В объективе

***

— Great, на сегодня мы закончили, — Феликс показывает два пальца вверх молодой девушке, одетой в чёрный топ на лямках с завязками на животе, такого же цвета брюки и кислотно-розовый пиджак с широкими плечиками. Модель моментально выходит из образа, растягивая губы в цвет пиджака в смущённой улыбке, кланяется главному фотографу и его помощникам и удаляется в гримёрку. Ликс просматривает фотографии, заранее подмечая места для ретуши, и даёт команде знак, что можно закругляться. — Боже, неужели этот день закончился, — стонет Джисон, — помощник Феликса — потягиваясь. — Я думал, что умру. — Ты умрёшь, если продолжишь питаться разогретыми в микроволновке сосисками в тесте и колой, — назидательно сообщает Чанбин, собирая свет. — И стабильно бухать после работы. — Душнила, — кидает ему парень, заглядывая через плечо Феликса в камеру. — Ахуенные снимки, скажи, — несильно хлопает ладонью друга по спине он. — Она настоящая красотка. — Наверное, — неопределённо пожимает плечами Ликс. — Но ей ещё учиться и учиться, — Джисон закатывает глаза, предвкушая долгую занудную тираду начальника. — Она слишком скованная и выражение лица почти везде одинаковое. Да и просьбы мои выполняла как-то неуклюже. — Мистер Ли, не будьте так строги, — Джисон перемещает руку на голову друга и треплет его по волосам. — Главное, что в концепт вписывается, а что там дальше будет с её карьерой — не наша забота. Феликс вздыхает, выключает камеру и убирает её в чехол. Пару-тройку хороших снимков они, конечно, насобирают, но неопытность некоторых моделей его уже порядком заебала. Когда повторяешь одно и то же в сотый раз, крайне тяжело оставаться вежливым и приветливым. Зато молодые модели, не вкусившие славы и не испорченные деньгами, не психуют и не выёбываются. Уже что-то. — Так, ребятки, — хлопает в ладоши Джисон, привлекая внимание. — Вперёд собираться. — Опять на блядки? — скептически поднимает бровь Чанбин. — Именно, — парень выглядит невероятно довольным. Словно не он ныл пять минут назад, что хочет умереть. — Сегодня день рождения Криса, на который, вообще-то, все мы приглашены. Крис — известный сольный артист, с которым Ликсу посчастливилось познакомиться на съёмках для корейского вога. Самый добрый человек из всех, с кем он когда-либо встречался. А главное — такой популярный и такой простой, словно это не его крутят по всем музыкальным каналам и радио 24/7. Конечно, пропускать праздник Феликс не собирался. Во-первых, он уже купил подарок, а во-вторых, очень хотелось увидеться с именинником. Честно говоря, Крис Ликсу понравился ещё в первую встречу. Он нормально так подзалип на перекатывающиеся под обтягивающей синей водолазкой мышцы и чужую яркую улыбку. Обычно Феликсу нравился немного другой типаж, но ради такого лапочки можно и поступиться немного своими принципами. Тем более, они с парнем земляки — оба родились в Австралии. Про Криса так и хотелось сказать: «Мужчина мечты». За несколько их встреч, которые, увы, имели исключительно рабочий характер, Ликс совсем не успел получше его узнать, поэтому искренне считал, что это — его шанс. Такие мужчины как Крис на дороге, между прочим, не валяются. Единственное, что заставляло Феликса сомневаться — неопределённая ориентация артиста. Он не высказывался гомофобно, да и в целом на гомофоба похож не был, но, кто знает, возможно, это всё — образ, и на самом деле он тот ещё придурок. Добравшись до своей небольшой студии, Ликс первым делом идёт в душ. Все, кто говорит, что работать фотографом легко, даже не представляют, как уматываешься, когда бесконечно бегаешь туда-сюда и выгибаешься в сверхъестественных позах, чтобы поймать хороший ракурс. На сборы есть примерно два часа, поэтому парень подходит к делу основательно. Наверняка сегодня соберётся миллион знаменитостей, значит нужно выглядеть безупречно, чтобы произвести впечатление. К тому же, Феликса многие знают — как-никак, один из самых популярных фотографов Кореи. Парень старается превратить своё уставшее лицо в свежее и сияющее, опустошая свои запасы масок и патчей. С макияжем проще: он просто замазывает веснушки, — в Корее они не особо приветствуются — немного подводит глаза и наносит на губы вкусный персиковый тинт. Мало ли, вдруг ему всё-таки что-то перепадёт. С причёской тоже не парится, просто укладывает феном свой чёрный маллет, который, по словам Чанбина, давно пора нахуй отрезать. Но Ликсу нравится. К выбору одежды подходит тщательней. Дресс-кода нет, выглядеть надо не слишком официально, но всё же не «по-шлюшьи», поэтому сетчатый кроп-топ идёт нахуй, туда же идёт черная теннисная юбка. Ликс вообще не помнит, откуда она у него. Наверное, купил когда-то давно по пьяни, а выбрасывать теперь жалко, потому что смотрится она на нём сногсшибательно. Может, он даже как-нибудь покажет Крису, если всё сложится. Останавливается парень на чёрном брючном костюме, под пиджак решая ничего не надевать, дабы не выглядеть слишком чопорно, и достаёт из небольшой шкатулки серебряную цепочку, чтобы грудь не выглядела слишком пустой. Глядя на себя в зеркало, Феликс решает, что устоять перед его заманчивой сексуальностью не сможет даже самый натуральный натурал. Однако, Ликс туда идёт вовсе не за сексом, поэтому готовиться, когда был в душе, не стал. Он хочет узнать Криса поближе, а не вешаться всю ночь ему на шею, как сумасшедшая фанатка. Такси приезжает быстро, потому что сегодня его такси — непьющий Со Чанбин. — Ликсииии, — из открытого окна показывается голова Джисона, к которой явно приложились утюжком. Причём во всех смыслах, потому что большую часть времени этот парень ведёт себя так, словно у него шило в заднице, да не одно. — Запрыгивайте, господин величайший фотограф Кореи. Феликс реплику друга пропускает мимо ушей, но глаза для приличия закатывает. Хан Джисон, как личный ассистент, принимает большинство его звонков и часто слышит, как фотографа восхваляют по телефону. За что, естественно, регулярно его стебёт. — Ты чего так вырядился? — интересуется Джисон, прищурившись, когда Феликс захлопывает дверь. — Не ради ли Криса, часом? А? — Ой, да завали, — Ликс ёжится, попадая из вечерней прохлады в тёплый салон автомобиля. — Просто настроение хорошее. — Ну-ну, — явно не верит друг. — Расскажешь потом, такой ли его член огромный, как пишут в интернете. — Джи, ты же знаешь, что наш мистер Ли — высоких нравов человек, — с напускной строгостью произносит Чанбин, но Феликс всё равно видит в зеркало, как тот пытается не заржать. — Он на первом свидании ни-ни. А вот на втором… — Shut up, — Ликс с тяжёлым вздохом откидывается на сиденье. — Заебали, — тянется через сиденье к магнитоле, чтобы заглушить музыкой громкий смех друзей. Доезжают под песни Леди Гаги и скулёж Джисона о том, как он проголодался. На вопрос, почему не поел дома, он ответил, что тогда не влез бы в эти ахуенные обтягивающие джинсы.

***

Правдоподобнее всего внутреннее убранство клуба получилось описать у Хана. «Пиздец». Феликс лучше и не сказал бы. Снаружи здание кажется обычным, даже лайтбоксов никаких нет. На входе их встречает симпатичная девушка и провожает в основной зал. Как только они входят, у Ликса почти отпадает челюсть. Он уже года два является достаточно значимой в Корее фигурой, во многих местах успел побывать, но таких масштабов вечеринку посещает впервые. Интерьер так и кричит: «Здесь собирается только элита». Феликс даже сомневается, что оделся достаточно прилично, хотя и собирался очень скрупулёзно. Так и стоял бы с открытым ртом, если бы не надувные цифры 30, попавшиеся ему на глаза и вызвавшие улыбку умиления. Людей, к слову, дохуя. Многих из них Ли знает, поэтому нацепляет улыбку повежливее и здоровается с каждым, кто к нему подходит. Джисон успевает сбежать к бару, а Чанбин, сообщив Феликсу, что этого ненормального лучше не оставлять наедине с алкоголем, уходит на его поиски. Самого Ли утаскивает за предплечье в компанию своих подруг Черён — давняя знакомая и популярная актриса, с которой он часто работал раньше. Сейчас Черён взяла небольшой перерыв, чтобы отдохнуть от бесконечных съёмок, однако они успели неплохо сдружиться за время совместных проектов. Феликс участвует в беседе, на вопросы отвечает и улыбается девушкам, парочке из которых явно уже хватит пить на сегодня. Они опоздали на целых три часа, потому что поздно закончили работать, но Хан принципиально отказался ехать не при параде, поэтому было принято решение не торопиться. Стоя в компании актрис, Ликс незаметно пытается разглядеть в толпе виновника торжества, чтобы поздравить и извиниться за опоздание. Спустя несколько минут Ли замечает Криса и, попросив прощения, покидает девушек. Крис выглядит шикарно — как и подобает имениннику. Что касается его собеседников, Ликс особо не всматривается, но успевает заметить Минхо — танцора, команде которого «W Korea» посвятил аж несколько выпусков. Фотографом Минхо лично порекомендовал Феликса, что, очевидно, самому Ли невероятно льстило. — Привет, Крис, — он старается звучать уверенно и не думать о том, что влюблённые глаза выдают его с головой. — Минхо, — жмёт он руку танцору. Именинник сразу обращает на него внимание, заключая в крепкие объятия, и, о господи, как же это приятно, когда вокруг тебя смыкаются сильные руки. От Криса пахнет алкоголем, но Ликса это совершенно не смущает. Он сам успел опрокинуть в себя только бокал вина для храбрости. Крис, к удивлению Ли, сразу переходит на английский. Даже немного лестно, что мужчина успел заметить за короткое время их совместной работы его любовь к родному языку. У Ликса проблем с корейским нет, а все близкие давно привыкли к проскакивающим иногда в его речи английским фразочкам. Товарищи артиста быстро теряют интерес к беседе, не понимая и половины, и уходят искать себе другое развлечение. Только Минхо наблюдает за их бесконечной английской речью, хотя видно, что ни слова не вкуривает. — Вы же в курсе, что вы в Корее? — Ликс слышит знакомый голос и дёргается. И как он мог не заметить его? — В Корее обычно говорят на корейском. Рядом, облокотившись поясницей о стол, стоит само Его Величество. Обычно в заголовках он мелькает как популярная модель и «мечта всех фотографов». Или как король скандалов и эксцентричная звезда камер. На его губах играет насмешливая улыбка, в руке — стакан с каким-то коктейлем. В приглушённом свете он выглядит не просто мечтой каждого фотографа, а влажной мечтой любого человека. Хёнджин даже не старался особо над образом: белая шёлковая рубашка, заправленная в чёрные брюки. Ничего такого, что могло бы сделать из него самого красивого мужчину на свете, но Ликс — фотограф, и эстет внутри него сейчас не меньше, чем в предоргазменном состоянии. До Феликса, пока он разглядывает модель, наконец начинает доходить, почему он не сразу заметил Хёнджина. В первую — и последнюю — их встречу волосы мужчины были ярко-красного цвета. Сейчас они всё ещё длиной почти касаются плеч, но цвет Хёнджин сменил на каштановый, который при плохом освещении выглядит почти чёрным. — Привет, Хван, — переходит Ли на корейский. — Тебе идёт новый цвет. Феликс старается быть вежливым, но, когда на тебя смотрят, как на потенциальный объект для насмешек, быть хотя бы немного приветливым очень сложно. — Я в курсе, — Хёнджин на милую беседу явно не настроен. Он, честно говоря, выглядит так, будто общество Феликса ему невероятно противно. Причина, конечно, есть, но фотограф старается об этом не вспоминать. — Вы, ребята, не ладите, да? — вмешивается в разговор Крис. Он кладёт Ликсу руку на плечо и наклоняется немного ближе, словно хочет рассказать ему секрет, но делает это громко, чтобы Хёнджин тоже слышал. — Джинни добрый парень, он просто прикидывается сучкой, вот увидишь. Вряд ли Феликс увидит, особенно, если обратить внимание на скривившееся лицо модели. — Крис, я согласен, что 30 — это уже дед, но они ведь ненамного младше тебя, — хмыкает Минхо. Он всё это время наблюдал за разговором с полуулыбкой, но не вмешивался. — Какие они тебе ребята? — Ты и сам-то недалеко ушёл, — Крис переключает внимание на Минхо, захватывая его шею и ероша волосы. Он явно получит за то, что испортил ему причёску. — Твои 30 не за горами. Насколько Феликсу известно, Хвану совсем недавно исполнилось 26. Сам Ли младше него всего на год. Пока Минхо пытается выпутаться из лап Криса, у Ликса появляется возможность получше рассмотреть Хёнджина. Переводя взгляд на мужчину, Ли сразу же встречается с чужими карими глазами. Хван смотрит высокомерно и оценивающе, проходится по всей фигуре так, что хочется прикрыться. Или раздеться, но эти мысли Феликс гонит прочь: он здесь ради Криса. Модель, тем временем, даже не собирается прекращать его разглядывать, болтая лёд в своём стакане. Когда их глаза снова встречаются, Ликсу хочется срочно отвести свой, но он стойко выдерживает эти странные «гляделки», больше подходящие детям или подросткам, но никак не двум взрослым мужчинам. — Ну всё, вы сейчас друг друга на куски раздерёте, — встревает между ними взъерошенный Минхо. — Хван Хёнджин, за мной. Веселиться и напиваться. — В твоём случае только напиваться, — ворчит Хёнджин, но плетётся вслед за другом. Ликс и не думал, что они близки. Минхо, на его взгляд, полная противоположность Хвану: он простой, даже, можно сказать, приземлённый, спокойный и рациональный. За день работы с Хёнджином Феликс, конечно, не много о нём узнал, но то, что модель — на редкость капризный и излишне драматичный человек, точно уяснил.

***

Вечер уже давно перешёл в ночь. В клубе как будто стало даже темнее. Феликсу удалось найти ещё соображающего, но уже порядком напившегося Джисона и абсолютно трезвого Чанбина. В их компании он проводит около часа, изредка болтая с другими знакомыми. Ему даже удаётся договориться о нескольких проектах, один из которых — благотворительный — особенно его заинтересовал. Когда на часах светится цифра «3», Джисон уже вовсю расталкивает людей на танцполе, а Чанбин заигрывает с какой-то незнакомой Феликсу девушкой на две головы выше него, мужчина решает, что пора домой. Он, в общем-то, далеко не любитель тусовок, да и Крис куда-то пропал и, по всей видимости, Ликсу ничего не светит. Они успели немного поболтать, когда Хван и Минхо ушли, и Крис вёл себя, как его близкий друг или брат. Он даже на вырез в пиджаке ни разу взгляд не бросил! Хотя многие здесь уже сто раз мысленно успели облапать грудь Ликса, это вовсе не то, на что он надеялся. Перед тем, как собрать друзей в кучку и вместе отправиться на Чанбине по домам, Ли решает всё-таки найти Криса и попрощаться. Крис всё же хороший парень, даже если не достанется ему. Поиски именинника в зале успехом не увенчались, поэтому Ликс поднимается на второй этаж, куда ни разу ещё не заходил. Ему сказали, что на втором этаже — служебные комнаты, так что одному ему там делать было нечего, вот и не поднимался. Лестница выходит в длинный тёмный коридор, и Ли, как любой взрослый брутальный мужчина, собирает всю волю в кулак, чтобы осмелиться пройти дальше. Из двух развилок он выбирает правую, потому что «Направо пойдёшь — коня потеряешь, себя спасёшь». Коня у него нет, ну и нахуй он ему не нужен. Многие из комнат закрыты, вполне возможно, что там решили уединиться. Ликс сам романтики в сексе в подобных местах находит мало, поэтому брезгливо кривится при мысли об этом. Уже на повороте мужчина замедляется. То ли предчувствие, то ли недвусмысленные звуки из коридора заставляют его замереть на месте в нерешительности. Интерес, однако, выигрывает, и Феликс аккуратно заглядывает за угол, стараясь быть максимально тихим и незаметным. Он медленно проходит вперёд, ступая еле слышно, когда видит приоткрытую дверь служебного помещения. Он выпил всего три бокала вина, и этого явно недостаточно, чтобы сбить весь его ахуй. Угол обзора недостаточно удобный, чтобы разглядеть лица, но по белой рубашке, тихому стону и имени «Крис», сказанному почти что умоляюще, Ликс и так всё понимает. Самое ужасное, что это «Крис» сказано высоким, но явно не женским голосом. Да и стон довольно глубокий, вряд ли он принадлежит женщине. Феликс так волновался, что Крис окажется натуралом, и всё — зря. Просто у мужчины уже кто-то был. Или не было, но теперь точно есть. Ликсу здесь не место, и он наверняка выглядит как извращенец, подсматривая за чужими лобызаниями. Это претит, но и они тоже хороши. Так сложно что ли было дверь запереть? Эксгибиционисты ёбаные. Однако Ли всё же интересно, что это за парень такой, который лучше него оказался, поэтому он продолжает пытаться разглядеть хоть что-то. — Подглядывать нехорошо, — слышит Ликс глубокий шёпот на ухо. Щёку и шею опаляет горячим дыханием, мужчина чувствует, как по позвоночнику от звука знакомого голоса бегут толпы мурашек. — Мистер Ли. Ликс, кажется, даже не дышит. То ли его спугнуть боится, то ли сам сбежать. Тело и так в момент ослабло, словно он не три бокала вина выпил, а три бутылки. Но совсем хуёво становится, когда он чувствует мягкий поцелуй на шее. А потом второй и третий. Поцелуи прокладывают дорожку выше, и Ликс натурально тает, когда Хёнджин слегка прикусывает мочку его уха. — Не стыдно? «Стыдно», хочет закричать Феликс. «Очень стыдно. Но пиздец как приятно». Ликс, превозмогая внезапную слабость, немного поворачивает голову, чтобы встретиться глазами с Хваном. Его накрывает чувством дежавю. Он уже видел это лицо так близко, уже тонул в этих тёмных глазах, слышал этот глубокий, но нежный шёпот на ухо. Хёнджин нависает над ним, опираясь рукой о стену, и дышит так громко, словно марафон пробежал. Ликсу даже страшно становится, что их могут услышать. Ещё и сердце у Хвана стучит как бешеное. Или это его? Мужчина наклоняется ниже, касаясь губами его скулы, переходит на нос и оставляет на нём невинный, почти детский, чмок. Феликс инстинктивно тянется выше, чтобы поймать наконец чужие непослушные губы, но слышит из комнаты вполне характерный мужской стон и мигом приходит в себя. Резко выпрямляясь, Ли больно стукается макушкой о лоб Хвана, но времени на извинения у него не остаётся, потому что в этом случае единственная правильная реакция — бежать.

***

Вечеринка снизу продолжается. И пусть многие уже разъехались, а остальные уже и двух слов связать не могут, Ликс в данный момент настроен хорошенько так наебениться. Несколько первых минут он, правда, тратит на то, чтобы немного охладиться и сбить слабый стояк, но в этом ему помогает актриса, не дошедшая до туалета и опустошившая свой желудок прямо на своего спутника. Феликс думает, что хочет так же. До такого состояния, чтобы ни одной мысли и ни одного ощущения фантомных прикосновений чужих ладоней на своём теле. Однако он не рассчитывал, что, поглощая оставшийся алкоголь, внезапно ударится в рефлексию. Первая встреча с Хван Хёнджином в его памяти останется навсегда. Это случилось около года назад, когда «W Korea» обратился к нему с новым проектом. Они расписали по телефону концепт и представили модель. Феликсову ёбаную мечту. Как и любой фотограф, он активно следил за деятельностью журналов и интернет-публикациями, а как мужчина, давно уже принявший свою любовь к членам, просто не мог не пускать на него слюни. Мало того, что мужчина обладал какой-то незаконной красотой, так он ещё и в кадре смотрелся, как будто рождён был под вспышками камер. Даже его папарацци были идеальными, словно он просто физически не умел выглядеть плохо. Единственное, что смущало — Хван был одной из самых обсуждаемых моделей Кореи. Причём, почти всегда в негативном ключе. Ужасный капризный характер, плохое отношение к фотографам и своим помощникам, постоянные скандалы и прочее. Многие даже, не стесняясь в выражениях, писали, что у модели нет ничего, кроме внешности. Феликс, однако, слухам верить не привык. Он к работе с Хёнджином готовился тщательно: всю команду на уши поднял, даже премию пообещал, если всё пройдёт хорошо. И первое, что услышал от Хвана, сухое: «Так это ты Ли Феликс». Вот так, стоял он с улыбкой до ушей и рукой протянутой, а ему такую фразу кинули и посмотрели ещё так снисходительно, будто работать с Ликсом — это какое-то одолжение и ему, и журналу. С того момента уже стало ясно, что с Хёнджином не просто. Хуже стало, когда Хван начал проявлять характер. То вода ему не вкусная, то в гримёрке холодно, то костюм стрёмный. И Ликс же терпел. Бегал к нему, выполнял его прихоти на каждом перерыве, потому что Хван ни с того ни с сего заявил, что именно Ли должен всю эту хуйню выполнять. Феликс злился, конечно. Что он, прислуга какая-то или мальчик на побегушках? В это время, кстати, личный помощник модели сидел себе спокойно в студии и попивал кофеёк, который, между прочим, тоже заставили принести Ликса. Раздражение отступало, только когда Хван появлялся в кадре. Ли даже бабочек в животе чувствовал, но гнал их оттуда веником, потому что, выходя из объектива, Хёнджин снова превращался в ёбаную язву и принцессу, которой всё не так. Настолько сильно на работе Ликс ещё не уставал. Даже когда готовился к конкурсу фотографии для одного модного журнала, ночами не спал, лишь бы всё идеально сделать и выиграть этот дурацкий приз. И ведь выиграл. Так почему какая-то капризная модель сейчас стояла и в наглую критиковала его работу? То ракурс не тот, то свет плохо падал. У этого мужчины реально были комментарии по любому поводу! В конец Ли заебался, когда при просмотре фотографий, Хван все забраковал. Двенадцать часов работы! Тогда Феликс сдался. — I'm sorry, Your Majesty, — мужчина впервые настолько злился. Ещё ни одна модель не вела себя настолько ахуевше. Да он даже не думал, что такие суки реально существуют в этом вашем шоу-бизнесе! — Что ты предлагаешь делать? Мы работали весь день. Здесь полно хороших снимков! На часах — десять вечера, а всё, что он услышал в ответ, безразличное «продолжаем». Конечно, Ли не изверг. Хван давным-давно отпустил своего помощника, так что Феликс решил, что и своих имел право выпустить наконец из клетки с тигром. Они, конечно, упирались, хотели остаться и помочь, видя такого заёбанного в край начальника, но мужчина настоял. И Хёнджин не возникал. Неужели ему самому охота сидеть здесь и переснимать и так идеальные кадры по миллиону раз? Для Ли на тот момент намерения модели всё ещё оставались загадкой. Всё стало ещё непонятней, когда спустя несколько кадров, когда все уже разошлись и мужчины остались наедине, Хёнджин начал менять концепт под себя. Началось с похабного выражения лица. Концепт заявляли дерзкий, но не пошлый, однако Ли, отчего-то, Хвана не тормознул. Потом в ход пошли руки и тело модели. Ликс мог наблюдать в объектив, как Хёнджин вёл ладонью по бедру, останавливаясь недалеко от паха, как другой рукой оглаживал живот сквозь белую безрукавку, затем грудь и оголённую шею. Феликс уже и забыл, для чего он здесь. Он мог только следить за чужими плавными и медленными движениями, за перекатывающимися мышцами рук и языком, то и дело облизывающим пухлые губы. Когда Хван перестал себя наглаживать, Ликс уже понадеялся, что на этом может выдохнуть, но с этим мужчиной никогда не угадаешь, что последует дальше. Хёнджин — абсолютно бесстыдно — забрался руками под ворот безрукавки и неспеша стянул её через голову. Ликс даже слова сказать не смог. За него всё говорил ебучий член, вставший на подобное маленькое представление и сильно выделяющийся в лёгких спортивках. Хван, заметив это, самодовольно ухмыльнулся, снова облизывая губы. От блеска, цвет которого, по его прихоти, меняли раз десять точно, на губах не осталось и следа. Когда одежда полетела куда-то за пределы объектива и мужчина остался в одних джинсах, Ли совсем перестал фотографировать. Он молча наблюдал, как Хван улыбается, явно не стесняясь своей наготы, и ведёт ладонью по оголённому на этот раз животу. — Не отвлекайся, Мистер Ли, — услышал Феликс бархатный голос и громко сглотнул. Он продолжал фотографировать, исполняя приказы Хёнджина, как и весь день до этого. — Подойди ближе, — тихо произнёс Хван, а Ликс слепо последовал указаниям, не став разбираться, что это за шоу и для чего оно. Катализатором стала рука Хвана, сжавшая член через джинсы. Феликс даже обрадовался на секунду, что не один здесь на взводе. — Ну же, Ликси, — было последней каплей. На коленях Хёнджина очень удобно. Ликс заранее снял и отложил на стол камеру, чтобы не сломать, и не зря, потому что прямо сейчас он всем своим телом прижимался к хёнджиновому, не оставляя и миллиметра свободного пространства. Язык Хвана в его рту ощущался ахуенно, а руки на заднице — ещё лучше. Мужчина не давал отстраниться, а Феликс, честно говоря, и не пытался. Ощущение неудовлетворённости невероятно бесило, поэтому он заёрзал, пытаясь сесть поудобнее и случайно проехавшись своим возбуждением по чужому. Один хёнджинов стон ему в ухо — и вот он уже трётся о его член своим. Чужие губы так правильно ложились на его собственные, что хотелось громко застонать уже от обычных поцелуев. Студия наполнилась характерными звуками поцелуев и громкого дыхания, и это только ещё больше распаляло обоих. Мужчина поймал зубами его нижнюю губу, слегка прикусывая, и Ли выгнулся сильнее, обхватывая руками чужую шею. Одних губ оказалось мало, поэтому Феликс отстранился, переходя поцелуями на ключицы и грудь, водил руками то по спине, то по плечам, пока Хван с каждой минутой сильнее сжимал его талию. Когда Ли добрался до живота, прокладывая языком дорожку к паху, а руками разбирался с ширинкой, Хёнджин внезапно его прервал. — Давай не здесь, — услышал Ликс чужой шёпот на ушко и даже расстроился. Хван, заметив это, оставил мягкий поцелуй на его носу, успокаивая. Остальное Ли помнит плохо: как ехали до дома Хёнджина, а Феликс пытался вести машину, не обращая внимания на ладонь, поглаживающую внутреннюю сторону его бедра, как держались, чтобы не целоваться на парковке, и в лифте, и в коридоре, пока Хван пытался набрать код на двери, как наконец смогли прикоснуться друг к другу в квартире мужчины и как Ли снова почти отсосал ему. А потом позвонил Джисон. Пьяный в хлам Джисон, слёзно просящий забрать его из полицейского участка. Ли тогда мигом оделся, собрал свои вещи и, сто раз извинившись, сбежал. Сейчас, вспоминая это, Ликс думает, что ему всё приснилось. Что они просто вовремя отсняли материал и разошлись по своим домам. Но не вспоминать, как ждал хванового звонка, не может. Даже если не звонка — хотя бы сообщения. Но каждое утро, проверяя телефон, Ли разочаровывался. Сам написать он не мог — боялся. Всё-таки это он бросил Хёнджина одного, толком ничего не объяснив. Спустя где-то две недели после Ликс осмелился набрать его помощнику, но тот наотрез отказался давать номер модели, мол, Хван сам запретил давать его Ли Феликсу. А потом выяснилось, что Хёнджин одобрил все фотографии и позволил ему самому выбрать лучшие и отправить в журнал. И более того, все его предложения по работе над новыми проектами и все заявки в соцсетях Хван тоже отклонял. Сидя в одиночку в клубе с пустой бутылкой и думая над всей этой хуйнёй, Ли решает, что он — главный еблан. Он опять сбежал, даже несмотря на то, что Хван первый сделал шаг навстречу. Это у Феликса судьба такая: одинокий и трусливый. Но кто захочет мириться с такой отстойной судьбой?

***

Утром после неисчислимого количества разнообразного алкоголя Феликс просыпается, что удивительно, не в какой-нибудь канаве, а в уютно обставленном и, самое главное, знакомом доме. Уж лучше бы в канаве. Потому что то, что он проснулся у Хёнджина в квартире, означает, что делов он натворил кучу. В спальне он один, однако звуки из глубины квартиры указывают на присутствие в ней кого-то ещё. Остаётся надеяться, что это уборщица, а не сам хозяин. Феликс вертится по сторонам, тут же хватаясь за больную голову. Либо он вчера обо что-то очень здорово приложился, либо нужно меньше пить. Минут пять потупив в потолок и подумав о бренности бытия, Ликс всё-таки решает аккуратно сесть, чтобы осмотреться. Медленно поворачиваясь, мужчина обнаруживает свои вещи, свёрнутые по всем стандартам на тумбе. Там же обнаруживает свой телефон, поставленный на зарядку. Спальня у Хвана небольшая — почти всё место занимает кровать. Она двуспальная и такая мягкая, как будто Феликс всё ещё спит и ему снится зефир. Увы, это только надежды. Оценив интерьер, Ли переходит к проверке собственной целостности. Для начала, он хотя бы в одежде. Уже плюс. Правда, не в своей, а на пару размеров больше. Опуская взгляд ниже, Ликс замечает то, чего в квартире у популярной корейской модели увидеть совсем не ожидал. Постельное бельё с барби. Звучит пиздец как смешно, кому расскажи — не поверят. Но мужчине вообще не смешно, ему стыдно, очень стыдно и ещё раз стыдно. Сидеть на чужой кровати, даже такой мягкой, без дела надоедает и Ли уже думает подняться, чтобы встретиться с опасностью лицом к лицу, но «опасность», судя по звукам шагов из коридора, уже идёт сюда, поэтому Феликс принимает решение, достойное всех премий мира, и притворяется спящим, ложась обратно, отворачиваясь от двери и кутаясь посильнее в одеяло. Хозяин квартиры аккуратно открывает дверь, стараясь не разбудить гостя, и замирает на пороге. Ликс слышит его дыхание, поэтому актёрские способности выкручивает на максимум. Около минуты Хван просто стоит и смотрит, а затем до Ли доносятся удаляющиеся шаги. Мужчина выдыхает, прекращая представление, и переворачивается на спину. — Попался, — насмешливо хмыкает Хёнджин, опираясь бедром о косяк двери и скрестив руки перед собой. — Старый трюк. Феликс прикидывает, есть ли ещё шанс притвориться мёртвым, но это вряд ли, поэтому только тяжело вздыхает и поднимает на Хвана глаза. — You got me, — бормочет куда-то в одеяло, потому что натянул его аж до носа в попытке скрыть свои красные щёки. Хёнджин издаёт смешок и отталкивается от двери, подходя ближе. Не двигаясь, Ликс из-под одеяла следит за каждым его движением, но Хван ничего особенного не делает: просто садится на край своей же кровати. — Как ты себя чувствуешь? — спустя некоторое время интересуется парень. А Феликсу интересно, это он из вежливости, от неловкости, или потому что правда за него переживает. — Что-то болит? — мужчина тянет руку к его лбу, и Ли тает под прикосновением прохладной ладони. — Всё нормально, — голос звучит хрипло после сна, Ликс замечает, как Хёнджин едва заметно вздрагивает, и прокашливается. — Только голова немного болит. — Неудивительно. Хван, вроде как, уже убедился в отсутствии у мужчины температуры, но руку всё равно не убирает. А Феликсу и в кайф: ладонь у него большая и холодная. Приятненько. — Джи… Хван, — быстро поправляется Ликс. Не уверен, что они в тех отношениях, когда можно звать друг друга по имени, тем более, ласково. — Что вчера было? Я не очень помню… Убирая руку с его лба и слыша разочарованный вздох, Хёнджин улыбается одними уголками, поднимается и, ничего не говоря, выходит. Ли в недоумении цепляется за края одеяла и слышит шум воды. Мужчина возвращается с мокрым розовым полотенцем и бережно укладывает его на чужой лоб. Феликс, всё еще до конца не пришедший в себя, от такой заботы готов расплакаться. — Ты правда ничего не помнишь? — кивок. — Совсем? — лицо Хвана темнеет, словно Ликс упустил нечто очень важное из вчерашнего вечера. — С момента как мы были на втором этаже и… Ли осекается, и Хёнджин благородно продолжает за него: — И ты сбежал? — произносит саркастично, но беззлобно. Ещё один кивок. — Нуууу… — тянет мужчина, присаживаясь обратно на кровать. — Ты вылакал половину остатков в баре в одиночку, — это Ликс сейчас и сам ощущает, потому что тело его похоже на тесто, а по голове как будто кто-то нормально так скалкой уебал. Какой-нибудь несчастный кондитер. — Потом ты растолкал людей на танцполе и решил, что это отличный момент для стриптиза, но Минхо тебя остановил, пока ты не успел снять штаны, — кажется, это подходящее время, чтобы начать плакать от стыда. — Потом твои друзья хотели тебя забрать. Такой здоровяк, как его… Чанбин, по-моему, — кивок. — Даже пытался закинуть тебя на плечо, но ты отбивался и орал, что никуда не поедешь. — Jesus, — чуть слышно шепчет Феликс. Его лицо наверняка сейчас сливается по цвету с полотенцем на лбу. — Это было забавно, — Хёнджин пытается быть серьёзным, но мягкая улыбка всё равно появляется на его губах. — Потом ты бегал и раздавал всем свои визитки. Кто-нибудь, убейте его, иначе он сделает это сам. Опозориться перед таким количеством знаменитостей — просто величайшая тупость, которую совершал Ли. А тупостей на его счету, как песка в Сахаре. — Потом я предложил отвести тебя домой, и ты согласился. Конец. — Подожди, — Ликс хлопает глазами, не веря чужим словам. — То есть, с Чанбином я не поехал, а с тобой… — Ага, — равнодушно пожимает плечами Хван. Будто с ним каждый день такое происходит. — А почему на мне другая одежда? — задаёт Ли интересующий его вопрос. — Я тебя переодел, — и снова ни единой эмоции. — У тебя веснушки? Я раньше не замечал. Ли рефлекторно тянется рукой к лицу, словно может их потрогать, и кивает. — А… зачем? — фотограф видит непонимание на чужом лице и поясняет. — Зачем ты меня переодел? — Тебе стало плохо в такси, и ты испортил свой пиджак и брюки. И мою сумку от армани, — Хван явно наслаждается, глядя на совершенно сбитого с толку Феликса. — Я всё возмещу, — снова хрипит Ликс. — Обязательно возместишь, — хмыкает Хван и весело подмигивает, поднимаясь. — Ты голодный? — Если я сейчас поем, то мне придётся возмещать тебе ещё и постельное бельё, — страдальчески тянет Ликс. — Кстати, барби? Серьёзно? — Это нестареющая классика, — деловито заявляет Хёнджин и направляется к двери. — Мне нужно на съёмку, я вернусь часа через два. На кухне бульон. Завари себе сладкий чай или кофе. Я оставил в ванной зубной набор и полотенце, можешь пользоваться моими умывалками и средствами, — сообщает Хван, затормозив перед выходом. — А то выглядишь ты не очень, — словно вскользь произносит мужчина и скрывается за дверью. Ликсу хочется бросить ему вслед ебучее розовое полотенце, но рука не слушается. Ещё полчасика посверлив глазами дырку в потолке, фотограф устаёт валяться и, превозмогая адские пульсации в голове, принимает сидячее положение. Полотенце спадает, и Ли откладывает его на тумбу рядом, заодно возвращая себе телефон. На экране — двадцать три пропущенных от Джисона и шесть сообщений от Чанбина. С Чанбином всё ясно: он ему больше не друг, раз позволил Хвану забрать его, не связал и не запихнул в свою машину. А вот куча звонков от Джисона Ликса очень беспокоят. Пока идут гудки, мужчина надумывает кучу сюжетов вчерашнего вечера, и все из них кончаются плохо. — ФЕЛИКС, — слышит фотограф крик на другой стороне. — ТЫ ГДЕ? — Сони, всё нормально, — хотя Ликс и не уверен, что нормально. Его всё ещё волнует один вопрос, но Хван убежал так быстро, что мужчина не успел сформулировать. — ТЫ ГДЕ? — повторяет Джисон. — Я дома, — врёт мужчина, чтобы не объясняться по телефону. Джисон молчит около минуты, а потом Ли слышит в трубке тяжёлый вздох. — Это просто замечательно, — напряжённая пауза. — Только… тебя ничего не смущает? Ликс берёт пару минут на обработку информации. Котелок не варит совершенно, но Джисон звучит так, будто он где-то крупно проебался. Помимо и так известного. — О чём ты? — спрашивает наконец Ликс. — Мистер Ли, вы настоящий долбоёб. Не умеете пить, ну и не лезьте в бутылку. — Хан Джисон. Скажи нормально, я не в состоянии разгадывать твои ребусы, — трёт уставшие глаза мужчина. — У нас сегодня съёмка для рекламы NACIFIC. Через полчаса, кстати. О, Величайший фотограф Кореи, — саркастично сообщает Хан. Феликс клянётся, что Джисон вот-вот готов рассмеяться. — Это пиздец, — заключает Ли. — Я рад, что ты сам это понимаешь. Вот и сломались все планы Феликса на сегодняшний день. И спокойное утро в доме Хвана, и предстоящий серьёзный разговор. А всё из-за того, что он напрочь забыл про ёбаную съёмку и напился вусмерть. — Я скоро буду. — Кто бы сомневался. Кстати, я требую дополнительные выходные за свою оперативную работу, — заявляет помощник. — Будешь работать сверхурочно, — ставит точку мужчина и откладывает телефон. Перед тем, как ехать, Феликс всё-таки принимает быстрый душ, наспех приводит себя в человеческий вид хвановыми гелями и масочками — где он ещё такую дорогую уходовую косметику попробует — и выбирает парочку на вид не сильно дорогих вещей из его гардероба. Чтобы не выглядело так, будто он Хёнджина просто использовал, Ли пишет длинную записку с обратной стороны какой-то найденной на столе квитанции. В ней он извиняется, сообщая, что появились срочные дела, благодарит Хвана «за спасение» и ещё раз извиняется за неудобства. В конце обещает вернуть одежду и оставляет свой номер. Даже хочет предложить встретиться в каком-нибудь ресторанчике и просто посидеть, но, не закончив предложение, зачёркивает.

***

— Теперь взгляд в камеру. Вот так, отлично, — Ликс садится на корточки, чтобы сфотографировать девушку снизу. — Хорошо, давайте устроим перерыв. Сегодня у него съёмка актрис новой дорамы. Студия, которую снимает Феликс, имела всего две гримёрки, поэтому мужчина волновался, что девушки будут, мягко говоря, не в восторге и потребуют каждой отдельное помещение, но актрисы оказались на удивление дружны. Последний раз, когда он снимал актёров, два главных героя, игравших влюблённую пару, даже не разговаривали друг с другом. Ликс принимает из рук Джисона стаканчик кофе и, по привычке, лезет в карман за телефоном. Снова ни одного сообщения. Прошло уже два дня, а Хван даже какую-нибудь жалкую точку ему не отправил, о звонке и речи не идёт. Ему что, не нужны его вещи? Или он настолько зол на Ликса за очередную внеплановую капитуляцию из его квартиры? Занятый собственными мыслями, Ли упускает момент, когда его капучино остывает, а перерыв заканчивается. Джисон мягко треплет друга по плечу, вытаскивая из оцепенения. — Ликс, надо продолжать, — фотограф кивает, откладывая телефон и возвращая Хану нетронутый стаканчик. — Ты снова переживаешь об этом Хёнджине? — I'm fine, — Феликс в тот же день всё разболтал Джисону. Даже о том, что случилось год назад. Хан искренне считал, что Ликс Хвана недолюбливает из-за его ублюдского характера, поэтому неподдельное удивление на лице друга, когда Ли описывал тот вечер, очень повеселило фотографа. Работа продолжалась ещё около трёх часов, у Ликса сегодня — пять актрис, и каждой нужно было отснять заглавное фото. Как только девушки, поблагодарив команду и поклонившись, покинули студию, все облегчённо выдохнули. — Я не думал, что возвращение на работу дастся мне так тяжело, — страдальчески тянет Сынмин, опускаясь в кресло. Они с Феликсом дружат ещё со времен университета, поэтому, когда Ли узнал, что друг окончил курсы визажа, сразу позвал его работать к себе. — Из-за тебя нам пришлось за бешенные деньги нанимать другого гримёра, — деловито сообщает Джисон. — Так что радуйся, что фотограф Ли слишком добрый и вообще отпустил тебя на этот Кипр. — Ему наверняка платили больше, чем мне, — ворчит Сынмин. — А ты часом не аху… — начинает Хан, но его прерывает звонок телефона. — Важные государственные дела, вынужден ответить. Но я ещё не договорил, — тычет пальцем в коллегу Джисон. — И как ты вообще его терпишь? — интересуется у собирающегося Феликса гримёр. — Я и сам не знаю. — Джи хоть и ебанутый на всю голову, но работу свою знает, — замечает сворачивающий свет Чанбин. — Вы, кстати, видели Су Бин? Такая красотка, хоть на калькулятор фоткай. — Ты весь пол слюной залил, пока на неё пялился. Можешь ни на что не рассчитывать. — Малолетняя язва, — бросает Чанбин Сынмину. — Мистер Ли, мне кажется, нужно отчистить наш штаб от токсиков. Фотограф наблюдает за перепалкой с лёгкой улыбкой. Они, хоть и спорят по пустякам, на самом деле отличная команда. Без друзей Ли вряд ли добился бы всего, что сейчас имеет. — МИСТЕР ЛИИИИИ, — орёт вбегающий в студию Джисон. — Ты не поверишь, кто мне щас звонил! — Ликс только глазами хлопает и плечами пожимает. Что он, экстрасенс какой-то что ли? — Менеджер Хван Хёнджина! — не дожидаясь чужого ответа сообщает ассистент. — Хван порекомендовал тебя как фотографа для его обложки в «Cosmopolitan»! Феликс от такой новости даже роняет только что поднятую кофту. Это значит, что Хёнджин наконец-то убрал его из своего чёрного списка. И что снова придётся терпеть его бесконечные недовольства и быть мальчиком на побегушках, но это Ликса не особо волнует. Тем более, съёмка для «Cosmopolitan», ещё и обложка номера, сможет поднять его команду на новый уровень. Совершенно не думая, Ли поручает Хану принять предложение и самому выбрать свободную дату. Съёмка не слишком масштабная, поэтому Джисон предлагает выделить восемь часов, однако, учитывая капризный характер модели, работа может подзатянуться. Джисон назначает дату съёмки через две недели, а Ликс решает, что этого времени достаточно для моральной подготовки ко встрече с Хёнджином.

***

Оказывается, недостаточно. Как только Хван вместе со своим новым помощником входят в двери студии, Феликс чувствует, что его вот-вот схватит сердечный приступ. Он надеется, никто из присутствующих не поймёт, что этот грохот — нормальная реакция сердца Ли на встречу с моделью. Хёнджин выглядит, как, впрочем, и всегда, идеально. Он одет в обычный джинсовый костюм, ещё не накрашен и не причёсан, и Ликс мысленно завидует Сынмину, которому будет позволено собирать его и касаться его лица, пусть даже кистями. Хван кивает команде и, запомнив в прошлый раз расположение гримерки, молча проходит в неё. Следом семенит его помощник, несущий сумки с костюмами. Молодой парень, на вид немного младше Феликса. Он улыбается и пожимает каждому из присутствующих руки, представляясь Чонином. Фотограф старается не думать о том, почему Хван выбрал себе в помощники этого симпатичного молодого паренька. Удивительно, но Хван не вызывает его в гримёрку и не заставляет целовать ему ноги, а все поручения отдаёт Чонину, который, в отличие от прошлого помощника, выглядит очень внимательным и старательным. Пока Сынмин колдует над образом, Ликс с командой заканчивают приготовления. Концепт заявили софтовый, фотограф даже сказал бы «слащавый». Хёнджин должен быть весь такой скромный и милый в розовом свитере и на белом фоне. Феликс искренне считал, что модели это не пойдёт, пока мужчина не вышел из гримёрки. Джисон, стоящий рядом, быстро сориентировался и подобрал ликсову челюсть, шепнув напоследок «держись, бро». Работа, благо, отвлекла Ли от всех непристойных мыслей, которые навеял чужой образ. Казалось бы, ничего развратного, даже наоборот, Хван — сама невинность, глазки щенячьи строит и всё такое. Но Феликс успевает в красках представить, как такой милый и скромный Хёнджин лежит распластанный на своём розовом постельном с барби, смотрит на него снизу-вверх жалобно, раздвигает ноги пошире, чтобы поближе притянуть, и просит не останавливаться. Фотограф даже радуется, что сегодня отдал предпочтение свободным чёрным джинсам, потому что собственная фантазия сведёт его в могилу. С Хваном они особо не общаются: Ликс говорит, как лучше встать, модель исполняет. Зато на первом перерыве Ли, проходя мимо гримёрки в туалет, замечает, как заливисто Хёнджин смеётся, болтая с Сынмином и Чонином. И когда они с его гримёром успели так сдружиться? Что более важно, модель умеет смеяться, искренне и открыто. Феликс его смеха никогда не видел. Обычно Хван выглядит недовольным и самоуверенным, как будто находиться рядом с ним позволено лишь элите. Осознание этого заставляет кулаки непроизвольно сжаться, а где-то в груди в прогрессии расти раздражение. Но Ли всё ещё помнит, каким заботливым был мужчина в то утро. Переодетый Хван поудобней усаживается на высокий барный стул, являя миру смущённую — наигранную — улыбку. Феликс поправляет его позу, а модель и слова не говорит, просто садится по-другому. Без своих вечных недовольств Хёнджин становится не похож сам на себя, даже Чанбин это замечает, перешёптываясь с Джисоном. Но Ликс не расслабляется, и не зря, потому что на третьем — последнем — перерыве к нему подходит Чонин, так и светящийся доброжелательностью. — Мистер Ли, — начинает парень. — Хёнджин просит вас подойти в гримёрку, чтобы обсудить следующий образ. Хан, услышав это, показывает другу два пальца вверх и одними губами произносит «удачи», вызывая недопонимание на лице Чонина. Когда Феликс заходит в небольшое помещение, видит сидящего на стуле у зеркала Хёнджина, залипающего в телефон. Мужчина прокашливается, оповещая модель о своём присутствии. — Мистер Хван, вы что-то хотели? В отражении он встречается с чужими глазами и замечает насмешливую ухмылку мужчины. Хван откладывает телефон на столик, не отрывая взгляда от Феликса. — Так официально, — улыбается шире. — Проходи. Ликс несмело заходит, сразу вспоминая, что оставил в шкафу сумку с вещами модели. Это немного отвлекает его от мысли о том, что они, вообще-то, наедине. Ещё и в замкнутом пространстве. Открывая шкаф, Феликс роется в поисках своей сумки, когда слышит характерный звук защёлки на двери. Он не оборачивается, хотя уже нашёл то, что искал, ощущает, что Хван медленно подходит к нему сзади и тихо сглатывает. — Твои вещи, — собирается наконец с мыслями Ли, выпрямляется и поворачивается, оказываясь лицом к лицу с Хёнджином. Точнее, лицом ко рту, потому что модель всё ещё выше него. Глаза непроизвольно задерживаются на чужих пухлых губах, и Ликс ловит себя на мысли, что их хочется нестерпимо сразу везде. И на собственных губах, и на шее, на груди, животе и… — Ты удивлён? — вырывает его из мечтаний негромкий голос мужчины. Феликс глупо хлопает глазами и чувствует, как к щекам приливает жар. Хорошо, что Хван не умеет читать мысли. — Тому, что я порекомендовал тебя как фотографа, — поясняет Хёнджин и прихватывает пальцами подбородок Ли, заставляя поднять взгляд. Ещё пару секунд потупив, Ликс наконец отвечает, стараясь звучать не слишком потерянно: — Если честно, да, — глаза модели бегают по его лицу, изучая. Они стоят слишком близко, Феликс чувствует чужое мятное дыхание на своём лице, даже глаза немного слезятся, как будто Хван целую пачку жвачки сжевал перед его приходом. — Точно, вот, держи, — протягивает мужчине вещи. — Твои веснушки и правда волшебные, — Хёнджин игнорирует прижатые ликсовой рукой к его груди вещи, сильнее сжимая пальцами подбородок. Феликс чертыхается, понимая, что забыл их замазать из-за того, что торопился. — Well, maybe?.. — от волнения переходит на английский Ли. — You are very handsome, you know? — принимает правила Хван, переходя на английский вслед за фотографом. — That's not fair, — Ликс думал, что его австралийский акцент звучит сексуально, но английский Хёнджина явно готов побороться с ним за первое место. — And your lips… — шепчет мужчина, большим пальцем надавливая на нижнюю. Ли снова сглатывает, замечая, как Хван переводит взгляд на его дёрнувшийся кадык. Воздух вокруг как будто накаляется, хотя в гримёрке работает кондиционер. Отвести глаза от чужого лица не получается. Обычно Ликс рассматривал Хёнджина либо в объектив, либо на уже сделанных фотографиях. Сейчас, стоя так близко, он замечает, что у модели, оказывается, тоже есть поры, а сквозь тоналку на лице проглядывается лёгкий румянец. Феликс подольше задерживается на родинке под глазом. Он всё гадал, зачем при ретуши её замазывают, считая подобные «недостатки» у моделей показателями индивидуальности. — Я очень хочу тебя поцеловать, — шепчет Хван и, опуская руку, прижимается своим лбом к чужому. На этот раз Ли не смог бы точно сказать, чьё именно сердце сейчас так громко бьётся. — Я тоже. Но тебе нельзя портить макияж, — Сынмин реально готов убить, если кто-то испортит плоды его упорной работы. А так как Хёнджина он не тронет, пострадавшим станет Феликс. — Мне всё равно, — последнее, что слышит фотограф, когда чужие губы накрывают его. Вещи летят вниз, когда Ликс перемещает руки Хвану на талию, вцепляясь в нежно-голубую рубашку пальцами. Он наверняка помнёт её, но это Феликса волнует в последнюю очередь. Большие ладони Хёнджина на его шее и щеке ощущаются как рай. Даже лучше, чем долгожданный отпуск. Фотограф готов годами работать без перерывов, лишь бы каждый день наслаждаться чужими прикосновениями. Хван сминает его губы нежно и осторожно, совсем не так, как в тот раз в студии. Кто из них углубляет поцелуй — неизвестно, главное, что Ликс чувствует чужой язык своим. Тихий стон Хёнджина тонет в поцелуе, когда мужчину за талию притягивают ближе, прижимаясь своим возбуждённым членом к его. Ли не знает, как это работает у Хвана, но он сам никогда ещё так быстро не ловил стояк от простых поцелуев. Они отрываются друг от друга, только когда слышат стук в дверь. Феликс мысленно благодарит модель за то, что тот предусмотрительно её запер. Видимо, с самого начала планировал что-то такое. Хитрый Хван Хёнджин. — Мистер Ли, — голос Джисона звучит как будто где-то издалека, пока Ли смотрит в чужие, бегающие по его лицу глаза. Хёнджин дышит тяжело и быстро, однако Ликс даже рад, что их прервали именно сейчас. Если бы всё зашло дальше, он точно испортил бы эту идеальную укладку и едва заметный макияж. — Чем бы вы там не занимались, нам пора продолжать. Щёки Феликса краснеют, и мужчина пересиливает себя, отрывая чужие руки от своей шеи. Хван выглядит разочарованным, но быстро собирается, потому что на съёмках привык вести себя профессионально. Иначе, даже с такой внешностью, не стал бы настолько популярным. Ликс и сам, как фотограф, готов терпеть капризных моделей, но безответственных и несобранных — увольте. — Нам надо идти, — шепчет Феликс в чужую шею. Не потому, что Хан может услышать, а потому, что хочет полные лёгкие Хёнджина. От него пахнет чем-то цитрусовым, а вперемешку с мятным дыханием это — самый сладкий мохито на свете. Оторваться от чужого тела было тяжело, но ещё сложнее будет скрывать стояк перед командой и Чонином, поэтому Ликс кричит Джисону: «Дай нам пять минут», и отходит от Хвана на безопасное расстояние. Модель, понимая его намёк, тоже делает шаг назад, поднимает с пола свои вещи и бросает на собственную сумку, покоящуюся на диванчике у стены. Ожидаемо Хёнджин немного промахивается и штаны медленно скатываются на пол. Пара секунд молчания — и вот они оба смеются, а Хван идёт поднимать несчастную одежду. — Так, — начинает Ликс, стараясь не смотреть на зацелованного Хёнджина с покрасневшими губами. — Почему ты выбрал меня в качестве фотографа? Хван задумывается. Если он не вкинет какую-нибудь колкость, Феликс даже засомневается, что перед ним — тот самый Хван Хёнджин. — Для начала, это очень важная съёмка, — отвечает модель, наклоняясь за одеждой. — Я давно хотел попасть на обложку этого журнала, поэтому предложил лучшего, из известных мне фотографов. К тому же, кое-кто забрал мою любимую футболку, — усмехается модель, вертя в руке поднятые штаны. Феликс весело хмыкает, но сразу становится серьёзным. Подобного рода отношения, когда вы встречаетесь раз в год, сосётесь, а потом идёте разной дорогой до следующей встречи, всегда казались ему чересчур книжными и неправильными. — Я оставил тебе свой номер, — сообщает Ли, словно Хван об этом не знает. — Да. — Ты не позвонил. Хёнджин молчит, сверля взглядом собственные руки. — Да, — наконец отвечает модель. — А ты ушёл. — Я же написал, что появилось срочное дело. Я не… — И в тот раз. Ты тоже просто ушёл, — Хван переводит на него погрустневший взгляд. Ликс хочет подойти, сжать его в объятиях и никогда не отпускать, но боится. Словно какой-то неопытный подросток. — Думаешь, у меня есть время за тобой бегать? Ты даже ничего не объяснил! Звучало обвинительно. И даже как-то грубо. Феликс думает, что заслужил, но всё равно чувствует несправедливый наезд в чужих словах. — В тот раз тоже была причина, — фотограф ненавидит оправдываться, но, отчего-то, именно перед Хёнджином хочется всё прояснить. — И я звонил твоему помощнику после этого, а ты наотрез отказывался со мной говорить. — Конечно, — разводит руками Хван. — Ты же меня кинул! Ли почти физически ощущает назревающий скандал. Он не думал, что Хёнджин — с его-то характером — может так сильно обижаться на кого-то. Видимо, Хван мягче, чем хочет казаться. В шоу-бизнесе таких быстро изводят хейтерские комментарии и жёлтая пресса. — Прости, — всё, что может ответить фотограф. — Серьёзно, Мистер Ли, просто «прости»? — теперь Хван уже натурально злится, подходя ближе. — Я в тот раз изо всех сил уговаривал своего менеджера выбрать тебя в качестве фотографа. Только потому, что искренне восхищался твоими работами и хотел познакомиться со знаменитым Мистером Ли. А ты, при первой же возможности, просто сбежал от меня. Феликс замирает, слыша чужое откровение. Он привык к хвалебным комментариям в соцсетях и комплиментам его профессионализму от модных агентств, но подобные слова от Хвана снова вернули его во время, когда он изо всех сил старался, ночами не спал, чтобы заслужить одобрение хотя бы одного журнала, и вот, наконец достиг своей цели. С Хёнджином он чувствовал себя глупым подростком, которому выпал шанс осуществить свою мечту, а он его благополучно проебал. — Тогда почему ты вёл себя так, будто я тебе противен? — задаёт Ликс волнующий его вопрос. — Словно тебя заставили работать со мной. Гонял меня, как личного раба, туда-сюда и вечно был всем недоволен. Лицо модели смягчается, даже плечи немного поникают. Но Феликс всё ещё ждёт ответа, потому что Хван Хёнджин, которого он встретил в первый раз, и этот мужчина — два разных человека. — Это защитная реакция, — чуть слышно произносит модель. — Никогда не знаешь, какой человек тебе попадётся, когда работаешь со знаменитостями. Многие из них только и ждут того, чтобы руку тебе в трусы засунуть, — на этих словах Хван запинается, собираясь с духом. — Ничто так лучше не помогает понять характер человека, чем подобное… неприветливое поведение. — Ты хотел сказать, сучье, — саркастично поправляет Ли, приподнимая брови. — Типа того, да, — мужчина замолкает ненадолго, переводя дух, но всё-таки продолжает. — Ты беспрекословно выполнял все мои указания. Я испугался, что у тебя какой-то корыстный интерес. Но потом разозлился и накричал на меня, — Хёнджин прекращает изучать не особо красочный интерьер и переводит взгляд на Феликса. На его губах появляется слабая, слегка смущённая, улыбка. — Я даже немного возбудился. Ликс закатывает глаза, но беззлобно и улыбается в ответ. — МИСТЕР ЛИ, — оба мужчины дёргаются от неожиданного крика за дверью. — НЕ ЗНАЮ, КАК ВЫ, А Я НЕ ХОЧУ ТУТ СПАТЬ. МЫ И ТАК ДАЛИ ВАМ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ. Разговор по душам, к счастью, остудил их пыл, поэтому Ликс выходит, оставляя Хвана с Сынмином и позволяя ему немного поработать над моделью. — Ты чё довольный такой? — щурит глаза Джисон, всматриваясь в улыбающегося начальника. — Вряд ли вы успели бы потрахаться за такое короткое время, — нарочито серьёзно рассуждает мужчина. — Тогда что такого вы делали, что ты аж весь светишься? Феликс не отвечает, настраивая камеру, но, на самом деле, с нетерпением ждёт конца рабочего дня.

***

— Мы закончили, — сообщает Ликс, разминая затёкшую спину. — Все молодцы. Фотограф слышит громкое «ура» Джисона и вздох облегчения Чанбина. Сынмин наверняка запрыгал бы от радости, но, закончив работу, уже смылся домой раньше всех. Пока Хёнджин уходит переодеваться, Ли помогает коллегам собрать декорации и свет. — Мистер Лииии, — загадочно тянет Хан. — Что случилось между тобой и Хваном? — глаза друга блестят неподдельным интересом, и Ликсу хочется дать ему хороший подзатыльник за излишнее любопытство, но он в слишком хорошем настроении для рукоприкладства. Феликс предпочитает беречь свои руки для другого. — Ничего особенного. Просто поговорили. — И всё? Закрывшись в гримёрке на полчаса, вы просто говорили? — озадаченно хлопает глазами Джисон. — Ну… да? — Феликс Ли, — Хан перестаёт играть наивного помощничка, становясь преувеличенно серьёзным. — Я вот тебе всегда обо всём рассказываю. А ты ещё имеешь наглость хранить от меня секреты. Ликсу даже становится немного стыдно, поэтому он благосклонно отпускает Хана домой пораньше. А тому только дай шанс — тут же слиняет. Из коридора застенчиво показывается голова Чонина, а потом и сам парень. Он сообщает, что Хван отпустил его, и предлагает Ликсу помощь с аппаратурой, но фотограф вежливо отказывается, желая парню удачно добраться до дома. В голове тут же созревает коварный план мести, для которого необходимо выпроводить Чанбина. К счастью, это оказывается несложно: Ли просто отпускает его домой, обещая самостоятельно всё убрать, а тот и рад побыстрее смыться. Через пару минут после его ухода из гримёрки грациозно выпархивает переодевшийся в своё и смывший косметику Хёнджин. И, не смотря на всё своё изящество, натыкается на журнальный столик, больно ударяясь ногой. Это ему карма за то, что слишком много красуется. Ликс давит смешок, но, замечая направленный на него обиженный взгляд, всё-таки подходит к мужчине. Так сказать «пожалеть». Хван, будто только этого и ждал, притягивает его в объятия, утыкаясь носом во впадинку между шеей и ключицей. Ликс укладывает руки ему на спину, поглаживая, словно ребёнка успокаивает, пока этот несносный «ребёнок» уже вовсю прелюбодействует, забираясь горячими ладонями под его футболку. Но Феликс не для того придумывал свой хитрый план, чтобы сейчас просто сдаться под чужими касаниями. Когда Хёнджину надоедает играть страдальца, он поднимает голову, вглядываясь в лицо фотографа. — Все уже разошлись? — расстроенно интересуется мужчина. Хотя по лицу видно: нихуя он не расстроен. Только этого и ждал. — Ага. — Значит, мы можем.? — не договаривая, Хван тянется своими губами к чужим, но лишь мажет ими по щеке вовремя повернувшего голову мужчины. Непонимающий взгляд модели невольно вызывает на лице Феликса улыбку, но он вовремя собирается, не выходя из роли. Пришло время реализовать свою месть. — Мне нужно всё здесь убрать до завтрашнего дня, — Ли старается звучать максимально несчастно, словно ему действительно жаль. — Это займёт около часа, так что ты, наверное, поезжай дом… — Ни за что! — перебивает его Хван. Птичка в клетке. — Я помогу тебе. Вдвоём будет быстрее. Ликс ломается немного, чисто для приличия, а потом с превеликим удовольствием вручает Хёнджину швабру. Около получаса Феликс гоняет мужчину, прося то перенести вещи, то вытереть пыль вон там — наверху высокого шкафа, где ещё ни разу не побывала рука человека. Ли чувствует почти садистское наслаждение, отыгрываясь на Хване за первый день их знакомства. Хёнджин после длинного рабочего дня и так выглядел уставшим, а после уборки целого помещения совсем выматывается. Но, надо же, молча выполняет все ликсовы поручения, даже не жалуясь. Глядя на такого заёбанного мужчину, Ли не может не сжалиться, тем более, он хорошо постарался: студия ещё никогда не выглядела так опрятно. — Спасибо за помощь. You did well, — шепчет Феликс ему в шею, подходя сзади и обнимая поперёк живота. Протиравший подоконник влажной салфеткой Хёнджин дёргается от неожиданности. — Пустяки, — отвечает он, поворачиваясь, и улыбается так нежно, что Ликсу даже становится немножко стыдно. Совсем чуть-чуть. — Я думаю, ты заслужил награду, — хитро прищуривается фотограф и тянет Хвана ближе за пряжку ремня, оставляя на линии его челюсти мягкий поцелуй. Шея мужчины чужими губами тоже обделена не остаётся. Ликс замечает сбившееся дыхание и вцепившиеся в подоконник позади руки, собираясь опуститься ниже. — Давай… не здесь, — выдыхает Хёнджин, и Феликс усмехается. — Где-то я это уже слышал, — задумчиво произносит Ли, и на лицах мужчин одновременно расцветают улыбки, когда оба вспоминают их первый недо-секс. — Кстати, я всё хотел спросить, — Феликс мнётся, но, если не узнает, продолжит себя накручивать. — В тот день у нас что-то было? — Ты имеешь в виду секс? — нагловато ухмыляется Хван. Подумать только: и этот нахальный мужчина весь день играл скромняшку перед камерой. Ликс только привычно закатывает глаза. Он взрослый самодостаточный мужчина — словом «секс» его не смутишь. — Yes, I mean sex, Mr. Hwang. — Нуууу, — начинает Хёнджин. — Когда мы ехали в такси, ты пытался меня оседлать, — Ли сжимает губы и прикрывает глаза от стыда. — За шею обнимал и целоваться лез. Мне тогда так неловко перед таксистом было, что я чаевых кучу вон оставил, — Хван улыбается, спокойно и расслаблено, и тянет руку, чтобы заправить Феликсу за ухо непослушную тёмную прядь. — А потом ты испортил мне дорогущую сумку. — Jesus, — куксится Ликс. — Хватит об этом вспоминать. Я же сказал, что всё возмещу. — Я всё ещё жду, — скептически приподнимает бровь модель. — А вообще, я не имею привычки спать с пьяными людьми. Особенно, если утром они ничего не вспомнят и сбегут. Ликс стонет страдальчески, закрывая лицо руками, и Хёнджин притягивает его голову к своей груди, которая вздымается и опадает подозрительно быстро. Ну надо же, у него ещё хватает сил смеяться над бедным фотографом. Стоило гораздо раньше завалить его. Работой.

***

Уже в машине Феликс самостоятельно принимает решение, вбивая в навигатор адрес Хёнджина, который он запомнил, когда ранее вызывал туда такси. Модель не спорит — даже не удивляется. Болтать о личном немного неловко, поэтому Ликс заводит нейтральный разговор, повествуя о своей жизни в Австралии, пока Хван завороженно слушает истории о маленьком Феликсе. Чтобы не стать главной новостью года, мужчины ведут себя максимально прилично до момента, когда исчезнут все лишние глаза. Жилой комплекс Хвана находится в закрытом для не особо обеспеченных людей месте, такие обычно называют элитными, но сам мужчина зовёт его местом скопления толстых кошельков. Как только дверь в квартиру закрывается, Хёнджин придавливает к ней успевшего снять только один кроссовок Ликса, перекрывая все пути отступления. За пару часов Ли и сам успел истосковаться по чужим губам, поэтому и не думает сопротивляться. Находясь в помещении с хорошей звукоизоляцией, Феликс наконец перестаёт сдерживаться и позволяет себе чувственно простонать в чужие губы, когда руки Хвана с силой сжимают его ягодицы. Ли запускает пальцы в волосы мужчины, снимая резинку с волос и расплетая сделанный Хёнджином ранее хвостик, сжимает пряди и немного оттягивает, чтобы отстранить чужую голову и предоставить себе доступ к бархатной коже шеи. Очень хочется оставить на мужчине парочку фиолетовых меток, но тогда живым из квартиры модели он точно не выйдет, потому что в его работе приемлемы исключительно нарисованные засосы. Упуская момент, когда оказывается прижат голой спиной к постельному белью с барби, Ликс позволяет мужчине выцеловывать узоры на его груди и прикусить нежную кожу под рёбрами, инстинктивно напрягает живот и немного прогибается в спине, когда Хёнджин спускается ниже. — У всех фотографов такой ахуенный пресс? — поднимает на него глаза модель. — Только у меня, — отвечает Ли, стараясь контролировать сбившееся дыхание. — У других можешь даже не проверять. — И не собирался. Хёнджин сжимает ладонями его бёдра, скользя языком по рельефу живота, и Ликс чувствует, как его покидают последние крупицы рассудка. Не зная, куда деть собственные руки, он снова вплетает их в волосы мужчины, несильно сжимая у корней. Когда пальцы Хвана тянутся к его ширинке, Ли ругается на английском и, притягивая за голову к себе, глубоко целует модель. — Мне надо в душ, — сообщает Ли, когда воздух в лёгких заканчивается, и мажет напоследок языком по чужим губам. — Мы можем пойти вместе, — произносит Хван в ответ почти обиженно. Как будто Ликс может прямо через ванную снова от него сбежать. Феликс умиляется подобному поведению парня, снова крепко его целуя, но настаивает на своём, потому что готовиться предпочитает в одиночестве. Эта мысль заставляет его вспомнить о самом важном вопросе, задать который он благополучно забыл, пока был занят чужими губами и телом. — Кстати… как ты хочешь? — Ли приподнимается на локтях, наблюдая за копающемся в большом шкафу Хёнджином. — Не понял, — честно признаётся мужчина, но Ликс видит, как хитро блестят его карие глаза. — Liar, — закатывает глаза Феликс, принимая из чужих рук сменную одежду и полотенце. Хван весело хмыкает, присаживаясь рядом на кровати, и наклоняется, кокетливо проводя пальчиком по его груди. — Я представлял по-разному, — начинает мужчина, не отрывая своего взгляда от чужого. — В первый раз я хотел, чтобы ты трахнул меня прямо в той студии в дорогущем костюме от луи виттон, повторяя своим низким голосом, какой я молодец и как хорошо справляюсь, — Хёнджин специально переходит на шёпот, кладя ладонь на феликсов живот и опускаясь к его уху. — В ту ночь в клубе я хотел взять тебя в ебучем коридоре, чтобы ты громко выстанывал моё имя и просил не останавливаться. Чтобы все знали, с кем ты сейчас, и даже не смели смотреть в твою сторону. Закончив, Хёнджин несильно прикусывает мочку его уха, пока Ликс уже полностью растёкся лужицей от чужих слов и горячего шёпота на ушко. Феликс бросает ему «второе», быстро чмокая в губы, и убегает в ванную. Трахнуть известную скандальную модель Хван Хёнджина звучит заманчиво, но не сегодня. В ванной Ли проводит около получаса, потому что подготовка затягивается: у него, на самом деле, уже довольно давно никого не было, а если и был, то Феликс — всегда сверху. Опыта в принимающей позиции у него тоже достаточно, поэтому мужчина отлично знает, что хорошей подготовкой лучше не пренебрегать. Всё оказывается напрасно, когда Ли выходит из ванной и видит сопящего на кровати Хёнджина. Он бы разбудил мужчину, но здесь полностью его вина: нечего было заставлять его играть роль горничной и гонять по всей студии. Поэтому Ли только вздыхает, наблюдая за чужой размеренно вздымающейся грудью, и аккуратно двигает Хвана ближе к краю, ложась рядом. Просыпается Феликс от звонка телефона.

***

На часах — десять утра, и мужчина уже вскакивает, пугаясь, что проспал съёмку, но потом вспоминает, что на сегодня всё свободно. — Да. — Здравствуйте, Мистер Ли, — звучит бодрый женский голос. — Меня зовут Чон Миён, я занимаюсь организацией благотворительной выставки во Франции. Девушка около десяти минут рассказывает ему о целях и правилах выставки, пока сонный Ли старается успеть записать информацию в заметки. Попрощавшись, Феликс отправляет всю информацию Хану, чтобы тот выделил время на поездку в Париж и нашёл необходимые места для фотографий. В ответ Джисон присылает только грустный смайлик, потому что бедного несчастного помощника снова загрузили работой. Ли поднимается с кровати, сладко потягивается, разминая мышцы, и отправляется искать хозяина квартиры. Сама квартира, кстати, не очень большая и довольно минималистичная, Ликс искренне радуется, что Хван разделяет его нелюбовь к огромным вычурным апартаментам. Хёнджин обнаруживается на кухне, выполненной в чёрно-белых тонах. Он увлеченно болтает что-то венчиком, не замечая прихода гостя, чем с удовольствием пользуется мужчина. — Доброе утро, — хрипит Ли ему на ухо, обнимая сзади, сразу пробирается руками под домашний свитер Хвана и укладывает руки на голый напрягшийся живот. — Чем занимаешься? Хёнджин молчит, продолжая перемешивать нечто и не обращая внимания на парня, что, естественно, вызывает у Ли непонимание. Мужчина переводит взгляд на его лицо, замечая красные щёки, и всё встаёт на свои места. — Тебе стыдно? — весело интересуется фотограф. В ответ — очередное молчание. Ликс откровенно забавляется, наблюдая за смущением мужчины. Не всегда же ему одному издеваться над бедным фотографом. — Между прочим, — шепчет Феликс. — Я всё ещё растянут. Хван замирает. Ли слышит, как дыхание модели становится тяжелее от каждого нового поцелуя на его шее. Неугомонные руки фотографа ползут выше, пальцами задевая соски, и ощутимо сжимают горячую кожу под свитером. Когда одну руку Феликс кладёт ему на шею, а другую удобно устраивает на ещё не вставшем до конца члене, слегка надавливая, Хёнджин, не выдерживая, откладывает венчик и миску и быстро поворачивается, ловя чужие губы своими. Рук фотограф не убирает, продолжая наглаживать чужое возбуждение через ткань домашних штанов, пока Хёнджин грубо углубляет поцелуй, фиксируя пальцами его челюсть. Ли оказывается сидящем на мраморном столе, выгибается навстречу прикосновениям и тихо стонет в поцелуй, когда Хван прижимается к его члену своим. Честно говоря, его немного смущала перспектива заниматься сексом на постельном с барби, поэтому на кухне даже лучше. Ликс снимает с мужчины свитер, изучает ладонями чужую спину, давит, притягивая ближе. — Нужно сходить за смазкой, — выдыхает Хёнджин ему в губы, отстраняясь и исчезая в коридоре. Феликс в это время сбрасывает одежду, которая, по какой-то неизвестной причине, всё ещё на нём. Мужчину он встречает обнажённым и не может внутренне не ликовать, когда замечает чужой восхищённый взгляд. Хван освобождается от собственных штанов сразу с бельём и медленно целует Ли, губами ловя стон мужчины, почувствовавшего сразу два пальца внутри. Растяжка, спасибо вчерашнему Феликсу, не занимает много времени, поэтому Хван быстро напяливает презерватив, пока Ли для удобства, раздвигает ноги пошире. Хёнджин пристраивается между его бёдрами, впивается в них ладонями, тянет на себя и не может не сопротивляться настойчивым губам напротив. Он входит медленно, боясь сделать мужчине больно, но, когда Ликс начинает ёрзать в нетерпении и бесстыдно подмахивать бёдрами, прекращает осторожничать. Тихие стоны Ли вконец срывают все тормоза. Его голос с характерной хрипотцой после сна — новый фетиш модели, который он открыл только после встречи с фотографом. Через несколько минут толчки становятся грубыми и беспорядочными, Хван чувствует, что близок к разрядке и, судя по впившимся в его плечи до посинения пальцам Ли, он тоже близко, поэтому мужчина устраивает одну руку на чужом члене, а другой приподнимает ногу за ляжку, входя глубже. Феликс свалился бы со стола, если бы не держался за модель. И не важно, что могут остаться синяки. Ликс кончает первым себе на живот, сжимаясь вокруг члена Хвана. Пару толчков — и Хёнджин с протяжным стоном следует за ним. Не выходя, мужчина снова накрывает губы фотографа своими, на этот раз нежно и медленно, словно пытаясь распробовать их вкус. — Вообще-то я думал, что наш первый раз будет на мягкой уютной кровати, — сообщает Хёнджин, отдышавшись. Ли перебирает пальцами волосы на его затылке, улыбаясь. — Только после того, как ты сменишь это несчастное постельное, — деловито заявляет Ликс и давит смешок, видя чужое оскорблённое лицо. — Я же уже говорил, это — нестареющая классика. — А я, между прочим, старею. И я уже не в том возрасте, чтобы позволить барби видеть меня с голым членом. Теперь на лице Хвана читается нескрываемый ужас. — Только не говори мне, — испуганно начинает мужчина. — Что ты в детстве дрочил на барби. Ликс, уже не скрывая, смеётся и отрицательно мотает головой. Душ они принимают раздельно, потому что у Хёнджина через три часа какая-то встреча и от второго захода он категорически отказывается. — Что ты готовишь? — интересуется Ли, входя на кухню. — Панкейки. С мокрых волос капает, и Хван заставляет его идти за полотенцем. Феликс не ожидал, но мужчина довольно хозяйственный. У него даже нет никакой уборщицы или типа того, как у большинства жильцов комплекса. И готовит он вкусно, не мужчина, а золото. За завтраком наступает очередь Хёнджина рассказывать о своём детстве. Ли узнаёт, что он рос в не особо обеспеченной семье, а моделью стал только потому, что редактор одного из модных журналов заметила его в торговом центре и пригласила на кастинг. На удивление, с мужчиной легко и комфортно, когда он не играет роль капризной принцессы. Он умеет внимательно слушать, забавно смеётся, не стесняясь этого, и задаёт много вопросов. Ли приходится выталкивать его из дома чуть ли не силой, когда Хван рассказывает, что сегодня будет подписывать официальный договор с Версаче на амбассадорство.

***

— I'm sorry, honey, — слышит Хван с другого конца. — Я не думал, что они захотят продлить выставку ещё на неделю. Я обязательно заглажу свою вину, когда вернусь. Хёнджин уверяет, что в этом нет ничего страшного и он вообще не расстроен, но, на самом деле, уже весь извёлся. Феликс ещё несколько минут рассказывает ему про Францию, пока его не окликают организаторы. Они созваниваются минимум раз в день, потому что у фотографа много работы, но Хёнджину этого слишком мало. Ликс улетел две недели назад, чтобы помочь организовать масштабную благотворительную выставку, и Хван с самого первого дня не переставал по нему скучать. Каждая вещь Феликса в их, теперь уже общей, квартире напоминала о том, что его парень сейчас в другой стране. Он видит Ли только на сторис — его и чужих — и иногда по видеозвонку, но это совсем не то же самое, что вживую. Особенно, если учесть, что из-за неожиданного успеха и продления выставки она выпадала на дату их годовщины. Два года, конечно, не то что бы крупная и важная цифра, однако Хёнджин всё-таки надеялся провести этот день со своим парнем. Даже съёмки перенёс, получив за это от менеджера. Да и подарок хотел вручить именно в этот день. Лёжа на кровати и маясь от безделья, Хван жалеет, что отменил все проекты на ближайшую неделю. Он-то рассчитывал, что проведёт это время с парнем! А теперь вынужден смотреть очередной скучный сериал про серую мышку и сказочного красавчика, — долбоёба — который внезапно в неё влюбился. Не выдержав, Хван ставит на паузу и решает занять себя чем-то более интеллектуальным. Рилсами в инстаграме. Панды, кпоп-тренды, отрывки из каких-то сериалов и… видео с этой несчастной выставки. Видео, на котором какой-то незнакомый Хвану мужчина, судя по часам, очень богатый, внимательно слушает рассказ Феликса о смысле фотографии на стене и её посыле, но смотрит при этом вовсе не на фото, а на Ликси, — его Ликси — причём так, словно готов прямо сейчас его сожрать. Увы, это одна из главных проблем в их отношениях: невозможность рассказать всем вокруг, что вы вместе. Ни Ли, ни сам Хёнджин не готовы ставить свою карьеру под удар, но иногда так хочется банально погулять вместе в обычной повседневной одежде, а не одетыми так, как будто вы члены преступного синдиката. Ещё несколько раз наткнувшись на подобные видео, да ещё и замечая под ними шипперские комментарии, Хван не выдерживает. Мужчина залезает на сайт авиакомпании, к счастью, находя рейс на завтрашнее утро из Кореи прямиком в Париж, и, без раздумий, покупает билет. Приходится в ускоренном темпе собирать вещи, естественно, самые лучшие, чтобы на выставке все мужчины, видя его рядом с Феликсом, понимали, что у них нет шансов. Номер в отеле Хван решает не бронировать. И вовсе не потому, что этим всегда занимались его помощники и сам он не разобрался, как и что делать! Просто зачем покупать номер, если у твоего парня он уже есть. Единственная проблема заключается в том, чтобы по пути не нарваться на папарацци. Утром Хёнджин вызывает такси до аэропорта, вырядившись, как на красную дорожку, но зато в солнцезащитных очках, и в самых довольных чувствах занимает своё место в бизнес-классе. Разница в часовых поясах Сеула и Парижа — 8 часов, поэтому он как раз успеет к началу выставки. Однако мужчина совсем не учёл тот факт, что за 13 часов полёта даже в бизнес-классе чувствовать себя будет так, как будто два дня работал на убой, а отечёт, как будто всю прошлую ночь провёл в компании соджу. Он, конечно, выпил в самолёте пару бокалов вина, но не бутылку же! Вот так Хёнджин и пришёл к тому, что сейчас, помятый и уставший, стоит у входа в большое здание с панорамными окнами и спорит с двумя амбалами — охранниками. Феликс перед отлётом сообщил Хвану, что его имя внесено в список особых гостей и, если какой-то из проектов вдруг отменится, мужчина может прилететь и спокойно пройти. Но эти два толстолобика, удивительно огромные по сравнению с остальными французами, никак не хотят искать его имя в списке гостей. — Вы, что, издеваетесь? — уже почти кричит Хёнджин на корейском. — Х. В. А. Н. Ищите быстрее, бл… — Всё нормально, — модель слышит за спиной знакомый низкий голос. — Он со мной, — говорит Феликс на очень сексуальном, по мнению Хвана, французском и протягивает охране пропуск. Мужчины переглядываются, но, удостоверившись, возвращают Ли карточку и пропускают их обоих на территорию. Хёнджин не упускает момента послать им самодовольный взгляд, уходя. — Сюрприз, — раскрывает руки для объятий и смущённо улыбается модель, когда они проходят внутрь. Ликс в ответ не улыбается, даже наоборот, скрещивает руки на груди и сморит как-то слишком серьёзно. — Ты не рад меня видеть? — Рад, — отвечает Феликс. Звучит неубедительно. Хван поникает мигом, понимая, что его тут не особо-то и ждали, а Ли, оглянувшись по сторонам, кидает ему сухое «за мной» и куда-то уходит. Хёнджин, уже успевший тысячу раз себя накрутить, плетётся следом. Его заводят в маленькую комнатку, похожую на место отдыха. Даже диванчик есть, но на него, по мнению Хвана, поместится разве что ребёнок. Хёнджин слышит звук защёлки и поворачивается, сразу оказываясь в плену чужих рук. — Я скучал, — шепчет Ли ему в шею, обнимая крепче. Сумка с вещами Хвана тут же летит на пол. — Что-то я не заметил, — обиженно произносит модель, но обнимает своего парня в ответ. Феликс отстраняется, глядя мужчине в лицо, заправляет ему за ухо выбившуюся непослушную тёмную прядь и оставляет ладонь на чужой щеке. — Ты же знаешь, — хмурится он. — Здесь повсюду камеры и лишние глаза. — Что-то я не увидел ни одной камеры, — ворчит Хёнджин, но, вопреки своему тону, ластится к прикосновению. — Зато я увидел кучу твоих фотографий из аэропорта, — хмыкает Ли. — Куда же летит известная модель? Очередная съёмка? Или тайное свидание в другой стране? Вот такие заголовки успели настрочить папарацци. — Блин, — злость исчезает, уступая место грусти. — А я надеялся сделать сюрприз. — Ты и сделал, — на губах Ликса появляется нежная улыбка. — Когда я проснулся и увидел новости, был вынужден очень быстро собраться и приехать на час раньше открытия, чтобы тебя встретить. — Почему они не пускали меня внутрь? — На эту неделю составили новый список гостей, — поясняет Ли. — Ты должен был написать или позвонить, — тон мужчины становится серьёзней. — Что бы ты делал, если бы я не приехал? — Сидел бы у входа и ждал, — заявляет Хёнджин, не обращая внимания на чужой тяжёлый вздох. — Sometimes you're so stupid, Mr. Hwang, — снова улыбается Ликс и притягивает мужчину для поцелуя. Хван так соскучился по его губам, что все сомнения и обиды сразу исчезают, стоит Феликсу притянуть его за шею ближе и углубить поцелуй. Удобно устраивая руки на талии мужчины, Хёнджин пропускает чужой язык в свой рот и позволяет Ликсу делать с собой всё, что вздумается. Из-за долгой разлуки нежный и спокойный поцелуй очень быстро становится настойчивым и чувственным, Хван даже ощущает слабость в ногах от подобного напора. Мужчина оказывается резко прижатым к стене, больно ударяется лопатками, но не обращает на это внимания, продолжая отвечать. Пальцы на талии комкают чужую рубашку, наверняка, дорогущую, когда Ликс лезет руками под ворот его кофты. Хёнджин почти стонет в голос, ощущая, как его бедра касается чужое возбуждение. — Сколько у нас времени? — спрашивает Хван, отстраняясь. — Минут двадцать, — отвечает фотограф и неожиданно опускается на колени. Хёнджину приходится собрать всю свою выдержку, чтобы натурально не заскулить. За две недели дрочить в одиночестве ему порядком надоело. Ликс быстро высвобождает чужой член из брюк и сразу же берёт на всю длину. На этот раз облегчённого стона Хван не сдерживает, получая ладонью по бедру. — Be quiet, — почти приказывает Феликс. Ослушаться модель, даже при желании, не сможет. Фотограф не церемонится, сразу выбирая быстрый темп, а Хёнджин готов кончить уже при одном взгляде сверху-вниз на чужие влажные от подступающих слёз глаза и пухлые губы вокруг его члена. Ликс расстёгивает свои джинсы и кладёт одну руку на собственное возбуждение, принимаясь надрачивать в такт. Хван немного меняет ритм, вплетая руку в феликсовы волосы. — Я скоро, — предупреждает мужчина фотографа. Отстраняясь, Феликс продолжает водить вверх-вниз, в упор смотрит на мужчину и пошире открывает рот, высовывая язык. Хёнджин кончает, прикусывая губу и наблюдает, как Ли тщательно всё слизывает, не прекращая самостоятельно доводить себя до конца. Ему хватает буквально полминуты, чтобы излиться в собственный кулак. Фотограф заботливо заправляет член своего парня обратно и просит подать салфетки из сумки. — Я тоже скучал, — произносит Хван и последний раз глубоко целует опухшие губы напротив. Их отвлекает звонок телефона. Феликс, не разрывая объятий, тянется в задний карман. — Это Джисон, — сообщает мужчина. — Да. Я уже иду. Не кричи ты так, я, вообще-то, твой начальник, — Ли закатывает глаза, сбрасывая вызов, и снова быстро чмокает Хёнджина. — Надо идти, а то Джисон по-французски знает только «уи-уи». Оба смеются и договариваются, что Хван выйдет через пятнадцать минут и присоединится к мини-экскурсии Феликса по его работам. Первые два дня Хёнджин проводит, гуляя по выставке. Она действительно масштабная: кроме Ликса в ней приняли участие фотографы из ещё тринадцати стран. На третий день Ли вручил своему парню помощника в лице Хан Джисона. Последний, конечно, был не очень доволен, но его никто и не спрашивал. Хван с Джисоном сошлись в бесконечной любви к красивой одежде и наперегонки сметали всё с вешалок магазинов. Потом состоялся серьёзный разговор о планах Хвана на Феликса, начатый Джисоном. Хёнджин на эмоциях сознался мужчине, что именно собирается подарить своему парню, получив в ответ странный взгляд и загадочную улыбку.

***

Утром модель просыпается в одиноком номере на пустой кровати. Сторона Ликса всё ещё тёплая, значит мужчина ушёл не слишком давно. На своей тумбе Хёнджин обнаруживает прозрачную коробочку с розовым бантиком и записку «Good morning, baby». Внутри — хвановы любимые круассаны с шоколадом. Мужчина улыбается, читая записку, пишет Феликсу благодарности, хорошенько приправляя их радостными эмоджи и сердечками. Надо же — взрослый мужчина, а такой ерундой занимается. Но Хёнджину, как ни странно, совершенно не стыдно. Прекрасная утренняя сказка, включающая в себя горячую ванну с розовой пеной, вкусный завтрак и хорошее настроение, рушится, когда от Ликса приходит очередное сообщение. «Сегодня мероприятие в честь успеха выставки. Я прислал тебе приглашение. Придёшь?». Ну ахуеть, конечно. Вместо романтического свидания со своим парнем в их годовщину Феликс выбрал какой-то глупый светский вечер. Спасибо, что хотя бы с собой позвал, придурок. Пару часов Хёнджин просто раздражённо листает рилсы, принципиально не ставя лайк ни на одно видео с Ли, а потом отправляется по магазинам, чтобы выбрать костюм на вечер. Что-нибудь такое, чтобы фотограф сразу пожалел о том, что они не наедине. Обойдя несколько французских магазинов, Хван наконец находит идеальный кожаный костюм. Пиджак укороченный, а значит, при любом поднятии руки окружающим будет открываться вид на его плоский, в лучших модельных жанрах, животик, а узкие брюки отлично подчёркивают личную гордость мужчины — его бёдра. Вечером Хёнджин приезжает в ресторан с полной уверенностью, что каждый встречный будет от него без ума, потому что не украсть такой бриллиант — настоящее преступление. Ресторан совершенно обычный, настолько, насколько обычным может быть дорогой ресторан во Франции. Милая француженка что-то ему лепечет, но мужчина лишь вежливо улыбается, отдавая ей свой лёгкий тренч, потому что по-французски не понимает примерно нихуя. Людей, честно говоря, больше, чем он думал. Официальная часть ещё не началась, поэтому знаменитости просто общаются между собой, неспешно попивая дорогое вино. Несколько человек подходят к нему поздороваться, к счастью, на английском. Хёнджин встречает знакомые лица, в числе которых и фотографы, и модели, и продюсеры, но, даже беседуя с ними, глазами продолжает искать одного единственного мужчину. На его сообщения Феликс не отвечает, поэтому Хван постепенно начинает всё больше волноваться за своего парня. — Хёнджин! — к нему радостно подбегает молодой красивый мужчина. Одет он очень ярко, к тому же визжит на весь зал, поэтому привлекает множество ненужных глаз. — Давно не виделись, — улыбается Мингю и тянется его обнять. Они познакомились на одном из кастингов, когда Мингю было всего 16, а Хёнджин уже имел на своём счету несколько проектов, поэтому, успев прохавать мир шоу-бизнеса, мужчина был невероятно рад встретить не испорченный властью и деньгами молодой талант. Сейчас они особо не общаются, но Мингю для Хвана всё ещё как младший брат, который, кстати, успел обскакать его в росте на добрых полголовы. Маленький паршивец. Свет немного приглушают, и на небольшую сцену выходит наконец причина хёнджинового скверного настроения и систематически стоящего члена. Ликс выглядит не хуже любой супермодели. Хван искренне не понимает, почему мужчина выбрал профессию фотографа, когда его внешние данные буквально кричат: «Я рождён для сцены». Хотя, может, любовь просто застилает Хёнджину глаза, особенно когда лохматый забывший смыть косметику Феликс, похожий на панду, ходит и ворчит о том, как сильно не хочет на работу. Важную речь, которую толкает Ли как один из организаторов выставки, Хван почти не слушает. Он натурально залипает на то, как правильно закатанные рукава белой рубашки оголяют мышцы его рук, а чёрный массивный ремень подчёркивает тонкую талию. Ликс глазами находит модель в толпе и нежно улыбается. Хёнджин, конечно, предпочёл бы, чтобы больше эту улыбку никто кроме него не видел, потому что у парочки девушек сбоку вот-вот случится обморок. Однако уголки чужих губ напряжённо дёргаются, когда Ли переводит взгляд на Мингю, повисшего у Хвана на руке. Хёнджин даже не скрывает своего удивления, когда видит промелькнувшую в глазах мужчины ревность. Втайне, естественно, этим наслаждается, потому что нехуй было менять свидание на этот ёбаный раут. Ещё около получаса Хвану приходится слушать речи и благодарности организаторов и делать вид, что он не думает только о том, как будет расстёгивать наверняка дорогущий ремень Мистера Ли. Когда кончается официальная часть, Хёнджин, будучи уверенным, что Феликс тут же подойдёт к нему, просит Мингю поправить его укладку и проверить, всё ли хорошо с одеждой. Хван замечает на себе очередной взгляд Ликса и буквально взрывается от злости, когда тот отворачивается и выбирает в качестве первых, с кем поболтать, каких-то незнакомых ему людей. Обида заставляет Хёнджина попросить у официанта ещё один бокал вина. Мингю рассказывает мужчине о своих планах и новых проектах, о том, что скоро станет амбассадором корейского бренда косметики, и о съёмках в новой рекламе. Хван слушает с интересом, даже забывает о своём недо-парне, глядя на то, как счастливо светятся глаза младшего. Он бы отдал половину своего состояния за то, чтобы так же любить эту работу. За разговором Хёнджин не замечает, как очередь поприветствовать «Его Высочество» доходит до них. — Добрый вечер, — Ликс вежливо улыбается — эту фальшивую улыбку модель уже знает наизусть. — Рад тебя видеть, Мингю. Он натурально издевается. Мало того, что он, оказывается, знаком с Мингю, так ещё и своего, между прочим, парня удостаивает только взглядом. «Мудак» вертится на языке, но Хёнджин не хочет снова попасть под прицел прессы, которой тут, кстати, дохуя. — Мистер Ли! — Мингю бросается к мужчине с объятиями. — Я так по вам скучал! Все ваши новые работы просто обалденные! Феликс улыбается и благодарит парня, вежливо узнавая о его самочувствии и планах. Хван бы чувствовал себя невидимкой, если бы не ловил на себе его взгляды во время разговора, поэтому очень показательно молчит. Через некоторое время, когда к разговору подключается ещё несколько знаменитостей, а словарный поток Мингю наконец иссякает, Ли извиняется, сообщая, что ему надо отойти, и многозначительно смотрит на Хёнджина, удаляясь. Мужчина выжидает минут пять и незаметно покидает толпу, следуя за Феликсом. Коридор, в который свернул Ли, длинный и освещённый множеством ламп, похож на бесконечный. Хёнджин решает просто идти прямо, потому что другого выбора не наблюдается. Около одной из дверей его ловят за плечо и утаскивают в маленькую подсобку так быстро, что он даже на помощь позвать не успел бы. Да и сейчас не успеет, потому что в губы тут же грубо впечатываются чужие, его тело оказывается прижато к двери, а ладони, крепко вцепившиеся в оголившуюся талию, не дают отстраниться. Хёнджин отвечает на поцелуй моментально, вплетая пальцы в чужие волосы и случайно — намеренно — портя причёску мужчины. От Ликса пахнет новыми, недавно купленными Хваном для него французскими духами, а вкупе с тяжёлым дыханием и тихими постанываниями Ли, тонущими в поцелуе, это настолько сносит крышу, что Хёнджин искренне не понимает, как ещё держится на ногах. — Сколько удалось собрать на выставке? — спрашивает первое, что пришло в голову, тяжело дышащий Хван, когда чужой язык перестаёт занимать его рот. — Откуда ты знаешь Мингю? — не обращая внимания на вопрос, интересуется Ли. Он всё ещё сильно сжимает пальцами талию Хёнджина под укороченным пиджаком и смотрит серьёзно, как будто они не сосались только что, а морды друг другу били. — А ты? — саркастично парирует модель. — Мы снимали его пару раз для обложек, — поясняет Ли. — Answer the question. Как вы познакомились? И что на тебе за наряд? Ликс пальчиком одной руки приподнимает чужой пиджак, второй поглаживая голый живот в опасной близости от паха и утыкается носом в его шею. Хёнджину кажется, что он почувствовал, как по ней скользнули зубами. — I'm waiting. — Мы… — модель задерживает дыхание, когда феликсовы зубы добираются до уха и ощутимо прикусывают, языком играясь с серебряной сережкой. — Мы познакомились на кастинге в модельное агентство. Это было очень давно. — Для него ты так вырядился? — выдыхает Ли шёпотом ему в ухо. Хёнджин сначала вспыхивает в негодовании, но потом чувствует кожей чужую улыбку, и наконец доходит — его просто дразнят. — Ты ведь и сам знаешь, — кладёт руки ему на задницу мужчина, притягивая ближе и вжимаясь своим возбуждением в его. — Для кого. Феликс от такого резкого контакта резко выдыхает, прикрывая рот рукой. — You got a problem, Hwang Hyunjin. — Yes, please. Момент того, как они бесстыдно сбегают с мероприятия и на такси доезжают до отеля, напрочь стирается из памяти мужчины. Ему плевать, что опять напишет про него пресса — один скандалом меньше, одним больше. В номере Хван оказывается сразу прижат к огромному шкафу в коридоре, ручки которого впиваются в спину, но модель игнорирует боль, наслаждаясь открывшимся видом Феликса с его членом во рту. Как ни странно, Ликс почти с самого начала их отношений понял, что Хёнджин просто обожает, когда его грубо вжимают в кровать и заставляют просить большего, дразнят и медленно доводят до пика. Хван чувствует, что сам Ли еле сдерживается, когда старается хорошо растянуть его, потираясь собственным членом о заднюю часть чужого бедра. Мужчина, однако, отдавать фотографу власть сегодня не намерен — хватит с него неожиданного сюрприза в кладовке, поэтому Феликс очень быстро оказывается на лопатках, утопающих в мягком матрасе, а Хёнджин усаживается к нему на бёдра, направляя его член внутрь. Чрезмерная осторожность Ликса иногда раздражает, потому Хван сразу опускается на всю длину, не стесняясь, громко стонет, с удовлетворением вспоминая, как хорошо сочетаются их с Феликсом голоса. Чувствуя, что его парень устаёт, Ли всё-таки возвращает себе инициативу, подминая под себя Хёнджина обратно. Модель тянется к собственному члену, но его руки грубо перехватывают, за запястья прижимая к матрасу. Когда Хван перестаёт метаться по кровати и сильно выгибает спину, кончая себе на живот, Ликс наклоняется, глубоко целуя, и быстро выходит, снимая презерватив и доводя себя рукой. Феликс опускается рядом с Хёнджином на кровать, сразу по привычке закидывая на него свою ногу. Спустя несколько минут модель понимает, что ему мало, и тащит Ликса за собой в душ, где сразу опускается на колени, ударяясь о твёрдый кафель. Фотограф — большой любитель поплескаться в водичке, поэтому Хван терпеливо дожидается его на кровати после того, как принял горячий расслабляющий душ и сил на секс не осталось. Теребя чёрную бархатную коробочку в руках, Хван быстро прячет её за спину, как только уже одетый Ли входит в комнату. — Я не сделал тебе больно? — взволнованно спрашивает мужчина, опускаясь рядом на кровать и убирая с лица модели мокрые пряди. — Всё отлично, — улыбается Хёнджин, перехватывая его руку. Он оставляет мягкий поцелуй на чужом запястье и умиляется феликсовым красным щекам. — С годовщиной, Ликси. Хван протягивает коробочку, наблюдая за искренним удивлением мужчины, когда тот её открывает. Ли, ничего не говоря, тянется к прикроватной тумбе, доставая точно такую же, только белую. Хёнджин непонимающе хлопает глазами, когда Феликс раскрывает её и показывает два белых колечка. Его собственный подарок — точно такие же, только чёрные. — Кажется, мои придётся вернуть, — неловко улыбается Ликс, глядя на ошарашенного мужчину. Хван тупит ещё пару секунд, но потом забирает коробочку и прижимает к груди. — Ни за что, — заявляет модель и показательно надевает белое кольцо на безымянный палец, а следом заставляет Ли дать свою руку, чтобы надеть и ему. Феликс молча наблюдает, как модель, покончив с белыми кольцами, принимается за чёрные. Теперь на их руках красуются по два одинаковых кольца разного цвета. Ликс смотрит на уже успевшего достать телефон и сфоткать их руки Хёнджина, продолжая улыбаться. — Я так сильно тебя люблю. Хван переводит на него искрящийся весельем взгляд. — Кошмар, как слащаво, Мистер Ли, — смеётся мужчина, оказываясь в плену чужих рук и падая спиной на кровать. — Я тебя тоже, — ворчит, когда его пытаются жестоко задушить самыми нежными в мире объятиями. Утром они обнаружат кучу статей про двух мужчин, сбежавших с закрытия выставки, но Хёнджин откажет своему менеджеру в том, чтобы снимать кольца, а Феликс навсегда согласится снимать Хёнджина для любого журнала.

***