и гаснет свет души твоей...
6 февраля 2024 г., 00:21
Жизнь — довольно странная штука, вам так не кажется?
Никогда не знаешь, что тебя ждёт в будущем. Может, ты станешь богатым, может, знаменитым, а может и вовсе умрёшь через год. Но ты даже и не догадываешься, что с тобой может случиться через какие-то пары секунд.
Говорят, надо ценить каждый миг своей жизни. Кому это надо? Тебе или, может, мне?
Кому надо, тот пусть и ценит. А я… мне всегда было пофиг, но теперь, думаю, всё изменилось. Странно. До недавнего времени никогда не задумывался об этом. Бывает такое, что в один момент жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов. Вернее, кто-то её переворачивает. Но потом снова возвращает на прежнее место, к сожалению. Что оказывается ещё хуже, чем было раньше. Или лучше?.. Я так и не разобрался в этом.
***
Юнги снова выходит в этот вонючий подъезд, пропитанный спиртным и ужасными сигаретами. Такой микс создаёт чересчур едкий, противный запах, который въедается в ноздри так, что аж блевать хочется. Но и это он готов перетерпеть, лишь бы не находиться сейчас в квартире с вечно орущими на него родителями. Хоть здесь почувствовать себя свободным и вдохнуть полной грудью. Правда, плохая эта идея, да не так уж важно. Парень присаживается на подоконник, перед этим стряхнув с него грязь и различные крошки, и шарит по карманам своей куртки, надеясь отыскать в них то, что ему нужно в данный момент. Найдя, Юнги издаёт облегчённый выдох, беря в руки практически пустую пачку, в которой затаилась одна сигаретка. Юнги мысленно сделал себе пометку в голове, что обязательно стоит сходить в магазин. Чуть позже. Приоткрывая маленькое окно, он впускает в подъезд больше холодного воздуха, ощущая на лице своём лёгкий ветер и мелкие капли начинающегося дождя. Поджигая кончик сигареты, Юнги закуривает, позволяя наконец мыслям поглотить его сознание. Прислушиваясь к звукам дождя, чьи капли мелодично стучат об окно, Юнги опирается затылком о стену, рассматривая родной подъезд, который давно бы пора отремонтировать, но никому это не надо. Каждый день на обшарпанных стенах появляются всё новые надписи и рисунки. Интересно. По крайней мере, было интересно, пока он не наткнулся на слова, адресованные ему в плохом смысле.«Мин Ю идиот»
«Придурок и пид»
Буквы не дописали, спасибо и на этом. — И кто ж такой умный-то, блять? — Юнги, подходя к стене, вытаскивает из кармана завалявшуюся тряпку, она как раз для таких случаев. Сплюнув на неё несколько раз, намочив таким образом, парень начинает со всей силы тереть тряпочкой по дурацким надписям. Похоже, он долго здесь провозится: все написаны маркером. Видимо, опять малолетняя шпана шлялась здесь, чтобы нагадить и быстренько свалить, пока не заметили. С каждым разом Юнги сильнее убеждается в том, что он ненавидит… — Привет! …людей. Юнги, занимаясь таким важным делом, даже не заметил, как кто-то хлопнул дверью, выходя в подъезд. И теперь этот кто-то приближался к нему. — Ты что, рисуешь здесь? — прозвучал чуть удивлённый голос совсем рядом. Ему начинает казаться, что всё в его жизни делается специально плохо для него. Он просто хотел побыть несколько минут в одиночестве и покурить, не так много просит. Юнги же молча стоит на месте, усерднее оттирая тряпкой ненавистную ему надпись на стене. Может, хоть так этот дурачок заметит, что Юнги здесь явно не картины пишет тряпкой. — А в подъезде разве можно курить? — заметив сигарету во рту, спросил, приблизившись к лицу соседа, парень, переходя на шёпот. Но Юнги и взглядом не одарил странного незнакомца, что стоял подле и прикасался к нему своим плечом. Поэтому парень лишь немного отстранился, не имея никакого желания находиться настолько близко. Надежда на то, что игнорирование принесёт хоть какую-то пользу и от него наконец отстанут, начинала постепенно угасать. — Угостишь сигаретой? — вновь раздаётся звонкий радостный голос, начинающий резать Юнги слух. — Меня, кстати, Чимин зовут, — улыбнувшись, проговорил парень, протягивая руку соседу. Да, и Чимину вообще насрать, что его так упорно стараются не замечать. — Знаешь, я тут недавно… — он не сдаётся, идёт до конца. Ну и флаг ему в руки. Вместо него сдаётся Юнги. Парень, откладывая грязную тряпку на такой же не очень чистый подоконник, наконец-то обращает своё внимание на это чудо, что так и продолжало стоять с вытянутой рукой, на которой красовались разноцветные браслеты. Его рыжие волосы были растрёпаны, как у домовёнка, а длинная чёлка лезла на глаза, которых и так было не особо заметно из-за широкой улыбки, что ни на секунду не хотела сходить с лица. За этой улыбкой скрывалось явное волнение, как заметил Юнги: одна рука у паренька дрожала, а вторая постоянно теребила край синей кожанки. К тому же, он часто переминался с ноги на ногу. Юнги, вновь затянувшись сигаретой, демонстративно выдохнул серый дым в лицо напротив, которое тут же скривилось. — Мне, знаешь ли, как-то похер, — с этими словами Юнги вручил окурок в протянутую руку и направился в свою квартиру, поднимаясь по лестнице. И плевать хотел, что тот чудак собирался ему сказать. Не для того Юнги выходил в подъезд, чтобы болтать с каким-то незнакомцем. Которого зовут Чимин.***
— Снежик, ты на улицу совсем не выходишь? Нет, нет, нет, пожалуйста, только не он. Какой ещё «снежик»? Юнги молится, что обращение никак к нему не относится, да и ему могло всего лишь послышаться. Но, к его сожалению, нет. Это опять он. Юнги снова сидел в подъезде, наблюдая из заляпанного окна за непрекращающимся дождём, что лил уже несколько дней подряд. Всё было хорошо, пока парень не услышал знакомый радостный голос. Который начинал его раздражать. Интересно, почему? Мельком взглянув на чудного соседа, Юнги вновь отвернулся к окну. Может, его не заметят и пройдут мимо. — Сегодня я не буду просить у тебя сигаретку, не волнуйся, — перепрыгивая через несколько ступенек, Чимин приближается к парню, присаживаясь рядом на подоконнике, тем самым заставляя Юнги отодвинуться. — Смотри, совсем новая, — зачем-то показывает пачку сигарет, вертя её в руках, и улыбается, чуть поджимая губы. Юнги внимательно смотрит на рыжика, как он прозвал его, склонив голову к плечу. Тот сидит, мотая ногами, с которых слетают чёрные кеды с развязанными шнурками, как маленький ребёнок, в жёлтой толстовке и джинсовом комбинезоне, потёртом на коленках, и пытается зажечь сигарету. Выходит, правда, только с пятой попытки, но ничего. Невольно Юнги сравнивает Чимина с ярким маленьким цветком, одиноко растущим и выделяющимся среди других обыкновенных цветов. «Как, блять, это в голову-то мне пришло?» Юнги моментально отводит прожигающий взгляд от сидящего напротив него чудика, стараясь скорее позабыть те мысли, что так крепко засели в голове, не на шутку пугая парня. — Тебя как хоть зовут-то? — спросил паренёк и забрался с ногами на подоконник, повторяя позу своего, как ему кажется, уже друга. — Своё имя я назвал, а ты всё молчишь. — Юнги. Парень приоткрыл рот от удивления, услышав знакомое имя из его уст. Указывая рукой на стену позади себя, Чимин спрашивает: — Так это про тебя здесь пишут? Почему, если не секрет? — Секрет, — действительно, почему про него такие гадости пишут. Слухи — дело фиговое. Произошло одно, а рассказали совершенно другое, чего не было, а теперь приходится расхлёбывать. Чимин как-то и не расстроился, что не получил ответа на свой вопрос, только плечами пожал и замолчал, рассматривая сигарету, зажатую меж пальцев. Юнги даже обрадовался, что появился момент посидеть в тишине, но не тут-то было: — Сколько тебе лет, Юнги? — парень уже пожалел, что начал с ним разговаривать. Этот балабол не замолчит ведь теперь. — Мне вот шестнадцать лет, — да, а по его виду так не скажешь. — Восемнадцать. В глазах Чимина словно огоньки сияют, когда Юнги не молчит, а наконец что-то отвечает. Рыжик снова улыбается и, прижимая колени к себе, говорит: — Представляешь, у меня через два дня наступит день рождения, — но улыбка его резко спадает, когда продолжает: — Только ко мне никто не придёт, а я бы очень хотел. А ещё хочу отметить в парке аттракционов, я давно там не был. Или в кафе сходить, не знаю даже, — задумывается на секунду Чимин, перебирая у себя в голове варианты того, как отметить своё семнадцатилетие. Юнги немного хмурится, но упрямо делает вид, что ему неинтересно. А Чимин и не думает замолкать: — Я же тогда тебе не успел сказать, что недавно сюда переехал, — вспомнив важную деталь, хлопнул он ладонью по коленке. — Как же долго нам делали ремонт, зато теперь не квартира, а конфетка, — показав большой палец вверх, улыбнулся парень и вернулся к прошлой теме: — Так вот, приехал я из другого города. Не скажу, что расстроен, потому что надеялся хотя бы здесь найти настоящих друзей, — вздохнул Чимин, продолжая улыбаться. — Думаю, ты понимаешь, что друзей пока что у меня нет, а мне скучно, знаешь ли, вот так, одному. Юнги этого не знает, хоть друзей у него и нет, но ему скучно, как некоторым, никогда не бывает. Ибо скучать-то и некогда: он учится, подрабатывает, чтобы скорее съехать и жить отдельно от родителей, старается каждый день занимать себя хоть чем-то, дабы не свихнуться от пожирающих его мыслей, даже рисовать самостоятельно научился, погружаясь с головой в любимый выдуманный им мир и отгораживаясь от всех проблем, которые его окружают. Парень, докурив сигарету, выбрасывает её в открытое окно и подходит к лестнице, слыша за спиной вмиг погрустневший голос: — Ты чего, уже уходишь? — Чимин слезает с подоконника и в один момент оказывается рядом с Юнги. — Да, — кивает парень, отстраняясь от Чимина, который точно не знает, что такое «личные границы». Не обращая внимания на рыжика, настроение которого быстро сменилось, он мигом добегает до входной двери, желая скорее избавиться от навязчивого знакомого. — А ты придёшь на мой день рождения? — с надеждой в голосе спрашивает рыжик. Перед тем, как дверь с сильным хлопком закрылась, Чимин услышал грубое «нет» от Юнги. С грустной улыбкой он отвернулся к окну, проведя по запотевшему стеклу пальцем. — Но я всё равно буду тебя ждать, снежик…***
В квартире раздаётся долгожданный дверной звонок, и Чимин, счастливый до ушей, бросает свои дела на кухне и бежит скорее открывать, не смея задерживать единственного гостя. На пороге стоит Юнги, его снежик, который, нацепив на себя самую искреннюю из всех возможных улыбок, топчется на месте, держа в руках небольшую коробочку с разноцветными пирожными в виде корзиночек. — С днём рождения! — поздравляет парень, заходя в квартиру, и вручает свой подарок. — Не знал, что тебе можно подарить, поэтому вот. Чимин пытается не расплакаться здесь от такой радости. И не нужны ему никакие подарки, лишь бы кто-нибудь был рядом. — Спасибо за поздравление, — обнимая гостя, чем ошарашивает того, говорит Чимин. — Ты — мой самый лучший подарок, — отстранившись, парень посмотрел на хмурое лицо Юнги, что вызвало у него тихий смешок. — Пойдём на кухню, у меня там пирог готовится, — звонкий голосок и щёчки, покрытые румянцем, немного умиляли Юнги, но он никак не показывал своих эмоций. Парень, кое-как разувшись в узком коридоре, последовал за Чимином, осматривая квартиру. Хоть она не такая большая, как у него, но выглядит намного лучше. Сравнивая на подсознательном уровне две квартиры, Юнги с уверенностью может сказать, что здесь довольно уютно. По крайне мере, нет ощущения того, что хочется убежать отсюда, как порой это бывает в родном доме, окружённом темнотой и сплошным негативом. Пастельных тонов стены украшали многочисленные картины и фотографии, чему Юнги был рад, останавливаясь у каждой из них и с интересом рассматривая. Здесь царили порядок и умиротворение, из колонок доносилась красивая музыка, а ещё потрясающе пахло свежей выпечкой. Каков хозяин — таков и дом. Находиться в чужой квартире, где окружают лишь тепло и комфорт, было куда приятнее, нежели в своей. — Один живёшь? — сложив руки на груди и облокотившись плечом о стену, задал Юнги интересующий его вопрос, не заметив в коридоре какой-либо ещё одежды и обуви. Чимин, глядя на парня из-под мешающейся чёлки, слегка усмехается и аккуратно, дабы не уронить, достаёт из духовки приготовившийся шоколадный пирог с яблоками. — Нет, с мамой. Она постоянно работает, поэтому редко бывает дома, — пожимая плечами, объясняет Чимин. — Сегодня мама тоже не приедет, — голос на этих словах слегка дрогнул, — но она смогла поздравить меня по телефону, — сказал парень, разглядывая своё творение. — Красивый получился, редко такое бывает, — хмыкнул Чимин, ставя большую тарелку с пирогом в центр стола. — Кстати, ты какой чай будешь? — вспомнив, спросил рыжик, выбирая красивые кружки. Юнги, внимательно следивший за всеми действиями этой пчёлки, что летала по кухне, чуть нахмурился, когда услышал вопрос. — Чай? — удивился Юнги, а заметив недоумённое выражение лица Чимина, продолжил: — А что, покрепче ничего у тебя нет? Рыжик вмиг задумался, видимо, пытаясь понять, что тот имеет в виду. Когда до него дошёл смысл сказанного, он помотал в отрицании головой, поясняя: — Да мы, вообще-то, не пьём алкогольные напитки, — кусая губы, говорит парень, думая о чём-то. — Если хочешь, конечно, то можем сходить в магазин и… Не дав договорить Чимину, Юнги поднимает руку, останавливая того: — Я понял, не продолжай. Тогда наливай зелёный чай, — выдохнул парень, присаживаясь за стол. Чувствует Юнги, весело им будет. Чимину-то уж точно, он и так безмерно счастлив, что не один празднует день рождения, а с другом. Он верил и ждал, что Юнги, изначально отказавшийся от приглашения, всё равно придёт, поэтому решил подготовиться: приготовил ужин, пирог, нашёл интересные настольные игры, скачал новый комедийный фильм. Правда, глубоко в душе таилась маленькая надежда на то, что они сходят в парк, купят мороженое и сладкую вату, прокатятся на многих аттракционах. Попытка не пытка. — Юнги, а давай, может, в парк поедем? — неуверенно спросил Чимин, боясь посмотреть на парня. У Юнги аж пирог в горле застрял. Он, конечно, помнит о словах Чимина, который воодушевлённо рассказывал о своём желании отпраздновать день рождения вне дома. Только Юнги вообще никуда сегодня не собирался. Но, взвесив все за и против, парень понял, что вариант Чимина его всё-таки устраивает. Поэтому, откашлявшись, отвечает: — Давай, — пожимает он плечами, доедая кусок пирога. Чимин чуть ли не запищал от радости, а после снова завалил Юнги потоком слов, говоря о том, на каких аттракционах он хочет прокатиться. Пока Юнги слушал, то понял одно, что собираются кататься они на всех. В общем, он не против. А лучше бы оказался против, потому что испытывать тошноту после пятого аттракциона — далеко не кайф. Зато Чимин был рад, он бы с удовольствием ещё прокатился, но решил поддержать Юнги, остаться с ним на скамейке и подождать, когда тому полегчает. По дороге домой рыжик купил себе мороженое, предлагал и Юнги, но тот, так и не отойдя от всех прелестей американских горок, был вынужден отказаться. — Юнги, спасибо тебе за этот день, — стоя уже в подъезде, выдохнул Чимин сигаретный дым, благодаря и широко улыбаясь своему другу. — С днём рождения, — подмигнул Юнги и потрепал Чимина по волосам, но быстро убрал руку, удивляясь такому порыву. «Не привязывайся к нему, Юнги!» — вздохнув, парень бросил последний взгляд на рыжика перед тем, как уйти. Желательно навсегда.***
После дня рождения парни стали ближе друг к другу, больше виделись и общались. В основном, конечно, говорил Чимин, а Юнги слушал, иногда кивая головой, но не столь важно. Чимин был ещё более счастлив, широко улыбаясь, когда видел своего друга. В то время как самому Юнги было… комфортно. Да, он уже не чувствовал такого раздражения от присутствия кого-либо ещё в его жизни, как раньше. Чимин словно скрашивал его дни, одним своим появлением превращая тёмные краски в яркие. Чимин стал его другом, наверное… Так продолжалось около месяца, но затем Юнги начал замечать странное поведение за Чимином, хотя его странностям он уже не удивлялся. Но в какой-то момент парень резко изменился, сам не свой ходил: скрывал взгляд от Юнги, стараясь не смотреть на него, часто смущался, постоянно кусал губы, стал меньше разговаривать. С одной стороны, парню даже легче было от того, что рыжик молчал, потому что иногда слушать его часами напролёт было просто убийственно. С другой стороны, это немного настораживало Юнги, ведь Чимина словно подменили. И совсем скоро всё прояснилось. Выходной. Но Чимин снова сидит дома один, поэтому, приготовив вкусный ужин, он пригласил в гости Юнги. К тому же, он купил новую видеоигру, которую снежик точно оценит. Есть, правда, ещё кое-что, о чём Чимин просто уже мечтает поговорить. Давно хотел. Только бы найти подходящий момент. — Юнги, хочу сказать, что ты мне нравишься, вот! А ещё ты красивый, знал это? — без какого-либо смущения произнёс Чимин, выигрывая раунд в игре и отпихивая от себя джойстик, и посмотрел на парня, сидящего напротив. Тот покачал головой, слегка усмехаясь: — Искал подходящий момент, да? Чимин теряет всю спесь, начинает ёрзать на месте, чувствуя себя неловко. — Что?.. — Рыжик, — Чимин, широко раскрывая глаза, удивляется этому прозвищу, которым никогда его не называли, — я не такой тупой, как ты, наверное, думаешь. — Нет, я ни разу не думал, что ты тупой, — мотая головой, быстро проговаривает Чимин, чем вызывает больше смеха у парня. — Что смешного? — задаёт вопрос, а сам придвигается ближе, соприкасаясь плечом с Юнги. — Ты весь смешной, рыжик. — Рыжик... — тихо повторяет, прикусив губу. — Знаешь, почему я зову тебя снежиком? — мило улыбается, обнимая Юнги. — И знать не хочу. — А я всё равно скажу, — смотрит в глаза, рукой дотрагиваясь до волос и перебирая их. — Волосы твои белые, как снег. Можно было тебя и облачком назвать, но... — секунда, шёпот растворяется в тишине комнаты, — снежик подходит тебе больше. Знаешь, почему? — Чимин, — тот тяжело вздыхает. Парень мотает головой, прикладывая пальцы к губам Юнги, тем самым просит его выслушать. — Облачко такое мягкое, пушистое и лёгкое, а ты... — Чимин немного запинается, думая над тем, какие бы слова подобрать. — Ты холодный, Юнги, скрытый, одинокий, — и вновь замолкает, но так и продолжает перебирать белые волосы. — Откуда в твоей рыжей голове эти мысли, Чимин? — легко улыбаясь, что бывает довольно редко, спрашивает Юнги. — Может, я и не облачко, но всё равно тебе нравлюсь. Чимин медленно опускает руку на его плечо и, проведя языком по нижней губе, что не ускользает от Юнги, он прикрывает глаза, отвечая еле слышно: — Да, очень нравишься, — вмиг его охватывают и страх, и смущение, он боится открыть глаза и взглянуть на причину своих непонятных чувств, хочется убежать и спрятаться где-нибудь, чтобы никто не смог найти. Пересиливая себя, он смотрит на Юнги, видя, как блестят, словно звёзды на ночном небе, его глаза. Сидя друг напротив друга, они были не в силах оторвать взгляды, точно магниты, притягивающиеся друг к другу. Их сердца бились сильнее, а дыхание становилось всё более тяжёлым, подчиняясь лишь одному желанию — быть ближе друг к другу. Чимин, медленно приблизившись к Юнги, касается его своими губами, уже ожидая, что его оттолкнут. Но этого не следует, поэтому, наконец осмелев, он пересаживается на колени, крепче притягивая к себе парня за шею. Губы сливаются в поцелуе, который был столь же нежным, как и страстным. Казалось, время остановилось, подарив им момент вечности, переплетённый нитями их судьбы. В этом объятии страсти они забыли обо всём — о прошлом, о будущем, о страхе и сомнениях. И в этот миг всё вокруг исчезло, оставив только их двоих. Чимин чувствует на своей талии руки, аккуратно пробирающиеся под свитер, охлаждая разгорячённое тело. Они просто наслаждались этим моментом, который казался вечным. Юнги отстраняется, разрывая между ними ниточку слюны. И глазами, покрытыми поволокой, смотрит на Чимина, ожидая его дальнейших действий. Тот вновь дарит поцелуй, но более лёгкий, чем предыдущий, прижимаясь к манящим губам. И, закрывая глаза и прислоняясь ко лбу, с придыханием говорит: — Кажется, я тебя люблю, — нежно касается пальцами его лица, а слыша в ответ смешок, продолжает: — И не могу ничего с этим поделать. Вместо ответа, Юнги сам тянется за поцелуем, дальше исследуя руками тело, скрытое под большим свитером, который в этот момент хотелось уже снять, чтобы не мешался. Чимин отрывается от губ, запрокидывая голову назад, открывая доступ к шее, и чувствует горячие губы, что целуют его, наверняка оставляя следы. — Останешься сегодня? — спрашивает Чимин и снова смотрит на пылающие глаза Юнги, получая в ответ кивок, парень хитро улыбается и встаёт на ноги, утягивая за собой Юнги и ведя его в спальню. Ночью, засыпая на кровати, Юнги обнимает Чимина, прижимаясь к его спине, прокручивая в голове моменты, которые сегодня между ними произошли. И лишь сейчас он тихо произносит на ушко, зная, что Чимин уже спит: — Я, кажется, тоже тебя люблю, цветочек... Но Чимин его услышал.***
Можно ли это считать началом отношений? Чимин считает, что можно. Юнги же... не знает. Особо ничего не изменилось с того момента. Они продолжали делать то, что делали, когда дружили. Сейчас, признавшись друг другу, прибавились лишь объятия и поцелуи, благодаря Чимину, конечно. На этом всё. Любовь ли это? Непонятно. А Чимин так и хочет пробраться к его тёмной душе, подобрать правильный ключик и открыть им стальной замо́к, чтобы поделиться своим светом, впустить его в душу снежика. Правда, он сомневается, что такой ключик и вовсе существует. Но он не теряет надежды и веры в лучшее, как и всегда. До одного момента, когда надежда и вера теряют Чимина.***
Юнги сегодня задержался на работе, поэтому поздно возвращается домой. Настроение ужасное, об стенку головой хотелось убиться: практически все посетители кафе его достали, работники тоже идиоты; на последний автобус он опоздал, потому пришлось идти пешком. Но окончательно его добила погода, которая решила резко испортиться: лил дождь, и вдали слышались раскаты грома. Зонт парень принципиально сегодня не брал. Как оказалось, зря. Закон подлости какой-то. Добравшись до дома, Юнги вымок весь до нитки, очень неприятно. Глаза находят окна своей квартиры, замечая там свет. Значит, родители приехали раньше, а должны были завтра, что злит парня ещё больше. «Вот за что? Почему именно сегодня?» — крутились мысли в голове, пока он поднимался по лестнице. — Так поздно… Парень поднимает голову, взглядом встречаясь с Чимином. Тот сидел на подоконнике, выглядел он неважно: крепко прижимал к себе колени, руки его подрагивали, часто всхлипывал и кусал губы, которые начинали кровить. Удивило Юнги и то, что на парне отсутствовала любимая яркая одежда, вместо неё были чёрный растянутый свитер, такого же цвета рваные джинсы и кеды, даже браслеты снял. Таким образом показывал свои настоящие на данный момент чувства. — Почему ты вернулся так поздно? — натягивая на пальцы рукава свитера, спросил дрожащим голосом Чимин. Юнги медленно подходит к парню, закуривая сигарету и предлагая рыжику, но тот отпихивает его руку, отказываясь. — Чимин, я работаю, а не хернёй страдаю, — как можно спокойнее отвечает он, но ему с трудом это удаётся. Чимин постоянно в чём-то его подозревает, и это начинает не нравиться Юнги. — Я и сам не рад, но зависит не от меня. Ты должен это понимать. — Прости, но ты и так мало что рассказываешь мне, поэтому иногда создаётся впечатление, что… — боится договаривать. — Дальше говори, чё замолчал? — Нет, я просто неправильно понял, извини, — опуская голову на колени, бубнит парень. — Я работаю, ещё раз повторю. Не надо думать, что вру тебе, — открывая окно, выбрасывает Юнги окурок, желая уйти домой, чтобы не продолжать разговор и не наговорить лишнего. Но останавливает его голос: — Я хотел сказать, что… — Чимин на секунду замолкает, вытирая рукавом покрасневший нос. — Мама умерла, — всхлипнув, тихо проговаривает он. От Юнги снова ничего он не слышит, поэтому, кивая головой, Чимин спрашивает, грустно усмехаясь: — Ты и сейчас будешь молчать, да? Я так и думал. Юнги лишь тяжело вздыхает, думая, что стоит ответить на это. Понимает, что надо как-то поддержать или… он не знает. — Ты не подумай, я ни в коем случае не обижаюсь, — замахав руками, объянсяет Чимин, боясь, что Юнги может обидеться на него. — Хоть я и сказал, что ты со мной почти не разговариваешь, но, знаешь, я привык уже к такому общению. Всё нормально, правда, — говорит парень, собираясь уходить. — Соболезную, — единственное, что отвечает сейчас Юнги, поднимая взгляд на рыжика и замечая подрагивающие ресницы и слёзы, что начинают скапливаться в глазах. — Да, спасибо! Спасибо за поддержку, мне прям полегчало, — словно забывая прошлые слова, выкрикивает парень. По подъезду разносится сначала смех, а затем и сильный плач. Чимина никогда так не накрывало. Это ужасно. Он начинает сдаваться. — Юнги, мне на самом деле плохо. Я очень устал, не могу так больше, — закрывая лицо руками, пытаясь не показывать своих скатывающихся по щекам слёз, которые Юнги уже давно заметил, жалобно произносит Чимин. Он обессиленно сползает по стене на пол, мечтая сейчас провалиться сквозь землю. — Как дальше жить? Я не понимаю, что мне делать! У него никого больше не осталось, кроме Юнги. Но и тот не горит желанием общаться, поддерживать, порой и просто быть рядом. — Что ты предлагаешь мне сделать? — грубо спрашивает, не выдерживая этого нытья. — Поговори со мной, пожалуйста. Я ничего от тебя не требую, только разговаривай со мной, прошу, — ему тяжело даются слова из-за накрывающей его волной истерики. — Ничего не хочу, правда, но ты мне нужен! Сильно нужен! Помоги, пожалуйста, пожалуйста... — раскачиваясь на месте, повторял он эти слова, как душевнобольной. Похоже на правду. Спрыгивая с подоконника, Юнги подходит к Чимину и, присаживаясь на корточки и резко хватая того за подбородок, смотрит в покрасневшие от слёз глаза. Нет жалости и сострадания. Ничего. — Ах, ты хочешь поговорить, прекрасно. Ты меня-то спросил, чего хочу я? Напомню, не я к тебе подошёл знакомиться, — повысив голос, говорит он. — Может, мне нахер не сдалось это общение. О чём я буду с тобой говорить? Да ни с кем я не общался столько, сколько с тобой! Так что радуйся! — усмехается парень. — Ты часто ноешь, что у тебя нет друзей. Но у меня их тоже нет, прикинь. Знаешь, не один ты такой страдалец! Или думаешь, что у меня жизнь счастливая, да? Нифига подобного, но я хотя бы не жалуюсь. Сам справляюсь, — отталкивая Чимина от себя, Юнги отходит к лестнице. — Запомни, что в этом мире мы никому не нужны. И прекрати себя вести как ребёнок, в конце концов, — отворачивается парень, бросая напоследок: — Ну как, хватило общения? И уходит, оставляя рыжика утопать в своём одиночестве.***
Дни, проведённые без Чимина, ощущались, словно в тумане. Серые, ничем неприметные будни, которые не могли скрасить ни учёба, ни работа, ни любимое занятие рисованием. Жалеет ли Юнги о том, что наговорил Чимину? Спустя столько времени он с уверенностью может сказать, что да, уже жалеет. Но тогда Юнги не понимал, какую боль своими жёсткими словами мог причинить такому светлому человечку, как Чимин, который в тот момент сильно нуждался в поддержке. Но вместо неё Юнги только грубо оттолкнул парня и оставил одного. Мучиться и страдать. В тот день он просто сорвался на Чимина. Юнги понимал, что рыжику плохо, он сиротой остался. Но парень и знать не знал, что ему нужно было сделать. Поддержать, да. Как? Его этому не научили. Он сам никогда не получал той поддержки, которая требовалась ему в своё время. Всегда учился справляться сам, у него это получалось. Но Чимин не такой, у него не получилось. Юнги воспитывали по-другому, не как Чимина. И отношение к людям и к жизни в целом — совершенно разное. В семье Юнги отсутствует взаимопонимание, доверие, о какой-то любви и говорить не стоит. Будучи ребёнком он хотел получить ту родительскую любовь, которую встречал у других детишек. И не понимал, почему к нему родители не относятся так хорошо, почему его словно не замечают люди, которые, казалось бы, роднее всего. Мальчик тянулся к ним, но те отталкивали от себя своего же ребёнка. Юнги вырос и осознал, что никому он не нужен. Закрылся в себе, отгородился от родителей и друзей, коих было не так много. Так ему вполне комфортно жилось. Без всех, одному, наедине с собой и своими мыслями. У Чимина же ситуация совсем другая. Парень остался с одной матерью. Которой вскоре тоже не стало, как и отца. Он рос в атмосфере любви и ласки, окружённый вниманием и заботой. Родители с детства прививали ребёнку любовь, доброту и отзывчивость. После смерти мужа, женщина осталась одна с пятилетним сыном. Ей было нелегко, но она никогда не показывала своих слёз и печали, держа на лице улыбку, чтобы сынок не увидел той боли, что испытывала мать внутри. Сияла снаружи, но умирала от дикой боли внутри. Она всю себя ему посвятила, потому что любила больше жизни. Всё делала для того, чтобы единственный сынок смог вырасти добрым, искренним и счастливым человеком. Таким он и стал, за что Чимин ей благодарен. И будет вечно её благодарить. Чимин — добрая душа, он видит во всём только хорошее. То, чего никогда не существовало в этом прогнившем мире. Он открытый, яркий, общительный парень, любящий и принимающий этот мир во всех его проявлениях: и хороших, и плохих. Только его никто не хотел принимать. Кроме мамы, которая стала настоящим лучшим другом. И единственным. Никогда доселе Юнги не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас. И если бы можно было повернуть время вспять, вернуть тот день, когда повстречался с Чимином, то он предпочёл бы остаться дома, лишь бы не знакомиться и не общаться с этим… соседом. И сейчас не стал бы убивать себя мыслями, которые прочно въелись в голову и не собираются отпускать. По прошествии пяти дней с момента их ссоры Юнги первым сдался, решив сходить к Чимину. И извиниться, чего он никогда не делал. Чувство вины съедало его заживо, и сейчас он должен был срочно что-то предпринять. Но винит парень себя не только из-за этого… В тот вечер Чимин звонил ему несколько раз, но Юнги трубку не брал. Потому что не хотел. На следующее утро звонки продолжались, но Юнги был на учёбе, поставив телефон на беззвучный. Решил перевознить, но чуть позже. Потом и вовсе забыл. Дурная его привычка — откладывать все дела на потом. Когда может быть уже поздно. Выходя в подъезд и спускаясь на этаж ниже по лестнице, он замечает женщину, закрывающую рот рукой, и ещё двух мужчин. Дверь в квартиру Чимина была открыта. Юнги останавливается, всматриваясь в даль коридора, надеясь увидеть рыжика. — Простите, — обращается парень к женщине, что крепко сжимала платок, вытирая им свои слёзы, — а что здесь происходит? — Племянник там мой, — указывает одной рукой на коридор. — Мать умерла у него. Звонила я ему, — трясущимися руками показывает телефон, — сказала, что приеду через два дня, справимся мы, дождись только, — продолжала она говорить, начиная сильнее заикаться. — Не дождался меня, маленький, не выдержал он. — Что с ним? — Юнги пытается отогнать от себя пугающие его мысли, но это бесполезно. — Скажите, пожалуйста! Женщина, прислоняясь спиной к стене, плачет, прикрываясь платком. И слышится приглушённое: — Повесился мальчик… Она продолжает что-то говорить, но Юнги уже её не слышит. Парень хочет сорваться и побежать к Чимину. Он жив, точно жив. Его обманывают. Чимин никогда бы не смог такое совершить. Он жить хотел, друзей найти, любви хотел... Юнги на секунду дышать перестаёт. К Чимину хочет, но его не пускают. Кричит, надрывая горло, чтобы увидеть его в последний раз. Он ненавидит себя за то, что не позвонил, не пришёл раньше. В голове шумит, а из глаз льются слёзы, которые скрывать Юнги не в силах. Если бы не мужчина, что стоял рядом и держал его, то парень свалился бы на пол. Спустя несколько минут Юнги видит сквозь мутную пелену слёз, как выносят тело его цветочка, замечая рыженькие волосы, выглядывающие из-под чёрного мешка. Дотрагивается он до них в последний раз.***
Говорят, что время лечит. Бред всё это, так не работает. Юнги спустя три месяца не может прийти в себя. Каждый раз, выходя в подъезд, он ожидает увидеть там Чимина. Сидящим на подоконнике в жёлтой толстовке и джинсовом комбинезоне с любимыми браслетами на руках, мотающим ногами и держащим сигарету. Он снова ему улыбнётся, вскачет на ноги, чтобы подбежать и обнять. А потом они пойдут гулять, Чимин будет много-много говорить обо всём, а снежик внимательно слушать, изредка что-нибудь отвечая. Хочется вернуть то время, безумно. Но сделать этого нельзя, поэтому приходится мириться с этим, что получается довольно тяжело. Вернее, не получается совсем. Больно ходить сейчас на кладбище и класть яркие цветы на могилку. Сидеть рядом, стирая со щёк нежеланные слёзы, и говорить о том, как скучает без своего цветочка. Которого зовут Чимин. И которого не получится больше забыть.
