Соблазненный Волчицей

Нац стоял у забора для скота, рассматривая территорию Волчьего Логова. Где-то в его глубине шел праздник Равноденствия. С одной стороны его, в отличие от Крыс, никто не приглашал. С другой, случайно затесавшегося в их компанию Пса Волки приняли равнодушно и не прогоняли. И все же он понимал, что является чужаком в этом месте. Девушка тенью мелькнула вдоль стены дома, остановилась напротив человека, которого заметила в последние мгновения, оскалилась. — Ты тут что забыл? Молодая Волчица. Нац пару раз видел ее в городе. Улыбнулся, показывая свое дружелюбие. — Наслаждаюсь теплой ночью. Перевертыш больше возмущалась неожиданной помехой на ее пути, но предпочла не признаваться в этом и выбрала иную стезю разговора. — Людям запрещено приходить в логово. — Мои друзья приглашены вашим вожаком. А я ими. Волчица усмехнулась в лицо Пса, однако, не смотря на накал разговора, отнеслась к происходящему, как к игре. — Крысы приглашены, но не ты. Пес резко переменился в лице. Исчезла доброжелательность. — Не злись, Чернявка. Я не хотел идти, но друг не смог присоединиться, и я отдуваюсь за него. Я здесь ради расположения Крыс, которое нам нужно завоевать всеми силами. Фыркнув, Волчица хотела показать, что ей все равно, что тут делает этот прихвостень Церкви, но Пес решил, что она не верит ему. — Ты и сама знаешь, что я не лгу. И если бы мог, предпочел не вмешиваться в дела друга, зная, какие авантюры он поворачивает. Но, видимо этот Сокол не знает ни меры, ни совести, раз я оказался на его крючке. — А что тогда бы ты хотел, человек? Если бы у тебя был выбор? Пес отвёл глаза. — Наверное, покоя. Да, этого мне точно не достаёт. Ощущение, что я всю жизнь лишь только и ищу возможности остаться в стороне от происходящего. И прячусь за маской своего парня, как будто я Ворон. Отклик со стороны не дал Волчице подобрать ответ для этого странного человека. — Ей, Герана! Не хочешь прогуляться? Едва услышав голос, Волчица завелась, распушилась, частично обернулась в зверя — Иди ко Тьме в задницу, Кром! Один из подошедших омег довольно оскалился. — Тебя так за Одиночку примут, поцелованная. — Уж это всяко лучше, чем я буду яшкаться в вами, — пробурчала в ответ Волчица. Неожиданно в ставшие давно традиционными разборки между городской и за стенной частью стаи вмешался посторонний. — Тише красавица. Ваши омеги настолько возбуждены, что просто не слушать твоего отказа. Он положил ей руку на плечо, слегка сжал. Гера сразу же успокоилась, сделала шаг к Нацу, спряталась у него за плечом. И только потом она поняла, почему искала защиты именно у него. Хватило пары ударов сердца и почувствовать его запах, чтобы звериная сущность подтолкнула ее зажать в кулаке кусок его куртки и уткнуться лбом в плечо. Поведение Волчицы взбесило Волков. Самый словоохотливый тут же оскалился, рыкнул на Наца. — А ты вали от сюда, человек. Тот не дрогнул, даже сердце его билось ровно. Нац слегка сменил позицию, как бы прикрывая собой Герану. Та, оценив этот жест, задорно рявкнула. — Что, сосунки, только тявкать и можете? Жесткая ладонь тут же накрыла ее руку. Нац повернул к ней голову, тихо и спокойно сказал. — Не лезь к ним. Пойдем лучше обратно на праздник. Почувствовав уверенность от человека, Гера взяла его за руку, повела за собой, по дороге спросив. — И ты даже не проучишь их за дерзость? — Зачем? Если научились обращаться, еще не значит, что выросли из щенячьего возраста. А бить детей — недостойное поведение хоть для Пса хоть для простого верующего. Его ответ был очень похож на позицию ее отца. Гера сильнее сжала его руку, тихо ответила. — Эти уже давно не дети. Опять эти мудрые речи. — Дети, пока не научатся держать язык за зубами. Или до первой трепки от своих же. Чужак не научит их уму разуму, а только раззадорит. А вот наказание от своих, от близких, быстро вправляет мозги. — Тогда и моя мама все еще ребенок. — Она умеет отвечать за свои поступки, я уверен. Волчица хмыкнула. Единственная серьёзная трепка ее матери была случайная и от ее же отца. Но и с тех пор Ратра поняла единственную вещь — собой она может защищать других от гнева Сайки. Правда тяга к конфликтам со стаей или чужаками на их территории переросла в молчаливое одобрение тех же стычек ее детей с потенциальными неприятелями. После становления Сайки вожаком местных Волков, она чаще брала на себя роль беты, и находила, куда выплеснуть гнев. Мама говорила, что искала надёжного Волка. И, не смотря на слухи, им оказался Одиночка. Может, и ей стоит присмотреться к тому, кто не похож на остальных? — Пойдем. — Пса решительно потянули за собой. — Сарай? Серьезно? Постройка была добротная, как и все в логове стаи. Массивная, с большими и крепкими дверями. Нац слышала, что Волки не держат скота, а в таких постройках складируют запасы топлива, подстилки или материалов для починки домов. Гера вздохнула запах старой соломы, мышей, дерева. Строго посмотрела на человека. — Может у вас, у людей, принято заниматься этим в кровати, но мы спим вповалку на соломе или траве. Раздевайся, чего стоишь? Нац просто не мог поверить в происходящее — Ты серьёзно хочешь сойтись со мной? Но в решительности Гера не уступала даже матери. — Ты единственный, после моих родителей и братьев, кто заступился за меня. — Это не повод. Человек. При всём его расположении к Волчице, он не мог считать ее эмоции. Она уже поняла, что это будет трудно. Но и то, что он не стал настаивать, что дает ей выбор, покоряло. — Тебе не понять. Просто давай сделаем это. — Она не знала, как объясниться с человеком без обоюдной эмпатии. Нац протянул руку, дотронулся до ее волос. — Не надо. Ты еще найдешь своего Волка. Если не здесь, значит в другой стае. Герана потянулась вслед за ладонью, не желая прекращения ласки. — Не будет другой стаи, никогда. Тогда он молча развернулся, собирался выйти, как Гера опередила его, захлопнула ворота, схватила его за шею и прошептала. — Убью, если откажешься. Он внимательно посмотрел в ее глаза, ответил. — Не убьешь. — Уверен? — частично обернувшись, Волчица оскалилась. В этот момент она и сама напоминала тот нахальный молодняк из стаи. Поэтому Нац продолжил говорить спокойно и твердо. — Ты блефуешь, потому что не знаешь, как поступить. Ты сомневаешься и от этого злишься. Внимательный взгляд. Гера чувствовала его силу. И ей нравилось это ощущение. — И ты не врешь. Откуда знаешь? — Обязательно знать? Я много лет работаю с животными, в том числе и с лошадьми. Поверь, я понимаю, когда хорохорится молодняк, когда гонят с территории чужака и когда тебя выбирают жертвой. Но до конца понять тебя сейчас у меня не получается. — Тогда что тебе мешает? Почему ты не хочешь провести со мной ночь? Боишься не понравится Волчица? Когти слегка царапают жилку на его шее. — Боюсь, я не понравлюсь тебе. И утром меня найдут с перегрызенным горлом. Какая милая забота об ее чувствах. Словно человеку важно понимание ее эмоций. Приблизиться к его лицу, встав на цыпочки. Вдохнуть запах, прошептать. — Ты настолько плох в постели? Не волнуйся, я сумею обуздать эмоции. И обещаю, никто про нас не узнает. Он берет ее за плечи. — Все равно это бесчестно по отношению к тебе. Не удержалась, уткнулась носом в его шею. Коготь проходится по кадыку. — Ты уж точно последний человек, который должен был мне напомнить мое положение в стае. — Убери руку от моей шеи. Женщины, человеческие женщины, соблазняют не так. Она послушно выполняет его просьбу. Преданно смотрит в его глаза. — А как? — Нашла у кого спросить. Но что-то в них есть в этот момент. Она урчит от его приятного голоса. Его руки уже давно обнимают ее за талию. Он уже и не против их близости, он и сам хочет ее. Сквозь улыбку, больше похожая на оскал, прорывается интересное предложение. — А знаешь, как соблазняют Волчицы? — Нет. Он провел рукой по ее спине, вызвав дрожь. Уткнуться в его грудь, прошептать. — Ничего-то ты не знаешь, дурак. Она потянулась к нему, укусила за мочку уха, за шею, потерлась носом о подбородок и прикусила нижнюю губу. Буря его эмоций захлестнули Волчицу. Лица как можно ближе, потереться носами. — Повтори со мной. — Нет. Можно еще нежнее. Он крепко обнял ее за талию, аккуратно поцеловал в губы. Сначало нежно, ловя ее дыхание. Затем более требовательно. Руками гладил ее плечи, спину. Оторвался на мгновение, чтобы выдыхая, пройтись губами по щеке и до вены на шее, оставляя засос поцеловать и там. Гера вывернулась из его ласк, уткнулась лицом ему в грудь. Он неверно понял ее. — Все хорошо. Ты ведь сама этого хотела. — Не думала, что это так приятно. — Я могу продолжить? Она закусила губу. — Мне тоже тебя целовать? — Мне понравилось, как ты мило прикусываешь. — Он поцеловал ее в макушку. Гера с рычанием впилась в его шею, дыханием щекоча. — Поцелуй еще раз. В этот раз она неловко отвечала. Он уложил ее на рядно, продолжил целовать губы и шею, гладил ее грудь, живот. Её укусы с каждым разом становились грубее и болезненней, когти оставляли царапины на спине. В какой-то момент Гера смогла вновь контролировать себя — Укуси меня за шею сзади. Сильно, грубо. — Зачем? — Хочу. Гера легла на живот, приподняла попу. Нац провел руками по сильным мышцам, прошелся поцелуями от поясницы до лопаток и выполнил ее странную просьбу. Гера громко застонала. — Надави на меня. Впейся до крови. — Уверена? — Да. Делай. Он нежно поцеловал, грубо укусил придавил ее руками к ложу, подул на место укуса, вызвав еще большей стон. Продолжил целовать спину. Одной рукой держал ее ладонь, комкающую рядно, другой гладил вслед за поцелуями и легкими укусами. — Странные вещи тебе нравятся. — Странности как раз у людей. — Хотя его ласки вначале были не менее приятными. — Вот что ты сейчас хочешь. — Доверишься мне? Она с усмешкой перевернулась на спину. — Не задавай глупые вопросы. Прикоснуться губами к ее пупку, пока руки подхватывают спину, подняться выше, приласкать груди с хороший мужской кулак. Просто наблюдать, как Гера закусывает губы, часто дышит, прислушивается к своим и его ощущениям. Ее пальцы едва касаются его тела, уже дразня. Иногда в ход идут коготки. На секунду они замирают, смотрят друг другу в глаза. Увиденное Гера запоминает на всю жизнь. А Нац просто любуется ее лицом, блеском глаз. Она заставляет его сесть, смотрит на его член, взглядом просит разрешения и, получив его, аккуратно и нерешительно касается. Ей нравится его нежная плоть. Нац стонет. Ни одна шлюха не сможет воспроизвести то, что творит эта Волчица. — Мы так с вами, людьми, похожи в этом облике. И при этом по разному ощущаем эмоции партнера. — Поводи вот так. — Он взял ее ладонь, положил на крайнюю плоть, пару раз передёрнул. — А это приятно? — Безумно. Они опять целуются и Гера откидывается назад, разводит ноги. Нац нежно проводит пальцами по ее бедрам, любуется женским естеством. — Ты очень красивая. Отбрасывает все запреты, целует ее бедра, лоно, вызывает безумные стоны. Когти врут полотно. — Знаешь, возможно смерть не такое уж и жестокое наказание за все это безумие. Гера невнятно мычит. Ее захлестнули собственные ощущения и чувства партнера. Он нависает над ней, одну руку просовывает под спину, другую под ее голову, целует так страстно, что они разлепляют губы, чтобы ухватить воздуха для дыхания. И в этот момент он входит. Очень узко и горячо. Когти впились в спину, зубы в плечо. До крови. — Больно! — шипит Гера. — Маленькая, прости. Я не знал… — Обними меня. — Она плачет и слизывает его кровь. Часто дышит. Но не отпускает. Нац гладит ее по голове, целует в щеку, что-то шепчет. Она не разберет что. Ей безумно хочется этого, но боль мешает. -Только не отступай, пожалуйста. Поцелуй и за ним его шёпот. — Глупая. Нельзя так. Она дует ему в ухо. — Надеялась, что будет не так сильно. — Провела пальцем по следам последнего укуса. — Ну, что ты остановился? Нац постарался двигаться плавно, медленно. Гера закрыла глаза, часто дышала, закусывала свою руку, глуша стоны, пока Нац не прекратил это, увидев ее кровь на ладони. Принялся ее целовать, прерывисто выхватывая поцелуи между толчками. Когда Гера осмелилась немного подмахивать, стал двигаться быстрее. Кончив, лег на несколько мгновений на нее, горячо дыша в шею. Она обняла его, гладила по спине, улыбалась. — Ну, как тебе? — Неплохо. Думал, отделаюсь как минимум откушанной рукой. Он гладит ее по волосам, их лица так близко друг к другу, насколько это возможно. — Для человека ты неплох. Жаль, в тебе нет звериной сущности. Он целует её в нос, шутит. — Как будто ты занималась любовью с другими? Они поменялись местами, и теперь Гера лежала на Наце. — Почему человек понимает мои желания лучше, чем Волк? Почему зверю спокойней с тем, кто не похож на меня? Нац не знал что сказать. — Можно я так посплю, на тебе? — Твое желание для меня закон, принцесса. Она фыркает, но тут де расслабляется, чувствуя его легкие касания к спине. — Никакая я не принцесса, глупости. — Может и глупости. Спи, конечно. Он провел рукой по ее волосам, а она потянулась вслед за новой лаской. Пришлось чесать ее за ушком, словно кошку. Укрыл из обоих оставшимися кусками полотна. Смотрел, как ее веки постепенно смыкаются. Пока сам не уснул. Едва почувствовав собрата, Гера проснулась, осторожно, чтобы не разбудить человек, выбралась из его объятий, приготовилась к драке. Но это всего лишь был ее названный брат, Лакл. — Гер, ну ты и удумала. С человеком? Что скажет отец? Правильность брата бесила младшую дочь Сайки. — Тарию можно, а мне нельзя? Лакл напомнил. — И чем все для Тария закончилось? Но Гера плевала на все предостережения, если они исходили не от отца. — Иди, трепись в стае. Целованная пала дальше некуда. И легла обратно, устроившись на плече Пса. Нац во сне пробормотал. — Только посмейте причинить ей боль. — и опять занялся беспокойным сном. — Видишь? — Гера натянула сползшее полотно обратно на своего избранника. — Он не такой, как остальные. У Волка оставалась единственная надежда. — Отец не признает его. На мгновение Гера заколебалась, посмотрела на лицо человека. — Посмотрим. — Доброе утро, соня. — Наца разбудил требовательный поцелуй. Что-то было приятное в этом человеческом жесте проявления любви. — Мне снилось два чудесных сна. И один, видимо, воплотился в реальности, — сонно пробормотал он. Под веселый смех Волчицы открыл глаза, встретился с ее взглядом. Заправил черные волосы за ухо. — Приятно, когда тебя называют чудом. Повтори это еще раз. — Как ты себя чувствуешь? — беспокойство в его голосе только сильнее укрепили веру Волчицы в свой выбор. — Превосходно. Повторим в следующую ночь? -Ты уверена? — Нацу вчера показалось, что Гера не насладилась из близостью. — Тем более мне надо возвращаться в дом епископа. — Так и я не живу в логове. Папа после мятежа забрал себе дом управляющего, да и старая стая всегда жила в городе. Но сначала одевайся. Нам надо показаться этим стайникам и родителям? — Ты про что? — он забрал свои заботливо собранные Волчицей вещи. Гера довольно улыбнулась. — Они же должны знать, что теперь у меня есть избранник. Гера быстро натянула тканевые штаны, зашарила в соломе в поисках рубахи. — Ты серьезно? Ты готова на такой шаг с человеком? Она оглянулась, натянула рубаху, сняла с воротника соломинку. Внимательно посмотрела на Пса — А ты против? — Нет. — Уверенность в его голосе успокоила Волчицу. А следующая фраза развеселила. — Я думаю о твоем статусе и будущем. — О будущем подумаем потом. А статус… Его как не было, так и нет. Я дочь их ужасного вожака и все тут. Он привлек ее к себе. Гера счастливо вдохнула его запах, заурчала. — Что за глупость я творю? Вот объясни мне? И мне кажется, или я уже шел наперекор всем законам мира? — Плевать на законы. — Отстраниться на мгновение. Лизнут его в нос и заработать ответный поцелуй. Прижаться щекой к его щеке. — Ты сам согласишься всю жизнь свою провести с Волчицей. Нац вспомнил Кая с Ласой. Их непростые отношения. Трудности, которые стоят между их счастьем. Но, так же он знал, что Волк не предаст своего партнера. И он выбрал быть с той, которой сможет доверять. Хотя бы потому, что еще никогда не был так счастлив, что его приняли. — Пожалуй, да. Идти под взглядами Волков было страшно. Даже не надо быть эмпантом, чтобы понимать, сколько ненависти сейчас окружает его. Гера тоже нервничала, но, скорее всего, в ответ на их агрессию. Вожак сидел за длинным столом, а по его бокам — беты стаи. Он встал, перепрыгнул стол, сделал шаг в их сторону. Все, на что хватило в этот момент Наца, так это рывком задвинуть Геру за спину и сказать. — Я беру на себя всю ответственность за случившееся. Многие удивились. Ратра довольно ухмыльнулась, наблюдая за поведением избранника дочери. Сайка остановился, рассмеялся. — Ты думал, я собираюсь убить тебя? Или наказать? Гера недоуменно посмотрела на Наца. Он испугался за неё? Сердце человека билось часто. Но он старательно не подавал вида, что ему страшно. — Мне все равно. Только не трогайте Геру. Сайка обнял сначала Наца, потом прильнувшую к нему дочь. Правда, Пса слишком крепко. — У нее характер матери, так что это ты попался в ее сети. Учти, эта Волчица так просто тебя не отпустит. — Учту. Прекрасно понимая, как возбуждены Волки ее решением, Гера не стала оставаться до конца собрания и увела Наца к коновязи. — Крысаки только просыпаются, так что забирай их и возвращайся в город. Мама тут еще парочке гамм преподать урок хотела, да и папа пока разберется в местными вопросами, тоже задержится. А одну меня не отпустят. Так что увидимся вечером. — После службы. Где тебя найти? — Слева от площади Трех Дорог идет улица Дырявых кошельков. Там будет такой большой дом с остро кронными тополями. Проберешься внутрь через заднюю калитку, пройдешь через кухню, а там попросишься проводить ко мне. — Она поцеловала его в щеку и лизнула следом. — Обязательно приходи.