Ничтожество.

Ничтожество. Это слово крутилось в голове Жозефа Декампа ежедневно как только в поле зрения оказывался Алан Лабрак. Жалкий придурок работающий на ферме, но Мишель Маньян видимо считала иначе. И Жозеф планировал ее переубедить. Как только парень вошёл в лавку Маньянов они замерли с опаской ожидая его действий. Думают он пришёл мстить их сыну, но нет на этот раз Декамп хочет наказать их дочь. — Значит у Маньянов принято спать с черноногими? — Убирайся отсюда вон. — рычит отец Мишель. — О нет, спешу обрадовать с ним спит ваша 15-летняя дочь. — мерзко ухмыляясь наблюдает как их лица вытягиваются от удивления, а затем их искажает злость. — А вы не знали простите видимо ваш сын слишком занят, чтобы рассказать об этом. — Вон! Это всё ложь он смеётся над нами. — прикрикивает мать Мишель. — Правда? Вы бы так не злились если бы это было ложью. — довольный тем как его слова подействовали на окружающих парень разворачивается, чтобы уйти. –Чëртов ублюдок. — кричит ему в спину мистер Маньян. — Ну что ж привет Жан Пьеру. — отвечает Жозеф и уходит предвкушая реакцию Мишель, когда та вернется домой. Он был так зол, когда начал замечать их частые переглядки в школе, улыбки, которые они посылали друг другу думая, что никто не замечает. Но Жозеф всё видел. Замечал малейшее изменение в поведении Мишель и встреча в магазине стала точкой кипения. Он еле сдержал себя, чтобы не кинуться на Лабрака, когда увидел как они целуются. Он трогал её так будто она принадлежала ему и всё естество Декампа кричало о том, что это неправильно. Она не должна принадлежать Лабраку. Но почему? Жозеф не мог понять самого себя увидев её впервые она сразу же понравилась ему внешне, потом он понял, что за её милым личиком скрываеться острый язычок. И когда парни решили устроить розыгрыш с водой, чтобы утихомирить выскочку он даже не задумался о последствиях. В конце концов эта как ему казалось невинная шалость привела к тому, что он потерял глаз. Жозеф возненавидел её брата, её саму, но постепенно его интерес к ней усиливался. Он всё чаще смотрел на неё и ничего не мог с этим поделать. Наслаждался тем как она осаживает ребят, которые переходят черту. Представлял как подходит к ней при всех и целует, чтобы знали чья и не смели глазеть. А потом Лабрак всё испортил. И Жозеф решил рассказать её родителям. Они запретят Мишель видеться с Лабраком и проблема решена, но как же Жозеф ошибался. На следующий день он с нетерпением ждал появления Маньян, но она опаздывала и Лабрак до сих пор не появился. Мысль о том, что они сейчас вместе выводила из себя. — Извините мадам можно войти? — раздался голос Мишель слишком тихий. Жозеф сразу же отметил заплаканные глаза, опущенные плечи и ауру уныния, которая исходила от Маньян. Видимо родители были очень недовольны. Он не отрывал глаз от девушки и, когда через 10 минут она повернулась, чтобы ответить что-то сидящему позади Пешону Жозеф увидел, что правую скулу покрывал огромный синяк, который переливался разными цветами, от фиолетового до багрово-красного. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Кто посмел нахуй? Да он ненавидел Мишель Маньян при этом его необъяснимо тянуло к ней. Да он сам издевался над ней, но осознание того, что кто-то причинил ей боль будило демонов глубоко внутри. После урока Жозеф словно тень пошел вслед за Мишель она зашла в женский туалет. Звонок прозвенел 5 минут назад, а Мишель до сих пор не вышла. Войдя внутрь парень обнаружил её склонившуюся над раковиной. — Выйди. — Кто тебя ударил? — нетерпеливо спросил Жозеф ожидая ответа, но девушка всё так же смотрела перед собой. — Я задал вопрос. — Это женский туалет. — Мне плевать! Я спросил кто блять это сделал? — схватив Мишель за талию парень толкнул её к ближайшей стене, а потом, грубо схватив подбородок большим и указательным пальцами, заставил посмотреть ему прямо в глаза. — Отец. — наконец ответила она. –Спасибо тебе. — Как он посмел поднять руку на собственную дочь? — яростно шептал Жозеф проводя кончиками пальцев по щеке девушки. — Я же позор семьи это то, чего я заслуживаю. — Мишель отбросила его руку и попыталась выйти, но Жозеф лишь сильнее прижался к ней. — Отпусти ты мне противен. –Да что ты, а Лабрак нет? — язвительно произнёс парень. — Алан в сто раз лучше тебя. — произнесла девушка смотря ему в глаза. Лучше тебя. Лучше тебя. Лучше тебя. Сука. Ярость охватывает мгновенно, а в следующую секунду кулак Декампа врезается в стену рядом с головой Мишель. — Он никогда не будет лучше меня он ничтожество. — прокричал он ей в лицо. — И я тоже. — тихо ответила девушка, настороженно следя за ним глазами. — Ты сучка, которая не выходит у меня из головы! Почему ты портишь мою жизнь? Вся твоя семейка. — процедил Жозеф прижавшись своим лбом к её. — Я ненавижу тебя, Декамп. — она положила свою руку поверх его. — Но можешь не переживать большее я не буду портить твою жизнь. А потом она просто ушла и Жозеф не посмел остановить. Больше в школе она не появилась. Он всё лето следил за лавкой её семьи, но Мишель там не было. Она исчезла будто её не существовало. И одним августовским вечером он столкнулся с её братом. — Она сбежала вместе с Лабраком. Никто не знает где они. — сказал Жан Пьер. –Что? Как вы могли допустить такое? — прокричал Жозеф. Кулак Жан Пьера угодил ему в скулу, затем в живот Декамп упал на землю и тогда парень остановился. — Почему из-за тебя моя сестра вынуждена скитаться не пойми где? Почему Декамп? Она ведь ни в чем не виновата. — Жан Пьер сел рядом с ним облокотившись спиной о стену рядом стоящего здания. — Я этого не хотел. — А чего ты хотел? Ты начал издеваться над ней с первого дня. — Я не знаю. Жан Пьер бросает свернутый листок ему в руки и уходит. Жозеф садиться вытирая кровь с лица рукавом рубашки и когда разворачивает лист сердце останавливается. На нём немного корявым почерком Мишель было написано: Мы два ничтожества, которые больше не будут отравлять людям жизнь. Декамп начинает смеяться хватает себя за волосы, а затем из его глаз текут слезы, которые он не может остановить. Сейчас сидя на холодной земле сжимая в руках единственное, что ему осталось от Мишель Маньян он понимает, что это он отравлял ей жизнь. Что если бы ни его гордость и высокомерие сейчас Мишель была бы дома с семьёй и её брат не ходил бы с огромными синяками от недосыпа потому что каждую ночь ждал возвращения сестры. Она продолжала бы ходить в школу и Жозеф по-прежнему мог бы смотреть на неё. Мог бы попробовать подружиться с ней. Но её нет. Декамп сам всё испортил. Жозеф Декамп и есть ничтожество.