На небе звёзд не видно

От холода тряслись руки, немели губы. Дождь шёл плотной ледяной стеной. Осень не радовала хорошей погодой, особенно последние дни. В другое время он был бы благодарен погоде за естественную преграду. Они скрыты от врагов, а значит могут подготовиться и перевести дух, получить помощь и сделать ещё что-нибудь. Но сейчас дождь лишь ненадолго отсрочил их конец. У него осталось только четыре патрона и пара ножей, заклинившая винтовка со свёрнутым стволом и пистолет, к сожалению, тоже пустой. Транспорт с боеприпасами, оружием и хоть какой-то помощью сожгли. Танк, который прислали с утра, раскуроченной консервной банкой стоял неподалёку. "Кольцо" - последнее, что они услышали от командования по рации. Их окружили, отрезая все пути отхода. Осталось лишь уменьшить круг и раздавить ещё живых. Они не могли спастись. Никак. Ни с четырьмя патронами и ранеными товарищами. Начальство уже отправило их семьям похоронки и благодарность за службу, написало рапорт и отчиталось перед своим начальством. Сложная бюрократическая машина из людей, не державших в руках ничего тяжелее ручки или своей фуражки, слаженно работала. А они умрут. В такие моменты он иногда жалел, что у него никого не было. Никто не будет оплакивать, навещать могилу, приносить цветы. Никому не отдадут флаг с гроба, не пришлют оставшиеся вещи и его парадная форма никогда не будет висеть под стеклом, как семейная гордость. Его жена не будет рассказывать детям о том, каким он был героем. Никто не будет рассказывать. Только иногда сослуживцы будут вспоминать, выпивая по выходным. Он не сможет построить дом, посадить дерево и завести ребёнка. Для него всё кончено. И для остальных тоже. Раненые испускали последний дух: кто в рыданиях, кто в гневных проклятьях, а кто-то молча смирился со смертью. Повезло тем, кто умер быстро, не услышав, что они обречены. Наверное, будь у него силы, он бы помог остальным. Перевязал бы кому-нибудь раны, поддержал бы кого-нибудь пламенной речью о том, что они герои. Может, даже вселил бы надежду и с лопатой пошёл бы на врага. Но сил не было. То, что осталось от ноги, сильно болело. Он очень удивился, когда место, которое он проверил короткой очередью, оказалось небезопасным. Мина разорвала ногу, как ракета их танк. К сожалению, одной ступнёй не обошлось: плоть разошлась до самого колена, превращая конечность в кусок фарша с осколками костей. Не восстановить, это точно. Он бы отрезал, если бы был смысл. Жить осталось считанные часы и он бы очень хотел, чтобы его нога, хоть и нежизнеспособная, осталась с ним. Только наложил жгут, даря себе немного времени на существование и пустые мысли. Жизнь не проносилась перед глазами. Какие-то отрывки детских воспоминаний, несколько особо запомнившихся дней на службе. Ничего яркого и светлого, что стоило бы вспомнить в свои последние минуты. Не жизнь, а существование, получается. Наверное, ему стоило бы молиться. Просить спасения, помощи, стоять на коленях и вскидывать руки к небу. Только ангельские колесницы не спустятся с небес и не вытащат их из кольца. Ему не вернут ногу, не вернут мёртвых товарищей к жизни, не починят танк. Если бы только он был цел.. Тогда они могли бы выйти из этого боя победителями. Наверняка среди них нашёлся бы умелый танкист, герой, спасший бы их. И ему бы вручили медаль, торжественно вешая её ему на грудь. Правда, от танка осталась лишь груда железа. Жаль. А всё могло бы быть иначе. Он мог бы выучиться на экономиста, например. Работал бы сейчас где-нибудь в офисе 5/2, вечером бы возвращался домой, заказывал бы пиццу и ел её, сидя перед телевизором. Или нет. Открыл бы бизнес. Автосервис. Возился бы с утра до вечера под капотом, весь вымазанный в смазке и масле. Потом встретил бы красивую девушку, они бы поженили. У них родился бы ребёнок. Девочка. И он бы водил её в аквапарк каждые выходные. Или в цирк. А потом кормил бы мороженным, и они бы возвращались домой к любимой жене и маме, которая ждала бы их с горячим ужином. Но всё было так, как было. Он доживал последние часы. А может и минуты. У него же есть последнее желание, да? Перед смертью можно просить чего угодно, разве нет? Чего бы он сейчас хотел? Спасения? Чтобы через несколько месяцев попасть в такое же кольцо, но в другом месте? Чтобы разрушить жизнь ещё большему количеству семей, не дождавшихся детей, отцов и мужей? Нет. Так война никогда не закончится. Может последний спокойный день? Чтобы дома, в тепле и спокойствии, с семьёй и друзьями. Тоже нет. Бессмысленно отсрачивать конец, отодвигая неизбежное. Только над собой издеваться. Нужно безобидное желание. Чтобы никому плохо не было. Увидеть небо. Звёзды. Безобидно же, верно? Никому не больно, не плохо. Просто звёзды в бесконечном пространстве. Он поднял голову. Дождь не давал открыть глаз. Видеть всё равно нечего. Тяжёлые тучи скрывали небо. Звёзд совсем не видно.