Ничья

Чувство болезненного дежавю засело где-то под сердцем Нила так основательно, что у него зудело всё тело. Он долгие годы не был в родительском доме, каждый уголок которого напоминал о тех ужасных десяти лет, что он здесь провёл. Прошедшая мимо пожилая пара учтиво кивнула ему, а затем поморщились, придирчиво осматривая его внешний вид. Нил бросил им острую улыбку в ответ. Они тоже его раздражали. Как и все люди, посетившие этот вечер. Дело всё в том, что пару лет назад один из самых богатых людей в стране — Эндрю Миньярд купил этот дом за какие-то баснословные деньги, и теперь каждые полгода устраивает здесь благотворительные вечера. Нил мало знал об Эндрю Миньярде, хотя по сравнению со знаниями других людей, его знания об этой личности были довольно обширны. Этот человек был невысокого роста, ходил во всём чёрном, никому не улыбался и, по мнению Нила, был одержим всем, что вводило его в заблуждение, и тем самым раззадоривало. Наверное, он поэтому так прицепился к Нилу Джостену. Нил, чувствуя лёгкое головокружение, поставил пустой бокал из под шампанского на стол и начал высматривать нужного человека, который, к большому сожалению приглашённой толпы, в этот раз так и не появился, наверняка предпочитая наблюдать за всем этим сборищем снобов и лживых добродетелей со стороны. Его собственное детское, не испорченное уродливыми шрамами-мазками, лицо серьёзно, с долей животного страха в голубых глазах с красноватыми крапинками около зрачков (наверняка оставленными художником по личному наставлению мистера Миньярда) взирало на него с укором, как бы упрекая. Нил и без упрёков картины знал, что ему не стоило сюда приходить. Хотя он бы в любом случае здесь оказался. Рано или поздно. Хозяин дома не стал скрывать портреты маленького Натаниэля и его матери. Они висели на тех же местах, что и пятнадцать лет назад, но портреты Натана были сожжены. По крайней мере, так сказал мистер Миньярд год назад одной посетительнице одного из его благотворительных вечеров, неизменно проводимых в особняке Веснински. — Почему именно это место, мистер Миньярд? — с восхищённым придыханием каждый раз спрашивали гости и получали один и тот же уверенный ответ. — Потому что он рано или поздно придёт сюда. — загадочно отвечал Эндрю и скрывался прежде, чем кто-либо успевал спросить, кто этот мистический «он». Нил не мог видеть в те моменты лица Эндрю, потому что обычно на этих вечерах присутствовала его подруга Элисон — обладательница многомиллионного состояния, одну часть которого она тратила на благотворительность, а другую часть на взятки врачам в лечебницах, где находился её жених, переодически совершавший побеги оттуда. Но он не переставал грезить, взращивая противные самому себе мечты и нежно лелея их. Это было привычное равнодушие? Определённо нет. Заинтересованность? Конечно, но всё же не то. Восхищение? Нет, скорее скорбь по чему-то, что было понятно лишь одному ему. Злоба? Ненависть?.. О, Эндрю определённо ненавидел его, но эта ненависть была скорее следствием из прошедшей сквозь года детской влюблённости, по скромному мнению Нила. И в ней совершенно не было злобы. Казалось, Эндрю даже и не умел злиться. Но сегодня Нил был здесь. В особняке. Он откликнулся на просьбы Эндрю, на конце которых был восклицательный знак. И он рассчитывал собственными глазами увидеть, как Эндрю продолжает свои настойчивые попытки, не осознавая, что тот, кого он зовёт, уже здесь. Он наивно полагал, что Эндрю не узнает его. Беспощадный огонь позаботился об этом. Нил был уродлив. Слишком уродлив на фоне портретного мальчика. Но Эндрю нигде не было. Нил, прерывая попытки нервно взъерошить свою причёску, которая была париком, почувствовал, что ему тяжело дышать. Пахло дымом. Дым отравлял его лёгкие с ужасающей стремительностью. В ноздрях нещадно щипало. Глаза наполнились слезами, которые настолько затуманили его взгляд, что он не заметил приблизившуюся женщину. — Разрушение надежд беспощадно рушит всё наше существо. — послышался тонкий женский голос с отчётливыми, намеренно выставленными на показ нотками язвительности. Запах гари было невыносим. Лицо чесалось настолько, что его хотелось разодрать до крови. Нил постарался как можно незаметнее смахнуть слезинки и выдавил вежливую улыбку с виду невинной девушке с нелепыми разноцветными кончиками волос, но в красивом голубом вечернем платье с элегантным вырезом. — В этом вы правы. — кивнул Нил с ядовитой улыбкой. — Падение замка нежной надежды относительно той, кто на вас никогда не обратит внимания наверняка несёт за собой разрушительные последствия. Если Рене и была оскорблена, то не подала виду, продолжая держать гордую осанку и улыбаясь уголками губ. — Иногда нам неподвластны собственным чувства и слепые надежды. Поэтому эта игра и продолжается. Не так ли? — её улыбка стала чуть шире, когда она увидела неприкрытый шок на лице Нила. Люди вокруг звенели бокалами, разговаривали и заливисто смеялись, обсуждая, как подозревал Нил, не слишком замысловатые вещи, но он ничего не слышал, кроме собственного бешеного биения сердца. — Как? — хрипло, словно задыхаясь, спросил Нил, нервно дёргая за края рукавов своего светлого пиджака. — Как вы... — Два с половиной года назад вас спас дядя, Нил. Но наводку для вашего дяди и ФБР дал Эндрю. — она сделала небольшой глоток шампанского и продолжила. — Вы наивен. Неужели вы действительно считали, что ваша работа в полиции испугает его? Неужели вы думали, что он не примет вызов? — Я не понимаю, что ему нужно. — прошептал Нил. Где-то в глубине души он понимал, что Эндрю никогда не переставал наблюдать за ним, преследовать, стойко защищать, даже если Нил никогда не просил его об этом. — Вы спасли его. Он спасает вас. — улыбка Рене стала менее острой. Вся её язвительность испарилась. — Мне не нужно это. — отрезал Нил, сделав неуверенный шаг назад, и тем самым чуть не теряя равновесие. Рене тяжело вздохнула: — Приспешники вашего отца всё ещё на свободе. Ваша смерть — дело времени. — она подозрительно прищурилась. — Только не говорите, что вы думали о том, что Лола и Ромеро Малькольм вас пощадят. Нил недовольно хмыкнул. Он не был идиотом. — Я так никогда не думал. — прошептал он. — Тогда вы надеетесь на своего дядю? — тёмная бровь девушки дёрнулась в насмешливом вопросе. — Они вас достанут и из под его крыла. — И из под крыла Эндрю тоже. — упрямо парировал Нил. — В отличие от Стюарта Хэфторда, Эндрю знает, где осели приспешники вашего отца. В зале приглушили свет. Стоя в полутьме, Нил ощущал невыносимое головокружение, и стойкое ощущение чьего-то обжигающего взгляда на себе только усугубляло его и так нестабильное состояние. Он нервно схватил бокал из пирамиды таких же бокалов и, сделав глоток, закашлялся. — Прошу, будьте аккуратней... — беспокойно протараторила Рене и вытащила из своей сумочки платок. — Возьмите. — он протянула его Нилу, который без возражений принял его. — Спасибо. — недовольный оказанной ему услугой, угрюмо кивнул Нил. А затем, выпрямившись и приняв «уверенный» вид, спросил, пожалуй, самый волнующий его вопрос: — Тогда почему он не убьёт их? Раз знает. В чём тогда его защита? Рене, будто и не услышав его вопроса, приветливо кивнула кому-то в толпе и помахала рукой в белоснежной перчатке. — Рене? — постарался привлечь её внимание к себе, позвал Нил. — Рене, ответьте на вопрос. — иррациональный страх, ранее охвативший его сердце и выедающий его с самого центра, медленно отпускал его, нежно зализывая рваные раны, и превращаясь в какую-то странную смесь тревоги и уверенности. Он знал, что Эндрю наблюдает за ними. Он был уверен в этом на все сто и в тоже время тревожился, ментально пытаясь залезть в голову Миньярда и понять, что же он чувствует, думает... И чего желает. А Эндрю определённо чего-то желал, раз уже не первый год мрачной тенью следовал за Нилом, куда бы тот не направился. Рене наконец посмотрела на него, причём таким странным затуманенным взглядом, будто и никогда раньше не видела. Нил обернулся в ту сторону, куда смотрела Рене и, с какой-то злобной усмешкой, поздоровался с Элисон Рейнольдс и её женихом Сетом (фамилию Нил не помнил и не желал запоминать). — Вы ничем не отличаетесь от вашего друга. — фыркнул он, переведя взгляд на Рене, чьи глаза влюблённо блестели в этом почти мистическом полумраке. Резко отойдя от наваждения, Рене резко дёрнулась, поправила платье и причёску, а затем, нахмурившись, ответила, очевидно добавляя своим словам двойной смысл: — Мы во многом похожи с Эндрю. Как и вы. — она отставила почти нетронутый бокал в сторону и, не забирая у Нила свой платок, сказала напоследок: — Вы очень бледны, Нил. Советую проветриться. На втором этаже дома есть балкон. Нил понял всё сразу и, даже не попрощавшись с Рене и совершенно забыв оставить бокал с шампанским, быстрым шагом направился к витиеватой лестнице, по дороге раза три чуть не врезавшись в официантов. Чуть не упав с дурацкой лестницы, Нил наконец добрался до второго этажа и подошёл к балкону. Невысокая фигура в красном костюме стояла неподвижно, кроме, разве что, руки, держащей сигарету, которая нервно дёргалась и очевидно была не под властью хозяина. На пару мгновений Нил не мог отвести взгляда от широкой спины, облачённой в дорогую красную, даже скорее какого-то кровавого оттенка ткань. У него было много вопросов, но в этот самый момент его интересовало только одно: почему Эндрю сегодня изменил своим прежним вкусам и наконец надел что-то цветное. Нил сделал глубокий вдох, пытаясь привести в порядок собственные мысли, разбросанные по самым глубоким уголкам сознания, и тихой мышью подобрался к фигуре на балконе. Красивый костюм Эндрю Миньярда со злой нежностью слепил глаза. Нилу на мгновение захотелось зажмуриться, когда он поравнялся с мужчиной, поэтому он решил перевести взгляд на что-нибудь другое. Этим «чем-нибудь другим» стало тёмно-синее, почти чёрное небо, усыпанное белыми пятнышками-звёздочками. Он вспомнил, как много лет назад стоял на этом же балконе и рисовал это же небо и эти же звёзды, используя в качестве кисти старую зубную щётку. Так звёзды получались лучше. И аккуратнее. — Звёзды будто бы белой гуашью нарисованы, не так ли? — тихо спросил Эндрю, глядя на небо. — Так неряшливо и по-детски, что мило. — Волшебная ночь... — выдавил улыбку Нил и спросил тихо: — Вы нашли картину? На губах Эндрю заиграла небольшая ухмылка: — Нет. — тихо ответил он. — О какой картине идёт речь? Нил поспешно махнул рукой, словно пытаясь отогнать в сторону вопрос Миньярда, и снова перевёл взгляд на небо. Ночь была насмешливо прекрасной и лживо сладкой. Хранительница ночи — Луна в очередном приступе лести старалась облизать своим белым светом все повёрнутые к ней лица, каждому человеку доказывая, что Ночь не страшна. — Ни о какой. — резко ответил Нил, а затем, осознав, что немного переборщил, добавил мягче, краем глаза поглядывая на собеседника: — Отличный вечер, кстати. Вообще, всё то, что вы делаете для тех, кто нуждается в вашей помощи — заслуживает уважения. — он старательно изобразил глумливую неловкость, смешанную с реальным уважением, ведь Эндрю, всё ещё оставаясь преступником, и вправду огромную часть средств отдавал на благотворительность. Эндрю наконец повернул голову в его сторону и выдохнул дым прямо ему в лицо. Насмешливый. Такой же глумливый, полный презрения и невысказанного восхищения, глубоко скрытого где-то в наполовину омертвевшем сердце. — Благодарю. Но не за лживые слова, вылетающие из уст с ног до головы лживого человека, а за пожертвование, что вы оставили. Это очень крупная сумма для человека в заношенном костюме из дешёвой ткани странного светло-бежевого цвета. Это была огромная ошибка Нила — пожертвовать деньги в фонд Миньярда, занимающийся помощью больным детям и сиротам, а также спасением животных. Но он не удержался. Со всей наследственной жестокостью, переданной ему от отца, Нил всей душой был готов помогать всем униженным и оскорблённым, бедным, больным, бездомным, падшим и сломленным. Нил на мгновение прикрыл глаза, пытаясь найти достаточное оправдание, при этом прекрасно понимая, что весь их диалог — одна большая игра. Эндрю знал кто он. И он знал, что Нил знает об этом. — Я не любитель вычурности. — сказал Нил, неосознанно приняв защитную позу. Эндрю кивнул, поджав губы. — Это меня и удивляет и не удивляет одновременно. Нил бросил на него тревожный взгляд, подмечая лёгкую довольную ухмылку Эндрю, и спросил тихо, почти шёпотом: — Могу я спросить, почему? Эндрю снова выдохнул дым ему в лицо. Его тёмные глаза были полуоткрыты, он исподлобья неотрывно смотрел на Нила, одним взглядом раскрывая его, как дорогую конфету в дешёвой обёртке. — Вы выглядите как человек, рождённый для того, чтобы носить дорогие костюмы. — спокойно произнёс Миньярд, с небольшой усмешкой наблюдая, как Нил краснеет. — Но также, — продолжил он уже более серьёзно. — судя по тому, как вы аристократично держитесь в обществе лицемеров, снобов и мерзавцев, вы родились в костюме от «Прада». Нил, всё детство проходивший в дорогой, качественной одежде, недовольно фыркнул и словил себя на мысли о том, что это их первый длинный разговор с Эндрю. Обычно при каждой встрече они перекидывались парой фраз, и Нил убегал, не давая Эндрю продолжить разговор. А, судя по тому, как Миньярд отчаянно преследовал его, — поговорить хотел он очень сильно. — Вы мне льстите. — выдавил приторную улыбку Нил, но его глаза, светло-голубые с расширившимися от нарастающей тревоги зрачками, выражающие какой-то осторожный интерес вперемешку со страхом, забегали по пространству, стараясь зацепиться за что угодно, кроме фигуры Миньярда. Эндрю протянул ему сигарету, сказав: — Нисколько. Признаться, я восхищён вашими многочисленными талантами. Особенно вашим умением натягивать одну маску на другую, Джостен. — он протянул руку с зажигалкой, чтобы поджечь сигарету Нила. — Сейчас у вас, тихони в дерьмовом костюме цвета пшеницы, зелёные глаза и светлые волосы, которыми вы пытаетесь меня обмануть, прекрасно зная, что это тщетно. Вчера вы, кареглазый дерзкий брюнет, составляли со своим начальником, капитаном Ваймаком, план моего ареста. А когда-то давным давно вы, будучи сыном одного из самых известных убийц Америки, спасли маленького приютского мальчика из подвала своего отца. Меня. — на последнем слове мужчины перешёл на шёпот. — Когда мы встретимся в следующий раз, Нил, какую маску вы нацепите? Хочу сразу узнать вас из толпы. Нил просто стоял с подожжённой сигаретой во рту и пустым, даже каким-то стеклянным взглядом. — Мы не встретимся ещё раз. — упрямо заявил он. На первом этаже заиграла громкая клубная музыка и гости, большинство из которых уже были в стельку, начали подпевать. Нил прикрыл одно ухо. — Как всегда... — вздохнул Эндрю, и Нил так и не понял, что тот имел ввиду: тот факт, что Нил при каждой их встрече говорил, что больше они никогда не встретятся, или то, что каждый подобный благотворительный вечер превращается в грязную пьяную тусовку. На какое-то время они замолчали. Эндрю просто стоял и курил, переодически бросая короткие взгляды на Нила, который, не имея сил и нервов стоять также статически как Эндрю, весь извёлся. И даже любимый запах сигарет не помогал ему, а даже скорее усугублял ситуацию. Теперь Нил слышал разъярённый голос своей матери: — Ты совсем рехнулся, Абрам! Он — опасность! Он хочет того, чего ты дать ему не можешь! Он тянет тебя к себе за верёвочку, а ты и рад бежать за ним, словно верный пёс! Глупец! Глупец! Глупец! Он болезненно зажмурился, пытаясь унять дрожь во всём теле. Голос матери всегда производил на него какое-то отрезвляюще-ужасающее действие. Эндрю не мог не заметить его внутренних метаний. Поэтому как только Нил открыл глаза, ощущая, как тоскующее сердце раздирает его грудную клетку изнутри, он спросил: — Что с тобой? Нил, быстро и громко дыша, словно разъярённое животное, спросил резко, ожидая сию минутного ответа: — Что тебе нужно от меня, Миньярд? Зачем ты следуешь за мной? Казалось, Эндрю немного смутился подобной перемене настроения собеседника, но всё же ответил тихо: — В данный момент, Нил, вы за мной следуете. Тем более, что вы вместе со своим отделом работаете над тем, чтобы арестовать меня. Я знаю, что вы следите за мной. Я часто вижу незнакомую машину около моего дома. — он снова усмехнулся, довольный своим собственным ответом посредством перевода стрелок. Нилу же было не до смеха: — Отдел, в котором я работаю, следит за многими бизнесменами-преступниками, мистер Миньярд. Вы не особенный. Отвечайте на мой вопрос. — Или что? Арестуете? — Эндрю продолжал дерзить. — Нет. — самодовольно ответил Нил. — Уйду. Эндрю резко изменился в лице. Взгляд помрачнел, губы из усмешки превратились в тонкую белую ниточку от той силы, с которой мужчина их сжал, а рука нечаянно выронила окурок. Окурок упал на светлую плитку и быстро потух. — Я жду ответа, Миньярд. Казалось, что Эндрю сейчас развернётся и уйдёт (Нил не знал, радоваться этому или нет), но этого не случилось. Мужчина остался на месте, даже не шелохнувшись. Словно неживая статуя. Нил даже немного смутился от подобной смены эмоций. — Моё прошлое не сахар. — наконец ответил Эндрю хриплым голосом, глядя только в одну точку, и, очевидно, мысленно находясь где-то не здесь. — И я долгое время боролся с ним, делая вид, что оно на меня никак не повлияло. Что я не тот, кто есть. — он медленно достал из кармана пачку сигарет и начал крутить её в руках. — Но вскоре я понял, что эта борьба бессмысленна. Нужно выйти в ничью. Признать и принять его существование, а не бежать. — на несколько секунд Эндрю замолчал, продолжая перекидывать пачку сигарет из одной руки в другую. — И это помогло мне двигаться дальше. Я тот, кто я есть. На весь монолог Миньярда Нил задержал дыхание, а затем, когда тот замолчал, на выдохе прошептал: — Причём здесь я? — Шесть лет назад я нечаянно увидел тебя снова. Спустя девять лет. Ты уже не был в бегах на тот момент, но угроза твоего отца все ещё была реальна. ФБР и твой дядя конечно сделали всё, чтобы ты начал новую жизнь, под новым именем, да и с новой личностью в целом. Но это не могло спасти тебя ни от отца, ни от самого себя, и это было видно по твоему загнанному лицу, когда ты всеми силами старался слиться с толпой, хотя твоя душа требовала обратного. Ты хотел, чтобы тебя увидели. Чтобы кто-то тебе помог. Выражая своё презрение, Нил сделал два шага назад и грубо спросил: — И ты решил стать моим защитником? Что за бред. Я никогда не желал, чтобы меня кто-либо увидел. Это было бы чревато последствиями. Нисколько не изменившись в лице, Эндрю сделал два шага к Нилу и сказал: — Не только увидеть, Нил. Но и принять. Я не защищал тебя. Я просто дал анонимную наводку ФБР и Стюарту, когда тебя похитили Лола и Ромеро. Если бы защищал тебя, то вот этого, — он протянул руку, указывая на шрамы на лице мужчины, — не было. Я бы не допустил. — Но ты знал. — прошептал Нил. — Но я знал. Ночной холод ласково облизывал каждый сантиметр не покрытой тканью кожи. Нил поёжился. — Если бы ты решил не просто дать наводку, а разобраться с ними, то я не был бы уродлив. Глаза Эндрю на секунду вспыхнули гневным огнём, словно слова Нила нанесли ему личное оскорбление. — Ты не уродлив. — сказал он твёрдо. — Для всех кругом — да. Ты бы видел, как от меня отскочила женщина дня три назад. — горько усмехнулся Джостен. — Для меня — нет. — продолжал гнуть свою линию Эндрю и, снова протянув руку, тихо спросил: — Я могу прикоснуться? Да или нет? Нил замер на несколько секунд, тщательно обдумывая предложение Эндрю. Но затем всё же осторожно кивнул. Приятно ощущающаяся на прохладной коже тёплая ладонь легла на обожжённую, покрытую шрамами щёку и любовно очертила каждый их них, особое винимая уделяя тому, что был оставлен прикуривателем. Нил, прикрыв глаза, медленно начал млеть под аккуратными, но уверенными прикосновениями, и даже сам не заметил, как чуть наклонился вперёд, словно измученный уличный кот, просящий ласки. — Ты не просил меня разбираться с ними, Нил. — тихо произнёс Эндрю. Его рука переместилась на шею. — Они и тебе сделали много дерьма, почему ты им не мстишь? — почти мурлыкал от удовольствия Нил. — Я давно уже им отомстил за себя. — пожал плечами Эндрю. Джостен немного отодвинулся от него, запрещая себе испытать сожаление и тоску по тёплым ладоням и любовным касаниям, и нахмурился, обдумывая сказанное. Энергичная и очень громкая клубная музыка сменилась на тихий медляк, который было почти не слышно на втором этаже. Нил с Эндрю остались почти в полной тишине. — То есть, если бы я попросил тебя разобраться с ними, ты бы это сделал? Эндрю на какое-то время снова замолчал, одним взглядом методично сдирая с Нила слой за слоем, стараясь дойти до его сердцевины, словно там скрывался ответ на его невысказанный вопрос. Затем, словно выйдя из транса, он моргнул и сказал: — Если бы попросил, то да. Но есть и другой способ. — на этих словах его взгляд изменился со строго внимательного на волнительный, даже какой-то испуганный. Нил знал, что Эндрю Миньярд никогда ничего и никого не боялся. И именно поэтому ему не составило труда догадаться, что имеет ввиду Эндрю, но всё же, чтобы окончательно убедить себя в том, что нужно делать ноги отсюда, решил осторожно поинтересоваться: — Чего ты хочешь от меня? Что я, по твоему мнению, должен сделать? — Принять себя и своё прошлое. А затем обеспечить своё будущее, избавившись от всех, кто мешает. Нил, напрочь забыв о том, что любое живое существо нужно какое-то время обхаживать, чтобы расположить к себе, в гневном ужасе отскочил от него на три метра. — Что ты... — прорычал он, загнанным зверем взирая на совершенно спокойного Миньярда. — Что ты, блять, несёшь?! Ты поэтому купил этот дом?! Зачем ты, блять, меня мучаешь?! — на последних словах его голос сорвался на криг. Зачем он только пошёл на это вечер! Эндрю запрокинул голову и, с наслаждением глядя на небо, ответил на выдохе: — Я не мучаю тебя, Нил. Просто напоминаю, что прошлое жестоко. А нежностью на жестокость ответить нельзя. Нил попятился назад. Эндрю посмотрел на него, внимательный и расслабленный. Самодовольный. И тут до Нила дошло. Эндрю был просто уверен, что он не уйдёт. А если и уйдёт, то вернётся. — Брось, Нил. — сказал Эндрю, даже не двинувшись с места. — Они этого заслуживают, и ты это прекрасно знаешь. Они испортили твою жизнь. Жизнь Мэри. Неужели ты не хочешь избавиться от них? А затем навсегда похоронить своё прошлое. Похоронить Натаниэля, а не тащить за собой его гниющий, зловонный труп, конечно, в переносном смысле. И прекрати строить из себя святошу. Ты убивал. И не раз. Так в чём проблема? — В тебе. — незамедлительно ответил Нил. — Я тебя не понимаю. Я не понимаю, почему ты прицепился ко мне. Я просто спас тебя много-много лет назад. Мне не нужна твоя благодарность. — Я не благодарю тебя, Нил. Просто пытаюсь показать, что пора перестать бегать. Я знаю, где живут Малькольмы. Я могу сообщить тебе адрес. Я всё подчищу. Нил сделал ещё шаг назад и упёрся спиной в закрытые стеклянные двери. — Ты также отомстил своим обидчикам? Убил их? — спросил он, издав что-то похожее на всхлип. Эндрю ничего не ответил. Нил же, оскорблённый и испуганный отсутствием реакции на его вопросы, продолжал их задавать: — Они умрут в любом случае, не так ли? Лола и Ромеро... Ты ведь знаешь где они, не так ли? — Узнал пару недель назад. Эти ублюдки очень хорошо спрятались. — хмыкнул Эндрю. — По этой причине, собственно, я и утроил это всё. — Эндрю небрежным взмахом руки указал в сторону лестницы, откуда пришёл Нил. — Я хотел дать тебе выбор: либо я сообщаю тебе адрес, и ты делаешь всё сам, либо беру всё в свои руки. — Эндрю скинул с плеч пиджак, под которым оказалась светло-голубая рубашка, которую Нил, полностью сосредоточенный на кроваво-красном, ранее не заметил. Смятением охваченный, Нил словно приклеился к стеклу двери, загнанным животным глядя на даже не сдвинувшегося с места собеседника. — А если бы я не пришёл? — хрипло прошептал он. — Как бы ты донёс до меня своё предложение? Омрачённый своей заботливой любовью, Эндрю усмехнулся и, засунув руки в карманы, сделал несколько по-кошачьи медленных шагов в сторону Нила, а затем резко развернулся и пошёл в противоположную сторону балкона. Затем направился обратно. Затем опять к противоположному концу балкона. И так раз семь. Туда-сюда. С каждым разом наращивая скорость. Наконец Эндрю остановился посреди балкона и сказал нарочито спокойно, словно и не прошёл полкилометра за пару минут: — Я бы заявился на ваш с дядюшкой ужин. Или же просто принёс вам, Нил, их полуживые тела. Вы бы решали уже на месте. Но не думай об этом сейчас, Нил. Сейчас ты здесь, на что я и рассчитывал. Только сейчас, когда его тело начало болеть от неудобного положения, Нил вспомнил о том, что около двери можно не только стоять, а ещё открыть её и пройти в другое помещение, затем из этого помещения в следующее и так далее до самого выхода. Правой рукой Нил нащупал ручку и дёрнул за неё. Дверь поддалась. Но прежде чем Нил успел бы выбежать отсюда раз и навсегда, в него прилетел ключ. — Что это?! — подняв левой рукой ключ, спросил Нил, в тоже время не отрывая правой руки от ручки, словно она могла исчезнуть, оставив его здесь навечно — в доме, пропитанном кровью. — Ключ от дома Малькольмов. Адрес я пришлю тебе в смс. Что делать с этой информацией — дело твоё. — строго сказал Эндрю и добавил с жестокой нежностью: — Можешь бежать, Кролик. Но ты всегда можешь вернуться, хотя я и не прошу тебя об этом. Ты можешь принять своё прошлое, а затем похоронить его в цветущем саду этого дома. И Нил побежал. Звёзды скрылись с ночного неба. Небо начинало светлеть. Волшебная ночь заканчивалась. Отсчёт последних дней жизни Лолы и Ромеро Малькольм начался.