Добро пожаловать домой

Его образ перед глазами был таким же чётким, как и в последнюю их встречу. То, что встреча эта была воображаемой, можно и не упоминать: вряд ли Вокс уже способен отличить свои бурные фантазии от реальности. Особенно, если это касается Радио-демона. Его образ просто не мог не будоражить, не вызывать мурашки по пропитанному электричеством телу. Вселяющее в каждого встречного ужас создание вызывало в Воксе одновременно слепую ненависть и желание проявить милосердие: дорвать несчастный, побитый жизнью плащ, сорвать его с чужого тела нахуй, откинуть в сторону, как половую тряпку, сжать хрупкую шею радиолюбителя до звёзд в глазах (правда, в чьих именно — в его или в бешеных глазах напротив — Вокс ещё не определился). Конечно, иногда он вспоминал о демоне с тоской, всё-таки ненависть — тоже чувство, иногда гораздо сильнее любых других, а значит — достаточно мощная, чтобы стать от нее зависимым. И Вокс стал. Фантазии его питались, правда, далеко не пустой неприязнью, хотя и она была в их отношениях не на последнем месте, а значит — имела свою ценность. Из-за своих мечтаний, когда можно и нельзя, телевизор часто и густо прямо посреди разговоров заливался краской (выглядел «красный экран», конечно, достаточно жутко, будто наступила бесповоротная смерть, но со временем товарищи на букву «В» привыкли к этим… нюансам). Самому Воксу вся эта история вообще не нравилась. Он читал по глазам своих друзей, рабочих и коллег то, что всегда боялся в них увидеть. Были и насмешки, и немые подколы, и неоднозначные намёки. В основном, конечно, инициатива поддеть его исходила от Валентино, но по старой дружбе и специфике его… характера… можно было закрыть глаза. Если бы не одно «но». Все знали, как Вокс его хотел. Если бы тела адских тварей могли говорить сами за себя, об этом бы кричал каждый атом его бренного сосуда, вмещающего в себя всю ту чернь и грязь, что накопилась за жизнь и на жизнь вперёд. Хотел до скрипа зубов, до разноцветных пятен перед глазами. И зачем он столько времени проводит в компании этого извращенца Валентино?! Иначе как объяснить эту адскую тягу к заклятому врагу по природе? Нет ничего противоестественного в их конфликте: старое и новое, отцы и дети, «а вот в наше время!» и «ты не шаришь, мам…». Но есть что-то абсолютно отвратительное в том, как сильно нужен Воксу этот конфликт. Но что ещё ужаснее — насколько сильно Аластору этот конфликт не нужен. Он не бегает за телевизором по пятам, не выслеживает его, не измеряет расстояние между ними в милях. Он не думает о нём. Явно не думает, что у его врага устрашающая, но при этом привлекательная энергетика. Явно не трепещет как лист на ветру при одной мысли о властных руках на своей шее, спине, руках, и уж точно он не думает о том, как можно отчаянно хвататься за чужие конечности, лицо, волосы, рога (или антенны), пока тебя, безапелляционно проигравшего и униженного, вдалбливают в столы, полы и стены. Он ненавидит Вокса, но так неискренне, словно в любой момент он может по-своему очаровательно улыбнуться, протянуть руку, однако вместо дружбы предложить какую-нибудь злоебучую сделку, за которую попросит целое ничего, кроме грязной души несчастного. И Вокс, положа руку на сердце, а второй схватившись за рукав радио-ублюдка, при одной такой возможности взял бы все свои сбережения, дом, всего себя, в том числе душу и остатки гордости, и сложил бы к элегантным оленьим ногам, которым принадлежит весь мир, а не только ад. Сколько же раз он кончал, думая о когтях на своем экране, зубах-лезвиях, впивающихся в протестующее тело, о злобных кровавых глазах, прожигающих сетчатку до души… ну или что там от неё осталось? Здоров ли Вокс? Спросите что-то полегче. Он ненавидит каждую подобную сладкую фантазию, но в то же время умер бы на месте, лиши его кто воображения, а главное — памяти, в которой под жёстким контролем, с педантичной точностью, вплоть до секунд, хранится каждое действие, каждая ухмылка, каждый однозначный, высокомерный, втаптывающий в грязь взгляд Радио-демона. Откуда он такой вылез? То есть, упал… Прямо несчастному Воксу на голову! Как после этих вызывающих взглядов можно и дальше трахаться с Валентино?.. Да, блять, и с кем угодно вообще?! Как можно теперь не представлять каждый раз вместо мерзких рук Вала сильные, но такие изящные ладони Аластора? Руки-то у них одинаковые: одинаково жилистые, одинаково тонкие, но при этом сильные и способны не только элегантно складываться на столе. Но с тех пор, как Воксу повстречался этот старикашка, этот лузер, этот завистливый пердун, с того самого дня только длинные пальцы Радио-демона могут вызвать у Вокса приступ удушья. Только смертельная хватка Аластора, только его широкие плечи способны заставить весь город сидеть в блэк-ауте, лишь потому, что один известный телевизор замкнул и перегорел, а вместе с ним и вся техника. Только острые когти Радио-демона способны заставить Вокса кончать одним лишь своим существованием, даже при том условии, что существование это далеко и в пространстве, и во времени, и даже в мечтах. Ну так что, здоров? Конечно, Аластор отверг его, как только услышал подобную мерзость, хотя Вокс при спонтанном признании во время перепалки не сказал и половины всего того, что действительно думал и чего действительно хотел. Но лицо Аластора моментально приняло раздраженный и даже разочарованный вид. Конечно, он отверг его, но сделал это так, как умеет только он: по-садистки, со вкусом, с панамой завуалированных оскорблений, со ставящей любую шавку на место ухмылочкой до ушей. Конечно, Вокс слишком горд, чтобы пытаться снова. Но он пытался. Пытался угрозами, обидами. Пытался уколоть демона побольнее, нащупать чувствительные точки, задеть хоть какой-то нерв, чтобы настоящее исчадие ада наконец обратило на него какое-никакое внимание. Но всё тщетно. Чем больше телевизороголовый старался, тем скучнее было выражение лица Аластора, а значит, тем больше он видел в Воксе не достойного конкурента, а жалкую собачку, бегающую за тем, кого вдруг выбрала своим хозяином. И вот Аластор вернулся в город. Как же сильно лицемерил Вокс, рассказывая всем, что большинство так-то даже и не заметили, как кое-кто пропал на семь лет! Он-то заметил первый. Он был тем, кто сказал «что-то давно Радио-демона не слышно» спустя всего неделю его отсутствия. Он был тем, кто хандрил, когда Аластор не появился и через месяц. Он был тем, кто дрочил с мыслью о том, что теперь он, по своему же собственному мнению, точно имеет право выебать этого оленя во все дыры, ведь тот пропал, даже не предупредив! Он был тем, кто мечтал однажды снова услышать на улице звонкий, жизнерадостный, скрипучий, но такой сладкий голос, раздающийся из радиовышек, понатыканных зачем-то по всему Пентаграмм-сити. Да, Вокс всё-таки заметил первый. Именно поэтому его так переебало с информации, что возвращение в город Аластора он сам не то, что заметил не первый, а вообще не заметил! Как-то свалилось настолько много дел, что Вокс даже не обратил внимания на слухи, которые просачивались то оттуда, то отсюда. А ведь слухи были! Никто на деле про одного из самых страшных оверлордов не забыл, это было бы слишком глупо и наивно. Тогда почему Вокс узнал об этом чуть ли не последним в аду? Почему об этом ему сказал Валентино? Почему Аластор лично не доложил Воксу о прибытии? И почему до сих пор ни одного эфира не было проведено? А где истребление половины популяции, транслируемое на весь ад, как признак грандиозного возвращения? На него совсем не похоже. Поэтому первым же делом после этой радостной и одновременно ужасной новости Вокс решил связаться с Аластором. По-своему, конечно. Не разговор, а баттл какой-то, не личная встреча, а перепалки по сети… Как школьники, ей богу, осталось погрозиться вычислить по айпи! Но лично встретиться со своим прекрасным ночным кошмаром Вокс был ещё решительно не готов. После отказа семь лет назад, после проигрыша в последующей после этого битве, после разбитого сердца (хотя чего он ждал вообще?) Воксу не хотелось ничего больше, чем просто выебать и въебать. Желательно, именно в этой последовательности, потому что лицо Радио-демона было одним из его главных достоинств (и какое огромное упущение, что этот старый хер не хочет светиться на телевидении!) «Бляяяять» — вопил он, схватившись за прямоугольную голову. И снова это чувство по всему телу! В груди, в животе, в ногах — повсюду этот трепет, эта бурлящая ненависть, это вожделение, смешанное со страхом и искренним, будто бы подростковым волнением. Те самые «бабочки в животе»? Что ж, будем надеяться, что это просто случайно залетевшая во время завтрака у Валентино моль. Потому что ничего позорнее, чем трястись перед Аластором, Вокс представить не мог. Он решил, что не сдаётся. Даже несмотря на то, что виртуально и морально поимели его нещадно и не единожды, этого было мало. Аластор, оградившись от назойливого конкурента, совершенно не делал лучше. Вокса это только выводило на ещё более яркие эмоции. В венах не кровь, а лава, и вот-вот, ещё чуточку, ещё каплю в это огненное море, и вулкан взорвётся, стоит лишь один раз увидеться с так называемым врагом — в этом Вокс уверен.