В погоне за вирусом.

Военная тюрьма TAV. Боясь пропустить звонок матери, Марк всё время проводил в своём кабинете. Вместо полноценного питания в столовой он ел энергетические батончики и чипсы из автомата, стоящего в медицинском блоке. На часах было около одиннадцати вечера, когда стационарный телефон на столе наконец зазвонил. Марк, задремавший в кресле, вздрогнул и резко подскочил, нервно хватая трубку. — Сынок… — голос женщины дрожал. — Нас бросили. — О чём ты, мама? — растерянно спросил Марк. — Военные нас бросили. Те, кто остался… Мы бежим в психиатрическое отделение, — быстро сказала она. На заднем фоне слышался шум. — Оно хорошо защищено. — От кого вы бежите? — Марк сжал трубку сильнее. В ответ раздалось тяжёлое, сбивчивое дыхание. Несколько секунд тишины в трубке показались Марку вечностью. Женщина, словно собирая остатки сил, придала голосу мягкость и наигранное спокойствие: — Марк, я очень сильно тебя люблю. Мне нужно бежать, они уже близко. Сынок, когда они придут, то обязательно спрячься. И найди тех, кто сможет тебя защитить от них. Хорошо? Он не понимал, о чём идёт речь, но слова вырвались сами собой: — Хорошо. — Я тебя так сильно люблю. — Я тоже, мама. Очень сильно тебя люблю, — голос Марка задрожал, а на глазах выступили слезы. Женщина всхлипнула. На заднем фоне послышался чужой голос: — Главврач Ридли, нет времени! Они почти добрались до нас, нужно уходить! — Не дай себя укусить, — почти шёпотом сказала она в трубку. — И… остерегайся военных. Я люблю тебя. Связь оборвалась, и в трубке раздались короткие гудки, режущие слух. Марк ещё несколько секунд держал телефон у уха, будто надеялся, что она скажет что-нибудь ещё, затем вернул трубку на место. Марк не знал, что именно происходит в больнице города Q. Обычно мать звонила и спокойно спрашивала, как дела, всё ли в порядке, иногда вскользь упоминала военных. Однажды она сказала, что связи в городе нет, кроме единственного военного телефона, установленного в ее кабинете после того, как здание заняли военные. И Марк до сих пор не понимал, как она вообще смогла воспользоваться им. Сегодня он впервые услышал в её голосе сильный страх, который смешался с нежностью и тихой печалью. Словно она знала: больше они никогда не смогут ни поговорить, ни увидеться. Марк какое-то время сидел на стуле, не двигаясь, затем его словно осенило. Он резко поднялся и почти бегом направился по коридору в отдельный блок W к тому, кто стал для него последней надеждой. Через десять минут он оказался у дежурного поста. Перед входом в блок находилась охранная зона: узкий проход упирался в решётку, за которой в застеклённой будке всегда сидело двое надзирателей. За стеклом будки виднелась ещё одна решётка, уже ведущая непосредственно в сам блок. В отличие от блоков A и C, в блок W с особо опасными заключёнными, приговорёнными на большие сроки или вообще пожизненно, нужен был специальный пропуск даже для медицинского персонала. — Мне срочно нужно поговорить с заключённым W13446, — выдохнул Марк, подойдя вплотную к первой решётке. — Пропуск, — произнес надзиратель, даже не оторвав голову от книги. — Я сказал, что мне срочно нужно к заключенному W13446, — повторил Марк, стараясь держать голос твердым и уверенным. Надзиратель отложил книгу и медленно поднял бровь, разглядывая запыхавшегося человека в белом халате. Его взгляд скользнул по бейджу, после чего он повернулся к напарнику: — Ты в курсе, зачем Грейву понадобился зубной? — Откуда мне знать, — лениво зевнул тот. — Он мне за это не платит. — Приходи завтра с пропуском, — бросил первый. — Завтра будет поздно. Нужно сейчас, — Марк сжал пальцы на холодном металле решётки. — Завтра с пропуском, — коротко ответил надзиратель и снова уткнулся в книгу. — Я сказал, блять, открой мне эту сраную дверь! — рявкнул Марк так громко, что его голос прокатился эхом по блоку. — Ты чего разорался?! — надзиратель вскочил, с грохотом швырнув книгу на стол. — Мне нужен Грейв. И ты откроешь эту чертову дверь, — процедил Марк, сдерживаясь, чтобы не начать разбивать закаленное стекло. — Иначе завтра ты будешь без ног, а может, вообще без головы. — И кто же меня сделает калекой? — усмехнулся тот. — Грейв, — так же усмехнувшись, произнес Марк, наклоняясь к решётке. — Ты, похоже, не в курсе, в каких мы с ним отношениях. Надзиратели переглянулись. — Я его пер-со-наль-ный доктор, — Марк произнёс это по слогам, мягко, почти интимно. Надзиратель заметно вздрогнул. Несколько секунд он колебался, затем молча нажал кнопку. Замок щёлкнул, первая дверь открылась, и он махнул двум охранникам, стоящим в самом блоке: — Сопроводите его к Грейву. Марк поднимался по железной лестнице вслед за надзирателем, державшим автомат наготове. Свет в блоке был слишком ярким. Лампы били прямо в глаза, и ему пришлось щуриться. Проходя мимо тяжёлых железных дверей камер, Марк сглотнул. — Грейв, к тебе доктор пришёл, — произнёс надзиратель, приоткрывая защёлку в железной двери. — Кто? — донёсся из темноты сонный, хриплый голос. — Это я, Марк, — нервно и слишком поспешно отозвался Ридли. Он старался говорить спокойно, но в голосе всё равно прорывались страх и отчаяние. — Пусти. — Открыть камеру Грейва, — произнес надзиратель в рацию. Через пару секунд дверь со скрипом приоткрылась. Марк почти сразу перешагнул порог, оказываясь в тёмной камере. — Подать свет в камеру, — бросил надзиратель в рацию, и сразу же зажглась единственная лампа в камере. Грейв махнул рукой, и дверь за Марком с глухим стуком закрылась. — И что привело зубную фею в мою обитель? — насмешливо протянул Грейв, внимательно разглядывая гостя. Он заметил мертвенно-бледное лицо и сильную дрожь рук. — Я читал твоё дело, Гектор Райс, — сразу же произнёс Марк, стараясь звучать спокойно, но у него это плохо выходило. — Ты был лучшим наёмником, за которым охотились все: и армия, и другие наёмники. В твоём деле не упоминается, как тебя поймали, видимо, это одна из страшных тайн. Грейв промолчал. Марк сглотнул, словно собирая остатки решимости. — Я вытащу тебя отсюда, — сказал он почти шёпотом. — Но ты должен помочь мне попасть в город Q. В камере раздался заливистый смех. — Ты вытащишь меня из тюрьмы, чтобы я помог тебе прогуляться по заблокированному городу? — усмехнулся Грейв. — И что ты там забыл? — Мне нужно туда. — Это не объяснение. — Я… — Марк так сильно сжал кулаки, что ногти впились в кожу, оставляя следы. — Я не знаю, что там происходит точно, но что-то очень плохое. Впервые за весь разговор Грейв посмотрел на него по-настоящему серьёзно. Когда он услышал голос Марка, еще стоящего по ту сторону железной двери, то понял, что что-то случилось. Он посчитал, что это связано с издевательствами, и даже подумал, может, к Марку приставали, поэтому тот примчался к нему ночью плакаться и умолять о помощи. Но, как оказалось, дело совсем в другом. — Плохое? Марк кивнул. — Город Q. заблокировали военные. Моя мать там. Последнее, что я от неё слышал, то, что она спрячется в психиатрическом отделении с теми, кто остался. Связи больше нет. Грейв задумчиво потёр подбородок. — Объясни подробнее. Марк опустился на единственный стул в камере. — Несколько дней назад моя мать связалась со мной. Она — главврач больницы в городе Q. Если сложить все наши разговоры, то получается так: там уже давно были военные, там что-то происходило. Они устроили штаб в больнице и охраняли ее. Мама звонила с единственного военного телефона. Сегодня, когда мы говорили, она сказала, что они близко. Что они будут прятаться в психиатрии, так как это самый защищённый блок во всей больнице. Туда так просто не попасть, и есть отдельная столовая. На фоне был шум… — Марк задумался. — Кажется, стрельба. Да, точно стреляли. — Одиночными? — Автоматная очередь. Она сказала, чтобы я берег себя. И чтобы остерегался их и спрятался от них. — От них? От кого именно? Марк покачал головой. — Значит, ты сам не понимаешь, что там происходит. Просто хочешь попасть внутрь? — Да. В глазах Марка застыло несгибаемое отчаяние, а во взгляде Грейва медленно разгорался опасный интерес. — Ты не боишься меня? — вдруг спросил он, слегка наклонив голову. Марк невесело усмехнулся. — Боюсь. Вот только ты моя последняя надежда. — Голос сорвался, и казалось, что он сейчас упадет на колени со сложенными руками в молебном жесте. — Прошу, помоги мне. Мне просто нужно добраться до матери. Тебе не нужно ничего делать, кроме доставки. Я не умею управлять вертолётом. — Вертолётом? — Завтра мы с тобой будем в медицинском вертолёте. Твоя задача — просто доставить меня на крышу больницы на вертолётную площадку. Я очень хорошо знаю здание и сам доберусь до психиатрии. Тебе не нужно идти со мной. Грейв лениво потянулся, хрустнув пальцами. — По рукам. — Тогда будь готов. Я буду у тебя до полудня. — И что мне нужно делать? — Ничего. Просто жди и я приду за тобой. — Звучит романтично, — произнёс Грейв, когда Марк переступал порог его камеры. Дверь со скрипом захлопнулась, и камера снова погрузилась в темноту. Грейв достал из-под подушки пачку сигарет, закурил и уставился в потолок, медленно выпуская дым из лёгких.

***

Первоначально Марк собирался начать план в полдень, но быстро передумал. Солнце теперь садилось рано, и в темноте добраться до психиатрического корпуса было бы куда сложнее. Заключённые блока W, в отличие от остальных, в столовую не ходили — еду им разносили по камерам. Лишь в три часа дня им разрешали часовую прогулку. Другие два блока дышали свежим воздухом почти два часа подряд. Он посмотрел на настенные часы. Стрелка медленно подползла к девяти. Марк уже закончил все приготовления. Он сделал несколько глубоких вдохов и собрался направиться к Грейву, когда из коридора донёсся резкий крик. Он вышел из кабинета, сделал всего несколько шагов и в ужасе застыл. Прямо у него на глазах разворачивался кошмар: несколько окровавленных заключённых набрасывались на медиков и надзирателей, вгрызаясь в них с нечеловеческой яростью. Белые халаты быстро пропитывались кровью, воздух наполнялся криками, мольбами и выстрелами. Марк отпрянул, и в этот момент до него наконец дошло: вот от кого нужно бежать. Он развернулся и бросился обратно в кабинет, захлопнул дверь и повернул замок. Забравшись под стол, Марк зажал уши руками, пытаясь отгородиться от воплей и стрельбы снаружи. Грейв докуривал сигарету, когда замок на двери тихо пикнул. Обычно в камеру заходили сразу, но на этот раз никто не вошёл. Он бросил бычок в жестяную банку и осторожно приоткрыл дверь. Его камера находилась на втором этаже. Глядя вниз с холодной ясностью, он понял, что имел в виду Марк. Внизу разворачивался настоящий ад. Заключённые вцеплялись друг в друга зубами и рвали плоть. Надзиратели стреляли в упор, но те, кто падал, снова поднимались и с нечеловеческой яростью бросались вперёд. Без колебаний он схватил пробегавшего мимо надзирателя, с силой свернул ему шею и выхватил пистолет. Увидев Грейва, несколько заключенных со второго этажа подбежали к нему. — Что происходит? — спросил один из них. — Не знаю, — ответил Грейв хмуро. — Нужно уходить отсюда. Передайте всем, кто жив, чтобы направлялись в столовую, и не дайте себя укусить, иначе станете как они. Он указал на высокого парня: — Ты за мной. Нужно взять оружие. Грейв слетел со второго этажа и рванул к будке охраны, лавируя между дерущимися и падающими телами. Он стрелял лишь тогда, когда на него кидались вплотную, остальных обходил, стараясь не тратить патроны зря. Будка охраны была пуста. На стеклах виднелись окровавленные отпечатки рук, и весь пол был забрызган кровью. Под столом дрожал один надзиратель. Увидев Грейва, он всхлипнул: — Помогите… — Дай оружие, — скомандовал Грейв, холодно глядя на него. Надзиратель нервно открыл сейф и вытащил два пистолета с тремя магазинами. Грейв повернулся к заключенному: — Направляйся в столовую. Передай всем, кто жив, чтобы двигались туда. Если встретишь Эдмунта или старшего надзирателя Муна, скажи: «Грейв сказал закрепиться в столовой и ждать его». Когда доберёшься, предупреди их забаррикадироваться и ждать меня. Я скоро приду. — Куда ты? — уточнил заключённый, сняв пистолет с предохранителя. Грейв лишь усмехнулся, вставляя магазин в ствол. — Спасать своего ягнёнка. В его темных глазах вспыхнул дьявольский огонек. Заключённый не стал задавать лишних вопросов и поспешил в коридор, ведущий к другому блоку. За ним, словно испуганная лань, мчался надзиратель, молясь, чтобы они добрались живыми. Все двери медицинского блока имели встроенные смотровые окна. Через них можно было контролировать происходящее в кабинетах — это стандартная мера безопасности для лазарета. Именно через такое стекло Марк следил за происходящим. Те, кто ещё совсем недавно были живыми людьми, теперь бесцельно бродили по коридору. Окровавленные, изуродованные, у некоторых наружу вываливались кишки, но они, казалось, не замечали этого. Они медленно двигались туда-сюда, принюхивались, словно выслеживая что-то живое. Уже около десяти минут не было слышно ни криков, ни выстрелов. Медицинский блок затих. И Марк понял: все, кто находился здесь, умерли. А затем за короткое время ожили, став монстрами. Он судорожно прижал ладонь ко рту, сдерживая крик, и, охваченный паникой, отполз назад, вновь ныряя под стол, словно тот мог укрыть его от увиденного. — Мама, ты тоже такое пережила в больнице? — со слезами шептал Марк, не обратив внимания на стрельбу в коридоре. — Марк!!! Ты тут?! — эхом разнёсся голос, который Марк уже не надеялся услышать. Тот самый голос, от которого он сам не понял, как поднялся на ноги. — Открывай, живо! — Грейв с автоматом в руках стоял прямо перед дверью. — Н-нет… — заикаясь, мотал головой Марк. — Я не заражен, — резко произнес Грейв. — Меня не укусили. Я понял, как это работает. Открывай дверь! Марк замотал головой и, попятившись назад, больно ударился о край стола. Грейв вздохнул и прикладом автомата выбил стекло. Затем аккуратно просунул руку и повернул замок изнутри, открыв дверь. Тяжелыми шагами он направился к нему. Марк в панике начал отталкивать его, сбивчиво дыша. Грейв перехватил его одним движением и сильно рукой сжал его лицо, заставляя того посмотреть на себя. — Я пришел за тобой, мой ягненочек. Рад меня видеть? Марк не ответил. — Так и думал, что ты спрятался в своем кабинете. Мой ягненочек умный трусишка. Грейв посмотрел на него ещё пару секунд, проверяя, в состоянии ли тот двигаться, а потом сказал: — Следи, чтобы тебя не укусили. Всё остальное на мне. Он взял Марка за руку. Не больно, но достаточно крепко, чтобы тащить его за собой. — Стой! Марк вырвался, схватил мусорное ведро и перевернул его. На пол посыпались бумаги с обертками от батончиков. Он торопливо, не глядя, начал скидывать туда инструменты, лекарства, всё, что мог схватить. Грейв цокнул языком и выглянул в разбитое окно, мысленно прокладывая путь отсюда до столовой. Путь был относительно коротким, но каждая минута делала его всё опаснее: живые превращались в мертвых, хаос нарастал с каждой секундой. Когда Грейв ворвался в лазарет, то убил всех зомби, а также живого врача с медбратом. Они спрятались в процедурной, но совершили роковую ошибку, выйдя, посчитав, что надзиратели пришли их спасти. Но вместо спасения они получили пулю в самое сердце. Грейву был нужен только Марк, и он знал, что найдет его именно в его кабинете. — Взял всё, что смогу унести, — тихо выдохнул Марк почти в ухо Грейву. Тот дёрнулся и повернул голову к нему. Смотря в серо-зеленые, слегка заплаканные глаза, он только сейчас понял, что лицо Марка выглядит юным и не подходит для такого места, как военная тюрьма. На его губах скользнула довольная ухмылка, больше похожая на звериный оскал. — Пойдём, мой ягнёнок. Нам нужно срочно убираться отсюда.

***

Четыре дня до этого. Квартира Алистера. Горячая вода мягко стекала по коже, смывая усталость. Ноа стоял под душем дольше, чем следовало, будто надеялся, что вода сможет стереть всю тревогу. Когда наконец вышел, натянул выданные Алистером свободную белую майку и шорты, которые ему были слегка великоваты в поясе. Подойдя к зеркалу, он задержал взгляд на отражении. На него смотрел человек, который всего несколько часов назад хладнокровно убил заражённого и действовал так, словно он профессиональный солдат. А потом, уже позже, когда тишина легла на плечи, его накрыло волной страха. Точнее, страха, что привычный порядок и его мир может рассыпаться в пыль. Три года на базе О. были для него тихим убежищем. Безопасным, пусть и полным рутины. И теперь он понимал, что не хочет терять эту обыденность, даже если кто-то назвал бы её скучной. Но, с другой стороны, именно благодаря вирусу он встретил Полковника Дэвиса. Его мысли начали блуждать в сторону Алистера, от чего Ноа разозлился. Он открыл кран и несколько раз плеснул в лицо холодной водой, после чего направился в гостиную. Полковник сидел на диване босиком, в светлой майке и в спортивных штанах, скрестив ноги по-турецки. Он спокойно смотрел в экран ноутбука, и от этого спокойствия будто исходило что-то убаюкивающее. Ноа сам не заметил, как внутри стало легче. Страх, который держал его с той минуты, как он запихнул мёртвое тело зомби в багажник, наконец ослаб, и теперь он ощутил только легкую усталость. — Ты будешь работать? — спросил он, подходя ближе. Алистер повернул голову, и его взгляд остановился на чужой талии, на которой держались шорты так, словно еще немного и упадут. Он заставил себя быстро прийти в себя и спокойно произнес: — Нет. Уже собираюсь спать. — Я тоже пойду, — Ноа помедлил. — И спасибо. Алистер закрыл ноутбук, поставил его на стеклянный столик и поднялся. — Насчёт той ситуации с капитаном Ридли. Алистер осторожно взял Ноа за руку, переплетая их пальцы. — Я собирался его оттолкнуть, — тихо сказал он. — Но ты вошёл на секунду раньше. — Вот как, — промямлил Ноа, не зная, как реагировать, глядя на их сцепленные пальцы. — Ты… — голос чуть дрогнул от волнения. Ноа оторвался от пальцев и прямо посмотрел на Алистера, который явно пытается подобрать слова, чтобы что-то сказать. — Я понял, что погорячился, — наконец произнёс Ноа. — Не стоило себя так вести, не зная всей ситуации. Он медленно разомкнул их руки, чуть повернул голову, обдумывая, уйти ему или дождаться того, что хочет сказать Алистер. Вот только тот молчал. Они стояли примерно минуту, затем Ноа спешно развернулся, словно сбегая, но сбежать не успел. Алистер прижал его к себе и, не дав даже опомниться, страстно начал целовать. Ноа не собирался его оплакивать или прекращать поцелуи, поэтому сделал шаг в сторону дивана, и они упали на него. Алистер разомкнул их поцелуй и медленно снял майку. Ноа задержал взгляд на его торсе: широкие плечи, рельефные мышцы груди и пресса, кожа слегка сияла в свете лампы, каждая линия и изгиб подчеркивали силу и подтянутость. В глазах Доктора вспыхнул тот самый демонический похотливый огонек. Он рукой провел по торсу, слегка задев соски, и приподнял бровь, увидев покрасневшее лицо Алистера. Тот в свою очередь нагло засунул руку в шорты Доктора, наблюдая, как тот аж прогнул спину, когда его член начали гладить. Их поцелуй становился всё более страстным, как будто за это короткое время они пытались выразить все накопленные эмоции, которые не решались показать раньше. Иногда Ноа приходилось разрывать поцелуй, так как воздуха в легких не хватало, и тогда по комнате разносились его стоны. Когда они оба почти одновременно кончили, вместо нежного послеоргазмового состояния они оба ощутили еще большее возбуждение. Ноа, тяжело дыша, наклонился к шее Алистера, прикусывая её. — Слишком мало. Алистер усмехнулся, его голос звучал спокойно, но в нём был вызов: — Как выберем, кто будет в нижней позиции? В гостиной резко повисла тишина. Они замерли, глядя друг на друга. Воздух между ними был настолько напряжённым, что, казалось, можно было увидеть искры. Ноа был снизу давно, ещё когда спал с Юнгхо, после был несколько раз в активной позиции. А вот Алистер ни разу не был пассивом. Он так сильно задумался, что опомнился, лишь когда Алистер медленно опустился на колени перед ним. — Алистер, что ты..? — А ты как думаешь? Алистер облизнул губы и приблизился к паху, когда Ноа, вздохнув, резко его остановил. — Не нужно себя заставлять! — А кто тебе сказал, что меня заставляют? Мне просто захотелось тебе отсосать, — произнес Полковник столь пошлые слова почти что с ангельским выражением лица, тем самым полностью покорил Доктора. — Я быстрей себя подготовлю сам, — не понял как сказал Ноа, изнывая от желания заняться сексом. — Есть презервативы и смазка. — В кармане пальто, сейчас принесу. — Почему ты носишь презервативы в пальто? — сжал запястье Алистера Ноа. В его голосе слышалась смесь раздражения и ревности. На лице Алистера промелькнуло лёгкое удивление, потом он рассмеялся, мягко отводя руку. Затем коснулся губами запястья Ноа, оставив лёгкий, почти игривый поцелуй. — Я купил их сегодня в аптеке, когда ты был в супермаркете. Ноа так опешил, что ему понадобилось пару секунд, чтобы осознать сказанные слова. Затем он больно схватил Алистера за подбородок, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза. — Алистер Дэвис, то есть ты позвал меня к себе домой, чтобы трахнуть? — Нет, — честно ответил Полковник, — но по дороге, когда мы ехали ко мне, подумал о таком варианте событий. В гостиной повисла пауза. Алистер сглотнул, подумав, что зря сказал то, что сказал, и что секса, видимо, не будет. Он уже собирался встать, когда услышал резкий, дерзкий голос: — И что ты сидишь, как пес, который нашкодил? Быстрее неси презервативы, а то я передумаю. Алистер вскочил на ноги, резко закинул Ноа на плечо. Боясь, что тот может передумать, он быстро взял пальто из шкафа и так же быстро направился в спальню, по пути слегка ударив по упругой попе Доктора, чтобы тот не брыкался.