Drown In Bittersweet

Му Цин застыл. Утопленники не могут отвечать на поцелуй. Он оторвался от Фэн Синя и замер. Он лежал с открытыми глазами, смотрел на него и улыбался. Му Цин долго не мог прийти в себя, но, видя вполне себе здорового Фэн Синя, он не улыбнулся, в его венах начала кипеть кровь. Он медленно поднялся. — Ты смог отвл- Му Цин влепил ему пощечину. С красными от наворачивающихся от злости слез, он долго смотрел на него и тяжело дышал. Не сказав ни слова, он скинул его ногой в воду и ушел, не оборачиваясь. Уебок. Нетерпимая мразота. Сделать вид, что утонул, чтобы просто его разыграть, а он, идиотище, повелся. Зря ему доверился, зря поверил тому, что он хотел его спасти. Так еще и трясся, как девочка-подросток от той лапши, что ему на уши вешал. Ни в жизни. Он не собирался с ним разговаривать, видеться и уволится с дома Се Ляня к чертям, переедет и сожжет все мосты с этим уебком. Он не зашел в душевые, он просто натянул на еще мокрое тело одежду, накинул вечернюю куртку, чтобы не было видно появляющиеся мокрые пятна. Сел в первую попавшуюся ему машину и уехал. С него хватит.

***

Му Цин не появлялся у Се Ляня уже два дня. Фэн Синь наплел им про болезнь и пообещал, что скоро оклемается и будет привычно бурчать, пока убирается. Все знали, что это неправда и чувствовали, что настоящая причина связана с Фэн Синем, но никто не сказал ни слова. На следующий день после тренировки след пощечины был еще виден, но Фэн Синь уверил, что произошло недопонимание с девушкой. Фэн Синь надеялся, что так будет лучше. Он попытался заменить ассоциацию его лица и случай на речке на его лицо и случай в бассейне. Пусть лучше Му Цин ненавидит его, не будет смотреть на него и держать дистанцию, чем видеть, как Му Цин хмурится, когда боль в ноге снова появляется, как только он заходит в воду. Фэн Синь соврал и пришел на следующую его тренировку, чтобы посмотреть на его поведение. Да, у него был прогресс, но иногда, когда Му Цин задумывался, его лицо искажалось от боли, и он начинал шевелить пальцами причиняющей неудобства ноги. Может, он сам не осознавал этого, но Фэн Синь это увидел и тогда принял решение выбесить его. Он причинил много боли Му Цину, так что будет лучше если его неприязнь к нему перейдет в ненависть, и он сможет спокойно заниматься плаваньем, как в детстве. Фэн Синю лучше исчезнуть, уволиться, как минимум, может, даже переехать. Лишь бы фантомная боль десятилетней давности не причиняла боль Му Цину. В его голове было убеждение, что он получил недостаточное наказание за то, что чуть не убил человека, которым он безумно дорожил. Так еще Му Цин в последнее время стал к нему мягче, он не мог этого выносить. Однако в нем билось две стороны. Одна хотела уехать и не причинять больше боли, другая рвалась объяснить все Му Цину и молить о прощении. К сожалению, вторая сторона перевешивала и вчера Фэн Синь уже свернул на повороте, ведущем к дому Му Цина, но в последний момент резко развернулся и уехал. Видимо, Фэн Синь слишком долго натирал одну и ту же тарелку, потому что к нему подошел обеспокоенный Се Лянь. Он положил руку ему на плечо и Фэн Синь понял, что момент настал. — Фэн Синь. — Да? — Что произошло на самом деле? Фэн Синь начал пересказывать события после последней тренировки, а Се Лянь внимательно слушал, сидя на столешнице. Когда Фэн Синь замолчал, Се Лянь еще долго всматривался в его лицо и думал. Фэн Синь продолжил свою работу. Хотя многие тарелки сами по себе подсохли, но вытереть их надо было. — Я думаю, он давно уже тебя простил. — Фэн Синь сжал тарелку сильнее, чтобы ее не выронить. — Когда вы работали по разным частям дома, сколько бы Му Цин не старался держать суровый вид, порой его черты смягчались и было видно, что он тоскует. Во время ваших детских шутливых ссор у него всегда появлялась искорка в глазах. А те годы он совершенно не был собой. — Се Лянь вздохнул. — Думаю, его злость была направлена не только на тебя, может на себя, на речку, на ногу. С тобой он настолько чувствовал себя в безопасности, что забыл, что его собственное тело может подвести. Се Лянь спрыгнул с столешницы. — Я был тем, кто направил вас в одну точку дома, надеясь, что этот разговор произойдет раньше, но вы оба, видимо, лучше потерпите ненависть одного к другому, чем расскажете о ваших настоящих чувствах и обидах. — Он похлопал Фэн Синя по спине. — Поговори с ним сегодня, хорошо? Фэн Синь снова застыл с тарелкой в руках. Видимо, он правда настолько боялся причинить боль Му Цину, что стал забывать, что чтобы его просто задеть, нужно приложить усилия. Что он не хрупкий, что он не развалится при малейшем касании. Он уже давно не тот десятилетний мальчик, который с глазами, полными непонимания, смотрел на него.

***

Фэн Синь стучал в дверь. Сразу как он освободился, он направился к дому Му Цина. Он позвонил ему несколько раз, но противный голос повторял «абонент недоступен». К его удивлению, дверь открылась довольно быстро. Му Цин был очень бледным, а под его глазами образовались мешки. Волосы не были собраны, вид был ужасно измученный. Му Цин прочистил горло. — Убирайся. До того, как он успел закрыть дверь, Фэн Синь поставил в проем ногу. От силы, которую Му Цин вложил в это действие, что-то в его ноге заныло, но он не обратил внимания. Му Цин со злостью в глазах посмотрел на него. — Пожалуйста, дай мне сказать. Обещаю, что больше тебя не потревожу. Му Цин продолжал сверлить его взглядом, но спустя время отошел в сторону и дал Фэн Синю зайти в его дом. Он облокотился о стену и стал ждать. Фэн Синь провел рукой по лбу, пытаясь сформулировать его мысли так, чтобы к ним нельзя было прикопаться. — Мне жаль. — Му Цин приподнял брови, всем видом говоря «и это всё?». Фэн Синь еще раз вздохнул. — Я соврал. Я пришёл на твою вторую тренировку и видел, что, когда ты уходишь в свои мысли, находясь в воде, боль в ноге дает о себе знать. — Му Цин слегка удивился. — Я причинил достаточно вреда и не хотел, чтобы то воспоминание, связанное со мной, причиняло тебе боль. Это можно было исправить, заменив какие-то негативные эмоции по отношению ко мне на другие. Тогда бы, при упоминании меня, у тебя бы появлялась лишь злость, никакой физической боли. До того, как он смог продолжить, Му Цин снова заговорил. — Поэтому ты решил притвориться мертвым. — Я знал, что за такой поступок ты меня возненавидишь. — Угадал. Фэн Синь чувствовал нотки издевки и от этого становилось труднее. — Я лишь хотел исчезнуть из твоей жизни, чтобы ты мог заниматься тем, что ты любишь. Поверь, мне очень стыдно за то, что случилось на речке. Я по сей день не могу простить себя за то, что хотел показать тебе, что я тоже что-то умею, не позволив тебе выиграть. — Он сделал шаг вперед. — Я хотел, чтобы ты меня увидел, но сделал это слишком по-детски, и я пожалел об этом. — Да к хренам эту речку. — Фэн Синь посмотрел на резко поднявшего тон Му Цина. — Каким местом ты думал, что сделать вид, что ты утонул — хорошая идея? Фэн Синь сморщился. — Не знаю, я лишь хотел… — Да хватит со своим «хотел»! — Му Цин сделал шаг вперед. — Ты хоть подумал, что я буду чувствовать? Хоть на минуту ты отвлекся от себя и подумал о том, как херово эта твоя шутка на меня повлияла! — Я и делал это в побуждениях сделать тебе лучше. — Каким местом это могло хоть что-то сделать лучше? — Это позволило бы тебе избавиться от боли! — Фэн Синь повысил голос, потому что ощущение, что его не хотят слушать, начинало подбешивать. — Да хрен с ней с этой болью! — Му Цин перестал сдерживать крик. — Это бы прошло потом, но ты, блять, не подумал, что я испытывал тогда! Я сходил с ума, не знал, что делать, только потому что боялся, что ты умрешь по моей вине. Как бы ты себя вел, если бы человек, которого ты любишь, лежал бы бледный и без дыхания? Оба умолкли. Оба знали, как бы себя повели и уже проходили через это. Фэн Синь всматривался в лицо близстоящего Му Цина. Он хотел было потянуть к нему руку, но Му Цин с силой ударил по ней. — Не трогай меня. — Он часто и тяжело дышал, а его глаза краснели от злости. — Я тебе это никогда не прощу. Хоть колени сотри в мясо, я никогда тебя не прощу. — Прости. Му Цин ударил его по лицу. — Прости. — Заткнись! — Прости. — Да заткнись же ты! — Голос сорвался, и он опустил голову. Он пытался вновь ударить его, но по итогу уткнул руки ему в живот, изредка их отрывая, чтобы делать вид, что до сих пор бьет. Фэн Синь медленно придвинулся к нему, не почувствовав особого сопротивления. Му Цин вцепился в его одежду руками и уткнулся головой в грудь. Фэн Синь приобнял его за плечи и коснулся своим подбородком его затылка. — Твой план был провальным с самого начала. — Голос Му Цина был приглушен из-за одежды, в которую он утыкался. — Если бы после этого ты уехал, я бы изолировался от всего, что могло бы тебя напомнить. В том числе и от плаванья. — Я больше не собираюсь уезжать. Я не оставлю тебя. Му Цин посильнее ударил его в грудь. — Терпеть тебя не могу. — Прости. Му Цин оттолкнул его. — Да что ты со своим «прости» пристал. На словах то ты мастер, только вот действиями никак не покажешь, что сожалеешь. — Фэн Синь от толчка врезался в стену и ударился затылком. Потерев его, он свирепо зыркнул на Му Цина. За два шага преодолев расстояние между ними, он впился губами в губы Му Цина. А почувствовав ответные действия, углубил поцелуй, прижимая Му Цина к стенке. Руки начали скользить по одежде, в поисках, за что ухватиться. Когда кислорода стало не хватать, Фэн Синь отстранился и посмотрел на раскрасневшегося Му Цина. Парень вытер губы, еще тяжело дыша. — Я тебя не простил. — Я знаю. — Пока лоб в поклонах не отобьешь, не прощу. — Я знаю. Му Цин притянул его обратно, обвивая его шею руками. Детская симпатия, перешедшая во влажные фантазии в подростковом возрасте, а потом в чувства, от которых оба хотели избавиться, наконец-то нашло свое применение. Оно слилось и ураганом шло по комнатам, но, слава богам, спальня оказалась не так далеко от коридора. Воздержание от непотребства даже когда бушевали гормоны, тоже дало о себе знать, потому что они, как подростки, без всяких прелюдий желали избавиться от всего, что мешало контакту их тел. Му Цин шептал ему угрозы, тысячу раз говорил, что злится на него, но двигался на встречу ласкам и желал также доставить партнеру удовольствие. Он продолжал напоминать, что не простил, но вскоре потерял возможность четко формулировать слова. Громкие звуки нужно было глушить, ибо стены тонкие, а домики стояли вплотную друг к другу. Невысказанные слова проявляли себя в царапинах, укусах, нежных поглаживаниях и поцелуях. Формирующиеся из-за резких движений слезы в уголках глаз Му Цина, Фэн Синь заботливо стирал, а когда Му Цин выдохся, отнес его в душевую и поменял простыни. На утро Му Цин проснулся, лежа на груди у Фэн Синя. Он поднял голову, но оба не сказали никакого утреннего приветствия, им это не требовалось. Му Цин вернулся в предыдущее положение и вскоре ощутил нежные поглаживания по спине. Наконец в его голове наступил покой. Противные ощущения ушли на задний план, и, хотя им нужно было еще много обсудить и, скорее всего, обсуждения закончатся ссорой, сейчас идиллию не хотелось разрушать. — У Се Ляня отпросимся? — раздался хриплый голос Фэн Синя, в ответ он получил кивок. — Пусть сбегает со своим чертом.