Our Hero

      Феликс, словно разъярённый зверёк, вломился в гостиную. Его лицо пылало, волосы торчали в разные стороны.              — Хан Джисон, ты совсем охренел, последнюю серию без меня смотреть?! — рявкнул он, голос полон негодования и обиды.              Джисон, мирно жующий что-то невероятно вкусное судя по блаженному выражению лица, спокойно ответил.              — Чего орешь? Я хотел… позвать тебя… — его слова потонули в шуршании пакета и жадном чавканье.              Феликс, немного успокоившись, плюхнулся на диван рядом.              — Ладно, что я пропустил, красавчик? — спросил он, пытаясь скрыть остатки гнева. Джисон, с довольной улыбкой, принялся пересказывать события последней серии аниме, не забывая добавить сочные подробности и свои комментарии.              — … и тут, представляешь, эта красотка, с волосами цвета вороньего крыла и фигурой…мм… божественной, наклоняется, чтобы поднять упавший меч, и её платье… ну ты понимаешь…              Следующие два часа пролетели незаметно. Смех, комментарии, и некоторые довольно пикантные шутки сопровождали просмотр. Феликс, забыв о своем первоначальном возмущении, полностью погрузился в сюжет. Когда наконец закончилась последняя серия, часы показывали три ночи. Феликс, чувствуя усталость, собрался уходить.              — Джисон, я пошел спать… — пробормотал он, поворачиваясь к другу. Но вместо того, чтобы увидеть бодрствующего Хана, он увидел спокойно спящего парня, голову которого украшала пушистая куча темных волос.              Феликс улыбнулся. Вид спящего Джисона был просто бесподобен – милый, беззащитный и невероятно привлекательный.              — Ахах, какой милашка, — прошептал Феликс, нежно укрывая друга одеялом. Затем, выключив телевизор, он отправился в свою спальню.              Утро встретило Феликса ярким солнечным светом, проникающим сквозь щель в занавеске. Часы показывали шесть утра, но сон уже давно отступил. Невероятный прилив энергии заставил его вскочить с кровати. Быстрый душ, освежающий и бодрящий, окончательно развеял остатки утренней сонливости. Феликс чувствовал себя на удивление бодрым и полным сил. Решив побаловать себя и Джисона, он направился на кухню.              Вскоре, воздух наполнился волнующим ароматом свежесваренного кофе – бодрящим и терпким, с легкой горчинкой. К нему примешивался аппетитный запах жареных яиц – золотистых, с румяными краями. Запах был столь соблазнителен, что разбудил даже Джисона, который, судя по всему, спал крепче мёртвого.              Через полтора часа оба парня уже сидели за столом, наслаждаясь вкусным завтраком. Воздух был наполнен веселым шумом беседы. Они обсуждали планы на день, легко переходя от практических вопросов к более легкомысленным темам. Завтрак закончился. Остатки яичницы и пустые чашки кофе стояли на столе, свидетельствуя о сытном и приятном начале дня.              Но веселый шум беседы утих. Наступила неловкая тишина, которую разбавляли лишь ровное дыхание Феликса, лениво проводившего пальцем по краю чашки, и тихий щелчок кнопок на телефоне Джисона. Солнечный свет рисовал пылинки в воздухе, а тишина казалась густой и напряженной. Феликс вдруг вздохнул, сдвинув брови. Его лицо, до этого расслабленное и умиротворенное, стало сосредоточенным.              — Так, Джисон, нужно придумать, чем себя занять… Может… хм… — пробормотал он, погружаясь в раздумья. Мысль ускользала, как призрак, он пытался поймать её, но без результата. Его губы сложились в линию, выражая его концентрацию. Внезапно Джисон резко подскочил, бросив телефон на стол с легким звоном. Его глаза горели нетерпением.              — Феликс, я нашел! — провозгласил он, широко улыбаясь. Его ухмылка была такой интригующей, что Феликс невольно заинтриговался. Джисон протянул Феликсу телефон, показывая экран, на котором блестела ссылка. Феликс, с легким недоверием, взял телефон. На экране высвечивалась ссылка на какой-то сайт.              — Не думал, что ты так быстро придумаешь! — ответил Феликс, не скрывая интереса. — Что это… — спросил он, внимательно рассматривая адрес, который казался ему странноватым.              — Читай, — ответил Джисон, с нетерпением жмуря глаза.              Феликс нажал на ссылку. Открылся сайт лагеря. Дизайн был просто ужасным. Кричащие цвета, резко контрастирующие шрифты, нелепо расположенные картинки – всё это напоминало плохой сон. Однако, описание лагеря было загадочным, даже немного жутковатым, и в этом была своя притягательность. Феликс, с насмешливой улыбкой, посмотрел на Джисона.              — Серьезно? Ты предлагаешь поехать в это чудовище из 90-х? Посмотри на этот дизайн! — прокомментировал он, встряхивая телефоном.              Джисон наклонился ближе, его лицо стало серьезным, но глаза блестели озорством.              — Ты чего придираешься? Надо же иногда рисковать! — начал он глубоким голосом, но затем его улыбка стала еще шире. — Да и посмотри на это описание! Приключения, адреналин! Может, даже горячие местные красотки там будут! — прошептал он на ухо Феликсу, при этом хитро подмигнув.              Феликс засмеялся, представляя все возможные сценарии, включая встречи с привлекательными местными жителями.              — Ладно… убедил. Но если там будет хоть что-то на похожее на ужастик, я тебя первым брошу на съедение монстрам! — сказал он, улыбаясь еще шире. Его глаза блестели в ожидании будущих событий.              Тень сомнения легла на их решение еще до того, как они отправили заявки. Сайт лагеря, уродливое дитя девяностых, с кричащими цветами и невнятным текстом, был лишь предвестником кошмара. Фотографии, размытые и с нехорошим налётом жутковатой старины, не обещали ничего хорошего. Описание лагеря было кратко, но достаточно ужасающе: необъяснимые явления, исчезновения, и… дети, возвращающиеся домой изменёнными, с красными, безумными глазами, и … следами невыразимого ужаса. Случаи убийств родителей были упомянуты как "необычные случаи". Они подавали заявки, словно мотыльки на огонь, завороженные призрачным зовём беды.              ***              День прибытия был холодным и серым. Лес, окружающий лагерь, казался не просто темным, а зловещим. Древние деревья стояли как скелеты, скрюченные ветви тянулись, словно костлявые пальцы. Путь к лагерю простирался на четыре ужасных часа, каждый шаг звучал в мрачной тишине, прерывающийся лишь хрустом сучьев под ногами и непрекращающимся шелестом, словно лесные духи шептали свои страшные тайны.              Лагерь встал перед ними как фасад чудовища, прикрывающий зловещую сущность. Внешне он выглядел обычно, но воздух был тяжелый, наполненный невыразимым страхом. Даже Джисон, обычно беззаботный и весёлый, заметно побледнел. Феликс же чувствовал не просто тревогу, а леденящий ужас, проникающий в кости.              Встретили их два вожатых, идеально красивые, словно с обложки глянцевого журнала, но их лица были измождены, глаза лишены жизни, а улыбки казались призрачными масками. Они вели ребят к корпусу, словно послушные куклы, вовлеченные в жуткую игру.              Единственное, что хоть немного притупляло нарастающий ужас, – это присутствие других детей. Много детей. Малыши, подростки… и несколько парней, похожих на Феликса и Джисона по возрасту. Они играли на территории, смеялись… но что-то в этом смехе было не так. Он казался призрачным, поверхностным, словно заслоняющим глубокую пустоту.              Высокий блондин – один из вожатых – обратился к ним. Его голос, хотя и спокойный, прозвучал как-то слишком холодно, слишком отстранённо.              — Так, Феликс и Хан. Вы будете в этом корпусе, в комнате с еще шестью парнями.              — Хорошо, — Ли и Хан ответили одновременно. Их голоса прозвучали слабее, чем ожидалось.              Внутри корпус казался темнее, чем снаружи. Воздух был застоявшийся, с привкусом чего-то затхлого. Они прошли в воспитательскую, маленькое помещение с затёртым столом и уставшими стульями. За столом сидела женщина, её лицо было бледным, а глаза лишены жизненного блеска. Она встретила их без эмоций, как будто это было её тысячной сменой.              — Так… Вот и новенькие. Рада вас видеть в нашем лагере. Представьтесь, пожалуйста.              Блондин ответил. Его голос звучал так, будто он произносил слова, которые сам не понимал.              — Ли Феликс и Хан Джисон.              Женщина бросила, не отрываясь от своих записей.              — Ага, так в первую комнату отведите их, и покажи им всё.              Её рука легла на старую, деревянную рамку с пожелтевшей фотографией, и я заметил на ней странное отсутствие улыбок.              Комната… она была не просто комнатой. Она была закоулком, предбанником кошмара. Два парня, лежащих на кроватях, вскочили с резкостью, которая напоминала реакцию загнанных зверей. Феликс и Хан переглянулись – в их глазах было не только удивление, но и неописуемый ужас. Блондин произнес безучастно, а его глаза скрывали слишком много.              — Так, вот ваша комната, располагайтесь.              Феликс прошептал, его голос задрожал.              — Спасибо…              Он понял – это не просто лагерь. Это какой-то кошмарный лабиринт, из которого они могут и не вернуться. Двое парней, словно очнувшись от транса, встали и помогли Феликсу и Хану расположиться. Они показали кровати, и на миг в их действиях мелькнуло что-то необычное, почти заботливое, что резко контрастировало с общей жуткой атмосферой. После того, как они разложили вещи, четверо парней сели в кружок, наступала необыкновенно неловкая тишина. Джисон, с нескрываемым ослаблением, проговорил.              — Фух... Ну что, теперь можно и познакомиться, — его улыбка казалась принужденной.              Хван Хенджин, один из них, ответил, немного наклонившись вперед, говоря за своего товарища.              — Я Хван Хенджин. Это Ли Минхо, или же просто Лино.              Феликс, стараясь сделать голос равномерным, ответил.              — Приятно познакомиться, я Ли Феликс, ну или же Ликс. Это мой лучший друг Хан Джисон, — он указал на своего друга, стараясь не отрывать взгляда от лиц новых знакомцев, испытывая тревогу.              Минхо добавил, его слова казались безжизненными.              — Тут ещё четверо парней живут, когда придут, тогда познакомитесь.              Они проболтали около получаса. Феликс и Хан наблюдали за своим поведением, стараясь отследить какую-либо необычную деталь. И вот, внезапно, дверь распахнулась с громким скрипом, заставив Феликса вздрогнуть. Хван Хенджин заметил это и улыбнулся, немного иронично.              — Ликс, ты чего? Это наши ребята.              Феликс пробурчал, еще больше сосредоточившись на наблюдении.              — А, да. Хорошо…              В комнату ворвались четверо парней, громко смеясь. Они не заметили новичков, погрузившись в свой весёлый беспорядок. Хенджин и Лино пришлось их остановить, и только тогда они обернулись, заметив Феликса и Хана. Один из них, парень с милой, практически щенячьей внешностью, спросил, наклонив голову.              — Это кто ещё?               — Я Ли Феликс, можно просто Ликс.              В ответ, скромный паренек с ямочками на щеках представился.              — Я Чонин.              Затем, высокий, с уверенным взглядом парень, представился.              — Я Бан Чан, а это Чанбин, — указав на своего друга, который, казалось, немного стеснялся.              Последним представился улыбчивый Сынмин.              — Ну а я, Сынмин.              После знакомства ребята сразу же разбрелись по комнатам, занявшись своими делами. Время летело незаметно, и вскоре их позвали на ужин. Веселые, детские крики, наполненные предвкушением, раздавались по всему лагерю. Все, единым отрядом, направились в столовую.              Пока они ели, Феликс заметил странные взгляды, которыми обменивались некоторые ребята и даже вожатые. Он попытался не обращать на это внимания, уверяя себя, что ему показалось, и сосредоточился на еде.              После ужина, ребята поспешили обратно в отряд, каждый занялся своими делами. Кто-то собирался в душ, а кто-то уже готовился к предстоящей дискотеке. Феликс же, в свою очередь, с нетерпением ждал возможности погрузиться в книгу.              Пока все собирались на танцы, в отряде царила полная суматоха, которая мешала сосредоточиться на чтении. Феликс, не желая сдаваться, достал телефон и начал что-то искать в нем, хотя знал, что в густом лесу не было ни связи, ни интернета.              Со временем в лагере становилось все тише и тише. В комнате остались только Феликс и Хван, который по какой-то причине решил проигнорировать дискотеку. Хан и другие ребята уже давно покинули помещение.              Наконец, в комнате воцарилась тишина, позволяя Феликсу спокойно вернуться к книге. Он вышел в холл, чтобы не мешать Хёнджину, расположился на диване и с головой ушел в чтение. Через какое-то время Феликс услышал какой-то шум или движение в предпоследней комнате – точно не в своей. Это заставило его насторожиться, ведь, кроме него и Хёнджина, в корпусе никого не было.              С любопытством и легким беспокойством Феликс решил проверить, что происходит. Подойдя к комнате, он открыл дверь и зашел внутрь. Там не было никого, только на полу, посреди комнаты, валялась чья-то расческа. Странно, как она могла там оказаться?              Феликс подошел, чтобы поднять расческу, но тут услышал, как кто-то его окликнул. Он резко обернулся и увидел Хвана, стоящего в дверном проеме. Сердце Феликса, от неожиданности, на мгновение замерло.              — Чего ты тут делаешь? — безэмоционально спросил Хван, смотря на Феликса.              — А… это ты. Чего так пугаешь?! — немного раздраженно ответил Феликс, чувствуя, как его сердце начинает успокаиваться.              Хван улыбнулся уголками губ и произнес.              — Если бы девочки вошли, они бы тебе голову с плеч сняли.              Феликс, закатив глаза, пояснил.              — Я просто… услышал какой-то шум в этой комнате. Прихожу, а тут расческа валяется.              — Может, просто упала, — спокойно ответил Хван. — Успокойся, кроме нас в отряде здесь никого нет. Она могла лежать на краю кровати и просто упасть.              — Может, ты и прав, — ответил Феликс, все еще немного сомневаясь.              Он положил расческу на стол и вместе с Хваном они вернулись в холл. Феликс устроился обратно на диване, чтобы дочитать свою книгу, не подозревая о том, что этот вечер еще преподнесет ему немало сюрпризов.              

***

      

      Все уже давно спали в своих кроватях, погрузившись в мир сновидений. Он тоже спал, но ему пришлось проснуться от того, что кто-то трогает его ногу. Он открыл глаза и немного приподнялся на локтях, стараясь разглядеть что-то в темноте. Ничего. Всё тихо. Может, показалось? Он лежал, смотря в потолок и думал, что это сейчас было? В сон его не клонило, поэтому он просто лежал с открытыми глазами, ожидая, что сейчас что-то случится. Он отвернулся к стенке, чтобы хоть как-то заставить себя заснуть, но это не помогало. Он повернулся обратно и почувствовал, что кто-то смотрит на него, это ужасное чувство, когда тебя прожигают взглядом. Он резко обернулся, но никого не было. Можно было бы подумать, что Джисон проснулся и просто смотрел ему в спину, но нет, он лежал, отвернувшись от него.              Тогда что это было? Он решил пойти умыться, слава богу, на улице летом даже ночью светло, и поэтому он не волновался. Он пошёл в ванную, стараясь не шуметь. Пока он умывался, то услышал какие-то движения за дверью ванной. Он резко открыл дверь, но ничего снова не было. Только ему показалась какая-то тень рядом с дверью девочек. Он протёр глаза, и этой тени уже не было. Значит, показалось. Он отправился обратно в комнату. Посмотрев на время, было уже четыре утра. Он лёг и всё-таки, через минут так десять, у него получилось заснуть.              

***

             Феликс с трудом разлепил веки, словно они были склеены невидимым клеем. Сонная тяжесть давила на все тело, как будто его придавило грудой мягких одеял. Он медленно повернул голову, пытаясь прогнать остатки сна, и окинул взглядом комнату. Слабый утренний свет, пробиваясь сквозь узкую щель между плотно задвинутыми занавесками, окрашивал все вокруг в приглушенные серовато-голубые тона. Комната, еще совсем недавно погруженная в тихий сон, уже начала оживать. Некоторые из ребят уже нежились в объятиях бодрствования: кто-то, сгорбившись, уставился в экран телефона, погрузившись в виртуальный мир; кто-то, раскинувшись на кровати, неподвижно смотрел в потолок, словно разгадывая его таинственные узоры; а кто-то, нежась в постели, лениво потягивался, прогоняя остатки дремоты. В воздухе витал тихий шелест, похожий на шепот — это звуки пробуждающегося утра, перемешанные с негромкими, едва слышными разговорами. Феликс почувствовал легкое покалывание неловкости – проспал, опять – но оно тут же смешалось с теплым чувством уюта и спокойствия, которое всегда дарило ощущение, что он дома, среди своих.              Внезапно на краю его кровати опустилась тень. Феликс повернул голову и увидел Джисона, расположившегося рядом. Яркий солнечный свет, проникая в окно, щедро обливал его светлые волосы, превращая их в нимб, и делая его лицо еще более открытым и приветливым. На щеках играл румянец, а губы расплывались в широкой, заразительной улыбке.              — Доброе утро, соня, — прозвучал голос Джисона, мягкий и ласковый, как утренний бриз. Он слегка толкнул Феликса в плечо, по-дружески. — Как спалось?              Феликс, с трудом поднявшись на локтях, потянулся, запрокинув голову и потирая глаза тыльной стороной ладони, пробормотал сонной хрипотцой:              — И тебе… Доброе… Который час?              Джисон, не переставая улыбаться, сверился с часами на своем запястье:              — Семь утра, как штык. Уже давно пора вставать, соня. А то на завтрак опоздаешь.              Феликс зевнул во весь рот, приподнимаясь на локтях еще чуть выше и сонно моргая, — словно просыпался не от времени, а от ласкового голоса друга:              — А завтрак? Как скоро?              Джисон, не теряя бодрости, указал подбородком на кровать Минхо, который все еще мирно покоился под одеялом, обернулся в его сторону и громко, но не резко крикнул:              — Эй, Минхо! Когда завтрак?! Когда нас кормить будут?              Минхо, не открывая глаз, лишь невнятно пробормотал из-под одеяла, словно говорил во сне:              — В восемь тридцать… Оставьте меня в покое, дайте поспать…              Он перевернулся на другой бок, подтянув одеяло к самому подбородку и устроившись поудобнее, словно уже вновь провалился в глубокий сон.              

***

             В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь слабым светом, проникающим через неплотно задернутые шторы. Феликс лежал на своей кровати, его тело было расслаблено, но разум оставался бдительным. Рядом с ним, на краю той же кровати, расположился Хан, устроившись поудобнее и закинув одну руку за голову. Они вели неторопливую беседу, темы которой плавно перетекали с одной на другую. Феликс чувствовал себя спокойно в этой тихой атмосфере послеобеденного отдыха. Но вдруг Хан, словно вспомнив нечто важное, нарушил молчание.              — Феликс, а у тебя было такое чувство, когда ночью кажется, будто кто-то на тебя пристально смотрит?              Феликс ощутил, как по спине пробежал холодок от этих слов. Он не ожидал, что кто-то ещё может испытывать подобные ощущения.              — Да, — ответил он, его голос был тише обычного, — вот сегодня ночью было. И еще, мне казалось, что кто-то трогал меня за ногу. Будто чья-то рука скользнула по моей коже, хотя я точно никого рядом не чувствовал.              Хан нахмурил брови, его взгляд стал задумчивым, словно он пытался вспомнить что-то, что ускользало от его памяти.              — Я думал, что это ты на меня смотрел ночью, — признался он, — но когда я открыл глаза, тебя не было рядом. Я решил, что ты просто вышел в туалет и заснул, — он немного замолчал, потом добавил, — но теперь понятно, что дело не в тебе.              В этот момент тишину нарушили голоса, раздавшиеся от дверного проема. Это были Хван и Лино, которые подошли к их кровати. Лино, скрестив руки на груди, с любопытством посмотрел на парней, а Хван бросил быстрый взгляд на кровать, словно пытаясь понять их настроение.              — Что вы тут обсуждаете? — спросил Хван, его голос был спокойным, но с ноткой интереса.              — Мы тут про ночные ощущения говорим, — объяснил Феликс, стараясь сохранить нейтральный тон, — будто кто-то ночью на нас смотрит. Может, у вас такое было? Вы не знаете, что это могло быть?              Лино и Хван обменялись странными взглядами, которые не остались незамеченными для Феликса. Взгляд Лино был каким-то неуловимым, словно он знал больше, чем говорил.              — Оу, нет, у нас такого не было, — ответил Лино, его голос прозвучал немного непринужденно, а взгляд скользнул в сторону Хвана, словно в поиске поддержки. Хван в ответ лишь слегка кивнул.       — А что еще вы заметили? — спросил Хван, немного наклонившись вперед, казалось, что он готов выслушать все до последней детали. Его взгляд был более настойчивым, и в нем читалось едва скрываемое беспокойство.       — Ну, ночью я пошел в ванную умыться, — Феликс продолжил свой рассказ. — Когда я вернулся, услышал какие-то шорохи за дверью. Я открыл дверь, но никого не было. Я посмотрел вокруг, все спали. Мне даже показалось, будто я увидел какую-то тень, быстро промелькнувшую в углу, но я решил, что это мне просто показалось, и пошел спать.       Лино пожал плечами, его губы сложились в едва заметную линию.       — Да уж. Может, тебе просто показалось, может, это все от первого дня? – попытался как-то успокоить его Лино.       — Может быть, — ответил Феликс, но в его голосе была заметна доля сомнения.              Они провели тихий час в спокойной атмосфере, но в воздухе витала некая недосказанность, словно нечто невидимое висело над ними. Они слышали голоса девочек, доносившиеся из их комнаты, но старались не обращать на них внимания, погруженные в свои собственные мысли. Так прошла первая неделя в лагере. Феликса не покидали странные ощущения ночных взглядов и теней, он постоянно оглядывался, но так и не нашел никого. Но он старался никому об этом не рассказывать, так как боялся, что его сочтут сумасшедшим и выдумщиком. За это время он успел сблизиться с парнями, он больше не чувствовал себя одиноким. Именно парни познакомили его и Хана с девочками: Йеджи, Боми, Юной, Наён и Дженни. Девушки оказались приветливыми и приятными в общении, а с некоторыми даже удалось завести дружбу. Юна встречалась с Бан Чаном, а Дженни с Чонином. Феликс подружился с Йеджи, они стали неразлучными друзьями. Но его лучшим другом оставался Хан.              Однако у Хана, казалось, проявился интерес к Лино.       — Ликси! — радостно воскликнул Хан, подбежав к Феликсу, его глаза горели от восторга, а щеки порозовели от волнения. — Ты представляешь, мы вчера с Минхо гуляли! Ты должен был видеть, какой он прикольный, я просто в восторге. — он не мог сдержать улыбки, его эмоции были очевидны.       — Спокойно, — с ухмылкой ответил Феликс, наблюдая за эмоциональным другом, — Ахах, ты что, влюбился?       — Ну, мы же только неделю знакомы, не рано ли? — сказал Джисон, надув щеки, словно обиделся, а потом опустил взгляд, боясь встретиться глазами с Феликсом.       — Да ладно, не обижайся, — Феликс рассмеялся, легонько толкнув друга в плечо. — Ты видел себя, когда рядом с ним находишься? Взгляд прямо влюблённый, как у влюбленного котика.              — Феликс! — Джисон покраснел, его уши горели, а взгляд заскользил по сторонам, боясь столкнуться с глазами Феликса.              — Да всё, поживем и увидим, — сказал Феликс, немного успокаивая друга.              Время летело незаметно, и вот наступила новая ночь. Все, как обычно, спокойно спали в своих кроватях, в отряде царила тишина. Но внезапно, эту тишину пронзил громкий крик, разорвавший спокойствие ночи. Все проснулись в испуге, и в комнатах моментально загорелся свет.              Они выбежали из комнаты, на ходу накидывая одежду. Ребята столпились около комнаты девочек, где жили их подруги. Из-за закрытой двери доносились крики и плач.              — Что случилось?! — закричал кто-то из парней, в голосе слышалось сильное беспокойство.              — Боми, нет! Очнись, прошу! — услышали они отчаянный голос Йеджи, которая плакала и кричала, пытаясь растормошить свою подругу, но та не просыпалась. В воздухе повисло напряжение, и было понятно, что случилось что-то действительно серьезное.              В комнату ворвался воспитатель, за ним спешили вожатые. Увидев царящий хаос, они немедленно принялись координировать действия по рации. Балаган усиливался с каждой секундой, все говорили одновременно, но каждый старался донести хоть какую-то информацию. Мальчики, по указанию вожатых, перевели девушек, включая Йеджи, в свои комнаты. Все послушались, не зная, что делать в такой ситуации.              Сидя в комнате, они слышали, как в лагерь въезжала скорая помощь, а за ней спешила медсестра. Поспешно выведя Боми из корпуса, они скрылись из виду, но беспокойство не покидало ребят. Всматриваясь в окна, они заметили, что свет горел во всех корпусах лагеря. Феликс взглянул на часы – было лишь три часа ночи.              — Йеджи, успокойся, пожалуйста, — Юна, стараясь сохранять спокойствие, подошла к подруге и присела рядом. — Расскажи, что случилось?              — Она… умерла… — проговорила Йеджи, захлебываясь в слезах, ее голос дрожал, и слова с трудом вырывались из горла.              — Йеджи, что произошло? Что с ней случилось? — Бан Чан, глядя на девушку, не мог скрыть своего беспокойства.              — Я… я… проснулась… от того, что… что… — Йеджи снова начала плакать, и ее слова стали неразборчивыми.              Феликс подсел ближе к Йеджи и обнял ее за плечи, пытаясь хоть как-то поддержать девушку.              — Я проснулась от того, что кто-то начал задыхаться, — Йеджи, с трудом успокоившись, продолжила свой рассказ. — Открыла глаза и увидела, что над Боми какая-то тень сидит на груди, как будто душит ее.              Все переглянулись, их лица были полны недоумения и ужаса. Они не понимали, что происходит, и слова Йеджи казались чем-то невероятным.              — Я… я не смогла… ее спасти… — последние слова Йеджи были полны отчаяния.              Слезы катились по ее щекам без остановки, и так продолжалось около часа. В конце концов, им удалось ее успокоить и уложить спать. Остальные же сидели, не понимая, что происходит. Они выключили свет, уселись в центре комнаты и погрузились в тягостные раздумья.              — Как? Как такое возможно? — спросила Юна, глядя в одну точку, словно ожидая увидеть там ответ. Ее голос был полон неверия и растерянности.              — Милая, не волнуйся… — Бан Чан, обняв девушку, попытался успокоить ее, но его голос тоже был полон беспокойства.              — Она была нашей лучшей подругой! Что за тварь ее задушила? — сказала Наен, ее голос был полон злобы и отчаяния, а слезы продолжали капать из ее глаз.              — Так, нам всем нужно успокоиться, — Лино, стараясь сохранять хладнокровие, посмотрел на всех присутствующих. — Сейчас нам всем тяжело.              — Что-то не так с этим лагерем, — тихо произнес Чонин, сидя рядом с Дженни, его голос был наполнен тревогой.              — В каком это смысле? — спросила Дженни, подняв взгляд на парня.              — В прямом, — ответил Чонин. — Как только мы сюда заехали, начались какие-то странности.              — Да, Чонин прав, — поддержал Феликс. — Каждую ночь начинают появляться какие-то звуки, взгляды, тени.              — Это уже лишь малая часть проблемы, — добавил Чанбин.              — Да уж, — Хенджин огляделся, — нужно держаться вместе, и если хоть одна тварь еще придет, то точно не уйдет живой.              — Но что нам делать? Взрослые и другие не поверят, что здесь что-то плохое творится. Они просто не поверят, — сказала Юна, вытирая слезы, ее голос был полон отчаяния.       — Ты права, Юна, — согласился Лино. — Давайте еще несколько ночей посидим, посмотрим, что будет происходить.              — Ребят, мы ведь знали, на что шли, — неожиданно произнесла Дженни, ее голос был ровным и лишенным эмоций, словно она приняла свою судьбу.              — Да, — ответил Феликс, его взгляд был полон решимости.              Они просидели так всю оставшуюся ночь. Феликс лежал рядом с Йеджи, понимая, что ей сейчас нужна поддержка. Остальные сидели парами: Хан обнимал Минхо, Бан Чан поддерживал Юну, Чонин сидел рядом с Дженни, а Чанбин с Сынмином. Наён и Хван сидели, опираясь друг на друга.              Ночь выдалась не из легких. Кроме Йеджи, никто не спал. Воспитателя и вожатых нигде не было видно. Утро наступило, но никто из них не пошел на завтрак. Весь день они чувствовали себя разбитыми и подавленными. Однако они понимали, что Боми не была бы рада их состоянию. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься и поднять настроение, они решили пойти на дискотеку…              

***

             Феликс спокойно спал, но тут, спустя несколько секунд, начал чувствовать взгляд прямо над собой. Он понимал, что лежит на спине, но двигаться мог, слава богу. Взгляд продолжался. Встав с кровати и оглядевшись, он увидел, что рядом нет Хвана.              — Странно, где это он? — проговорил Феликс про себя, чувствуя беспокойство.              Он вышел из комнаты, и его тут же обдало холодом. На улице было пасмурно и из-за этого было темнее обычного. Он посмотрел по сторонам и заметил, что у каждого в комнате открыта дверь. Он прошелся по комнатам, и увидел, что все спали. Зайдя в комнату, где жила Боми, всё как будто провалилось из-под ног, его накрыли воспоминания. Бедная девочка, пронеслось у него в голове. Но тут кто-то положил руку на его плечо, от чего он вздрогнул. Повернувшись, он увидел Хенджина.              — Чего не спишь? — спросил Хван, его голос был тихим и сонным.              — Проснулся, снова от какого-то взгляда, — ответил Феликс, — а ты почему?              — Я почувствовал боль в грудной клетке и проснулся, — сказал Хван, — пошёл на улицу подышать воздухом.              — Что-то здесь точно не так, надо разузнать об этом лагере, — сказал Феликс, его голос был полон решимости.              — Это точно, но давай пойдём спать, — прошептал Хван, и начал уходить обратно в комнату, — нам нужно отдохнуть.              

***

             После смерти Боми в лагере начали происходить еще более странные и пугающие вещи. Дети из младшего отряда стали лунатить по ночам, бродя по территории лагеря. Однажды Феликсу самому довелось стать свидетелем этого жуткого явления.              Он лежал в своей кровати, не в силах заснуть. Время приближалось к трем часам ночи. Феликс безуспешно пытался убить время, листая ленту в телефоне. Внезапно он услышал какой-то шум на улице. Сначала он не придал этому значения, но когда звук не прекратился и продолжался уже несколько минут, его это напрягло.              Феликс встал с кровати и подошел к окну. Открыв шторы, он увидел, как какая-то маленькая девочка что-то делает возле их окна. Удивленный, он быстро пошел будить Хвана и Минхо.              — Хван, Минхо, проснитесь! У нас там ребенок ходит под окнами в три часа ночи! — начал он тормошить парней. Хван быстро открыл глаза, не понимая, что происходит.              — Что? Что случилось?! Ликс, что такое? — прошипел Минхо, недовольно ворочаясь в кровати.              — Там ребенок под нашими окнами что-то делает, пойдемте на улицу, — взволнованно сказал Феликс.              После услышанного парни быстро поднялись и, не мешкая, вышли из корпуса. Обойдя здание, они нигде не обнаружили девочки.              — Странно. Где она? — пробормотал Феликс, взявшись за голову, его беспокойство нарастало.              — Может, тебе показалось? — предположил Хван, подходя к нему.              — Нет, тут точно кто-то был, смотрите, — воскликнул Минхо, стоя под их окном.              Подойдя, они увидели выцарапанную на стене надпись: Вы все умрете… Все до единого.              — Что?! Что за бред! — возмутился Хван, его голос дрожал от страха.              — «Вы все умрете»? Звучит, как в каком-то дешевом ужастике, — пробормотал Минхо, его лицо было полно недоумения.              — Мне это не нравится, — сказал Феликс, и его взгляд устремился куда-то в сторону леса. Ему снова показалось, что кто-то оттуда наблюдает за ним. Он попытался убедить себя, что это всего лишь игра воображения, но ощущение тревоги не покидало его.              Они вернулись в корпус, но тут все трое увидели какую-то тень, которая скользнула в комнату их подруг. Они услышали какое-то возню и быстро побежали туда. Ворвавшись в комнату, они увидели, как над одной из девушек на груди сидит какая-то тварь, готовясь ее задушить.              Хван, не раздумывая, быстрым шагом подошел к кровати. Нечисть тут же исчезла, испарившись в воздухе.              — Что это, твою мать, только что было?! — с ужасом в голосе спросил Минхо.              — Еще чуть-чуть, и все… — проговорил Хван, стоя у кровати девушки, его голос был полон напряжения.              — Нужно их разбудить, мало ли эта тварь вернется, когда мы уйдем, — предложил Феликс, опасаясь за безопасность девушек.              — Давайте не будем их будить, а просто тут посидим. До утра осталось совсем немного, — предложил Минхо, не желая будить подруг.              Они согласились с Минхо и просто сели на стулья. Хван сел рядом с той девушкой, которую они спасли, Феликс сел рядом с Йеджи, а Минхо устроился около стола. Они просидели так до самого утра, не сомкнув глаз.              — Мальчики… что вы здесь делаете? — сонно спросила Йеджи, просыпаясь.              — Да уж, очень доброе, — прошипел Минхо, зевая.              — Минхо! Йеджи, он просто не выспался, — оправдал друга Феликс.              — Ммм… Что, Хёнджин? Что ты здесь делаешь? — спросила девушка, которую спас Хван, потирая глаза.              — Долго объяснять, девочки. Мы пошли, — с ноткой раздражения ответил Хенджин, не желая вдаваться в подробности.              — Ну ладно, — сказала Йеджи, все еще не понимая, что произошло.              Они вышли из комнаты и вернулись в свою. Все трое сразу же легли спать, так как не сомкнули глаз всю ночь, но зато спасли знакомую. Пока Феликс спал, ему приснился странный сон.              

***

             Он лежал посреди какой-то комнаты, его тело окоченело от холода. Он лежал на бетонном полу, и холод пронизывал каждую клеточку его тела.              — Странно, где это я? — произнес он в полголоса, стараясь согреться, он потер руки.              Он увидел дверь, подойдя к ней, она оказалась открытой, на его удивление. Да, он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что всё происходящее напоминало какой-то ужастик. Эта мысль его немного развеселила.              Открыв дверь, он увидел их обычный лагерь. Была ночь, и всё вокруг было погружено в тишину. Он бродил по их улицам. В корпусах не было света, ну, естественно, все спали. Но вдруг, он почувствовал тот взгляд, который его всегда прожигал по ночам. Он обернулся и увидел лишь какую-то тень, которая тут же исчезла. Можно было бы подумать, что это его собственная тень, но Феликс знал, что это не так.              Внутри него всё начало сжиматься от страха, и он быстрым шагом направился к своему корпусу. Позади себя он услышал какие-то шаги, от чего его шаг перешёл в бег. Он быстро забежал в свой отряд и облегченно вздохнул, прислонившись к двери.              Он обернулся и увидел… Боми?       — Боми? — спросил он, не веря своим глазам, что перед ним стояла их покойная подруга.              — Они скоро убьют… вас всех. Уезжайте, — сказала она тихим голосом, и пошла медленным шагом назад.              — Кто они?! Боми, стой! — он начал идти за ней, стараясь не потерять ее из виду.              — Феликс, они не успокоятся, пока не убьют всех в этом лагере, бегите отсюда!              — Боми, стой! Что это всё значит?! — говорил он, его голос был полон отчаяния.              — Просто бегите… выживите ради меня, — прошептала она, — и передавай всем привет, я очень скучаю по вам, — сказала девушка и тут же испарилась, словно ее и не было.              — Боми… — прошептал Феликс, в его глазах были слезы.              Они скоро убьют нас… они не успокоятся… что же не так с этим чёртовым лагерем! — мысленно кричал он, его голову заполонили отчаянные мысли.              Но тут в его глазах начало всё размываться, и он начал падать.              Тишина. Темнота.              Конец…              Он медленно открыл глаза и увидел перед собой Хенджина, он смотрел на него с тревогой. Ничего не понимая, он схватился за голову, резкая боль пронзила его виски.       — Феликс, ты проснулся! — сказал радостно Хенджин, его глаза светились от счастья.              — Мм… что… что такое? — проговорил он хриплым голосом, пытаясь прийти в себя.              — Ты очень часто начал вертеться и что-то говорить во сне, я переживал, — сказал Хван, его голос был полон беспокойства.              — Боми… мм… Хенджин, срочно собери девочек и парней, мне нужно вам сказать важную вещь, — сказал Феликс, его голос был полон решимости, — это очень важно.              — Понял, — ответил Хван, и быстро вышел из комнаты, чтобы позвать остальных.              

***

             — И так, Ликс, зачем ты нас позвал? — спросил Бан Чан, его взгляд был серьезным, и он явно ждал объяснений.              — Ребят, мне снилась Боми. Да, как бы это странно ни казалось. Но она мне сказала, что кто-то скоро хочет нас убить. Но она не сказала, кто, — произнес Феликс, его голос был тихим, полным тревоги.              — Ликс. Ребята, мне сегодня тоже она снилась, только ночью, — сказала девушка, которую они спасли ночью, ее голос дрожал.              — Что? И ты нам не сказала? — проговорила Наен, немного злясь на подругу, ее лицо выражало недовольство.              — Наен, так и что она тебе говорила? — спросил Чанбин, его взгляд был сосредоточен на девушке.              — Ну, почти то же самое, что и Феликсу, — ответила девушка, ее голос был тихим и взволнованным.              — Так, и она сказала, чтобы мы все бежали отсюда, — продолжил Феликс, его голос стал более настойчивым.              — И что же нам делать? — взволнованно спросила Дженни, ее глаза были полны страха.              — Джи, не волнуйся, мы что-то придумаем, — сказал Чонин, обняв девушку, он поцеловал ее в макушку, пытаясь хоть немного успокоить.              — Ну, если бежать, то будет трудно, — сказал Бан Чан, его взгляд был задумчивым.              — Почему это? — спросил Хан, его брови нахмурились от недоумения.              — Ну, во-первых, ворота всегда под присмотром. Во-вторых, если даже ночью бежать, то тоже не вариант. Могут как раз всякие твари вылезти, — высказал Бан Чан Джисону, его голос был полным беспокойства.              — Да уж. Тогда что? — спросила Юна, ее голос был полон отчаяния.              — Давайте тогда ждать. Спать в любом случае нам придется, но кто-то должен, так скажем, караулить обстановку, — предложил Лино, его голос был спокойным и уверенным.              — Давайте я, — предложил Феликс, его взгляд был полон решимости.              — Феликс, думаю, мы должны не по одному дежурить, выбери кого-нибудь еще, — сказал Минхо, его взгляд был обеспокоенным.              — Давай я с тобой буду дежурить? — предложил Хван, его голос был полон готовности помочь.              — Я не против, — ответил Феликс, кивнув.              Они обсудили ситуацию и распределили дежурства. Первыми вызвались дежурить Феликс и Хван, потом Минхо и Хан, Чонин и Сынмин, Бан Чан и Чанбин. Девушек они решили не трогать, не желая подвергать их опасности. К тому же, среди них были девушки Чонина и Бан Чана, и они ни за что не пустили бы их на дежурство.              — Да, ночь должна быть веселой, на мой взгляд, — произнес Феликс, пытаясь подбодрить остальных.              Весь оставшийся день они молчали, каждый был погружен в свои мысли. Феликс размышлял над словами Боми, кто же хочет их убить и что скрывает история этого лагеря. Столько вопросов, и ни одного определенного ответа.              Наступила ночь, все спали, кроме Феликса и Хёнджина. Они ходили по комнатам, заранее предупредив отряд, и только ребят. Воспитателям и вожатым не было смысла что-либо говорить.       — Все чисто, пока что, — сказал Феликс, проверив комнату девушек.              — Да уж. Вроде бы, казалось, обычный лагерь. Но за ним скрывается что-то столь ужасное, — с грустью произнес Хван, его взгляд был мрачным.              — Не вешай нос. Мы обязательно узнаем, что произошло с этим лагерем. И постараемся все сделать, чтобы смертей больше не было, — сказал Феликс, пытаясь подбодрить друга.              Феликс вспомнил, что до момента с той девушкой, которую чуть не задушила тварь, произошло еще несколько смертей. Погибли дети из младшего отряда. Задохнулась девочка, которую он видел ночью, когда кто-то выцарапал под их окном надпись. А потом на территории лагеря нашли мальчика тоже из младшего отряда с ножевыми ранениями. После этого ни у кого не было сомнений, что с этим местом что-то не так. Но персонал лагеря не принимал никаких мер, что казалось Феликсу странным.              

***

             — Хенджин, мне или показалось, или это и вправду так и есть? Смотри, — сказал Феликс, указав на лес, его голос был тихим и тревожным, — там я увидел какую-то движуху.              — Тебе не кажется, там и вправду кто-то стоит, — ответил Хёнджин, его взгляд был сосредоточен на лесе, — он взял палку, лежавшую рядом, и побежал в сторону леса, его сердце бешено колотилось в груди.              — Чёрт, испарилась, — проговорил он со злостью, вернувшись назад, и ударил своим кулаком о дерево, его лицо исказилось от гнева.              — Успокойся, смотри, кто-то вышел из отряда среднего, — Феликс взял Хвана за плечо и указал на отряд, — он шёпотом говорил, его глаза были полны тревоги.              — Куда он идёт? — говорил шёпотом Хван, его взгляд был прикован к фигуре, которая, казалось, двигалась как лунатик.              — Побежали, он хочет пойти к озеру, — с криком сказал Феликс, и, не дожидаясь ответа Хвана, рванул с места.              Они побежали за тем парнишкой, но тот резко остановился и упал, и Хван успел его поймать, не давая ему упасть на землю.              — Эй, братан, очнись! — начал Хван будить мальчика, осторожно тряся его за плечи, его голос был полон тревоги.              Спустя некоторое время мальчик очнулся, но они не стали его мучить расспросами и отнесли его обратно в свой отряд, а оттуда его забрали вожатые. Те странно на них посмотрели и удивились, почему это они не спят в четыре утра. Но они даже ничего не сказали, и это их насторожило.              — Странные какие-то, — сказал Феликс Хенджину, нахмурив брови, он чувствовал что-то неладное.              — Да и не говори, — ответил он, — они точно что-то знают.              Так они проходили до самого утра, они не могли уснуть, их тревога не давала им расслабиться. Вернувшись в отряд к часам шести, они направились в свою комнату. Там парни уже не спали, и на удивление, с ними были девушки, которые сидели, опустив головы.              — Что-то случилось? — спросил Феликс, потирая глаза, его сердце сжалось от плохого предчувствия.              — Кто-то снова чуть не задушил меня… — безэмоционально ответила Ёнсу, смотря в одну точку.              — Что?! — сказал Хван, его глаза расширились от ужаса, он не мог поверить своим ушам.              — Увы, но это правда, — сказала Наён, её голос был полон шока, — я проснулась от того, что кто-то начинает задыхаться, открыв глаза, я увидела темное пятно над Ёнсу. Слава богу, что я успела.              — Спасибо тебе огромное, Наён, если бы не ты, то… — не успела договорить Ёнсу, как её сразу обняла Наён.              — Не продолжай, — проговорила Наён, крепко прижимая к себе подругу.              

***

             Он с Ханом сидел за диджейским столом и обсуждал какую-то тему. Да, сегодня на дискотеке они управляли музыкой, и им нужно было следить за настроением толпы.              — Хан! Включи медляк! — ему пришлось кричать, так как из-за громкой музыки они не слышали друг друга.              — Окей! — прокричал Хан в ответ, и тут же музыка сменилась на медленную, и романтичную мелодию.              Часть народа тут же встала в пары и начала медленно танцевать, а другая часть сидела на стульях и с завистью смотрела на танцующих. Феликс заметил, как Чонин и Бан Чан приглашают своих девушек на танец, от этой картины ему стало тепло на душе. Тут к ним подошли Хван и Хо и сели рядом.              — Да, сегодня какой-то странный день, — сказал Минхо, его голос был задумчивым.              — Почему это? — спросил Хан, его глаза были полны любопытства.              — Да так, просто смотрю сегодня на одного человека весь вечер, и тот на меня даже и взгляда не поднял, — грустно проговорил парень, сидящий около Хана.              — Да? Этот человек просто без души, — сказал Хан, стараясь подбодрить Минхо.              — Дурачок, это ты, — сказал Хо и приобнял за плечи Джисона, его глаза светились любовью.              — Да?! Хо! — немного обиделся Хан на парня, его щеки слегка порозовели.              — Ахах, да не обижайся, — Минхо потрепал волосы Хана, нежно улыбаясь.              Ахах, да между этими двумя точно что-то есть, просто не хотят признавать, подумал Феликс с усмешкой. Они посмеялись над этими двумя и Феликс устремил свой взгляд куда-то в сторону, где танцевал народ.              — Куда смотришь? — сказал кто-то над его ухом, и Феликс вздрогнул от неожиданности.              — А… Хёнджин… да так… засмотрелся, — ответил Феликс, его сердце забилось быстрее, — там какой-то парнишка в углу сидит один, и даже ни разу не встал танцевать.              — Может, просто поссорился с кем-то? — проговорил все так же около его уха Хван, его дыхание опалило кожу Феликса.              — Не знаю, — по его телу пробежались мурашки, он почувствовал странное волнение.              Давно он такого не чувствовал. Неужели? Нет. Не может быть, — подумал Феликс, стараясь не придавать этому большого значения. Ладно, поживём увидим.              

***

             Снова ночь… Сегодня очередь Минхо и Хана. Феликс лежал в своей кровати и ждал, что же на эту ночь произойдет, его сердце было полно тревоги. Он никак не мог уснуть, на этот раз. Мысли, приходящие в его голову, отгоняли сон напрочь. Он чувствовал, что должно что-то произойти, что-то ужасное. Он пытался не думать о плохом, но у него не получалось.              Он слышал, как Хан и Лино ходят по холлу, были слышны их тихие разговоры, но ему было не до этого. Тут легкий шум входной двери в холле. Парни ушли дежурить на территорию. Значит, в корпусе все чисто. Даже не верилось.              Ему не давало покоя, что всё так хорошо идёт. Он решил разбудить Хвана, чтобы хоть с кем-то поговорить и отвлечься. Тот сразу же проснулся от его прикосновения, словно и не спал вовсе.       — Ликси? Почему не спишь? — проговорил шёпотом парень, лежащий на кровати, его голос был сонным и хриплым.              — Не спится, — ответил Феликс, — а ты что, не спал даже?              — Да пытаюсь, но сон не приходит, — ответил Хван, — мне кажется, что-то плохое будет сегодня.              — Мне тоже так кажется, Хан и Минхо уже ушли на улицу, — сказал Феликс, и зябко передернул плечами.              — Ладно, пошли в холл, посидим немного, развеемся, — предложил Хван и встал с кровати.              Феликс и Хёнджин тихо вышли в холл и начали болтать о своем. Пока они сидели и болтали, Феликс столько узнал о нем. Да, он любил ночные и душевные разговоры. Хван ему рассказывал про свои увлечения, про свою собаку Кками, про детство и про многое другое.              — Ахах, правда? И что случилось с этой картиной? — спросил Феликс с улыбкой на лице, ему нравилось слушать Хвана.              — Да, в общем, просто вылил всю эту черную краску на холст, — засмеялся Хван, — но картина выжила, не волнуйся. Как мы уедем отсюда, обязательно тебе покажу её.              — Да, забавненько, — сказал Феликс, но тут же он резко замолчал, — стой! Тихо! Ты слышишь?              Он услышал какой-то странный звук из четвертой комнаты. Нет, это не были звуки ходьбы или храпа, уж больно знакомый это был звук. Он быстро встал, Хёнджин сделал то же самое, и они подбежали к комнате.              Феликс остановился в дверном проёме и увидел снова эту тварь… Она беспощадно душила бедного парня, а тот не мог ничего сделать. Они быстро подбежали к кровати, и как и следовало ожидать, тварь тут же испарилась. Но самое ужасное, что парень был уже мёртв. Они снова не успели.              

***

             Он с Минхо разгуливал по территории лагеря, стараясь просмотреть каждый участок этого проклятого места. Они ходили по лесным тропам, заглядывали в кусты и овраги, но ничего не находили.              — Боже, я устал уже, — сказал Хан, и, не выдержав, уселся на большой камень около дерева. Отсюда открывался хороший вид на корпуса.              — Хани, ну ты чего? Мы всего пять метров прошли, — сказал Минхо, слегка усмехнувшись, — давай, вставай. Совсем скоро пойдём спать.              — Только два часа ночи, — проныл Хан, капризно поджав губы.              — Смотри! Почему в нашем корпусе включился свет? — сказал Минхо встревоженным голосом, указывая на корпуса, его сердце сжалось от плохого предчувствия.              — Я не знаю, но это точно ни к чему хорошему не приведёт. Пошли быстрее, — сказал Хан, и они тут же помчались обратно в отряд.              Нет… Снова смерть невинного парня. Феликс, Хёнджин и остальные стояли в коридоре и молча смотрели, как вожатые мерили пульс парню и делали уже бесполезное искусственное дыхание. Девочек они, естественно, не впустили сюда, они сидели в их комнате и ждали, боясь того, что сейчас может произойти. Тут внезапно в корпус вбегают Хан с Минхо, запыхавшиеся, но, к счастью, им удалось не попасться на глаза вожатым. Они подошли к Феликсу и Хвану, их глаза были полны ужаса.              — Что произошло?! — с отдышкой спросил Хан, его грудь тяжело вздымалась.              — Ещё одна смерть, — проговорил Феликс, стараясь сдержать свой гнев, он смотрел на вожатых и воспитателя, которые делали вид, что что-то пытаются исправить.              — Чт… — не успел договорить Минхо, как тут же его перебил шум от рации. Все испугались, так как это было неожиданно.              — Приём. Приём. У нас задохнулась девочка. Приём. Медсестру быстро, — говорила воспитатель, как Феликс понял, из младшего отряда, её голос дрожал от волнения.              Спустя пять мучительных минут снова этот ужасный шум от рации, и помимо голоса воспитателя был ещё какой-то ужасный шум на фоне, какие-то помехи, которые сильно раздражали.              — Приём… Кхр… При… Кхмр… У… Н… Кхр… Тоже… Кхмр… Смер… Кмрх… — Феликс без труда понял, что хотел сказать воспитатель, но его тут же осенило, что это говорил уже другой воспитатель. Это означало, что во всех корпусах скончались дети.              Всю ночь они опять не спали, весь лагерь проснулся посреди ночи и не спал до утра. Этой ночью скончались два парня и одна девочка. Что же будет дальше? Он и понятия не имел. Вопрос состоял в том, почему их комната ещё жива и ни разу в ней никого не пытались задушить? Почему он жив?              Весь день он ходил хмурый и подавленный, да и в принципе весь лагерь. Ну, кроме воспитателей и вожатых. Что же они скрывают?              Феликс был так устал, а прошло всего лишь полторы недели. Ему казалось, что он находится в каком-то кошмарном сне, из которого никак не может проснуться.              

***

             Феликс любил прогулки в одиночестве. Именно так он мог сосредоточиться на своих мыслях, рассуждениях и размышлениях. Сейчас ему это было особенно необходимо.              — Да. Почему я снова связался с очередной волной приключений от Хана? Ладно, Ликс. Он же тоже не знал, — проговорил он сам с собой, стараясь не поддаваться раздражению.              Пройдя чуть дальше, Феликс вышел к озеру. Оно было таким красивым, вид открывался просто шикарный. Но, осознание того, что это озеро повидало немало смертей, заставляло его поежиться.              Он решил присесть на край озера и насладиться этим прекрасным видом. Опустив взгляд на воду, он долго рассматривал свое отражение. Так засмотрелся, что ему даже начал мерещиться тот парнишка с дискотеки, который сидел один и ни разу не вышел на танцпол.              Феликс обернулся и увидел мальчика, уходящего от него. Немного подумав, он встал и побежал за ним.              — Эй, стой! Парень, — крикнул Феликс, чтобы тот услышал.              — А? Это ты мне? — обернувшись, спросил мальчик.              — Да. Я Феликс, — произнес Феликс, протягивая руку и улыбаясь.              — Джи. Приятно познакомиться, Феликс, — ответил мальчик, протягивая руку в ответ и слегка улыбнувшись.              — Почему ты гуляешь один? Тебя кто-то обидел? — спросил Феликс, его голос был полон заботы.              — Нет, нет. Просто люблю одиночество и все, — сказал Джи и устремил свой взгляд вдаль.              — А, я тоже люблю гулять в одиночку, — наступила неловкая пауза.              — Ой. Ну. А в каком ты отряде? — спросил Джи, нарушая тишину.              — Я в старшем. А ты, я так понимаю, в среднем? — ответил Феликс.              — Правильно думаешь, — улыбнулся Джи.              — Кстати, что случилось с вашей рацией ночью? — спросил Феликс, вспомнив про инцидент.              — У нас ночью рация сошла с ума, ну это не впервые. Да, чёртов лагерь, ахах. Все делает, чтобы нас напугать. Но мы так легко не сдаемся, — сказал Джи, его голос был полон решимости.              — Ты что-то знаешь об этом лагере?! — с надеждой спросил Феликс, он жаждал получить хоть какую-то информацию.              — Я знаю почти все, что здесь происходит. И история в том числе мне известна…              — Пожалуйста, Джи, расскажи мне про этот лагерь, — попросил Феликс, его голос был полон мольбы.              — Ну, в общем...              Однажды, давным-давно, летом 1999 года, этот лагерь был замечательным местом для отдыха детей. Здесь они могли провести летние каникулы в окружении природы. Но со временем начало происходить что-то нежелательное.       Была одна группа парней лет 17-18, они были в старшем отряде. Им было скучно здесь, и поэтому они решили вызвать каких-то очень злых духов. Парни ждали определенных условий для обряда. И когда этот день настал, точнее ночь, они сели в своей комнате и начали вызывать этих тварей. Завершив обряд, парни ничего не заметили и не почувствовали, но твари, которых они вызвали, уже находились в их комнате. Обряд удался.              Поначалу это были незначительные инциденты. Один из детей испугался теней, второй впал в истерику, а третий утверждал, что видел призрака в лесу. Это можно было списать на детскую фантазию, но по мере того, как случаи стали повторяться, стало ясно, что в лагере творится что-то паранормальное. Люди начали испытывать непреодолимое чувство страха и тревоги, а некоторые даже утверждали, что слышат непонятные звуки и видят странные тени, которые преследуют их по ночам.              Поначалу они решили обратиться к администрации лагеря, но там никто не хотел признавать наличие каких-либо проблем. Вместо того чтобы предоставить ответы и помощь, они лишь закрывали глаза на происходящее. И все дошло до того, что начали умирать дети. Никто, абсолютно никто ничего не понимал. Дети начали сильно бояться, персонал тоже, но администрация никаких мер не предпринимала. Родители, узнав о смертях, начали забирать своих детей. А тех, кого не смогли забрать, просили знакомых, чтобы они забрали их ребенка. В итоге почти всех забрали. В лагере осталось всего лишь шесть детей, и среди них был мой брат. Они единственные, кто остался из детей в этом ужасном месте. Жизнь у них стала невыносимой, потому что к ним ночью постоянно приходили эти твари. Брат мой пытался не слушать и не видеть этих нечистей. Были там три девочки, которые не выдержали и скончались прямо на кроватях от инсульта. Остались только мой брат и еще два парня.              Но их забрали. Он приехал домой, но жить ему стало трудно. Ночью, к нему всё равно лезли эти твари. Но он терпел, и только потому, что моя мама ждала ребёнка, то есть меня. Брат мой терпел и ждал моего рождения. Спустя несколько лет, это был 2005 год. Он мне рассказал про эту историю, про этот лагерь. Я ему пообещал, что освобожу этот лагерь от всех этих тварей. Он гордился мной. Но видимо, он не выдержал такого напряжения со стороны тварей и… Ночью он скончался.              Вот такая история…              

***

             — Вот история, конечно, — сказал Феликс, его голос был тихим и полным сочувствия, — соболезную тебе. Царствие небесное твоему брату. Он опустил взгляд на свои ноги, чувствуя печаль, от истории Джи.              — Да ладно уже, прошло много времени, — ответил Джи, стараясь не показывать своей грусти, — я его отпустил. Мой долг перед ним — это освобождение лагеря от паранормального.              — Ты храбрый парень, Джи, — сказал Феликс, подняв глаза на парня, — ни за что не сдавайся, а я и мои друзья тебе поможем.              — Спасибо, Феликс, — сказал Джи с благодарностью в голосе, — да, сегодня твари постарались на славу. За ночь троих…              — Да, — вздохнул Феликс, — надеюсь, сегодня ночью не будет ничего страшного.              — Не думаю, — сказал Джи, качая головой, — они стали сильнее. Они питаются смертями. И если они уже убили троих, то и пятерых разом смогут сделать.              — Нам нужно более внимательно относиться к дежурству… — сказал Феликс в сторону, погрузившись в свои мысли.              — Что?! Вы дежурите? — спросил удивленно Джи, его глаза расширились от испуга.              — А… да, — ответил Феликс, не понимая, почему Джи так отреагировал.              — Вы же понимаете, что если вас застанут воспитателя и вожатые, вы будете наказаны, — сказал Джи, его голос был полон беспокойства, — так еще, это очень опасно.              — По поводу опасности, что ты имеешь ввиду? — спросил Феликс, его любопытство было разбужено.              — Эти твари могут вселяться в живую душу человека, и он становится неконтролируемым, — ответил Джи, его голос был тихим и полным тревоги.              — Я с Хёнджином встретили ночью мальчика, который лунатил, — сказал Феликс, его сердце сжалось от этой мысли, — он направлялся к озеру, но когда мы к нему подбежали, он упал…              — Феликс, ты понимаешь, что вы столкнулись с мальчиком, в которого вселилась эта тварь? — спросил Джи, его глаза были полны ужаса.              — Теперь понимаю, но больше таких случаев не будет, — сказал Феликс, стараясь быть уверенным, но внутри он чувствовал страх, от осознания того, с чем они столкнулись.              

***

             Ночью он никак не мог заснуть, его мысли были заняты произошедшим днем, и его терзало плохое предчувствие. На этот раз дежурить был черед Сынмина и Чонина. Он просто лежал, уставившись в потолок, и снова чувствовал себя беспомощным. Он слышал, как парни тихо ходят по корпусу и что-то говорят друг другу. Помимо него не спали еще Хван, Минхо и Хан.              — Я не могу так, — пожаловался шепотом Хан, его голос был полон тревоги, — после того, что ты нам рассказал, Феликс, у меня теперь не очень хорошее предчувствие.              — Хан, что ты напридумывал себе там? — спросил Минхо, стараясь разрядить обстановку, его голос был тихим и спокойным.              — Успокойся, Хан, — сказал Феликс, чувствуя ответственность за их состояние, — нам надо придумать, что делать.              — Но что?! Феликс, мы уже тут торчим больше двух недель, и мы не можем ничего сделать, — сказал Хан, его голос был полным отчаяния.              — Отчасти ты прав, Хан, но я… не знаю, что придумать, — ответил Феликс, его голос был подавленным.              — Может… найти обратный обряд, ну как в фильмах, — предположил Хван, его голос был тихим, но в нем чувствовалась надежда, — всегда же есть выход. Если можно вызвать духов, то их также можно и уничтожить или вернуть откуда они пришли. Но лучше уничтожить.              — Молодец, Хёнджин! — воскликнул Минхо, его глаза загорелись от энтузиазма.              — Но как нам найти этот обряд, если у нас нет интернета и мы понятия не имеем, что за тварей те сумасшедшие вызвали? — сказал Хан, его голос звучал скептически.              — По-любому где-то здесь есть библиотека или же подвалы, ну что-то в этом роде, — проговорил Хёнджин, — может, там поищем. Или спроси у своего Джи.              — Кажись, кто-то ревнует? — посмотрел с ухмылкой Минхо, стараясь подшутить над Хваном.              — Минхо! Сейчас не до твоих шуток! — сказал недовольно Хван, его щеки слегка покраснели.              

***

             Они пролежали еще час, но так ничего и не произошло. Парни давно уже пришли и рассказали им о своих безуспешных поисках. Они просто лежали и не знали, что делать. Наступила ночь, но, как ни странно, ничего необычного не происходило.              — Что-то тихо сегодня, — проговорил Чонин, нарушая тишину.              — Да, мы проверили всю территорию, всё тихо, — согласился Сынмин, его голос был тихим и задумчивым.              — Но мы не должны расслабляться, — сказал Феликс, стараясь сохранить спокойствие.              — Дааа, опять эти речи, — протянул Хан с ухмылкой, — Феликс, не надоело всю жизнь так говорить?              — А тебе не надоело жаловаться и ныть всё время? — огрызнулся Феликс, его терпение было на исходе.              — Парни, успокойтесь, сейчас не время ссориться, — вмешался Минхо, его голос был спокойным и рассудительным.              — Ладно, прости, Хан~и, — сказал Феликс, смягчив свой тон.              — И ты меня, Ликси, — ответил Хан, улыбаясь.              Они обнялись, и продолжили спокойно разговаривать. Но не тут-то было. Парни и Феликс спокойно лежали на кроватях и разговаривали, как вдруг услышали за окном какой-то скрежет и стук. И тут же в комнату с испуганными лицами забежали девочки.       — Парни… там… т… там какой-то парень с осколком от стекла стоит… под нашими окнами, — говорила, еле как, Йеджи, ее голос дрожал от страха.              — Что?! — сказали они в унисон, их глаза были полны ужаса.              — Нет, только не это, — прошептал Феликс, чувствуя, как холодный пот проступает у него на лбу, — начинается.              В голову Феликса пришла сумасшедшая идея — выйти на улицу и посмотреть, на что способен человек, в которого вселилась эта тварь.       — Ребята, я сейчас, — сказал он и уже собрался вставать, но тут же его останавливает чья-то рука.              — Нет, Феликс, не делай этого! — сказал Хёнджин, крепко держа его руку, его глаза были полны беспокойства.              — Я хочу проверить, на что они способны, Хван, отпусти, — сказал Феликс твердо, глядя в глаза Хёнджина.              Парень, нехотя, отпустил его руку, и Феликс пошёл к выходу. Он остановился перед дверью и задумался, нужно ли ему это знать или нет. Но что-то внутри него говорило, что нужно, иначе они не будут иметь представления о том, на что они способны.              Он вышел из корпуса и направился к их окнам, где должен был стоять этот парень с осколком. Он взял перед этим на всякий случай первую попавшуюся палку. Первое, что его поразило, это то, что он не увидел этого парня. Второе, это то, что было написано снова под их окном. Была та же надпись, что и в прошлый раз, только теперь она была написана… кровью.       Он посмотрел на окно, там за ним наблюдали парни и девочки. Он показал Хёнджину, чтобы тот быстро пришёл сюда. Тот ответил на его жест и, помчался к нему.       — Что? Это кровь?! — сказал с ужасом Хван, рассматривая надпись, его лицо побледнело от ужаса.              — К сожалению, да, — ответил Феликс, — смотри, тут капли.              — Как думаешь, куда он пошёл? — спросил Хван, смотря на него с тревогой.              — Я не знаю, но надеюсь, с ним всё будет хорошо… и эта тварь не унесёт ещё одну жизнь за собой, — ответил Феликс, его голос был тихим и печальным.              Феликс пошёл по следу капелек крови, а Хёнджин сначала не хотел идти, но ему пришлось, так как он не мог оставить его одного, он сильно переживал за него. Что-то у Хёнджина явно проявляется, он явно что-то чувствует к Феликсу, но не может этого признать, не может позволить себе это.       Парни достаточно далеко отошли от корпуса, а кровавый след всё еще не кончался. Они шли и шли в глубь лесной территории лагеря. Пока они шли, идя по кровавым следам, парни слышали какие-то странные звуки, которые их настораживали. Но это их не останавливало, точнее Феликса, который шел, не обращая на них внимания.              

***

             — Хёнджин, смотри! — воскликнул Феликс, указав наверх. Его голос был полон тревоги.              — Нет. Только не это, — прошептал Хёнджин, глядя на то, что показал ему Феликс, — парень, держись!              Хёнджин быстро полез на дерево, чтобы спасти мальчика, который уже бездвижно висел на ветке. Он был бледным и казался таким хрупким. Спустя мучительных десять минут, ему удалось спустить мальчика на землю, но, увы, было уже поздно. Паренек потерял слишком много крови, а также умер от удушья.              — Ликс, мы… мы не успели его спасти, — сказал Хёнджин, глядя на тело мальчика, его голос дрожал, а в глазах стояли слезы.              — Джини, мы не виноваты, — ответил Феликс, стараясь успокоить друга, — это всё эти твари… и… смотри, что это у него? — он нагнулся к карману рубашки мальчика, и достал оттуда какую-то свернутую бумажку.              — Что там, Ликс?! Не пугай, — смотрел на него Хван с испуганными глазами, его сердце бешено колотилось в груди.              — Тут написано, что уже совсем скоро всё будет закончено, — прочитал Феликс вслух, его голос был тихим и полным тревоги.              Они сидели молча еще минут пять, каждый погруженный в свои мысли. И только потом осознали, что уже нужно возвращаться в корпус. Феликс шел позади Хёнджина, который нес на руках бездыханное тело мальчика. Его собственные мысли не давали ему расслабиться, хотя в таком положении кто бы смог это сделать?              Нужно что-то делать, и срочно, пока эти твари не убили всё живое в этом лагере, — думал Феликс, чувствуя, как отчаяние все больше захватывает его.              

***

             — Завтра же найду Джи и спрошу у него по поводу обратного обряда от этих тварей, — сказал Феликс, ударив кулаком по столу, его глаза горели решимостью.              — Ликси, спокойнее, — сказала Йеджи, положив свою руку на его кулак, стараясь успокоить его, — да, постарайся быстрее найти своего друга, а мы с девчонками будем искать во всех тайниках, чердаках и подвалах хоть какую-то информацию.              — Давайте мы разделимся по группам, где кто будет искать, — предложил Бан Чан, — так, Хван и Феликс, вы пойдете к этому Джи и попытаетесь разузнать у него всё, что только возможно. Я с Юной и Сынмином пойду искать в клубе, Минхо с Ханом и Йеджи с Ёнсу пойдете по отрядам, а Чанбин, Чонин, Наён и Дженни в столовку, общежитие и т.д.              — Хорошо, Чан, — ответили они в унисон, соглашаясь с его планом.              — Но, вероятно, что это займет очень много времени, думаю неделя точно или 3 дня, — сказал Хван, — давайте начнём сейчас?              Все согласились и разошлись, каждый по своему заданию. Феликс и Хван направились в средний отряд, чтобы найти того самого парня по имени Джи. Каким же было их удивление, когда, войдя в корпус, они обнаружили тишину и покой. Они тихо прошли по коридору и начали заходить в комнаты. В первой комнате никого, во второй и третьей тоже. Осталась последняя, и вот удача, кажется, была на их стороне. В четвертой комнате сидел сам Джи.       — Джи, привет! — сказал Феликс, радуясь тому, что они так быстро его смогли найти.              — О, Феликс! Здравствуй, — сказал парень, встав с кровати и подходя к ним, — кого это ты с собой привел?              — Это Хван Хёнджин, — представил Феликс своего друга, и сразу же перешел к серьезному разговору, — Джи, нам срочно нужна твоя помощь.              — Чем могу вам быть полезен? — спросил он удивленно, нахмурив брови.              — Скажи, можно ли найти какой-то способ избавиться от этих тварей? — спросил Хван, глядя на парня с надеждой.              — Насколько я знаю, от этих тварей очень сложно избавиться, — ответил Джи, — но есть способ, он написан в какой-то из книг нашего лагеря.              — В книге? А где найти эту книгу? — спросил Феликс, надеясь, что паренек знает, где она находится.              — Ну… я точно знаю, что она где-то в погребе лежит, но, увы, не знаю где именно, — сказал Джи, виновато пожав плечами.              — Спасибо тебе, ты уже нам очень сильно помог! — сказал Феликс, и как только они собрались уходить, Джи остановил их.              — Будьте осторожны, они уже очень сильны, и… они в любой момент могут сделать вашей компании больно, — сказал парень, его голос был полон тревоги.              — Не волнуйся, мы будем осторожны, себя береги, малец! — сказал Хван, прощаясь с ним. Они вышли из комнаты и направились обратно в свой отряд.              

***

             Спустя несколько долгих и изматывающих дней они все еще отчаянно пытались найти эту заветную книгу, но все их усилия были тщетны. Они прочесали почти каждый уголок лагеря, но так и не смогли наткнуться на след чего-то, что могло бы им помочь. Это было странно и пугало их.              Твари становились все сильнее, их атаки становились все более яростными и смертоносными. Они приносили лагерю большие потери, и теперь за ночь умирало по пять детей. Эта ужасная статистика повергала их в отчаяние, они чувствовали, что их силы на исходе, а надежда тает с каждой минутой. Сотрудники, видя, что ситуация становится все хуже, наконец-то решили вывезти оставшихся детей в город, но они, все вместе, всей компанией, отказались от этого предложения.              Они не понимали, почему они так поступают. Это было так глупо, упускать такой шанс, вернуться домой и забыть об этом лагере, как о страшном сне. Но они знали, что если даже они приедут домой, то они не будут в безопасности, эти сущности будут преследовать их, пока они не умрут. Поэтому они и решили остаться здесь, и бороться до конца.       

***

             — Эй… Вы твари! Может, вы уже перестанете, как ещё не устали! — крикнул Джисон во все горло, его голос был полон отчаяния и ярости, он смотрел на темный лес вокруг, словно пытаясь вызвать этих существ на бой.              — Хан, если бы ты крикнул это ночью, тебе бы точно не поздоровилось, — сказал Минхо, подбежав к нему и обняв его за плечи одной рукой, его голос был мягким и заботливым.              — Минхо! Я уже устал от этого всего, может, уехать вместе со всеми в город? — сказал Хан, его взгляд был полон тоски и усталости, он смотрел в темные глаза Хо, ища в них ответ на свои сомнения.              — И ты хочешь оставить меня здесь одного? — сказал Минхо, его голос стал тихим и немного грустным, он посмотрел на Хана, его глаза были полны печали.              — Хо, кот, — сказал Хан, отведя взгляд и немного покраснев, — я тебя здесь одного не оставлю. Только потому что ты мне нравишься.              Минхо на мгновение замер, его щеки залились румянцем.              — Джисон, ты тоже мне нравишься, — проговорил он, его голос был тихим и полным нежности.              — Что? То есть… это значит… — пролепетал Хан, его глаза были широко распахнуты от удивления.              — Да, это значит, что Хан Джисон, не хочешь ли ты встречаться со мной, Ли Минхо? — сказал торжественно Минхо, его глаза сияли от любви и надежды.              — Минхо! Не смущай меня, конечно, я согласен! — воскликнул Хан, его лицо сияло от счастья.              Парни обнялись, а затем, взявшись за руки, продолжили свою прогулку. Они шли по лесу лагеря, Хан очень любил прогуливаться в лесной чаще, но от мысли, что здесь обитает что-то столь ужасное, его немного потряхивало.              Да уж, поскорее бы всё это закончилось, — подумал Хан, надеясь, что вскоре их мучениям придет конец.              

***

             Сегодня уже приезжают автобусы, чтобы забрать детей и некоторых взрослых. Он не мог понять, чем они думали раньше, когда дети начали умирать один за другим. Почему тогда, когда только начался этот ужас, они не предприняли никаких мер, а сейчас, когда всё зашло слишком далеко, они вдруг решают отвезти детей в безопасность?              Он понимал, что мало кто из них сможет прожить и неделю дома. Некоторые умрут от ночного инсульта, их сердца просто не выдержат ужаса, который они пережили. Другие не смогут справиться с этим психологическим давлением и покончат с собой. И причина всему этому будет одна — эти твари, которые отняли у них спокойствие и веру в будущее.              Он смотрел на своих друзей и чувствовал прилив силы и уверенности. Он знал, что они смогут победить это зло, что они смогут выстоять. Он верил в каждого из них, в их мужество, в их силу воли и в их непоколебимую дружбу. Он ни капли не сомневался в том, что они справятся, что они найдут способ уничтожить этих тварей и вернуть мир на свои места. Они смогут всё, он это знал, верил в это и не сомневался ни на секунду.              

***

             Он лежал на своей кровати, погруженный в свои мысли, в ожидании чего-то, сам не зная чего. Хёнджин и Йеджи ушли провожать воспитателей с детьми до автобусов, а остальные занимались своими делами. В комнате царила какая-то ленивая и расслабленная атмосфера.              — Ну, Минхо! Тебе не надоело еще постоянно выигрывать меня?! — сказал недовольно Хан, швырнув карты на кровать, его голос был наполнен детской обидой.              — Я не виноват, что я мастер в этой игре, — ответил Хо с хитрой улыбкой, — ну не обижайся, белка! — он пододвинулся к Хану, собираясь поцеловать его.              — У, голубки! Можно не при нас это делать? — засмеялся Чанбин, но тут же получил подзатыльник от Сынмина, — ай!              — Чанбин, ротик прикрой, прошу, — сказал Сынмин, закатив глаза, — пошли лучше прогуляемся. Скучно в корпусе.              — Ну… мне лень, Ким, — проныл Чанбин, укладываясь обратно на кровать.              — Да иди ты, — сказал Сынмин, показав ему язык.              — Парни, не ссорьтесь! — в комнату радостно вошла Йеджи, за ней шел Хёнджин, — мы уже всех проводили. Воспитатель наш сказал, что приедет, скорее всего, через 2 дня, и лагерь весь в нашем распоряжении.              — Оо, круто! Что поделаем? — спросил Хан, его глаза загорелись от энтузиазма.              — Я с Юной буду проводить время, — сказал Бан Чан, потянувшись.              — А я с Дженни, — сказал Чонин, подсаживаясь поближе к девушке.              — Оу, милашки, — захихикала Наён, — я с Сынмином и Чанбином в настолку будем играть.              — Я свободна, — сказала Ёнсу, пожав плечами.              — Мы тоже, — в унисон сказали Хан и Минхо, переглянувшись между собой.              — О, ребят, кто свободен, пойдёмте на стадик, всё равно никто не узнает, что мы там были, — всё так же радостно сказала Йеджи, ее глаза сияли от предвкушения.                     

***

      Время пролетело незаметно, пока они были на стадионе. Они гоняли мяч, смеялись, играли в догонялки, словно дети, забывшие о всех проблемах. Феликс давно так не веселился, он был благодарен за эти моменты радости и беззаботности, но в глубине души он чувствовал, что это веселье не продлится долго.              — Эй, Ликси, ты чего такой поникший? — спросил Хёнджин, садясь рядом с ним на траву. Его голос был мягким, а взгляд – полным заботы.              — Не знаю, Джинни, — ответил Феликс, его голос звучал тихо и печально.              — Ребята, пошли в отряд, уже темнеет, — громко крикнул Хан, прерывая их разговор. Он уже стоял у выхода со стадиона, махая им рукой.              — Хорошо, — ответили Феликс и Хван в унисон, и направились вслед за Ханом.       

      

***

      

      Ночь окутала лагерь своей темной пеленой. Все шло нормально, пока Феликс, сквозь сон, не почувствовал на груди что-то тяжелое. Его глаза резко открылись, и он увидел, что на нем сидела та самая тварь, от которой они все так долго пытались избавиться. Она начала душить его, сдавливая его горло своими когтистыми лапами. Он пытался скинуть ее с себя, но у него ничего не получалось. Ему не хватало воздуха, и он начал задыхаться.              — Помогите! Я… я… задыха… задыхаюсь! — начал кричать еле-еле Феликс, его голос был слабым и прерывистым.              — Что… что проис… Феликс! — резко вскочил Хан, увидев ужасную картину. Он был в шоке и не мог поверить своим глазам.              — Пом… помоги, — прохрипел Феликс, его лицо стало багровым.              — Се… сейчас, — начал заикаться Хан, его руки дрожали от страха и отчаяния. Он тут же начал пытаться столкнуть эту тварь с Феликса, но у него ничего не получалось. Тогда Джисон, не зная, что еще предпринять, начал будить всех остальных, надеясь на помощь.              

***

             — Фухх… спа… спасибо… парни… — говорил Феликс, жадно глотая воздух, его голос был слабым и хриплым, словно он только что вынырнул из глубокой воды.              — Боже, что бы было, если бы я не проснулся, — сказал Хан, сжимая Феликса в своих объятиях, его голос был полон тревоги и облегчения.              — Хани, я здесь, я живой, благодаря вам, — ответил Феликс, стараясь успокоить друга, его голос стал немного увереннее, но в нем все еще чувствовалось волнение.              — Феликс, как ты себя чувствуешь уже? — спросил Хван, его взгляд был полон заботы, и он с беспокойством смотрел на своего друга.              — Ну, уже лучше, — сказал Феликс, освобождаясь от объятий Хана и вставая на ноги, — намного лучше.              — Нам нельзя расслабляться, иначе мы все тут подохнем, — сказал Минхо, подходя к Хану и бросая взгляд на остальных, — Чан, вы что-то нашли в подвале младшего отряда?              — К сожалению, нет, — ответил Чан, отрицательно качая головой, — там были какие-то очень старые вещи и свитки, но ничего полезного для нас.              — Давайте в погребе столовки посмотрим? — предложил Сынмин, и все удивленно посмотрели на него. Его предложение показалось неожиданным.              — Как мы сразу не догадались? Может, там еще что-то есть! — воскликнул Хван, — Сынмин, ты голова! — он обнял парня за плечи одной рукой, выражая свою благодарность и радость от этой идеи.              — Так давайте спать, а то будем ходить как мухи сонные, — сказал Чанбин, укутываясь в свое одеяло, он чувствовал усталость и хотел отдохнуть перед новыми испытаниями.              

***

             Он так и не уснул, ворочаясь в постели до самого утра. Беспокойство и тревога не давали ему сомкнуть глаз. Он лежал с открытыми глазами, погруженный в свои мысли, пока первые лучи солнца не начали пробиваться сквозь щели в окнах. Утром, когда наступило время вставать, он поднялся с кровати, чувствуя себя разбитым, и пошел умываться, надеясь хоть немного освежиться.              Когда он проходил мимо комнаты девчонок, его любопытство взяло верх. Он решил заглянуть и посмотреть, спят ли они еще. Тихонько приоткрыв дверь, он заглянул внутрь и улыбнулся, увидев такую милую картину.              Ёнсу и Юна спали вместе, обнявшись, словно два маленьких котенка, на одной кровати. Наён была дальше всех, и ее лица он не мог разглядеть. Йеджи и Дженни мило сопели, их руки смешно свисали с кроватей, создавая комичный вид. Он убедился, что девчонки мирно спят, и направился в ванную.              Сделав все утренние процедуры, он вернулся в комнату и обнаружил, что все уже проснулись, кроме Хёнджина. Сначала он немного не понял, почему все уже на ногах, а тот все еще лежал и сладко храпел. Но потом он вспомнил, что ночью сам разбудил их, и, наверное, после этого Хёнджин долго не мог заснуть, ведь он постоянно ворочался. Решив, что Хёнджину нужен отдых, они решили не будить его, и дали ему еще немного поспать. А сами, оставив его в покое, ушли заниматься своими делами.              

***

             — Ликс! Йеджи! Идите Хвана разбудите! А то совсем ахринел! — крикнул Бан Чан из кухни столовой, его голос был громким и напористым, словно командир отдающий приказ.              — Ну Чан, дай доесть нам! — недовольно сказала Йеджи, сидящая рядом с Феликсом за столом. Она как раз собиралась съесть последний кусок тоста.              — Давай быстрее, Йеджи, — настаивал Чан, — а то правда, уже 8 часов вечера, а он не просыпается ещё.              — Да и Наён тоже не отстаёт от него, — добавила Йеджи, допивая стакан воды. Она чувствовала лёгкую тревогу за подругу, которая так долго не просыпалась.              — В смысле, Наён так и не встала? Я думал, она в клубе с остальными? — спросил Феликс, удивлённо всматриваясь в глаза девушки. Он не понимал, почему Наён не была с ними.              — Ну, она за утро вообще ничего не сказала и даже не шелохнулась, ну и мы подумали, что поспать хочет, — сказала Йеджи, пожав плечами, — ну и вот, за весь день никто к ней не ходил.              — Тогда пошли уже, — сказал Феликс, отбросив свою недоеденную тарелку, и встал со стола, — надо проверить, что с ней.              Они быстро выбежали из столовой и направились к корпусу. Зайдя внутрь, Феликс почувствовал, как напряжение нарастает. Атмосфера была не очень-то радостной. Он и Йеджи разделились, чтобы быстрее проверить всех в комнатах.              — Хёнджин. Хён. Вставай, уже вечер, — говорил Феликс, заходя в комнату парней. Он увидел, как Хёнджин начал ворочаться во сне. Но когда тот повернулся к нему, Феликс не смог сдержать своего смеха.              — Чего смешного? — сказал Хван, отвернувшись от него, его голос был сонным и недовольным.              — Ахаха, ты такой милашный, — говорил Феликс, пытаясь успокоить свой смех, — видел бы ты свои волосы и щёку.              — А что с ней? — спросил Хван, начиная трогать своё лицо, пытаясь понять, в чем дело.              — Ты отлежал её, такой красавчик, — улыбнулся Феликс, его смех утих, и он смотрел на своего парня с нежностью.              — Ладно, где остальные? — сказал он, потирая свою щеку, теперь уже более собранным голосом.              — Чан и Юна в столовке, а остальные в клубе, — ответил Феликс, — вставай давай и пойдем к ним.              Когда они собирались уже выйти из комнаты, они столкнулись с Йеджи, которая выглядела испуганной.              — Йеджи? Что случилось? — обеспокоенно спросил Хёнджин, видя её состояние.              — Я... я не могу разбудить Наён, — испуганно говорила Йеджи, её голос дрожал.              Феликс и Хван мигом рванули в комнату девушек, ведь то, что девушка не вставала, не предвещало ничего хорошего. Они прибежали к Наён, и первым делом Хёнджин измерил пульс. Он был на месте, слава богу. Но почему девушка не просыпается?              — Наён, Наён, проснись! — громко кричал Феликс, пытаясь достучаться до неё.              — Что с ней? — говорила с беспокойством Йеджи, наблюдая за происходящим.              — Ей что-то снится, — сказал Хван, нахмурив брови.              — Что-то очень плохое, — добавил Феликс, чувствуя, как тревога нарастает в его сердце.              

***

             — Юна, смотри, что это за плитка выпирающая? — сказал Бан Чан, привлекая внимание девушки. Он указал на пол, где одна из плиток заметно выделялась из общей картины.              — Раньше она вроде была как обычные плитки, странно, — проговорила Юна, нахмурившись. Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть необычную плитку, её пальцы легко скользили по её поверхности.              — Думаешь, если мы её уберём, то что-то найдем? — спросил Чан, повторяя за девушкой её жест. Он тоже наклонился, чувствуя в воздухе предвкушение чего-то важного.              Юна без особых усилий оторвала плитку. Под ней они увидели небольшой тайник, где лежала старинная книга, обернутая в темную кожу.              — Чани! Походу, мы нашли с тобой обратный обряд от этих тварей! — взволнованно воскликнула Юна, её глаза горели от возбуждения. Она быстро начала листать страницы книги, ища подтверждение своей догадке. Её пальцы быстро перебирали страницы, наполненные непонятными символами и знаками.              

***

             Спустя три долгих часа, день уже клонился к закату, окрашивая небо в багряные и оранжевые оттенки. Солнце медленно уступало место ночи, а Наён так и не просыпалась. Её сон был глубоким и тревожным, и никто не знал, что происходит в её снах. Все в лагере чувствовали беспокойство.              Но среди этой тревоги забрезжила надежда. Бан Чан и Юна, после долгих поисков, наконец, нашли ту самую книгу, про которую говорил Джи. Сердца всех наполнились радостью и облегчением. Казалось, что вот-вот, совсем скоро, они освободят этот лагерь от гнета ужасных тварей. Все были полны оптимизма, предвкушая скорое избавление от этой кошмарной ситуации. Они мысленно рисовали картины своего спасения и возвращения домой.              Но, видимо, они оказались в том самом страшном фильме, где все так просто и легко не дается. Жизнь, словно сценарист, приготовила им новый поворот сюжета. Книга, которую с таким трудом нашли Чан и Юна, оказалась зашифрованной. Её страницы были полны таинственных символов и непонятных знаков. И теперь им нужно было снова отправляться на поиски, искать то, что поможет им расшифровать эту проклятую книгу. Надежда, которая только что так ярко горела, снова начала меркнуть под тяжестью новых испытаний.              

***

             — Феликс, что мы будем делать дальше? — спросила Йеджи, её голос звучал устало и безнадежно. Она сидела на траве, поджав колени к груди, и смотрела на Феликса с надеждой в глазах.              — Не знаю, Йеджи, не знаю, — ответил Феликс, вздохнув. Он тоже чувствовал себя измотанным. Он оглядел лес, погруженный в темноту, — попробуем снова что-то поискать в подвалах, чердаках. Может, мы что-то упустили.              — Да уж, когда это всё закончится? — спросила Йеджи, её голос был полон отчаяния, — кажется, как будто мы здесь уже вечность находимся. Она посмотрела на луну, которая висела на небе, словно серебряный диск.              — Нам нужно отвлечься, но эти твари… — начал Феликс, его голос был тихим, — не дадут и ночи спокойно поспать. Он опустил свой взгляд на траву, чувствуя, как накатывает усталость.              — Сегодня луна такая красивая, не правда ли? — сказала Йеджи, её голос прозвучал мечтательно, она подняла глаза на небо, рассматривая светящуюся луну.              — Да, очень, — согласился Феликс, его взгляд тоже обратился к луне, — но нам пора уже идти в отряд. Нужно узнать, как Наён, да и здесь небезопасно находиться ночью.              Он встал с земли, его тело было затекшим от долгого сидения.       — Думаю, ты прав, — сказала Йеджи, ее голос был печальным, но в нём чувствовалась решимость, она тоже встала, отряхнув одежду.              

***

             — Боми, стой, подожди, — говорила Наён, задыхаясь и хватаясь за бок. Её ноги уже не слушались её, а дыхание сбивалось. Она с трудом поспевала за своей подругой, которая уже успела уйти вперёд. — Я больше не могу.              — Наён, давай быстрее, — ответила Боми, не оборачиваясь и продолжая идти вглубь пещеры. Её голос звучал нетерпеливо, — мы должны найти эту книгу.              — Я думаю, Феликс уже нашёл её, — сказала Наён, стараясь отдышаться и догнать Боми. Её шаги были быстрыми, но не такими уверенными, как у подруги. — Он всегда так быстро справляется с такими вещами.              — Наён, они нашли её, но я узнала, что она зашифрована, — ответила Боми, замедляя шаг, — и только здесь можно найти способ расшифровки её. Она замолчала на мгновение, а затем продолжила, — поэтому нам нужно поторопиться.              Боми снова ускорилась, и Наён с трудом следовала за ней, стараясь не отставать. Она чувствовала, что каждая клеточка её тела протестует против этой пробежки по темной пещере.       — А почему ты именно меня сюда позвала? — спросила Наён, стараясь отвлечься от усталости, — а не Йеджи или из парней кого-то?              — Наён, слишком много вопросов, — ответила Боми, не сбавляя темпа, — я постараюсь ответить на них, когда мы найдем всю информацию об обряде.              Наён вздохнула. Она чувствовала, что её мозг начинает перегреваться от недостатка кислорода и избытка вопросов.       — Я уже достаточно долго здесь, — проговорила она, осматривая стены пещеры, в которой они сейчас находились, — они, наверное, волнуются, что я не просыпаюсь.              — Не волнуйся, — ответила Боми, — я им отправила парнишку, чтобы сказал, что ты тут со мной.              — Что, как ты… — не успела договорить Наён, как Боми остановила её одной рукой, приложив палец к губам.              — Чш! Тихо, — прошептала Боми, насторожившись, — здесь кто-то есть.              

***

             Хан, словно вихрь, налетел на Феликса и Йеджи, стоило им переступить порог общего корпуса.              — Ликс, Йеджи, вы вернулись! Мы уже хотели вас искать, — выпалил он, заключая обоих в объятия.              Минхо, полулежащий на диване у окна, с укоризной проворчал:              —Хани, ты даже меня так не обнимаешь.              Джисон, отстранившись от Феликса, с обеспокоенным взглядом сказал.              — Кот, успокойся. Больше так не гуляйте, ночь уже.              Он внимательно посмотрел на Феликса, словно пытаясь убедиться, что с ним все в порядке. Йеджи, слегка улыбнувшись, ответила.              — Джисон, мы были около озера и разговаривали, что могло случиться с нами?              — Ладно, как Наён? — спросил Феликс, стараясь перевести тему.              — Спит ещё, мы пытались её разбудить, но ничего не выходит, — ответил Хан, направляясь в сторону комнат.              Йеджи, бросив Феликсу короткую улыбку, сказала.              — Я пойду, Ликс. Спокойной ночи вам, — и скрылась за дверью.              — Ликс, подойди сюда, — позвал Минхо, приподнимаясь на локте. Феликс, с некоторой опаской, сел рядом с ним на диван.              — Что-то случилось? — спросил он.              — Знаешь, — начал Минхо, глядя на него с каким-то лукавым выражением, — Хван искал тебя, и он очень сильно переживал, где ты. Мне кажется, что Хёнджин что-то чувствует к тебе."              Феликс удивленно поднял брови.              — Да нет, мне кажется ты ошибаешься, я не могу ему нравиться, тебе просто показалось, — произнес он, пытаясь убедить и себя в том числе. Минхо, с ухмылкой, добавил.              — Он в 4 комнате, совсем один. Может пойдёшь поговоришь с ним?              Феликс, немного помедлив, сказал.              — Не знаю, ну ладно.              Он встал с дивана, направляясь к комнате Хёнджина.              — Удачки, — усмехнулся Минхо, откидываясь на диване и тоже отправляясь в свою комнату.              Феликс, подойдя к нужной двери, тихо постучал.              — Тук-тук? Можно, Хёнджин? — спросил он, заглядывая внутрь.              Хёнджин сидел у окна, наблюдая за луной.              — А, это ты, — тихо произнес он, не поворачиваясь.              Феликс вошел в комнату и сел рядом с Хёнджином, тоже устремив взгляд на луну. Тишина повисла между ними, прерываемая лишь тихим потрескиванием половиц. Наконец, Феликс решил ее нарушить.              — Ты правда переживал за меня, когда искал? — спросил он, опуская свой взгляд на лицо парня.              Хёнджин, усмехнувшись, ответил.              — Хах, Минхо сказал?              — А ты как думаешь? — Феликс слегка улыбнулся.              — Ну да, ночь уже всё-таки, а ты на улице, это же небезопасно, сам знаешь.              — Просто надо отвлечься было, луна сегодня и вправду красивая, — ответил Феликс, снова посмотрев на серебристый диск.              — Не сравнится с твоей красотой, Ликс, — неожиданно прозвучали слова Хёнджина, заставив Феликса вздрогнуть.              — Хёнджин, — растерянно произнес Феликс.              — Мм?              — Я вправду тебе нравлюсь? — Феликс решился задать вопрос, мучивший его.              Хёнджин, отведя взгляд от луны, посмотрел Феликсу прямо в глаза.              — Знаешь, с первого дня здесь, я обратил внимание на тебя. Ты показался мне настолько прекрасным и красивым. Я сначала не хотел принимать эти чувства, но с каждым днём, мои чувства к тебе только становились сильнее. И в конечном итоге, я влюбился. Но если тебе это не нужно, я постараюсь…              Феликс, не давая ему договорить, приложил свою ладонь к его губам.              — Стой. Я подумаю над твоими словами. Просто, знаешь, это так неожиданно для меня.              Хёнджин, убрав ладонь Феликса, тихо ответил.              — Я понимаю. Я буду ждать столько, сколько нужно.              Он встал и вышел из комнаты, оставив Феликса наедине со своими мыслями. Феликс остался сидеть у окна, его взгляд был прикован к луне, но мысли его были далеко. Слова Хёнджина эхом отдавались в его голове. Он и сам чувствовал к Хёнджину нечто большее, чем просто симпатию. Он признавал, что Хёнджин — красивый, милый, сильный парень, но сомнения глодали его. Достоин ли он такого человека?              В голове Феликса созрело решение. Он признается завтра.              

***

             Чонин проснулся, чувствуя под собой холодную, влажную землю. Его сознание возвращалось медленно, словно всплывая из глубокого сна. Открыв глаза, он понял, что находится в лесу. Осмотревшись вокруг, Чонин узнал знакомые деревья и кустарники – это был лес, окружавший их лагерь. Он не помнил, как здесь оказался, но решил не задерживаться и поднялся на ноги. Тело ныло от неудобного сна, но он пересилил себя и направился по протоптанной тропинке, которая вела в сторону отряда. Он знал эту дорогу наизусть.              Идя по лесной тропе, Чонин старался вспомнить, как он тут оказался. Его воспоминания были размытыми и фрагментированными. Но как только он погрузился в свои мысли, до его ушей донеслись какие-то странные, приглушенные звуки. Чонин резко остановился и огляделся, но вокруг было тихо и ничего необычного не происходило.       — Странно, что это было? — пробормотал он себе под нос, нахмурившись. Он отбросил эту мысль и продолжил свой путь к корпусу.              Спустя некоторое время Чонин добрался до места. Атмосфера в лагере была удручающей и напряженной. Чувствовалась какая-то странная тишина, словно все затаились в ожидании чего-то.       — Ребята, вы здесь? — позвал Чонин, надеясь услышать знакомые голоса, но в ответ его встретила лишь звенящая тишина.              Чонин прошел по комнатам, заглядывая в каждую, но нигде не было никого. Ни одной живой души. Его сердце начало биться быстрее от тревоги, а по спине пробежал холодок. Но тут, в тишине, он вдруг услышал позади себя свое имя.       — Чонин, я так рад тебя видеть! — раздался знакомый и такой родной голос.              Чонин вздрогнул и радостно обернулся. Перед ним стоял Юнджун, его близкий друг, которого они все оплакивали, которого эта тварь задушила своими когтями. Его глаза наполнились слезами от неожиданной встречи.              — Юнджун? — прошептал он, не веря своим глазам. Он кинулся в объятия друга, крепко прижавшись к нему, словно боясь, что тот сейчас исчезнет.              — Йени, как ты? — спросил Юнджун, отстраняясь, и оглядывая Чонина с теплотой.              — Я очень скучаю по тебе, — ответил Чонин, чувствуя, как глаза снова начинают наполняться слезами, которые вот-вот покатятся по его щекам.              — Я тоже, — мягко сказал Юнджун, — но здесь я ненадолго.              — В смысле? — удивленно спросил Чонин, нахмурив брови и не понимая, что происходит.              — Понимаешь, — начал Юнджун, — меня к тебе послала Боми.              — Что?! Как? — Чонин был в полном замешательстве.              — Послушай меня сейчас внимательно, — сказал Юнджун, его голос стал серьезнее, — эти твари становятся все сильнее и сильнее. И если вы сейчас не найдете выход отсюда, то произойдет что-то очень плохое, и вы останетесь здесь в заточении навсегда.              — Юнджун, мы нашли обряд, который уничтожит этих духов, но проблема в том, что мы не можем ее расшифровать, — взволнованно сказал Чонин.              — Боми хотела вам передать, что Наён сейчас с ней, и они ищут способ, как расшифровать эту книгу, — ответил Юнджун с надеждой в голосе.              — Серьезно? А мы уже боялись, что она не вернётся… — признался Чонин.              — Не надо так говорить, — сказал Юнджун, потрепав волосы Чонина, от чего тот невольно улыбнулся, чувствуя тепло и поддержку от своего друга.              Но тут же Чонин услышал, как кто-то зовет его по имени. Голоса очень сильно напоминали Сынмина и Дженни.              — Тебе пора, Йени, — сказал Юнджун и начал отходить от Чонина, словно растворяясь в воздухе. Его улыбка была печальной, но в ней читалась надежда.                     

***

             — Да успокойтесь, Сынмин, Дженни, — сказал громко Хёнджин, его голос был наполнен усталостью, но в нём проскальзывали нотки раздражения, — он просто спит.              — А вдруг он умер? Он уже больше часа не просыпается! — начала преувеличивать Дженни, ее голос дрожал от беспокойства, она ходила взад и вперед по комнате, поглядывая на спящего Чонина.              — Хёнджин, давай ты разбудишь его? — предложил Сынмин, его голос был тихим, но в нём чувствовалось волнение. Он подбежал к кровати Чонина, рассматривая его спящее лицо.              Хёнджин вздохнул, закатив глаза.       — Ребята, вы сумасшедшие, дайте человеку поспать, — сказал Хван, его голос был недовольным, — 4 часа утра на дворе.              В этот момент Чонин, наконец, начал просыпаться. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза, пытаясь понять, что происходит.       — Что… Что происходит? — сонно сказал Чонин, потирая глаза руками, его голос был хриплым после сна.              Дженни тут же подскочила к нему, забыв о своей недавней панике.       — Йени, ты проснулся, я уже так испугалась! — воскликнула она, набросившись на лежащего Чонина и крепко обняв его. Она уткнулась лицом в его плечо, успокаивая свое волнение. Картина получилась очень милой и трогательной.              — Джи, всё хорошо, я просто спал, — говорил Чонин, поднимаясь вместе с девушкой в сидящее положение, пытаясь успокоить её, — я не знаю, почему вы так перепугались.              — Чонин, больше так не пугай этих детей, — сказал Хёнджин, стоя на другом конце комнаты, он скрестил руки на груди и хмуро смотрел на них, — мы думали, что с тобой что-то случилось.              Чонин, наконец, пришел в себя и, отстранившись от Дженни, обвел всех взглядом, затем его лицо посерьезнело.       — Ребят, мне снился Юнджун… и он передал мне от Боми, что Наён с ней, — сказал он, все еще находясь в объятиях Дженни, но его голос стал более собранным.              — Что?! Что она там с ней делает? — спросил Минхо, который до этого молча наблюдал за ними. Его брови нахмурились от недоумения и удивления.              — Они ищут способ расшифровать книгу, — ответил Чонин, глядя на Минхо, его взгляд был полон надежды.       

***

             Ещё до того, как первые лучи солнца прокрались сквозь плотные шторы, Феликс уже бодрствовал. Он осторожно встал с кровати, стараясь не разбудить спящих рядом друзей, и тихо вышел из комнаты. В корпусе царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием спящих. Феликс, словно магнит, был притянут свежестью утреннего воздуха. Он открыл дверь и шагнул на крыльцо, чувствуя, как легкая прохлада нежно ласкает его кожу.              На улице медленно, но верно вставало солнце, раскрашивая небо пастельными оттенками розового и оранжевого. Феликс любил такие ранние часы. Они дарили ему ощущение умиротворения и свободы. В его родном доме он всегда выходил на утренние пробежки, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Здесь, на крыльце, он просто стоял, погрузившись в свои мысли, словно пленник своих раздумий. Его взгляд блуждал по спящему миру, впитывая в себя эту особенную утреннюю красоту. Он был настолько поглощен своими думами, что даже не заметил, как к нему бесшумно подошел Хёнджин.              — Над чем задумался? — спросил Хван, его голос был тихим и нежным, словно утренний ветерок, он смотрел на Феликса с легкой улыбкой.              Феликс вздрогнул от неожиданности и обернулся.              — А, это ты? — сказал он, слегка удивленный, — уже все проснулись?              — Нет, все ещё спят, — ответил Хёнджин, его взгляд был ласковым, — а ты чего не спишь? Рано ведь ещё.              Феликс улыбнулся, чувствуя тепло от взгляда Хёнджина, и набрался смелости, чтобы сказать то, что так долго терзало его сердце.              — Знаешь, Хван… — начал он, глядя Хёнджину прямо в глаза, — я тут подумал над твоими словами, и пришел к выводу, что мои чувства полностью взаимны. — его голос дрогнул от волнения.              Он пристально посмотрел на Хвана, пытаясь уловить каждую его эмоцию, каждую реакцию. Ему было важно, чтобы Хёнджин понял, насколько искренними были его слова.              Хёнджин на мгновение замер, словно время остановилось, его глаза расширились от удивления, но затем в них вспыхнул огонек радости. Он с надеждой посмотрел на Феликса, его сердце бешено колотилось в груди.              — Это получается, что мы… — начал он, не до конца уверенный, что правильно понял.              — Да, Хёнджин, — перебил его Феликс, его голос звучал уверенно и нежно, — да.              И без дальнейших слов, Феликс шагнул к нему, протягивая руки, и крепко обнял Хёнджина, прижимаясь к его теплому телу. Он чувствовал, как сердце Хвана бьется в унисон с его собственным, и в этот момент понимал, что он нашел свое счастье.              Утренний солнечный луч проникал сквозь сочные листья деревьев, создавая причудливую игру света и тени на деревянном крыльце. Феликс и Хёнджин стояли рядом, словно два магнита, неотвратимо притягиваясь друг к другу. Их сердца бились в унисон, но каждый удар был громче обычного, словно барабанная дробь, возвещающая начало чего-то важного. В этот момент они осознавали всю глубину чувств, которые бушевали внутри них, словно разбушевавшийся океан. Хёнджин нежно взял лицо Феликса в свои ладони, его пальцы едва касались мягкой кожи, и медленно, словно боясь нарушить хрупкую атмосферу, приблизился к его губам. Прохладный утренний ветерок, казалось, тоже замер в ожидании, играя с их волосами и шепча тихие слова на ухо. Их губы слились в страстном поцелуе, который вспыхнул как искра, воспламеняя их души.              В этом поцелуе они обнаружили все, что было до этого скрыто от глаз, все те невысказанные слова и неуловимые чувства, которые они так долго носили в себе. Вкус губ Феликса был сладким и нежным, словно спелая клубника, покрытая тонким слоем душистого меда. Хёнджин ощутил, как его сердце сжимается от счастья, словно маленький, но сильный кулачок, когда мягкие и теплые губы Феликса ласкали его собственные. Они забыли обо всем на свете: о мире вокруг, о любых проблемах и тревогах, которые могли их когда-либо коснуться. В этом моменте существовали только они двое, и их сильные эмоции, наполнявшие каждый их вдох и выдох. Их поцелуй был одновременно страстным и нежным, словно в нем были заключены все тайные желания и мечты, которые они боялись произнести вслух.              Сонный Минхо, потирая глаза, вышел на крыльцо и замер, словно вкопанный. Он увидел Хёнджина и Феликса, которые стояли там, обнимаясь и целуясь, словно герои из романтического фильма. Увидев эту картину, которая излучала счастье и любовь, Минхо испытал радость за своих друзей. Он не хотел нарушать эту волшебную и личную сцену, поэтому, тихонько прикрыв за собой дверь, он ушел обратно в корпус, оставляя влюбленных наедине.              После этого раннего поцелуя в сердцах Хёнджина и Феликса зазвучали мелодии счастья и волнения, словно симфония любви, написанная специально для них двоих. Они стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза, словно пытаясь осознать и переварить то, что только что произошло. Вокруг них витала атмосфера нереальности, словно время остановилось, а мир сжался до крошечного пространства, где были только они вдвоем. Феликс улыбнулся, его глаза сияли от счастья, и медленно поднял руку, чтобы нежно погладить щеку Хёнджина.              — Джини, ты такой прекрасный, — прошептал Феликс, его голос был наполнен нежностью, а глаза смотрели на Хёнджина с обожанием, — я так рад, что теперь мы вместе. Я счастлив, что теперь мы встречаемся.              Хёнджин смотрел на Феликса, его глаза были полны любви и нежности. Он положил свою ладонь поверх руки Феликса, чувствуя тепло его кожи.              — Ликси, я и сам не могу поверить, что это происходит, — ответил Хёнджин, его голос был тихим, но полным искренней радости, — я бесконечно счастлив, что ты теперь мой.              

***

             В корпусе царила тишина и покой, словно мягкое одеяло укутало каждую комнату. Все, кажется, до сих пор отсыпались после бурной ночи, которая закончилась лишь под утро. Парни, как сороки, щебетали и спорили за настольными играми всю ночь напролёт. Хан и Минхо, свернувшись калачиком, нежились в объятиях друг друга, словно два котика, нашедшие свой теплый уголок. Бан Чан, казалось, забыл обо всем на свете, наслаждаясь обществом Юны, а Чонин, о чем-то тихонько переговаривался с Дженни. Остальные девочки, сгруппировавшись вокруг Наён, вели свои секретные разговоры, то и дело посмеиваясь.              Когда Феликс и Хёнджин вошли обратно в отряд, словно два солнышка, разгоняющих сонное царство, к ним тотчас подошел Минхо. Его взгляд был игривым и дразнящим, как у кота, который только что поймал мышку.              — Эй, ребята, — протянул Минхо, не скрывая улыбки, — вы так и не рассказали всем нам, что у вас в утреннем плане есть особый раздел под названием 'Целования на крыльце'. Думаю, все были бы весьма заинтересованы подробностями, — закончил он, поднимая брови и хитро поглядывая то на Феликса, то на Хёнджина.              Феликс попытался сделать невинный вид, словно он и мухи не обидит, но его щеки, предательски, слегка порозовели.              — Что? Ты о чем, Хо? — спросил он, стараясь придать голосу непринужденность, но нотки смущения все равно проскользнули, — я вообще ничего не понимаю.              Минхо, явно наслаждаясь их замешательством, усмехнулся.              — Даже не пытайся притворяться, будто ничего не понимаешь, — сказал он, покачивая головой, — могли бы хотя бы в комнате какой-нибудь закрыться, а то все видели ваше утреннее представление, — он не сдержался и рассмеялся, увидев их лица.              Хёнджин, почувствовав руку Феликса на своем плече, обнял его в ответ и с легким вызовом посмотрел на Минхо.              — Ладно, ты нас раскусил, — признался Хван, его голос звучал спокойно, но с легкой ноткой лукавства, — но когда ты успел нас спалить за поцелуем? Я даже не заметил, как ты подошел…       

***

             Вскоре, Феликс, не теряя времени, словно солдат, идущий на передовую, пошел в архив лагеря, чтобы вновь погрузиться в пучину старых записей и документов, надеясь найти ответы на свои вопросы, надеясь отыскать способ остановить надвигающуюся катастрофу. Он словно чувствовал, как время утекает сквозь его пальцы, и он понимал, что должен действовать быстро, чтобы не дать темным силам одержать верх. Исследуя архив, его глаза пробегали по каждой строчке, словно он пытался прочесть между ними тайное послание, ища разгадку, которая приведет его к спасению.              И, наконец, его усилия принесли плоды, он обнаружил, что лагерь был построен на месте старого кладбища, словно они специально построили его на месте скопления душ, где много лет назад произошла серия жестоких убийств, которые навсегда оставили отпечаток тьмы на этой земле. Жители окружающих деревень, которые жили в мире и согласии, исчезли, словно их поглотила бездна, и их души, словно пленники, остались блуждать по этой проклятой земле, ища покоя, которого они так и не нашли. А потом, словно злой рок, его нашел влиятельный человек, и решил сделать из этого места лагерь для детей, и он вновь сделал его живым, но, как и всегда, счастье было недолгим, и все снова пошло на спад, снова начались убийства, неизвестные исчезновения детей и сотрудников лагеря, словно история повторялась вновь и вновь.              Вчитываясь в каждую строчку истории лагеря, Феликс понимал, что история, которую рассказывал ему Джи, была правдивой, что все эти зловещие события были связаны между собой, словно нити одной проклятой судьбы. И та группа парней, которая потревожила покой этого лагеря, и вызвала этих тварей из потустороннего мира, вновь потревожила спящих злых духов, словно открыла дверь в ад. И если их не остановить, то они убьют все живое, и тьма поглотит этот мир, и не останется никого, кто мог бы противостоять им.              Духи лагеря, как узнал Феликс, были невероятно мрачными и жуткими существами, словно порождение самого дьявола, которые обитали в темных лесных уголках, словно хищники, поджидающие свою добычу в засаде, и они преследовали всех, кто осмеливался вторгнуться на их территорию, словно защищая свои владения. Они носили развалины древних, сформированных лагерей, которые уже давно были покинуты людьми, словно они застряли в прошлом, и превратили их в свои особые укрытия, словно в свои логова.              Но если вы все же потревожили их покой, то вам уже не избежать их, словно вас прокляли, они будут преследовать вас до самого конца, словно тени, следующие за вами по пятам. Они сильны только на своей территории, они хозяева в своем доме, а за их пределами становятся только слабее, словно они теряют свою силу вдали от дома, и они появляются во снах своих жертв, словно преследуют их даже во сне, и мучают их, словно демоны, не давая им покоя.              У них есть стадии обращения, как узнал Феликс из древних записей. Первая – это то, что они первоначально темные и прозрачные, словно тени, и они появляются в виде теней, и они могут проникать сквозь стены, и никто не может их остановить. А вторая – эти твари становятся живыми, словно они спустились с ада, и обладают мертвенно-бледной кожей, словно они были мертвы изнутри, их тела изодраны шрамами, словно они побывали в аду, и покрыты песком и грязью, словно их вытащили из могилы. Их глаза светятся зловещим зеленым светом, словно они пытаются вырваться из их глазниц, а их руки и ноги украшены грубыми шипами, словно у них была броня, и они использовали их для проникновения в мир живых, и их приход сопровождается ужасным шумом скрипящих костей и хриплых стонов, словно они пришли из мира мертвых. Когда они приближаются, в воздухе ощущается душераздирающий запах гнили и разложения, словно они несут с собой смерть и мрак, и все это вселяло в сердца людей ужас и отчаяние.              У духов лагеря есть уникальная, почти дьявольская способность обращаться в невидимое, словно они сливаются с самой тьмой, и проходить сквозь объекты, словно они всего лишь призрачные тени, делая их практически непобедимыми, и эта способность вселяла в сердца их жертв ужас и отчаяние. Они не были ограничены стенами или дверями, они могли проникать куда угодно, и это делало их неуловимыми и непредсказуемыми, словно кошмар, который постоянно преследует свою жертву.              Они манипулируют тенями и темнотой, словно они являются их слугами, создавая пугающие иллюзии и ловушки для своих жертв, и они умели запутывать разум, словно опытные гипнотизеры, и заставлять видеть то, чего не было на самом деле. Они могли превратить обычные предметы в ужасных монстров, и их жертвы, потеряв ориентацию, начинали метаться в панике, ища спасения, которого не существовало. Они ловко скрываются в темноте, словно пауки, поджидающие свою добычу в паутине, наблюдая за своими жертвами издалека, и они могли часами следить за ними, ожидая подходящего момента, чтобы нанести удар, и эта способность вселяла в сердца их жертв беспокойство и паранойю.              Ночь для духов лагеря — это время их настоящей охоты, это время, когда они превращаются в неудержимых хищников, словно демоны, вырвавшиеся из ада. Именно в темноте они получают свою силу, словно питаются ей, и становятся неуязвимыми, словно они являются порождением самой тьмы. Их цель – уничтожить все живое, словно они были запрограммированы на смерть, и особенно они любят детей, которые считаются ими особенно уязвимыми и легкой добычей, и именно поэтому они часто появлялись вблизи детских лагерей, чтобы похитить детские души.              Когда духи лагеря атакуют, их жертвы испытывают ужас и панику, словно они оказались в центре кошмара. Они слышат шепот и зловещие смехи, словно голоса из потустороннего мира, и ощущают прикосновения, не видя их источника, словно их обнимают ледяные руки смерти, и это сводило их с ума от ужаса, и их сознание, словно туманилось от страха. Души их жертв поглощаются, словно их съедает бездна, оставляя только крики и слезы в ночи, и после себя они не оставляют ничего, кроме пустоты и боли.              Никто не знает, каким образом эти ужасные твари появились, и почему они такие злые, словно их сердца полны ненависти к всему живому, и никто не знает, как их остановить, и это делало их еще более страшными и опасными, и они внушали ужас всем, кто о них слышал. Возможно, они были порождены тьмой, возможно, это души тех, кто погиб в этом проклятом лагере, а может, и что-то еще более зловещее, и это оставалось загадкой, которую не мог разгадать никто, и эта неизвестность лишь усиливала их страх перед ними.       

***

      

      Феликс, уставший от беспрерывного изучения архивных материалов, словно погрузился в мрачный мир старинных книг и документов. Он сидел в тихом уголке архива, который казался ему сейчас словно лабиринтом, полным тайн и опасностей. Он склонился над очередными старыми записями, и его глаза, уставшие от напряжения, бегали по изношенным страницам, пытаясь раскрыть тайны этого ужасного лагеря, связанного с злыми духами. Его сердце было наполнено тревожными предчувствиями, и он понимал, что время утекает сквозь пальцы, словно песок.              Тихий стук по полу привлек его внимание, словно звук далекого колокольчика. Удивлённо подняв глаза, Феликс увидел Хёнджина, который мягко закрыл за собой дверь архива, словно стараясь не спугнуть зловещую тишину, и двигался к нему, идя словно лунный свет в темноте ночи. Сердце Феликса замерло, когда Хёнджин медленно приблизился, словно хищник, подкрадывающийся к своей добыче, и провел рукой по его волосам, вызывая у него целую бурю мурашек, пробежавших по всему телу. Желание близости и любви, словно неудержимое пламя, охватило обоих парней, отвлекая их от окружающего мира, от надвигающейся опасности, и от всех проблем, что преследовали их на протяжении всего времени пребывания в этом проклятом месте.              Феликс, сбросив все свои заботы, с нежной улыбкой посмотрел на Хёнджина и прижался к нему, его тело стремилось к теплу и любви. Они влеклись друг к другу, словно две половинки одного целого, забывая о времени, о прошлом и о будущем, и лишь наслаждаясь моментом, который, казалось, длился вечность. Их поцелуи становились все более страстными, их объятия все более сильными, и они наслаждались чувством принадлежности друг к другу, словно нашли убежище в этом хаосе.              В это же время, в другом корпусе, Наён проснулась с потным лбом, ее сердце колотилось, словно пойманная птица, от необычного сна, словно пронзенного ужасом. Она вспоминала каждую деталь, каждый момент своего сна, словно он был явью, и она чувствовала, как волна беспокойства накатывает на нее все сильнее. Сон о Боми, и об их совместных поисках способа расшифровать книгу, чтобы сделать обратный обряд, который смог бы изгнать этих тварей, не оставлял ее в покое. Она сразу же почувствовала волну энергии и понимания важности того, что она с подругой открыла способ расшифровать книгу, словно это был ключ к их спасению.              Все, кто находился в комнате, кинулись к ней с многочисленными вопросами, словно стая голодных птиц, окружившая заблудшего странника. Но она, словно оглохнув, лишь молча встала и направилась в комнату, где находились Бан Чан и Юна, которые с таким же рвением, как и она, пытались расшифровать книгу.              — Бан Чан, без лишних вопросов, — сказала Наён, словно командир, обращающийся к своим солдатам, — потом все расскажу. Где сейчас Феликс? — она осматривала комнату, словно выискивая в ней Ликса, ее глаза горели решимостью.              — Наён, — сказали в унисон Бан Чан и Юна, они смотрели на нее с недоумением и тревогой.              — Аэ, — она кивнула в знак подтверждения, — он в архиве с Хёнджином. — сказал Бан Чан с неким шоком, словно не понимая, что происходит.              Сильным шагом Наён направилась в архив, игнорируя все вопросы, которые ее окружали, словно они были лишь шумом, отвлекающим от главной цели. Друзья не понимали, зачем ей нужно именно сейчас идти к Феликсу, почему это так важно, и их любопытство лишь усиливалось. Наён, пока шла, вспоминала, какой ужас происходил в ее сне с Боми, и ее сердце разрывалось от беспокойства за своих друзей, за Феликса, и за всех, кто боролся за свою жизнь. Когда она, наконец, достигла архива, ее сердце начало биться еще сильнее, словно предчувствуя что-то неладное. Она была полна решимости найти нужные сведения и помочь своим друзьям в этом проклятом лагере, и ничто не могло ее остановить.              Наён тихо зашла в помещение, словно вор, крадущийся в ночи, и начала искать парней, ее глаза внимательно сканировали все вокруг. Она проходила мимо огромных стеллажей с различными книгами, и тишина давила на нее словно тяжелый груз, пока она, спустя пару минут, не услышала какие-то действия в самом дальнем уголке архива. Наён прошла еще немного и застала Феликса и Хёнджина, целующихся, словно их любовь была тем единственным спасением в этом аду.              — Вау! Я не ожидала увидеть вас здесь в такой компрометирующей ситуации, — сказала Наён, ее голос звучал с ноткой удивления и насмешки, и на ее лице играла легкая улыбка, словно она застала двух детей, балующихся запрещенными играми.              — Наён, — Феликс и Хёнджин отстранились друг от друга, словно их застали за чем-то непристойным, и их лица покраснели от смущения, — Что ты здесь делаешь? — их голоса были полны шока, и они удивленно смотрели на девушку.              — Да, это я, — ответила Наён, ее улыбка стала шире, — Я просто хотела сказать вам, что у меня есть кое-какая информация, но, видимо, я не вовремя, — она с хитринкой посмотрела на них, словно она знала о чем-то, что они скрывали. — но раз уж я здесь… — она внезапно сменила тон и кинулась в объятия к ним.              — Мы так скучали! — сказал Хван, обнимая Наён, и его голос был полон радости, словно он вновь обрел потерянного друга, — как ты?! Как ты смогла выжить? — его глаза смотрели на нее с нежностью и беспокойством.              — Я в порядке, ребята! — ответила Наён, сжимая их в объятиях, — Я тоже скучала по вам, так сильно, что сердце готово было разорваться, — ее голос дрожал от переполнявших ее чувств.              Они еще минут пять стояли в обнимку, словно пытаясь наверстать упущенное время, словно боялись отпустить друг друга, опасаясь снова потеряться в этом мрачном лагере. После, отстранившись друг от друга, девушка начала им рассказывать свой сон с Боми, и они, словно завороженные, вслушивались в каждое предложение, словно оно было ключом к их спасению. Феликс понял, что ответ нужно искать в этом архиве, что здесь, в этом лабиринте книг и документов, они смогут найти способ остановить злых духов.              — Ликс, — сказал Хёнджин, заметив, что Феликс пошел в другой отдел архива, — Ты куда?! — он пошел за ним, а Наён, словно тень, последовала за ними, — Я видел где-то здесь эти книги с символикой, как в той, что мы нашли, — сказал он, смотря на различные книги, словно стараясь найти что-то знакомое.              — Боми говорила мне, — начала Наён, подходя к стеллажу с книгами, — что нужно искать книгу со значком какого-то… какого-то символа. Но мы не успели посмотреть, какой был там символ. — ее голос был полон отчаяния, словно она понимала, что они упустили что-то важное.              — Думаю, мы здесь застрянем надолго… — сказал Феликс, и его голос был полон напряжения, словно он понимал, что их поиски могут затянуться на долгое время, — Нужно искать все внимательно, каждую книгу, каждую страницу, каждую букву, — его глаза внимательно рассматривали каждый переплет, словно пытаясь найти что-то знакомое.              Тем временем, Бан Чан и остальные ребята сидели в комнате и занимались своими делами, словно пытались создать видимость нормальной жизни, словно они не застряли в этом ужасном лагере. Чан и Юна, словно ученые, изучающие древние артефакты, пытались расшифровать книгу с помощью тех книг, которые они нашли в подвалах корпусов, но у них ничего не получалось, и они чувствовали, как их надежда угасает с каждой минутой. Минхо и Хан были в другой комнате, и никто не знал, чем они там занимались, словно они укрылись от проблем в своем собственном мире, подальше от этой зловещей реальности. Девочки, словно утомленные путники, спокойно сидели и пили чай, словно стараясь забыть о надвигающейся опасности, и просто ждали. Все чего-то ждали, но никто не знал, чего именно, словно они были в ожидании чуда, которое спасет их от верной гибели. Либо парней и Наён, которые найдут способ, как расшифровать эту проклятую книгу, либо как Чан с Юной что-то найдут в этих старых книгах, и помогут им отбиться от надвигающейся тьмы. Время шло быстро, и на лагерь опустилась ночь, словно черная пелена, и никто не знал, что их ждет впереди.       

      

***

             Чонин сидел со своей девушкой, Дженни, в 3 комнате, которую, казалось, наполнила зловещая тишина, словно она была укрытием от надвигающейся бури, пока остальные ребята, утомленные долгим днем, уже давно засыпали, погружаясь в объятия Морфея. Он сидел на кровати, словно прикованный к месту, уставившись в окно, и его взгляд был устремлен в темноту, которая, казалось, поглотила весь мир. За окном был только густой лес, погруженный в исполинскую тьму, словно он был живым существом, которое наблюдало за ними, выжидая подходящего момента, чтобы наброситься на них.              Запах ночи, влажный и прохладный, проникал в его ноздри, а шорохи далеких животных, доносившиеся из леса, звучали призрачно и тревожно, словно шепот злых духов, создавая мрачную и пугающую атмосферу. Он не мог отвести глаз от этого зрелища, его взгляд был испуганным и наполненным тревогой, словно он видел что-то, чего другие не замечали. Ему казалось, что в каждом движении деревьев и каждом шепоте ветра скрываются эти твари, что они следят за ним, готовясь нанести свой удар. Он ощущал, как странный магнит притягивает его вглубь леса, заставляя его сердце учащенно биться, словно предчувствуя надвигающуюся беду. Чонин ощущал, что что-то очень плохое происходит за границами его видимости, что что-то зловещее готовится за пределами их комнаты, и это нагоняло на него ужас.              Чонин решительно встал с кровати, словно солдат, идущий в бой, и, тихо, чтобы не разбудить свою девушку, направился медленно к окну, словно его вели невидимые нити. Он был словно зачарованный, словно его воля была подчинена какой-то темной силе, и он не мог сопротивляться этому тянущему его магниту.              — Чонин, — сонно и тихо позвала Дженни парня, ее голос был полон беспокойства, — что ты делаешь? Зачем ты идешь к окну? — она почувствовала, что что-то не так, что Чонин ведет себя странно, и это наполнило ее сердце тревогой.              Она встала с кровати, ее движения были осторожными, словно она боялась сделать лишний шум, и тихо начала подходить к парню, ее сердце колотилось в груди, словно предчувствуя что-то неладное. Дженни понимала, что, возможно, Чонин что-то видит или чувствует, чего она не понимает, что он находится в каком-то другом мире, и это наполнило ее сердце еще большим беспокойством, и страхом за него.              Но Чонин продолжал игнорировать ее вопли и просьбы, словно он был в трансе, словно он не слышал ее голоса. Его взгляд был захвачен чем-то, что все еще оставалось невидимым для девушки, словно он видел нечто, что не могли увидеть другие.              Внезапно, она ощутила холодное дуновение воздуха, окутывающее комнату, словно дыхание призрака, и сердце ее начало биться еще сильнее, словно предчувствуя надвигающуюся беду. Она чувствовала, как температура в комнате резко упала, и она не могла объяснить это явление, и страх начал одолевать ее, словно холодная хватка смерти.              С волнением и страхом в глазах Дженни приблизилась к Чонину, ее руки дрожали, и она осторожно коснулась его плеча, словно боясь разбудить его от этого зловещего сна.              — Йени, — прошептала она, стараясь проникнуть в его мир, — пожалуйста, обрати на меня внимание, — ее голос был полон мольбы и беспокойства, и она готова была отдать все, лишь бы вернуть Чонина в реальность, лишь бы вернуть его улыбку.              Но парень оставался неподвижным, словно парализованный ужасом, его глаза продолжали оставаться закованными в темноту леса, словно он пытался разглядеть там что-то, что ускользало от других. Тревога охватила Дженни полностью, ее взгляд метался между Чонином и окном, словно она пыталась найти ответ на вопросы, которые терзали ее душу. Она пыталась понять, что могло так сильно удерживать его в этом месте, что делало его таким испуганным, что заставляло его игнорировать ее, и все ее попытки были тщетны. Смешение чувств — беспокойство, тревога и любовь, заставили ее решиться на один отчаянный шаг, на который она пошла, лишь бы помочь парню.              Она решительно вышла из комнаты, словно воин, идущий на битву, и направилась на улицу к окну, стараясь проникнуть в суть того, что так сильно привлекло внимание Йени, что заставляло его так пристально смотреть в темноту, словно за ней скрывалось что-то ужасное. Приближаясь к окну, она почувствовала, как вокруг нее витает омут загадок, словно она погружается в мир, который был полон тайн и опасностей.              Внезапно, из темноты перед ней вырисовалась странная фигура — высокий и худой силуэт, словно тень, обрамленная призрачным лунным светом, и ее сердце сжалось от страха, словно оно было заключено в тиски. Но ее любовь и обеспокоенность за парня дали ей силы продолжать идти, ее ноги словно сами несли ее навстречу неизвестности. Она напряженно старалась разглядеть, что это за фигура, и что происходит, ее глаза пытались пронзить тьму, словно она искала в ней ответ на свои вопросы, и ее дыхание участилось.              Но неожиданно для девушки, фигура начала приближаться к корпусу, то есть к ней, и ее сердце стало биться еще быстрее, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки. Это нечто двигалось со странными и пугающими движениями, словно не подчинялось законам физики, и ее кровь похолодела от ужаса, и она понимала, что это что-то неладное. Она поняла, что стоит одна на улице, что ее могут не услышать, если что-то произойдет, что она сама вступала в бой с тьмой.              Но что-то словно вспыхнуло у нее в голове, словно последняя надежда, и она взяла палку, которая валялась у нее под ногами, словно оружие, и побежала в сторону странной фигуры, крича имя Чонина в отчаянной попытке привлечь его внимание, словно она верила, что только его имя может спасти ее. Но парень по-прежнему оставался неподвижным, словно он заснул, поглощенный своим собственным ужасом, и не слышал ее зова.              Дженни сжала кулаки, словно воин, готовящийся к бою, и решительно начала идти к фигуре, не смотря на ужасные последствия, на страх, который сковывал ее, и она чувствовала, что ее жизнь в опасности. Приближаясь к фигуре, она почувствовала мощное энергетическое поле, исходящее от нее, словно ее обдало ледяным ветром, и оно окутывало ее, вызывая дрожь и леденящее чувство внутри, словно она окунулась в ледяную воду.              Эта фигура вышла полностью на лунный свет, и Дженни впала в сильнейший ужас, ее глаза расширились от страха, а тело сковало оцепенение. Это нечто было с ужаснейшим видом, словно оно вылезло из ада, чтобы забрать ее душу. Тело его было изодрано шрамами, словно оно побывало в аду, и покрыто песком и грязью, и было видно, что оно давно бродит в этом лагере, а его глаза светились зловещим зеленым светом, и они словно пытались похитить ее душу. Его руки и ноги были украшены грубыми шипами, словно у него была броня, и она понимала, что это нечто — не человек.              Тогда она почувствовала, что что-то не так, что она совершила глупейшую ошибку, выйдя на улицу. Дженни поняла, какую ошибку она совершила, выйдя на улицу, ведь все предупреждали ее, и Феликс, и Бан Чан, и в конце концов Чонин. Паника охватила ее, и сердце стало биться еще сильнее, словно оно вот-вот разорвется от страха, и она поняла, что ей не выжить в этом проклятом месте.              Но, к сожалению, было уже слишком поздно. Как только Дженни приблизилась к этой твари, она внезапно оказалась окружена непроглядной тьмой, словно ее поглотила бездна. Ужасные вопли и звуки нечеловеческого происхождения заполнили воздух, словно раздался крик самого ада, и девушка скончалась от рук этой твари, став еще одной жертвой этого зловещего лагеря.              Чонин стоял в комнате возле окна, парализованный от ужаса и отчаяния, когда он увидел, как эта тварь напала на его девушку и жестоко убила ее, и все это происходило у него на глазах. Его руки дрожали, словно он был смертельно болен, а сердце разрывалось от боли, словно оно было раздроблено на тысячи осколков. Он словно очнулся от гипноза и только тогда понял, что произошло, что он потерял свою любовь, что он остался один. В его глазах отразилась глубокая потеря и ярость, словно в его душе пылал огонь мести.              Он невольно побежал к месту происшествия, словно его вели невидимые нити, и он чувствовал, что ему нужно сделать что-то, чтобы отомстить за смерть Дженни, и его крик, наполненный болью и яростью, пронзил ночной воздух, вызывая трепет и испуг у своих друзей, которые спали в корпусе, и тех, кто был в архиве, и они, словно проснувшись от страшного сна, поняли, что что-то случилось. Все проснулись от его яростных воплей, охваченные болезненной печалью, словно сами потеряли близкого человека. Ребята выскочили все на улицу, чтобы узнать, что произошло, их лица выражали испуг и тревогу, словно они увидели призрака. Чонин опустился на колени рядом с телом своей погибшей девушки, слезы текли по его лицу, словно ручьи, а горе сжимало его сердце так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвется. Он нежно обнял ее тело, словно пытаясь вернуть ее к жизни, испытывая мешок разнесенных эмоций — от боли и горя до ярости и безразличия к собственной жизни, словно он сам готов был умереть. Парни подбежали к Чонину, и на их лицах смешалось удивление и шок, словно они не верили в то, что видели.              — Чонин, что произошло?! — говорил быстро Бан Чан, его голос был полон беспокойства, глядя на бездыханное тело Дженни, — Кто это сделал?!              — Я… я не знаю… — говорил Чонин со слезами на глазах, его голос дрожал, — эта фигура, она… убила Дженни, — он смотрел на тело своей девушки, и его сердце разрывалось от горя.              Это была ужасная ночь, и никто не знал, что их ждет впереди, что еще приготовила для них эта тьма. Чонина увели от Дженни, и оставили его в отряде с Сынмином и Чанбином, чтобы он не натворил глупостей, а Феликс с Ханом, Минхо, Хёнджином, Чаном и другими девчонками сидели в архиве и долго думали над случившимся, словно их жизнь зависела от этого решения.              — Кто-нибудь видел, что случилось с Дженни? — спросил Феликс, его голос был полон тревоги, словно он предчувствовал неладное.              — Нет… — ответил Хан, его голос был тихим, — но я сквозь сон слышал, что кто-то выходит из корпуса, — он смотрел на своих друзей с тревогой.              — Девочки? — посмотрел Феликс на них, те лишь покачали головами, — Ликс, — сказала Юна, и ее голос был полон печали, — она была в другой комнате с Чонином. Думаю, надо лучше спросить у него, — ее глаза смотрели на своих друзей с сочувствием.              — Щас его лучше не трогать… — сказал Чанбин, который внезапно зашёл в комнату, словно призрак, возникший из ниоткуда, и его голос звучал тихо и мрачно, — Он очень любил Дженни, и сейчас он ни с кем не хочет говорить, его душа полна скорби и отчаяния, — он посмотрел на ребят с грустью, словно понимая всю глубину их потери.              — Чанбин, зачем так пугать! — воскликнула Йеджи, словно отреагировав на неожиданное появление друга, и в ее голосе звучало раздражение. — Не надо так внезапно появляться, можно и заикой стать, — она потерла висок, пытаясь справиться со своим волнением.              — Ребята, — сказал Феликс, перебив их перепалку, — сейчас нам надо как можно быстрее расшифровать книгу, пока не стало слишком поздно, — он словно чувствовал, как время утекает сквозь его пальцы, и понимал, что они должны действовать быстро, — Мы с Наён и Хёнджином нашли некоторую информацию про этих тварей, — его голос был полон напряжения.              — И что же вы откопали? — спросил Минхо, скрестив руки на груди, его взгляд был серьезным и сосредоточенным, — Вы нашли способ их остановить?              — Эти твари ослабевают к утру, — ответил Хван, — и я прочел, что если на них посветить фонарем, они также ослабевают, они становятся безвредными, — его голос был полон надежды, словно они нашли ключ к их спасению.              — Но есть минус, ребята… — сказал Феликс, и сделал паузу, словно подбирая слова, — все посмотрели на него, и их сердца замерли в предвкушении плохих новостей. — Скоро будет полнолуние… И…              — Ликс, не тяни, — перебил его Бан Чан, его голос был полон нетерпения, он не мог ждать, он должен был знать, что их ждет впереди.              — Эти твари, они обратятся в человеческий облик, — сказал Феликс, его голос был полон тревоги, — они станут намного сильнее… — он посмотрел на Наён, и в его взгляде читалось отчаяние.              — Да, — подтвердила Наён, ее голос дрожал, — и ещё проблема, если мы не успеем найти способ освободить лагерь от них. Они полностью захватят эту местность, и уже не сможем ничего предпринять, — она говорила, смотря в какую-то книгу, словно ища в ней ответ на свои вопросы, — Мы застрянем здесь навсегда, и станем их рабами, — ее слова прозвучали словно приговор.              — И что нам делать? — спросила Юна, ее голос был полон отчаяния, — эту книгу невозможно расшифровать… Мы с Чаном весь вечер думали, как ее прочитать, но все бестолку, — ее глаза были полны слез, и она чувствовала себя бессильной перед лицом надвигающейся опасности.              — Так, — сказал Феликс, — идите спать, а я останусь здесь и буду искать способ расшифровать эту чертову книгу, — он был готов пожертвовать всем, лишь бы найти способ спасти своих друзей.              — Ликс, ты весь день и ночь уже здесь сидишь, — сказал Хван, подходя к Феликсу и обнимая его за плечи, — пошли, отдохнёшь, ты устал, тебе нужно поспать, — его голос был полон заботы и нежности.              — Джини, я не могу, — ответил Феликс, его голос был полон решимости, — нельзя медлить, надо искать… — он подошел к стеллажу с книгами, словно ища там ответы на все свои вопросы, — У нас нет времени на отдых, нам нужно действовать, — его глаза были полны решимости и отчаяния, и он знал, что от его действий зависит жизнь его друзей.       

***

      

      Прошло уже несколько дней, словно целая вечность, наполненных болью, страхом и постоянным ожиданием. Все ребята понимали, что надеяться на приезд помощи больше не стоит, что они остались одни в этом проклятом лагере, в окружении злых тварей, которые так и норовили лишить их не только душевных сил, но и самой жизни. Бедный Чонин, после смерти Дженни, словно ушел в себя, и не разговаривал ни с кем, его душа была сломлена горем, и боль разъедала его изнутри. Он мечтал отомстить за свою любимую девушку, но не знал, как это сделать, и эта беспомощность мучила его еще сильнее. Все были начеку, чувствуя, как приближается ночь, которая обратит этих тварей в нечто большее, чем просто призрачные тени, превратив их в живые существа, и уже ничто не сможет их остановить. И это самое страшное – осознание своей беспомощности перед лицом надвигающейся беды.              Феликс и Наён, словно последние герои, сидели в архиве, который, казалось, хранил в себе не только знания, но и тайны, которые могли спасти их. Они вчитывались в каждую книгу, в каждый документ, словно ища иголку в стоге сена. Наён пыталась вспомнить обложку той самой книги, которую она с Боми нашли в пещере, но ее воспоминания были мутными, словно сон, ускользающий из памяти.              — Наён, ты что-то нашла? — крикнул Феликс, сидя за столом, его голос был полон напряжения и усталости. Он чувствовал, как время истекает, и их шансы на спасение тают с каждой минутой.              — Нет, Феликс, а ты? — спросила она, выходя из-за стеллажей с какой-то очередной книгой в руках. Ее глаза были полны разочарования и надежды.              — Нет. Чертовская книга! Где ты? — воскликнул он, ударив кулаком по столу, и в его голосе слышалось отчаяние. Ему хотелось сжать в своих руках эту проклятую книгу и заставить ее открыть свои тайны.              — Ликс, успокойся, — сказала Наён, и ее голос звучал спокойно, словно она пыталась сгладить его напряжение, — думаю, мы уже близки к нашей цели, — она села напротив него, и ее глаза смотрели на него с поддержкой.              — Наён, мы уже весь архив перечитали и ничего не нашли, — сказал Феликс, его голос был полон отчаяния, — Полнолуние приближается, а у нас осталось всего-то три дня, — он чувствовал, как время, словно песок, утекает сквозь его пальцы, и он не может ничего с этим поделать.              — Да… но, — не успела договорить Наён, как их слуха коснулся какой-то странный грохот, словно что-то упало на пол, откуда-то из глубины архива.              — Что это было? — спросил Феликс, вскакивая со стула, и его сердце бешено заколотилось в груди.              — Не знаю, — ответила Наён, ее глаза были полны тревоги, — Пошли посмотрим.              Они пошли в сторону грохота и увидели среди стеллажей на полу книгу, словно она сама упала им под ноги.              — Ахаха, обычная книга, — сказал Феликс, махнув рукой и направляясь обратно к столу, но девушка остановила его.              — Стой, Ликс! — воскликнула Наён, и ее голос дрожал от волнения, — Эта, походу, та книга! — она подбежала к ней, словно она была ключом к их спасению.              — Что?! — воскликнул Феликс, его глаза расширились от удивления, — Серьёзно?! — он подбежал к Наён, и они, словно дети, начали листать страницы, надеясь найти ответ на все свои вопросы.              — Это то!!! — радостно сказали они, смотря друг на друга, и в их глазах светилась надежда, словно они нашли сокровище, которое спасет их жизни.              Они сели за стол и начали читать книгу, которую нашли, долго сидели, расшифровывая старинные письмена и вчитываясь в каждую строчку. Оказалось, что все намного проще, чем они думали, что все ответы были у них перед глазами.              — Наён, — спросил Феликс, нахмурив брови, — разве мы найдем эти амулеты здесь? — его голос был полон сомнений.              — Думаю, они находятся где-то около озера, — ответила Наён, — где-то успела прочитать, что они находятся в воде, — ее глаза были полны надежды.              — Смотри, — сказал Феликс, указывая на строчки в книге, — тут написано, что место проведения обряда должно быть безопасным, уединенным и благоприятным. И нужно проводить его в последнюю ночь перед полнолунием. И важно, чтобы на эту местность падал лунный свет.              — Наверное, где на стадионе можно будет, — сказала Наён, — Там есть уединенное место.              — Да, надо все подготовить. И сказать ребятам, — ответил Феликс.              — Феликс, у нас очень короткий срок, чтобы подготовиться, а у нас только есть эти гребанные заклинания, — сказала Наён.              — Тогда не нужно медлить, — решительно ответил Феликс, — иди предупреди Чана. А я пойду на это озеро и найду эти амулеты.              — Будь осторожен, — сказала Наён, и ее голос был полон тревоги, — уже ночь. Эти твари могут что-то сделать с тобой.              — Не волнуйся, — ответил Феликс, стараясь говорить позитивно, — я возьму фонарик, и мне никакие злые духи не почём, — он подмигнул ей, и, взяв фонарик, вышел из архива, готовый к предстоящему испытанию.              Феликс и Наён разошлись по разным путям, словно два солдата, получившие свой приказ перед началом тяжелой битвы, каждый из них следовал своей важной задаче. Ликс направился к озеру, которое ночью казалось особенно мрачным и зловещим, чтобы найти амулеты, которые служили бы защитой от злых духов, населявших этот проклятый лагерь. Он был настойчив в своем стремлении защитить себя и своих друзей от потенциальной опасности, и его сердце горело желанием как можно скорее найти решение, которое спасет их от верной гибели.              В то же время, Наён отправилась к Бан Чану, чтобы доложить о радостных успехах, которые так долго они ждали. Она рассказала ему, что они с Феликсом смогли расшифровать книгу, которая, как оказалось, содержала важную информацию о происхождении и силе этих тварей, а также о способах защиты от них. Теперь они всеми силами готовились к предстоящей конфронтации с этими злыми духами, словно они были последними героями, вступающими в бой с надвигающимся мраком.              — Чан, мы нашли книгу! — сказала Наён, врываясь в столовую, где ребята собирались на очередное совещание, и в ее голосе слышалась радость и облегчение. — Мы с Ликсом расшифровали ее!              — Это замечательная новость! — сказал Бан Чан, и его глаза загорелись надеждой, — Теперь мы сможем подготовиться к обряду и дать отпор этим тварям!              — Да, но… времени осталось очень мало, — проговорила Наён, и ее голос стал тревожным. — Нам нужно действовать быстро.              Бан Чан собрал всех ребят и сообщил им о том, что Феликс и Наён сделали важное открытие. Он попросил каждого быть готовым к тому, что их ждет, ведь никто не знал, смогут ли они сделать все вовремя и правильно, что малейшая ошибка может стоить им жизни. Бан Чан и Наён начали составлять план действий, понимая, что времени на подготовку у них катастрофически мало, что они должны действовать быстро и слаженно, как единая команда.              Феликс, в то время, как его друзья разбирали расшифрованную книгу и строили план действий, уже нашел несколько амулетов, но их оказалось недостаточно для всех ребят, словно злой рок преследовал их. Не хватало чертовых двух камней, и эта мысль не давала ему покоя. Что же делать ему? Он не мог оставить кого-то из друзей без защиты, он не мог допустить, чтобы кто-то из них пострадал из-за его ошибки. Он продолжал искать амулеты, перебирая скользкие камни на дне озера, и его руки от холода начинали неметь, а сердце колотилось все сильнее. С каждым взмахом рук Феликс надеялся найти хотя бы один еще амулет, он понимал, что время поджимает, но все равно продолжал настойчиво сидеть и искать в этом ледяном озере, словно от этого зависела жизнь его друзей.              Он чувствовал, что время утекает сквозь его пальцы, но не сдавался, продолжая искать амулеты, его сердце билось все сильнее, словно отсчитывая последние минуты, но он не сдавался, словно его вела какая-то невидимая сила. Еще несколько минут, и его пальцы, наконец, нащупали еще один амулет, но больше Феликс уже не мог там находиться. Его тело начало дрожать от холода, а руки практически перестали его слушаться. Время уже близилось к пику, и эти твари могли вылезти из любого уголка леса и озера, и он не смог бы от них отвязаться лишь фонариком. Феликс быстро взял все амулеты, которые только смог найти, словно сокровища, добытые в тяжелом бою, и побежал с ними в корпус, надеясь успеть предупредить всех об опасности, надеясь, что они еще смогут спастись. Некоторые из ребят уже заснули, утомленные долгим и полным напряжения днем, в то время как другие, словно верные часовые, сидели в холле, ожидая возвращения Феликса, который отправился к озеру в поисках амулетов. Время тянулось медленно и мучительно, и с каждой минутой их беспокойство за друга становилось все сильнее, словно тяжелый груз, давивший на их сердца. Когда же он, наконец, вернулся в корпус, промокший до нитки и дрожащий от холода, Хёнджин, Минхо и Бан Чан моментально подбежали к нему, словно стая волков, готовых защитить своего вожака.              Феликс был сильно замерзший и промокший, его зубы стучали от холода, а тело била дрожь, и он не мог вымолвить ни слова, словно его голос замерз вместе с ним. Он слабо улыбнулся своим друзьям, пытаясь показать им, что с ним все в порядке, и благодарно кивнул им, в его глазах читалась усталость, но и благодарность за их беспокойство и поддержку.              Хёнджин тут же взял Феликса на руки, словно хрупкую фарфоровую куклу, и понес его в комнату, его шаги были быстрыми и решительными, и в его взгляде читалась тревога за любимого человека. Он помог снять с Феликса мокрую одежду, которая казалась ледяной коркой, и бережно завернул его в теплый плед, который казался сейчас спасением от наступившего холода. Минхо и Чан, не теряя времени, принесли горячий чай, чтобы согреть Феликса изнутри, словно заботливые родители, оберегающие своего ребенка от всех невзгод.              Феликс поблагодарил их за заботу и поддержку, его голос был хриплым, но в нем звучала искренняя благодарность, и он сделал несколько глотков горячего чая, чувствуя, как тепло постепенно разливается по его телу. Хо и Чан, убедившись, что с Феликсом все в порядке, вышли из комнаты, оставив его наедине с Хваном, который остался, потому что волновался за Ликса, за его здоровье и состояние, и хотел быть рядом с ним, пока тот полностью не придет в себя.              Они остались одни в комнате, и тишина, наполнившая ее, стала напряженной, словно струна, натянутая до предела. Их взгляды встретились, и в воздухе словно вспыхнула невидимая искра, и Хёнджин медленно подошел к Феликсу, его сердцебиение участилось, а руки задрожали от волнения. Он смотрел на Ликса, словно на хрупкий цветок, который нужно беречь и лелеять.              Феликс, слегка задыхаясь, посмотрел в глаза Хвана и кивнул, позволяя тому приблизиться еще больше, словно он готов был доверить ему свою жизнь, словно он был его единственным спасением. Хван мягко положил свою ладонь на щеку Феликса, его пальцы нежно скользили по его коже, а на губах появилась робкая улыбка, от которой сердце Ликса стало биться еще сильнее. После этого нежного жеста он приблизился к Феликсу, чувствуя холод его тела, и словно не мог противостоять притяжению, которое с такой силой тянуло его к этому парню.              Их глаза встретились, и в них отражалась вся глубина их чувств, и Хёнджин не смог устоять перед желанием поцеловать того, кто так сильно привлекал его, того, кого он так сильно любил. Хёнджин медленно наклонился вперед, его дыхание стало все более теплым и близким к губам Феликса, его сердце колотилось в груди, словно пыталось прорваться наружу, и он знал, что сейчас произойдет что-то волшебное, что этот поцелуй будет тем самым, которое он запомнит на всю жизнь.              И, наконец, их губы встретились — мягкий, нежный и полный любви поцелуй, словно два путника, нашедшие друг друга после долгой дороги, словно две частицы, воссоединившиеся в одно целое. В этот миг время остановилось, словно забыв о своем существовании, чувства и эмоции переполнили комнату, создавая атмосферу волшебства и нежности. Они забыли обо всем на свете, о нынешнем мире и о надвигающейся опасности, и погрузились в свою собственную маленькую вселенную, где были только они двое, где они могли быть самими собой, и где их любовь не знала границ. Никакие слова не могли передать то, что они чувствовали сейчас, то, что они испытывали друг к другу. Это был поцелуй, наполненный страстью и нежностью одновременно, словно два лепестка, трепещущие под лучами солнца.              Хёнджин провел пальцами по волосам Феликса, продолжая сближать свои губы с его, его поцелуи становились все более глубокими и страстными, словно он пытался выразить всю свою любовь и нежность, и они словно переплелись в нем, словно два пазла, которые никогда не должны разойтись. В этом поцелуе была вся привязанность, вся нежность и вся искренность их чувств, все, что они так долго хранили в своих сердцах. Наконец, они разорвали поцелуй, но их глаза все еще сияли от счастья, которое они нашли друг в друге, и они знали, что, несмотря ни на что, они всегда будут вместе.              — Ты такой особенный для меня, Феликс, — прошептал Хёнджин, его голос был хриплым от страсти, а дыхание все еще сбивалось после их поцелуя. Его глаза смотрели на Феликса с такой любовью, что тот чуть не растаял от нежности.              — И ты для меня, Хёнджин, — ответил Феликс, и его голос был полон нежности, — этот поцелуй был магическим и незабываемым, словно мы перенеслись в какой-то другой мир, где есть только мы двое, — он улыбнулся, и в его глазах читалась вся глубина его чувств.              — Магическим, таким, что словами не передать, — усмехаясь, сказал Хван, и его глаза, словно два магнита, продолжали притягиваться к глазам Феликса, — Я так рад, что мы разделяем эти моменты вместе, что мы можем быть сами собой, и что ничто не может помешать нашей любви.              Их глаза продолжали чувствовать притяжение друг к другу, словно мощным магнитом, словно две души, которые нашли друг друга среди хаоса и тьмы, и, словно под действием какой-то невидимой силы, их губы вновь сблизились в еще одном поцелуе, на этот раз еще более страстном и возбуждающем, словно они стремились раствориться друг в друге. Они полностью погрузились в этот момент, сосредоточившись только на своих страстных чувствах, и вокруг словно перестал существовать весь мир.              Но даже нежность и страсть не могут длиться вечно, и, наконец, они немного отстранились друг от друга, ощущая еще переменчивость дыхания друг друга на своих губах, и смотря друг другу в глаза.              — Я так благодарен, Феликс, за то, что ты рядом со мной, — с глубоким вздохом сказал Хван, лег около парня и обнял его. Его голос был полон искренности и любви, и он чувствовал, что без Феликса его жизнь была бы пустой и бессмысленной.              — Я тоже, Хёнджин, — ответил Феликс, и его голос был полон нежности, — моя любовь к тебе безгранична, и я не думаю, что что-то сможет нас с тобой разлучить. Ты мое счастье теперь, моя поддержка, мое все, — он гладил своей ладонью щеку Хёнджина, который лежал рядом с ним, и его пальцы нежно скользили по его коже. — Я никогда не перестану любить тебя, и буду всегда с тобой, чтобы не случилось.              — И я никогда не перестану любить тебя, — ответил Хван, его голос дрожал от переполнявших его чувств, — ты — мое все, мое светлое будущее, моя надежда на то, что все будет хорошо. Вместе мы сможем освободить этот чертов лагерь, и вместе мы сможем преодолеть все трудности. — он прижал Феликса к себе, словно боясь отпустить его, словно он был его последней надеждой.              Они замерли в объятиях друг друга, словно два ангела, нашедшие утешение в объятиях, и они поклялись оставаться вместе навсегда, любить друг друга до конца своих дней и никогда не отпускать. И так, в объятиях, они уснули, даже не заметив этого, и их сон был спокойным и безмятежным, словно они нашли покой в объятиях друг друга.              Проснувшись, Феликс увидел рядом с собой Хёнджина, который лежал рядом с ним, его лицо выражало спокойствие и улыбку, словно он видел во сне что-то прекрасное. Его мягкие черты и легкое касание волос на его лбу заставили сердце Феликса биться сильнее, словно оно готово было вырваться наружу. Медленно поднявшись, он осторожно провел пальцами по его лицу, словно желая запечатлеть его черты в своей памяти, и его взгляд был полон любви и нежности. Хёнджин медленно открыл глаза, встретив его взгляд с нежной улыбкой.              — Доброе утро, моя любовь, — сказал Хёнджин, и его голос был полон нежности.              — Доброе утро, — ответил Феликс, и его улыбка сияла, словно солнце, — я готов делить с тобой все мои оставшиеся дни, я готов быть с тобой до конца своих дней.              — И я готов быть с тобой во всех трудностях и радостях, — с нежностью сказал Хван, и в его глазах читалась вся глубина его чувств.              — Нужно идти готовиться к обряду, — сказал Феликс, чмокнув его в губы, и его голос был полон решимости. — Не засиживайся здесь, — он встал и пошел к двери, оставляя Хвана наедине со своими мыслями, но в то же время, зная, что их любовь вечна.              

***

             Феликс и остальные ребята сидели в столовой, которая казалась особенно мрачной и неуютной в преддверии предстоящих событий. Их обсуждение было серьезным и напряженным, словно они готовились к битве не на жизнь, а на смерть, и каждый из них осознавал важность завтрашнего обряда по освобождению этого проклятого лагеря от злых тварей. Все понимали, что если что-то пойдет не так, то их ждут большие потери, что малейшая ошибка может стоить им жизни, и эта мысль висела в воздухе, словно зловещая тень.              — Я буду главным проводником обряда, — произнес Феликс, его голос был тихим, но в нем чувствовалась решимость, — Чан и Наён главные по обеспечению нашей безопасности. Всем ясно? — он обвел взглядом лица своих друзей, словно стараясь увериться, что все понимают всю серьезность ситуации.              — Ликс, — начал Хан, его голос дрожал, — но… чем мы будем защищаться от этих тварей? — его глаза были полны тревоги, и он смотрел на Феликса с надеждой, что тот сможет его успокоить.              — Хани, не беспокойся, — ответила Наён, ее голос был грустным, словно она уже предчувствовала надвигающуюся беду, — мы нашли амулеты в нашем озере, которые защитят нас от них. Но есть одна проблемка… Одному придется быть без защиты при проведении обряда, — она закончила говорить и с грустью посмотрела на Феликса, словно прося у него прощения.              — Да, к сожалению, это так, — сказал Феликс, его взгляд был мрачным, — и мы с Наён и Бан Чаном решили, что я буду проводить обряд без защитного амулета. — он поднял свой взгляд на Хвана, стараясь не выдать своего волнения.              — Что?! — сказали остальные в унисон, их голоса были полны негодования, словно они были готовы спорить до хрипоты.              — Феликс, нет! Ты с ума сошел? — вскочил со стула Джисон, и его глаза наполнились ужасом.              — Хан прав! Ликс, ты пока искал эти амулеты, себе все мозги отморозил?! — с возмущением сказал Минхо, садя обратно Хана на стул, и его голос был полон отчаяния.              — Я не хочу подвергать вас опасности… — ответил Феликс, и в его голосе звучала твердость и решимость, — Поэтому так решил, — его слова словно эхом пронеслись по столовой, и он смотрел на каждого из них, стараясь донести до них всю важность своего решения.              — Ребята, это чистое решение Феликса, — сказал Чан, его голос был серьезным, — мы пытались его уговорить, но, как видите, не вышло. В общем, ребята, мы все должны быть готовы ко всему. Подготовьтесь к завтрашней ночи… Она явно будет тяжелее, чем мы предполагаем, — его слова повисли в воздухе, и все погрузились в глубокое раздумье.              После этих слов все начали расходиться по своим комнатам, словно солдаты, идущие на войну, и только Феликс с Хёнджином остались за столом, глядя друг на друга. Феликс знал, что Хёнджин чувствует в данный момент, что его сердце разрывается от отчаяния, но он не мог изменить своего решения. Он просто не мог подвергать чью-то жизнь опасности. Он не мог поступить иначе. Он молча встал и подошел к парню, словно ища утешения в его объятиях. Тот встал и обнял его так крепко, как только мог, вкладывая в эти объятия все чувства, которые он только мог передать. Феликс ответил на эти объятия, прижавшись к нему всем телом, и так они простояли долгих десять минут, словно пытаясь запомнить этот момент навсегда, понимая, что он может стать последним в их жизни.              

***

             Полночь наступила, окутывая лагерь мрачной тишиной, и звезды, словно маленькие бриллианты, мерцали в чернильном небе. Все вокруг затихло, словно в преддверии чего-то важного, и лишь тихий шелест ветра, колыхавшего листья деревьев, нарушал зловещую тишину. В этот час, как и было запланировано, ребята собрались на центральной части стадиона, где наскоро была сооружена их священная алтарная арена. Чан с Наён, как всегда, постарались на славу, подготовив все необходимое для обряда. Вокруг алтаря горели яркие факелы, словно языки пламени, вырвавшиеся из самого ада, создавая таинственную, даже немного жуткую атмосферу, которая словно дышала древней магией и недобрыми силами. Тени от факелов плясали на стенах и деревьях, словно зловещие призраки, готовые в любой момент наброситься на них.              Феликс, с решимостью в глазах, подошел ближе к алтарю, его сердце колотилось в груди, словно пойманная птица, но его голос звучал ровно и уверенно.              — Собравшись вокруг алтаря, давайте начнем наш обряд? — спросил он, обводя взглядом своих друзей и стараясь приободрить их, хотя и сам чувствовал, как тревога прокрадывается в его душу.              — Давайте сядем вокруг алтаря, — сказала Наён, и ее голос был наполнен спокойствием и уверенностью. — Положим руки на сердца и закроем глаза. Вдохнем глубоко и медленно, обретая внутреннюю гармонию и сосредоточение, и настраиваясь на единую волну с миром духов, — она словно старалась сгладить напряжение, которое витало в воздухе.              — Если мы столкнемся с сильным сопротивлением злых духов, — сказал Бан Чан, и его голос был серьезным и собранным, — то, возможно, будет необходимо использовать мощные магические заклинания. Мы должны быть готовы противостоять им и не потерять свою сосредоточенность, — он достал какие-то пергаменты из своего мешка, словно воин, готовящийся к битве, и его взгляд был полон решимости.              — Да, — ответил Феликс, кивнув в знак согласия, — И нас должна поддерживать тесная связь и взаимодействие. Важно, чтобы мы помогали друг другу и были согласованы, — он посмотрел на каждого из них, словно стараясь донести до них всю важность момента, и его глаза светились решимостью.              — Так же мы должны быть готовы к возможности физического контакта с этими тварями, — сказала Наён, и ее голос был спокойным, но в нем чувствовалась готовность к бою, — Мы должны будем просто держать эти амулеты защиты, — она взяла небольшие мешочки из ткани и начала их раздавать. — И чтобы было проще, я к камням привязала ниточки, и мы сможем повесить их на шею, — она добавила, протягивая им амулеты, и в ее глазах светилась нежность и забота.              Ребята встали в большой круг вокруг алтаря, их лица были серьезными и сосредоточенными, и только лунный свет, проникавший сквозь тучи, освещал их, словно подчеркивая их решимость. Феликс вышел вперед, к алтарю, готовый провести этот ритуал, словно жрец, готовящийся к жертвоприношению. Все стояли и ждали, словно время замерло, когда луна, наконец, покажется из-за туч, которые окутали небо, словно зловещая пелена. И вот, наконец, это должно было произойти, и небо, словно по волшебству, начало светлеть, и сквозь облака пробились первые лучи лунного света.              Они взяли друг друга за руки, образуя единую цепь, и закрыли глаза, глубоко вдыхая и выдыхая в синхронном ритме, словно пытаясь слиться в одно целое. Проникающий звук ритуальной музыки наполнил воздух, создавая мистическую и жуткую атмосферу, которая пробирала до костей, и казалось, что они погружаются в мир духов. Их медитация становилась все глубже и глубже, а их связь с духами все ближе, и их сознание начинало расширяться, словно открывая двери в другие миры. И они знали, что сейчас все решится.       

***

             Феликс стоял перед собравшимися злыми тварями, словно обреченный герой, готовый произнести слова обряда, которые должны были решить судьбу их всех. Его сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется наружу, но его голос звучал настойчиво и уверенно, словно лезвие, способное пронзить самые темные закоулки тьмы. В его глазах горел решительный огонь, но в них также читалась печаль, которая просачивалась сквозь его решимость.              — Могучие Силы тьмы, слушайте меня, — начал Феликс, и его голос, тихий и гневный, словно раскат грома, эхом разнесся по лагерю. — Вы требуете человеческую жертву, и я добровольно отдаю свою жизнь в обмен на освобождение этого лагеря… — его слова, словно высеченные на камне, прозвучали с такой силой, что даже темные духи, казалось, замерли в предвкушении.              Он обвел взглядом лица своих друзей – Чан, Наён и Хёнджин, которые смотрели на него с тревогой и волнением, словно предчувствуя надвигающуюся беду, но он не мог допустить, чтобы кто-то из них пошел на этот шаг, как было сказано в старой книге. Они были его семьей, его светом, и он не мог допустить, чтобы они стали добычей этих тварей. Поэтому, он принял решение, пожертвовать собой. Он произносил слова обряда, сжимая кулаки, и его сердце разрывалось от боли, от осознания того, что Хан и Хёнджин, да и все остальные не выдержат его потери, но он должен был так поступить, чтобы они смогли выбраться из этого чертового места.              Внезапно, когда Феликс закончил говорить, тьма, словно живая, поднялась из земли, и, словно зловещая пучина, начала поглощать его, окутывая его холодными, липкими путами. Он почувствовал, как его дыхание замедлилось, а каждая клетка его тела сжалась от ледяного ужаса, словно погружаясь в вечную мерзлоту. Он ощущал, как свет в его глазах начал меркнуть, словно угасающая свеча, агония стала пронзать каждую частицу его тела, и он понял, что это конец. Силы иссякали, и он знал, что еще немного и он навсегда простится со своими друзьями.              Всё стало тьмой и тишиной. Все закончилось…              Чан мог бы разорвать этот проклятый обряд, но если бы он это сделал, то все пошло бы по ужасному сценарию, и их участь была бы не лучше, чем сейчас, а возможно, даже и хуже. Все стояли, сцепившись руками, и смотрели на то, как черная тьма полностью поглотила Феликса, словно он растворился в ней, не оставив ни следа. Все были в шоке, их сердца были сжаты ужасом и отчаянием. Все, как и было сказано в обряде, в конце должны были закрыть глаза и произнести последние слова, которые смогут уничтожить этих тварей раз и навсегда. Они простояли так долгих пять минут, пока наконец решились открыть глаза и осмотреть территорию. И тогда они поняли, что все закончилось. Они освободили лагерь от темных сил, но… заплатили за это страшную цену — жизнью Феликса.              Они увидели около алтаря тело своего друга, неподвижное и безжизненное, и словно очнувшись от оцепенения, бросились к нему. Смерть Феликса погрузила Хёнджина, и всех остальных в глубокую скорбь и отчаяние, словно они потеряли часть себя. Хёнджин, его глаза были полны слез, которые обжигали его кожу, опустился на колени рядом с телом своего любимого человека, обнял его крепко, словно пытаясь вернуть его к жизни, словно пытаясь защитить его от вечной тьмы. Друзья смотрели на Хёнджина и на погибшего Феликса со смешанными чувствами. Горечь, печаль и отчаяние разрывали их сердца, но в то же время они чувствовали и долю гордости за отвагу и самопожертвование, проявленные Феликсом, за его смелость и любовь, которыми он освятил этот темный мир.              — Феликс… Почему ты это сделал? — говорил Хван голосом, переполненным горечью, и его тело содрогалось от рыданий. — Почему ты пожертвовал собой ради нас? Почему ты не дал нам помочь?              — Хёнджин, — ответил Чан, подходя к нему и касаясь его плеча. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась решимость. — Он пожертвовал собой, чтобы мы могли увидеть свет в этом мрачном мире и выбраться отсюда… Он знал, что это единственный способ нас спасти.              — Феликс был самым отважным из нас, — добавил Хан, вытирая слезы, которые катились по его щекам, словно капли дождя, — Он верил в нашу свободу больше, чем в свою собственную жизнь. Он был нашим героем.              — Возможно, вы правы, ребята… — сказал Хван, поднимая голову, и в его глазах горела решимость. — Он дал нам свободу… И наш долг помнить это… Мы должны жить так, чтобы его жертва не была напрасной.              — Мы будем держаться теперь вместе, как семья, — сказала Юна, обнимая Чана, и ее голос был наполнен печалью и надеждой. — Мы будем идти вперед и достигнем светлого будущего ради Ликса. Мы обязательно воплотим все его мечты в реальность.              — Да, Феликс всегда будет в наших сердцах, — сказала Йеджи, слегка улыбаясь сквозь слезы. — Мы всегда будем помнить его и хранить память о нем, — ее голос был полон нежности и печали, и в ее глазах читалась боль от потери.              — Да. Думаю, мы теперь друг друга не оставим, — ответил Бан Чан, и его голос звучал твердо и уверенно, — Будем одной семьей, как сказала Юна. Мы теперь всегда будем вместе, и никогда не оставим друг друга. Теперь мы семья.              

***

      

      После всего пережитого, после битвы с темными силами и потери своего друга, Хёнджин и остальные ребята покинули пустой и заброшенный лагерь, оставив позади ужас и отчаяние, что преследовали их на протяжении многих дней. Их сердца были словно раздроблены на осколки, и горечь от потери Феликса пропитала их души, подобно яду, но в то же время в их сердцах, как маленькая искра, тлела надежда, что они смогут сделать что-то хорошее в память о нем.              Они шли по заросшей тропе, их плечи были поникшими, а взгляды устремлены в землю, и на их лицах читалась печаль, но в то же время и решимость. Они понимали, что не могут позволить смерти Феликса быть напрасной, что они должны превратить это место, которое стало свидетелем его самопожертвования, во что-то светлое и доброе. И тогда родилась идея – превратить этот мрачный лагерь в место памяти, куда смогут приходить все, кто знал и любил Феликса, чтобы почтить его память и вспомнить о его отваге и доброте.              Они решили создать маленький памятник на месте алтаря, где они оставили тело Феликса. Они очистили это место от сорняков и грязи, установили небольшой пьедестал из камней, и положили на него фотографию Феликса, где он улыбался, словно светился изнутри. Рядом с фотографией они оставили место для цветов и памятных вещей, которые каждый, кто придет сюда, сможет принести в знак своей любви и уважения к Феликсу. Это место стало святыней для всех, кто знал и любил Феликса, местом, где они могли почтить его память и найти утешение в своей скорби.              Но на этом ребята не остановились. Они глубоко осознавали, что каждый человек заслуживает будущего, что никто не должен страдать и что все дети должны иметь возможность радоваться жизни. Поэтому они решили использовать этот лагерь не только в качестве места памяти, но и как место для благотворительных дел и летних лагерей для детей.              — Это было бы именно то, чего хотел бы Феликс, — сказала Юна, глядя на памятник, и ее глаза были наполнены печалью и надеждой, — Он всегда мечтал о том, чтобы сделать мир немного лучше, и, я думаю, это будет лучшим способом почтить его память.              — Да, — сказал Чан, кивнув в знак согласия, — Мы должны дать детям то, чего не было у нас в детстве, мы должны дать им возможность отдохнуть на природе, развлечься, развить свои таланты и главное, поверить в себя.              Ребята долго обращались к местным властям и различным организациям, убеждая их в том, что этот лагерь, несмотря на свою мрачную историю, может стать местом добра и надежды. Они неустанно работали над тем, чтобы добиться своей цели, и, спустя несколько месяцев, их усилия принесли свои плоды.              Лагерь был реставрирован и обновлен, словно переродившись из пепла. Были построены новые домики для детей, созданы игровые площадки и спортивные сооружения, а также мастерские, где дети могли развивать свои таланты. Лагерь был полон света и радости, и дети бегали по его территории, смеясь и играя, словно он никогда не был местом страданий и боли.              Хёнджин и остальные ребята стали руководителями этого лагеря. Они занимались всеми делами, от организации мероприятий до работы с детьми, отдавая всю свою любовь и заботу каждому ребенку, словно они были их собственными детьми. Они видели в них будущее, и делали все возможное, чтобы это будущее было светлым и добрым.              — Смотри, Феликс, — прошептал Хёнджин, глядя на играющих детей, и его глаза были наполнены слезами, — Мы сделали это… Мы исполнили твою мечту… Мы создали место, где царят радость и надежда. И все это благодаря тебе, — он посмотрел на памятник, и на его губах появилась грустная улыбка.              Вот так, через боль и утрату, через горечь и отчаяние, закончилась эта история. Она закончилась не трагедией, а надеждой, и она показала, что даже в самых темных временах есть место свету и любви. Эта история стала напоминанием о том, что даже один человек, пожертвовавший собой, может изменить мир, и его жизнь может стать п римером для многих других.