Лекарь

На Выставке Волшебных Приблуд, которую сокращать до аббревиатуры маги посчитали делом негожим, Факову не нравилось ничего, кроме того факта, что целых три дня они с Колпаковым могут болтаться без дела на полу-природе. Это автоматом означало: шашлыки, домашнее вино, закаты у речки Горюшки и приятные ночи с сопящим по всяким разным причинам Андреем под боком. Колпакову как одному из торговцев Выставки даже выделили прекрасную двухкомнатную палатку. Он не стал говорить Ване, что миролюбие организаторов сработало ещё и потому что на сквибов и их бизнесы решено было сделать особый акцент. Ну дают и дают, с другой-то стороны — Колпаков сюда товары демонстрировать приехал, с речами его выступать и не просил никто. Прогуливаясь в первый день через ряды палаток, Ваня заприметил ЕГО — магического механического быка, оседлать которого безуспешно пытался какой-то накачанный мужик с окладистой бородой. Сильный толчок бычьей задницы — мужик со свистом улетел на землю, где начал скулить, словно псина с перебитой лапой. У Вани загорелись глаза. — Андрюх, сейчас я покажу как надо, — сановито заметил он, — Я такие штуки на раз-два… — Магические? — заметил Андрей, обеспокоенно вглядываясь в полное азарта факово лицо, — Магические посильнее будут, Вань… А Ваня уже не слышал. Размашистым шагом потащился он к равнодушному колдуну-билетеру, сунул ему пяток монет и полез на быка. Сел красиво — Андрей залюбовался его гордой статью и широкой пренебрежительной улыбкой. «В этой игре нет проигравших — есть только выживший, на хую всех видавший!» — рявкнул он громко к неудовольствию мимопроходящей мамаши с дитенком, ляпнул пятками по бокам быка, приводя его в движение — и погнал трястись. Чести сказать, продержался он на пару секунд дольше мага с бородой, но лишь потому что зацепился штаниной за стремя, отчего пару раз некисло приложился пахом об металлическую махину. Заревел бык, заревел и Факов, слетел на землю и крюком скорчился. Колпаков мигом помчался к нему. — Вань, ты что? Ты как? В ответ на него уставились полные муки круглые глаза. — Отбил нахуй…там все, Андрюх. Пиздец какой… Охххх! **** В лазарете пояснили — бык магический, раны магические, просто так залечить не получится. Нужен как минимум недельный «половой покой» и колдокаменты. — Чего? — Вы с женой приехали? С подругой? — равнодушно спрашивал узкогубый лекарь, палочкой отправляя бесконечные колбочки с лекарствами Факову в сумку. — Да нет… с какой еще женой? — Вот и отлично. Неделю мазать и не напрягать. И все у вас будет как раньше. Одевайтесь. — Какую неделю, вы чего?! — взвыл Ваня, подскочивши, — Ну палочками своими поколдуйте, вы же как что, так сразу палочками тычете… Лекарь строго глянул на него — Палочками это не лечится, а лечится гелем поропши семь дней притирать и мазью из корнелендулы — это три дня притирать. Вы одевайтесь. Нечего тут…размахивать. Ваня с удовольствием помахал бы хуем лекарю ещё и перед самым его носом, но все одно ситуация не поменялась бы никак. Злобно выдохнув и запихнувши кое-как в трусы распухший, ноющий прибор, он натянул штаны. — С вас 187 ребулов. — Чего блять? Сколько?! Перед глазами Факова пронеслись стройными рядами шашлыки и бокалы вина, аттракционы, сахарная вата и банки с расползающимися сладостями, которых теперь ни он, ни Колпаков не увидят. — 187 ребулов, — лекарь реакции ваниной не удивился, — не он первый, не он последний, — Оплатить можете на месте либо на кассе. Если на месте — 185 ребулов. Есть у вас карточка скидок? Тогда будет…тоже 185 ребулов. — Да.чтоб…нету карточек! — грохнул Факов, ссыпал монеты на столик и сутуло поперся на выход. — И зелья! Зелья не забудьте! Семь дней притирать и три дня притирать! Половой покой! «Притереть бы тебе глаз на жопу, колдун ебучий». **** — Да и ладно тебе, лишь бы вылечился поскорее, — Андрей обнял Факова, уложившись подбородком ему на макушку, — Лишь бы не болело. — Да что болело, блин! Отдых мне тоже, емое! — сидя бурчал Факов; широко расставив ноги, он то и дело поправляя через джинсы свое тяжелораненное хозяйство, — Ебанина какая, это чтоб не залечить… Колпаков пальцем легонько нажал ему на нос, заставив утихнуть. — Ну а что, мы занятий других не найдём? Отлично время проведем. Я тут одного мужика знаю, Серхана — у него палатка с пловом. Ты такого не ел никогда, восемнадцать специй! Обожремся, Вань, от пуза. Вечером на речку сгоняем — не покупаемся, так просто посидим. Попоем — гитару же брали. Может кто ещё с нами захочет…а мы не возьмём никого, — быстро закруглился он, ощутив как Ваня поднапрягся. — Да я просто…извини ты меня, — скуксился Факов, — Хотел, чтоб нормально было, а оно…как всегда. Ну ты там, если чего — я тебе всегда чего надо сделаю… Андрей чмокнул Ваню в висок — тот прикрыл глаза. — Ничего мне не надо, подожду. Ты, главное, сам лечись. Так что, пойдём плов есть? Я говорю — отродясь ты такого не ел. Или принести тебе в палатку? — Это ты ещё моего не ел, — самодовольно сказал Ваня, не без трудов поднимаясь со стула, — Пошли попробуем, на безрыбье, как говорится… Свой плов, надо заметить, Факов готовил трижды в жизни. **** Гуляли они до самой темноты, пользовались бездельем Колпакова, которому на свою палатку вставать надо было только завтра — Ваня пусть и прихрамывал, но ощущался бодрячком. Поели «почти хорошего плова», поглядели палатки колпаковских конкурентов (» — хуйня какая-то, еб твою…– тиш-тиш, Вань, идем»), нашли на бережку морское кафе и вволю напробовались пива с раками и раков с пивом. Пару раз Факов уходил отлить и возвращался каждый раз неизменно мрачный. — А ты думал, что залечится само собой? — Ну, не думал… Конечно же, думал. Когда притянулись к себе домой, то ноги у обоих были вбиты по самую задницу. Отходили быстрый душик во имя отхода ко сну — Ваня, успевший со смаком завалиться на кровать, которую они составили из двух предложенных им раздельных, кисло поморщился. — Надо помазать, блин. Андрей чесанул подбородок. — Давай, может, я помогу? Ваня ухмыльнулся. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, господин Андрей. Что, интересно стало как иваниваныч выглядит…претерпевши? Андрей начал было отрицательно возмущаться, но не удержал тона, сочувственно улыбнулся. — И впрямь интересно, — признался он, — Но я действительно помочь хочу, я же лекарские курсы посещал. Факов беззлобно фыркнул. — Это где, в школе? И много ты там писюнов мазями мазал? Хорошо, что я не ходил… И загоготал. — Да ну тебя, Факов, — покачал головой Андрей, — Сымай трусы, я быстро обработаю — и спать пойдём. Мне завтра в восемь утра вставать, это ты тут будешь лодырничать. Правдами-кривдами — смущаясь, но снял трусы. Андреевому взгляду явился синеватый, подопухший член, весь покрытый мелкими оранжевыми пятнышками. Он осторожно дотронулся до одного из них — Факов чуть поморщился. — Болит? — Да я бы сказал, что ноет. Лекарь пиздел, что пятна эти магические, от быка. Магия даёт по месту последнего соприкосновения, чтобы было потом легче определять победителя. Только колдуны такую ебань могли… Не слушая толком привычных ваниных причитаний, Колпаков выудил из факовской сумки баночку с гелем поропши, чуток мазнул и мягко прошелся по члену, кольцом его обводя большим и указательным пальцами вверх да вниз. Ваня от движений этих заметно поднапрягся. — Ты говори, если болит. — Да если бы болело, Андрюш, — неожиданно высоким голосом отозвался Факов, — Оно холодит. Приятно очень. Давай ещё! — Тут вообще написано — не больше трех… — Так ты один раз всего. Давай ещё, а? Пожалуйста, меня первый раз за день подотпустило… Андрей мазнул побольше и начал проходиться по члену уже не пальцем, а всей ладонью, напирая не слишком сильно, чтобы не растревожить. Ваня прикрыл глаза и тихонько замычал. — Ты там не смей напрягаться, э! — заволновался Андрей, с беспокойством поглядывая на его довольное лицо, — Половой покой же… — Спокоен как скала, — отозвался Ваня, — Это он взмокрел, потому что…полечился. — Ага, ну конечно. И привстал, потому что зарядку решил для здоровья сделать. Не, Вань, так не пойдёт. Корнелендулу сам намажешь, а то буду виноват, что ты режим не соблюдаешь… Ваня поглядел на него с темной тоской. — Андрюш, бросаешь в такой момент. Нехорошо. Не буду я…до конца. Просто помажь ещё чуть-чуть. Руки у тебя вон какие лекарские, целебные, не зря на курсы ходил, вот правда. Колпаков и не хотел откровенный подхалимаж слушать, а все равно надулся от удовольствия. На курсах был он всегда одним из худших, потому и свалил в свое время, не доучившись, но помогать-то желание никуда не делось. Особенно Ване — чтобы не болело. — Ладно, будь по-твоему. Но не смей…ты понял. — Понял и принял, не смею, мой повелитель, — разулыбался Ваня и раскоряком ближе придвинулся к Андрею, внимательно вчитывающемуся в новую баночку. Мазь корнелендулы, если верить надписи, надо было наносить тридцать раз круговыми движениями. Колпаков с сомнением поглядел на ванин член — совсем он не выглядит как пристойный половой орган, способный выдержать тридцать вращательных. И все же, ничего иного не оставалось — лечиться значит лечиться…наверное. В процессе Ваня вел себя как самый больной человек в мире, только болезнями вовсе не теми: сучил ногами, стонал и жевал губы, вертелся во все стороны, просился у Колпакова… — Не смей, говорю. Ну, Вань! Нельзя! Тут осталось-то всего… — Пожалуйста, ну! — ныл Факов, нетерпеливо поднимая-опуская бедра, — Андрюш, невозможно, правда. Мази эти…отпускают…я что, железный, что ли, когда мне по херу руками водят… — Потерпи, Ванюш. Ещё… двенадцать осталось. — Ууу! — комментировал Ваня, все норовя толкнуться Колпакову головкой в ладонь. Сдался Факов почти у финишной ленточки — бормотнув несчастно «ай оно всё», с рыком затрясся, изогнулся, обдал Колпакову пальцы — и тут же тоненько, на одной ноте заскулил, отворачиваясь на бок. — Да бля…ойййй! — Что такое? Прихватило? — всполошился Колпаков, наглаживая его по руке. — Вот не надо было мне… Прихватило, да, Вань? — Ещё как, — прошелестел Ваня, вновь складываясь креветкой на кровати, — Ни о чем не жалею, на самом деле. Вообще вот ни о чем. Колпаков, растерянно потоптавшись и быстро руки обмывши, отыскал в недрах теперь уже своей необъятной сумки пачку обезболивающих пластырей, один из которых вскоре украсил ванино бледное бедро. Обняв скукоженного уже не по болям, а по хитрости Факова, которому хотелось, чтобы бедного-несчастного пожалели, Андрей задышал ему в спину. — Как ты там? — Лучше, Андрюш. Намного лучше. Хорошо все. — Извини меня, — Колпаков обнял его чуть сильнее, — Вызвался лекарем — а только хуже сделал. — Все нормально ты сделал, — возразил устраивающийся поудобнее в андреевых объятиях Факов, — Думаешь, я сам бы то же самое не сделал? Тридцать вращательных! Да это трижды кончить можно! Только маги такую ебанину… Колпаков поцеловал его в шею. — Завтра тогда сам намажешь, ладно? Во избежание осложнений. — Завтра…будет завтра, — хитровато бормотнул Ваня, широко зевнул и закрыл глаза.