Отчаяние

Вздох. Выдох, опустошающий лёгкие.

Звук выбитой двери, доносящийся с конца хранилища, неприятно режет слух, заставляя в очередной раз пожелеть о собственном выборе.

Опять.

Ухо Мордекая резко дёрнулось в сторону шума, пытаясь понять как скоро его настигнут и к чему следует быть готовым.

Взять себя в руки, нельзя им позволить понять. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Избавиться, как от страшного сна.

Мордекай принимает равнодушный вид, повернувшись всем телом, вглядываясь в тьму помещения. Шаги. Один, второй, множество. Громкий, ничем не сдерживаемый голос Серафимы и несуразные ответы Ника.

Ожидаемо.

Женщина в своей обычной хищной манере и соответствующей улыбке вышла из темноты, сопровождаемая Никодимом, чьё полное имя можно было услышать лишь при его рождении и похоронах соответственно.

-Мордекай, пусть я и по доброте душевной согласилась на небольшую прогулку к реке, но ты мог бы открыть эту чёртову дверь, дабы Нико не пришлось её выламывать. — Серафима приподняла бровь, сверля взглядом Мордекая, на что он, конечно же, ответил тем же, но в более презрительной и холодной манере.

-Вас никто не заставлял ломиться внутрь. Это было крайне непрофессионально.- Небольшая пауза- Вы позаботились о следах? — Пусть Мордекай по мере возможностей старался сохранять спокойное выражение, но его лицо говорило ярче любых им несказанных слов: рот был сжат в тонкую линию, взгляд подобен острию ножа, а нос презрительно сморщился.

Нико усмехнулся, облокотившись о запыленный стол, скрестив руки

-Да, пучеглазик.

Серафима оскалилась. Мордекай гневно посмотрел на него и собирался что-то сказать, как вдруг его перебили.

-Думаю, что в скором времени в газетах снова напечатают про ужасный смрад из местных речек и в очередной раз посетуют на индустриализацию — Она закатила глаза — или что-то по типу.

Вдох. Выдох. Успокойся, плевать, не более чем помеха. Не более временного обстоятельства.

Мордекай холодно кивнул, обводя их взглядом.

-Отлично. Я доверюсь вашему профессионализму — с иронией выделив последнее слово он едва заметно ухмыльнулся, на что, впрочем, Савой не обратили внимание. — На сегодня, полагаю, всё, я сообщу о ваших заслугах.

Серафима прищурилась, ухмыльнувшись.

-Оу, так быстро нас гонишь.? — Она перевела взгляд на воротник его рубашки, запачканный кровью и хищно улыбнулась — Ты знаешь, что я буду ждать.

Она с минуту вглядывалась в него, а затем развернулась и ушла, взяв с собой Нико.

Наконец-то.

Мордекай выдохнул, нахмурив брови и направился к коморке, в которой запер Громбаха. Глаза его широко раскрылись, заставляя брови возвыситься в возмущённом удивлении. Смесь брезгливого отвращения и тошноты смешалась с замешательством. Громбах лежал лицом вниз так же прикованный к стулу. И, если это можно было хоть как-то объяснить, то лужа крови опровергала все доводы разума и случая. Тело мужчины было похоже на огромный мешок винограда, который при падении превратился в отвратительное мессиво. Но запах соответствовал, к сожалению, трупу.

Проклятье. Но как?

Мордекай, превозмогая себя, подошёл к зловонному пятну и нагнулся, щурясь, пытаясь разглядеть причину смерти.

Кто убил? Для чего? Из-за чего? Как и когда? Пока я говорил. Как не услышал? Кто мог пробраться?

Мордекай поправил пенсне, присев. Он заметил, что лицо мужчины было искажено гримасой ужаса.

Кто мог настолько напугать эту большую тушу? Кроме зеркала.

Горькая усмешка появилась на лице Мордекая, сопровождаясь приподнятой бровью.

Ни единого следа, отпечатка, дуновения ветра. Профессионал. Зачем оставил труп? Показать.

Мордекай нахмурился, вдумчиво вглядываясь в окружающее помещение, ища хоть малейший след «невидимки».

Нет, не невидимка. «Каратель».?

Мордекай ухмыльнулся.

Как пафосно. Излишне пафосно для чего-то невесомого.

Мордекай встал, брезгливо повернув на спину труп кончиком своего ботинка.

Отвратительно. Позже вымою.

Ничего. Нет следов пулевых ранений, удавки на шее.

Яд? Слишком быстро. Впрочем…я не помню как долго мы разговаривали с...этими.

Мордекай скривился, понимая, что теперь ему придётся разбираться с ситуацией.

Иронично. Я бы в любом случае это сделал, но мне облегчили …

Его лицо прояснилось, но лишь на мгновение, сменяясь новой волной негодования, дав возможность нахмуренным бровям выделить каждую его морщину.

Сделали мою работу за меня. В их интересах? Почему это в их интересах?

Он с отвращением посмотрел на несуразное, излишне крупное, уродливое мессиво на полу, что и при жизни не выглядело лучше.

Нет.Хотели отвлечь? Скрыть следы? Информацию? И показывают это, бросают в лицо, «смотри, ничтожество, ты потратил уйму сил и времени, не спал ночами, дабы выманить эту тушу на разговор, а теперь ваша беседа состоится разве что при экзорцизме».

Он устало прикрыл глаза и потёр руками переносицу, размышляя о наиболее близкой возможности «отпеть» усопшего.

Он ухмыльнулся, вспоминая слова Серафимы про речку.

О, ты была права, об этом обязательно напишут в новой газете, учитывая такую…

Он равнодушно посмотрел на Громбаха.

Большую прибавку.

Мыслимыми и немыслимыми усилиями Мордекай погрузил тело в машину и доехал до ближайшей, позволяющей задуманное, речушке. Выходя из машины он издал радостный стон, ведь даже мысль о благоухании трупа в багажнике вызывала у него рвотный рефлекс и он на протяжении всей дороги боролся с желанием выбросить эту кашу в какой-нибудь близлежащий куст и забыть об этом. Он прищурился, оглядываясь по сторонам. Никого. Он обошёл транспорт сзади и открыл злосчастное создание, тут же поморщившись от ударившего в нос трупного зловония.

Отвратительно.

Как вдруг он заметил в кармане убитого что-то наподобие бумаги, изрядно пропитавшейся кровью. В очередной раз превозмогая себя, он достал нечто кончиком перчаток и приподнял бровь, обнаружив, что это, судя по всему, была записка. Он раскрыл её, но тут же раздражённо фыркнул, ведь часть была изорвана его неаккуратным движением, а другая размылась настолько, что прочесть было практически невозможно. Но он педантичен во многом.

».......Вы погрузите труп в машину с явным отвращением, быть может сбросите его в самую первую доступную речушку… Иронично, не правда ли?.. .

Не стоило …

Считайте это моим .......предупреждением…»

~М.»

По мере прочтения он претерпевал различные эмоции, начиная гневом и заканчивая замешательством и даже интересом.

«М»?

Он усмехнулся, скомкав записку

Предупреждение, значит.? Что ж. «М»…

Он вернул свой взгляд на труп и его губы искривились в подобии улыбки.

Какой тонкий намёк, весьма.

Его взгляд устремился в пустоту и он задумался.

«М», значит.

Запах вернул его в реальность и он слегка зарычал, потирая переносицу. Спустя некоторое время дело было сделано, а записку…записку он решил придержать у себя.