Односторонняя связь

Назавтра ситуация стала и сложнее, и легче одновременно: Леонарду не хотелось идти никуда, он едва выполз из постели, больше, чем нужно, засматривался в космос, чувствуя странное единение душ с ним, со звездами, которые раньше не любил – но ноги уже не дрожали. По крайней мере, ровно до того мгновения, пока он не вошел в медблок. Спок поправлялся – это было хорошо. При виде Спока, звуке его голоса грудь Леонарда снова пронзила боль – это было плохо. Но он не собирался сдаваться и падать мордой в пол до конца рабочего дня. И он собирался заговорить снова со своим… с тем, кого он любил вне любых своих ощущений. - Как самочувствие, коммандер? - Спасибо, доктор, я уже в порядке. И мне нужно быть на мостике… - Не-не-не, притормози! – Леонард инстинктивно вытянул руку, когда Спок начал подниматься – и вскрикнул от нестерпимой боли в груди. Вскрикнул и зажмурился так страдальчески, что взгляд пациента стал острым, внимательным. - Доктор? - Коммандер, лягте и дождитесь, пока ваше тело окончательно восстановится после отравления.… Иначе я всажу в тебя гипошприц со снотворным, в составе которого полностью учитываются твои вулканские силы, и ты прохрапишь как раз до часа выздоровления! – рявкнул доктор, прижимая ладонь к груди: там ныло так, будто она была обожжена. Тем не менее, Спок только пристальнее глянул на него и снова лег. - Вот и умничка. Выздоравливай, мистер вулканец-до-мозга-костей, - собственный голос звучал в ушах слишком громко. МакКой отступил к своему столу, оглядел почти пустой лазарет: двое новичков из инженерного с ожогами – и Спок, восстанавливающийся после отравления. Через полчаса вернулся М’Бенга, и доктор, сославшись на усталость, оставил ему пациентов и прошел к себе в кабинет, всё ещё прижимая ладонь к груди: там горело и вспыхивало болью, как от ожога, но трикодер по-прежнему не показывал признаков болезни. МакКой отложил его, достал бутылку ромуланского эля, думая расслабиться, посмотрел на неё – и медленно поставил бутылку обратно. Пить не хотелось. Впервые. МакКой развернулся на кресле, застыл, глядя в космос. Он был привлекательным, темным… спокойным. Боль в груди поутихла, успокоилась. Леонардом тоже овладело странное спокойствие. Которое не всколыхнулось при отзвуке ругани М’Бенги. Тем не менее, ноги снова подкашивались от боли и слабости, когда МакКой вышел в лазарет и понял всё, увидев пустую биокровать Спока. - А ещё говорил, что вулканцы не лгут, - проронил он равнодушно. – Кристина, оформите пациенту выписку заочно. Он не самоубийца, и наверняка восстановится за своими любимыми формулами. Леонард уловил удивленные взгляды своих коллег, но ему было глубоко плевать, как никогда в жизни. Он вернулся к себе в кабинет и снова замер, глядя в черную пустоту. Пустоту, в которой больше никогда не встанет зеркало и не появятся наблюдающие глаза. Пустоту, из которой и в которую его зашвырнул Спок – неважно, кто из них, ведь они поступали одинаково. Возможно, тот Спок теперь связал себя и того МакКоя – а может, двойник Спока умер, и то, что он ощущает в груди – просто боль от потери пары – или как это мог бы называть он, доктор, которому изначально эту пару навязали насильно… Боль снова затопила грудь, и Леонарду не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, перед кем раздвинулись двери его кабинета. - Доктор, вы больны. - Скажи мне то, чего я не знаю, - хмыкнул Леонард, не оборачиваясь. – Трикодер говорит, что я здоров, как вулканец. - Такие показания сомнительны. Я бы рекомендовал вам перенастроить его и обновить программы, - кресло МакКоя развернули – и он снова раскрыл рот, задыхаясь от боли, слепо зашарил по груди, пытаясь выдрать эту боль с корнем – но запястье перехватила сильная рука, и боль снова затопила все существо человека. - От… пусти… - потребовал он, задыхаясь. - Доктор, как бы вам ни было неприятно меня видеть, нужно… - Мне не… - МакКой дернул руку, но это было бесполезно. - … не неприятно… отпусти… Боль нарастала, и ему казалось, что он скоро не сможет говорить. - Леонард. Идем, - Спок одним движением выдернул его из кресла, провел в медблок – но дальше порога МакКой пройти не сумел: ноги подкосились, он рухнул в руки вулканца – и закричал слабо, чувствуя, как боль и слабость овладевают им полностью. Потом крик тоже ослаб, становясь не громче писка, и на биокровать старший помощник опустил уже отключившееся тело. Выпустил любимого из рук. - Что с ним? - Что вы скажете, доктор М’Бенга? - Я – ничего, - врач пожал плечами через пятнадцать минут обследований. – Медицинский кодер не обнаружил ничего, психокодер – незначительные колебания, значит, болезнь доктора лежит в вашей сфере, мистер Спок. Вы тут – единственный, кто разбирается в ментальных повреждениях, а тут, я так понимаю, именно они. - Похоже – но в таком случае, доктора нужно везти на Вулкан… - Спок сдвинул брови, подошел к коммуникатору. – Капитан, спуститесь в лазарет сейчас, - сказал он негромко. *** - Что с ним? - Он болен. Чтобы узнать, что с ним, мне понадобится твоя помощь, Джим. Если я снова потеряю сознание – держи меня за руку и зови. Я услышу это по связи… и по возможности вернусь. - Если у тебя не получится, нужно будет везти уже вас двоих на Вулкан. - Мой разум - к твоему разуму, мои мысли - к твоим мыслям. Звуки плыли над его головой золотыми обжигающими волнами. Он не понимал смысла, но волны ранили, обжигали, приносили боль, и он съеживался, прятался вглубь, в темную пустоту, становясь небольшим клубочком, свернулся, пытаясь защититься от обжигающих слов. А потом всё пространство затопил горячий свет, сжигающий все его покровы. - Леонард…