему мгновенно. Светлые брови сходятся на переносице, глаза метаются по её бледному, слегка покрасневшему лицу, сердце пропускает удар, — он отстраняется, разочарованно садясь на влажную землю. Как оказалось, его надежда — фальшивка. Он и без того жил с горной ведьмой. Всё было зря.        Снова отчаяние. Огонёк надежды потухает. Хочется спрятаться под одеяло.        — Я не ведьма, меня так зовут местные лишь потому, что я живу на горе… ну и из-за цвета моих волос. — О том, что ещё одна причина такого прозвища у неё из-за убийства её предком Короля Драконов, Коу решила, что не стоит говорить.        — Как волосы могут быть связаны с колдовством?        — Ну, когда это становится тем, что отличает тебя от других — это повод. Да и говорят, что меня нашли у замёрзшего озера одной зимой, когда я была младенцем. Было так холодно, что мои волосы покрылись инеем и такими и остались. Правда это или нет, я не знаю, но так говорят.        — А твоя мать?        — Она меня там и бросила. Сбежала из дома после того, как родила меня, оставила у озера, а сама пропала. Воспитывала меня бабушка, она же меня всему и научила. Она мне говорила, что мама умерла при родах, правду я узнала лишь от местных…        — Но ты уверена, что точно не ведьма? Я вот думаю, ты врëшь. Колдуешь знатно.        — Я ничего с тобой не делала, если ты об этом, — Коу нехотя приподнимается. — Возможно… ты сам не хочешь обращаться.        — Глупости! И твоё колдовство… оно такое странное. Я правда не понимаю… Ты… ты слышала, что говорил Кенто, когда ещё был драконом вчера?        — Он что-то говорил? — Коу задумалась, стараясь вспомнить, слышала ли она вчера хоть слово от другого дракона. Возможно, она была слишком испугана вчера, чтобы хоть что-то расслышать, но всë-таки она уверена в том, что слышала лишь рычание.        — Об этом я и говорю, ведьма! — он резко вскакивает, одаривая её хмурым взглядом. Нервничает, пугается, ведь совершенно не понимает, как и почему. — Кто ты? Почему ты слышала меня тогда? А если слышала меня, почему не слышала и Кенто? Почему ты пахнешь так…        — Я просто человек, у меня нет ответов на твои вопросы. Я и не думала, что драконы всё ещё существуют, пока ты не похитил меня. Задавай эти вопросы себе, ведь это тебя ответы на них волнуют, — устало растирая глаза, девушка встаёт с земли, отряхивая от грязи свою одежду. Придётся стирать. — Я могу лишь вылечить твою рану, а с остальным, извини, справиться мне не под силу. Вероятно, все ответы кроются у тебя внутри, просто найди их.        Уходит от него, движется к дому, практически убегает, а он не отпускает. Хватает за руку и тянет к себе, располагая её на своей груди, прямо над сердцем — его большим и горячим сердцем. Оно ускоряет свой ритм, болезненно ударяясь об рёбра. Чарующий аромат цветов и приближающейся грозы становится чётче, проникает глубже. Дурманит сильнее аромата любой самки дракона, что он встречал. Но всë-таки это что-то другое — похожее — но не то. Что-то чище, приятнее.        Нет понимания того, что с ним, что это такое, откуда взялось. Может ли человек так реагировать на дракона? Может ли человек быть особенным для дракона? Возможно ли, что их встреча была не случайной, а предначертанной?        Для чего? Ради опыта? Что она может дать ему, а что может дать ей он? Сложно. Всё сложно. Всё и вовсе может быть бредом, вызванным проклятием или ядом, если он, конечно, отравлен. Делать выводы рано. А он слишком глуп, чтобы понимать людей.        — Зачем… так смотришь? — Коу робеет, мгновенно заливаясь румянцем до самых кончиков ушей. Её пугает Сатору и та близость, которую он… дарит ей? Ощущение твёрдых мышц и стук сердца под кончиками пальцев заводят мысли в странное направление. Его взгляд и вовсе доводит до внутренней истерики.        — Не знаю… — выдыхает он, сильнее сжимая её ладонь. — Я…        — Святые духи, ну какого чёрта ты припёрся? — Мегуми выбегает из дома, замечает Сатору и багровеет от злости. Стискивает кулаки и бросается на него, забывая, что он дракон. — Убери руки от Коу, извращенец! — нападает, с силой кусая за ногу, слово дикий зверь.        — Букашка! — шипит, хватая Мегуми за шкирку, но совсем не замечает Юджи, бегущего на него. Такой маленький, а сбивает его с ног, повалив на землю.        — Ты вернулся!        — Не радуйся этому, глупый! Помогай душить его. Нужно избавиться от него, пока он человек.        — Ты снова жаждешь неприятностей, Император! — бурчит, скалится, но резко срывается на хохот, чувствуя, как мелкие пальцы Юджи щекочут его бока. Собственный смех становится чем-то неожиданным даже для него, не говоря уже о Мегуми и Коу, смотрящих на него глазами, полными неверия.        — Юджи… не щекочи, а души! — мотает головой, прогоняя любые нотки непрошенного веселья из головы. — Чёрт с тобой, Дракон, страдай! — хватает того за светлые волосы, оттягивая их назад, издеваясь, пока есть возможность.        Сцепляя зубы, сдерживая смех, Сатору ловит взгляд тех самых грозовых туч и замирает без движения. Не хочет, и всё же признаёт, что происходящее с ним — это не наказание — это что-то другое.        Кем бы не являлась Коу — она не обычный человек. По крайней мере, не для него.        Но со всем этим ещё нужно разбираться.        Пока не вернётся Кенто, и если до его прибытия он не станет драконом, он останется здесь. Понимать самого себя.