MIST

Благодаря местной полиции проблем с трупом шефа Яна не возникло. Учитывая то, что мужчина частенько совал нос в дела мафии, его смерть не станет новостью. Все скажут: “За что боролся, на то и напоролся”. Его похоронят с почестями, семье назначат пенсию и выплатят кругленькую сумму. В итоге человеческая жизнь не окажется дороже одного миллиона вон. Хонджун попрощался с офицером полиции, сунул в его карман конверт с деньгами, а после сел в машину. Все закончилось пару часов назад, однако некоторым участникам произошедших событий еще предстояло расставить все точки над “i”. В этот момент он вспомнил о друге, которому придется наиболее трудно. На выезде из порта, он свернул под мост и остановился. Проверив телефон, Ким удалил последние сообщения и вышел из машины. Было холодно. Где-то шел дождь. Тем не менее опустившаяся на город ночь была прекрасной. Вскоре еще один автомобиль свернул с дороги и остановился в метре от него. Стекло опустилось. - План был другим, - констатировал Хонджун, обращаясь к человеку в машине. - Пришлось немного доработать его. Но итог остался прежним, - отозвалась женщина. - Все довольны. Разве нет? Он не ответил, а Катерина лишь улыбнулась, после чего продолжила: - Страшный вы человек, господин Ким Хонджун. Ваши люди вообще знают с кем имеют дело? - Ненавижу сюрпризы, - проигнорировав ее вопрос, произнес он, - поэтому больше не чините самоуправство. Я это не потерплю. - Уговор сразу же потеряет силу, и я лишусь хорошей прибыли. Мне это известно. Я не настолько глупа, чтобы отказываться от такой золотой жилы, как ваша страна. Что касается Чон Уёна… - Она вновь улыбнулась. - Захотелось немного сбить спесь с вашего Пак Сонхва. Хонджун нахмурился. Эта женщина была хитра, как девятихвостая лисица, поэтому он был уверен, что со временем она попытается отхватить кусок побольше. Но не сегодня. У них было время подготовиться, укрепить свою власть. Этим он непременно займется позже. - Когда улетаете? - спросил Ким. - Желаете проводить? - Попыталась пошутить Катерина, но он был слишком серьезен и хмур. - Самолет утром, так что скоро почувствуете облегчение. - Хотелось бы. Он развернулся и сел в свою машину. Игнорируя брошенное ему вслед прощание, Хонджун ударил по газам и выехал на дорогу. Он спешил домой, к Сану, который наверняка все это время сходил с ума от волнения. Ему предстояло рассказать о произошедшем: о смерти Ян Хён Сока, об его убийце Чон Уёне. А также он должен был вновь соврать. Притворившись, что все случившееся было для него такой же неожиданностью, как и для остальных. Какая жалость. Кажется, он больше не был способен жить без лжи. Она сроднилась с ним, стала его вторым “я”. Да здравствует король этого мира лжи. Да здравствует Ким Хонджун.

***

Уён все еще чувствовал тяжесть пистолета в своей руке. Слышал собственный крик и этот безумный женский смех, а вместе с ним шепот: “либо ты убьешь его, либо я убью Пак Сонхва”. Это было полное безумие. Но худшее из всего этого - взгляд Ян Хён Сока. Эти глаза полные ужаса и надежды ему теперь не забыть никогда. Уён вновь почувствовал холод. Он поежился. Хотелось плакать и кричать. А еще, возможно, кого-нибудь ударить. Например, Ким Хонджуна. Ублюдка, который обманывал его все это время, который сделал из него убийцу, которого он готов был винить во всех смертных грехах этого мира. Потому что Ким это заслужил. - …ён… Уён… Он вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Это был Сонхва. Его Сонхва. - Мы приехали. - Куда? - Домой. Пошли… Подожди, я открою тебе дверь. Чон посмотрел в окно и обнаружил, что они действительно приехали к Сонхва. Но разве это место было его домом? Чон не знал. Сейчас он вообще ничего не знал. Что правильно, а что нет. Кто он? Полицейский, шпион или преступник. Уён чувствовал себя потерянным. Он не помнил, как отняли у него пистолет, как усадили в машину. Память словно зациклилась лишь на одном моменте. Но что-то старалось пробиться сквозь этот чудовищный женский смех. Ощущение чужого тепла… Да, кто-то обнимал его. И обнимает сейчас. Он вновь пришел в себя и понял, что стоит в их с Сонхва комнате, в его объятьях. Когда они успели подняться и зайти в квартиру? Когда он пошевелился, Сонхва неохотно разомкнул свои руки и выпустил из объятий. Однако все еще держал за плечи. Уёну это не нравилось. Ему хотелось оказаться как можно дальше от него, чтобы не испытывать этого давления. - Не помню, как оказался здесь, - произнес Чон. Его взгляд окинул комнату, зацепился за кошку, которая сидела у двери и наблюдала. Концентрировать на ней свое внимание было проще, чем на Сонхва. Даже когда Пак аккуратно усадил его на кровать, он усиленно продолжал избегать с ним зрительного контакта. Чон пытался отгородиться и отстраниться, но Сонхва как будто зная о его намерениях, не давал ему возможности сбежать и спрятаться. - У тебя шок. Это нормально, - произнес Сонхва. - Что нормально? Он посмотрел на свои руки, а после начал тереть правую ладонь. Хотелось избавиться от ощущения пистолета в ней. Вновь вспомнился взгляд Ян Хён Сока. Он стал тереть ладонь сильнее, а после переключился на пальцы. Интересно, ему удалось бы себе их сломать, если бы Сонхва не вмешался? - Перестань, - попросил Пак, хватая его за руки. - Что нормально? - повторил он. - То что я убил человека? То что я выбрал тебя, а его обрек на смерть? Что из этого, блять, нормально?! Уён, наконец, посмотрел на Сонхва. Слезы все-таки нашли выход и покатились по его щекам. В груди все сжалось. Хотелось выплюнуть тяжесть, которая невыносимым грузом легла на его сердце. - Она сказала, что если я этого не сделаю, то убьет тебя, - уже тихо продолжил Чон. - Возможно, это была ложь. Но проверять я не хотел. И я выстрелил… я… что я наделал… Сонхва, преклонив колено, внимательно слушал и утирал его слезы. Он вновь притянул Чона к себе. Позволил ему опереться на плечо и выпустить все чувства. Он гладил его по голове, пока тот плакал. Говорить что-то было бессмысленно. Ни одни слова не вернут человека к жизни и не заберут у ответственного грех. Вначале всегда тяжело, Сонхва знал это как никто другой. Пройдет время, оно притупит чувства и станет легче. Когда Уён успокоился, Сонхва смог встать. Ноги затекли и начали колоть, но ему было все равно. Сейчас его мир вращался вокруг Чона, которого он намеревался одарить заботой и любовью, чтобы хоть немного облегчить его боль. - Ты хочешь есть? - спросил он. - Хочу помыться, а потом лечь спать. Но не уверен, что усну… Он поднялся. Слишком уверенно, для потрясенного человека. Сонхва испугала резкая перемена его настроения. Уён больше не плакал, хотя все еще шмыгал носом. Теперь он казался задумчивым. И это настораживало. - Зови, если что-то понадобиться. Чон лишь кивнул и вышел, а Сонхва опустился на кровать, когда дверь в ванную комнату закрылась. Он почувствовал сильную усталость. Все эти дни он плохо спал, без конца переживал. Его организм и нервная система были истощены, но ему все еще нельзя было расслабляться. На Би подошла и мяукнула, привлекая к себе внимание. Сонхва посмотрел на кошку, вспомнил, что не покормил ее. Взяв любимицу на руки, он вышел на кухню. Она благодарно замурлыкала, когда получила долгожданный корм. Несколько мгновений он смотрел, как она ест, а после осознал, что прислушивался к звуку душа, доносящегося из ванной. Он продолжал беспокоиться и сходить с ума. Посмотрев на часы, Сонхва прикинул, как долго Уён находиться один. Всего пару минут. В голове сразу возник вопрос: сколько должно пройти времени, чтобы начать паниковать и выбивать дверь? Решив дать Уёну на все про все полчаса, Сонхва сел за стол и стал ждать. Он чувствовал себя параноиком, но ничего не мог поделать с тревогой, которая сковывала его сердце. Стрелки часов продолжали бежать вперед. Уён вышел, когда отведенный Паком временной отрезок еще не закончился. Он невольно с облегчением выдохнул. Уён окинул его пустым взглядом. - Чего-нибудь хочешь? - спросил Сонхва. - Воды. Пак встал и налил стакан воды. Поставил на стол. Чон подошел. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Но прежде, чем Сонхва поинтересовался о его мыслях, Уён отвернулся, выпил воду и произнес. - Пошли. Я хочу спать. Он удивился, но беспрекословно последовал за ним. Чон залез в кровать и завернулся в одеяло. Пак оказался в растерянности. Он застыл около кровати не зная, что ему делать. К счастью, Уён снова сказал, что ему нужно. - Мне холодно. Не могу согреться. Обними меня. Сонхва лег, придвинулся и обнял, притянув дрожащего Чона к себе. Некоторое время Уён тихо лежал, но вскоре перевернулся. Ледяные руки легли на его грудь и смяли рубашку. Чон уткнулся носом в его грудь и глубоко вдохнул. Сонхва подумал, что сейчас его вновь накроет истерика и приготовился утешать, но ничего такого не случилось. Уён просто продолжал сопеть, обжигая своим дыханием его кожу. Так они лежали достаточно долго, и Пак подумал, что он уснул. Однако Чон вдруг заговорил. - Ты сделал меня очень счастливым. Мне было хорошо рядом с тобой. Я даже поверил, что так может быть всегда. - Ты жалеешь, что мы встретились? - Сонхва задал неприятный для них обоих вопрос. - Нет. Но я не могу перестать думать о том, что если бы этого не произошло, то и сегодняшних событий тоже не случилось. Я бы просто работал в каком-нибудь участке, выписывал штрафы и, быть может, встречался с каким-нибудь скучным человеком. - Все наладиться, - шепнул Сонхва. Он поцеловал его в макушку, продолжая гладить по спине. - Я больше не допущу ничего подобного. Я обещаю… - Да, я тоже… - перебил Чон. - Хочу верить… Сонхва не сразу понял, что Уён уснул. Он аккуратно отодвинулся, чтобы посмотреть на его лицо. Он и правда мирно спал. Испытав облегчение, а вместе с ним и капельку радости, Пак вновь прижал любимого к себе и закрыл глаза. К нему сон тоже пришел практически мгновенно. Он погрузил его в мир Морфея, дал время немного восстановить силы, чтобы иметь их утром. Ведь судьба приготовила для него подарок. Но приятным он не был. Когда Сонхва открыл глаза, Уёна в кровати не оказалось. Как и в квартире. Паршивец ушел, вновь заставив его волноваться.

***

В отличие от Хонджуна эту ночь Сан практически не спал. Он просто не мог уснуть. А если это случалось, то беспокойство в тандеме с воображением рождали неприятные сны. Теперь, стоя на кухне и готовя сэндвичи на завтрак, он чувствовал себя крайне скверно. Джун вернулся поздно. Несмотря на усталость, Сан заставил его рассказать обо всем произошедшем. Когда он узнал, что шеф Ян мертв - сердце сжалось. Когда он узнал, что убийцей стал Уён - сердце разорвалось. Сан был шокирован и отказывался верить в произошедшее. Схватив Кима за плечи, он встряхнул возлюбленного и попросил сказать, что это ложь, очень плохая шутка. Но Хонджун лишь отвел взгляд. Почувствовав опустошение и беспокойство, которое не покинуло его до сих пор, первое, что ему захотелось сделать - связаться с Уёном. Он даже стал искать свой телефон, однако Хонджун остановил его. Любимый человек взял его за руку, усадил за стол и, достав припрятанную бутылочку соджу, налил стакан. Они выпили. Стало легче воспринимать правду, потому что алкоголь притупил чувства. Хонджун попытался поддержать, успокоить и обещал, что все будет хорошо с Уёном и с ними. Он сыпал доводами и доказательствами причастности шефа Яна к связи с китайской и русской мафиями. Но Сан не слушал. Ему уже было все равно. Человек, которого он не считал плохим, был уже мертв. Зачем тогда разглагольствовать о его поступках сейчас, когда спросить не с кого? Тяжело вздохнув, Сан посмотрел на подгоревший хлеб. Кинув его на тарелку, он отошел от плиты. Так или иначе его тянуло к телефону. Чхве набрал номер друга, но оператор оповестил, что телефон абонента выключен. - Надеюсь, с тобой все хорошо, придурок, - произнес Сан, сжимая в руке телефон. Опустившись на диван в гостиной, он некоторое время продолжал сидеть в тишине и думать. Он лишь мог предположить, что сейчас творилось на душе Уёна. Хотя Хонджун успокаивал и уверял будто Сонхва позаботиться о нем, это нисколько не убавляло беспокойства Сана. На самом деле тот факт, что Пак с Уёном бесил его. Сказать об этом Чхве не мог, потому что Хонджун сразу бы назвал это ревностью. Но то была просто братская любовь к человеку, который не был ему безразличен. В отличие от Сонхва, который ему не нравился. Сан вновь тяжело вздохнул. В конце концов он понимал, что Пак был избран им на роль “козла отпущения”. Сделать его злодеем и винить во всех бедах было проще, чем признать, что большая часть ответственности произошедшего лежала на его любимом Хонджуне. - У тебя что-то сгорело, - послышался сонный голос Кима. Сан вздрогнул, а после обернулся. Джун вышел из спальни. Он потянулся и зевнул. Волосы его торчали в разные стороны. Глаза продолжали закрываться. Кажется, он шел на ощупь, потому что когда Ким обходил диван, он стукнулся о ножку и зашипел от боли. - Осторожней, - произнес Сан. Наклонившись, он взял ушибленную конечность и потер её пальцы, в надежде снять боль. Хонджун благодарно замычал. - Ты мог бы поспать еще. - Я проснулся, увидел, что тебя нет и… я испугался, что ты ушел. - Зачем мне уходить? - Потому что твой партнер - глава преступного синдиката, король преступного мира, а ты слишком хороший парень, чтобы смириться с его преступлениями? - Ну, получается, я не такой хороший парень, как ты думал. Хонджун задумался, внимательно изучая его лицо. Сан просто смотрел на него в ответ. Он не врал. Да, ему было беспокойно. Но у него не возникло и тени мысли взять и уйти. - И в горе и в радости… - Если бы я писал свадебную речь, не использовал такие слова как “горе”, “печаль”, “трудности”. Только “радость”, “счастья” и “вечная любовь”. Хонджун не сумел сдержать улыбки. Он приблизился и поцеловал Сана, в благодарность за выбор, за любовь, которой он, возможно, не был достоин. - Почему твой друг не может размышлять как ты? - Внезапный вопрос Кима поставил Чхве в тупик. Он не понял, поэтому ему пришлось пояснить: - Меня разбудил звонок Сонхва. Уён ушел. Тот проснулся, а паршивца нет. Как ветром сдуло. Ни записки, ни слов прощания. Вот что он за человек? - Черт возьми, Джун, ты говорил, что он способен о нем позаботиться! То, как Сан тут же вспылил и вскочил, удивило Кима. Он даже растерялся и не знал, как реагировать на такое поведение любимого. Очевидно, заметив его удивление, Чхве смягчился. Однако по-прежнему хмурый вид, выдавал Сана. Он был крайне недоволен сложившейся ситуацией. Поэтому тут же схватился за телефон, чтобы вновь набрать номер Уёна. - Он не ответит, - произнес Хонджун, привлекая к себе внимание любимого. - Когда его похитили, телефон выкинули, чтобы мы не смогли его отследить. - И что теперь делать? - Нам? Ничего. - Спокойно ответил Ким, поднимаясь на ноги. - Я же говорил, не вмешивайся. Пусть сами разбираются. Это их отношения. - Черт возьми, Ким Хонджун, ты правда не понимаешь или притворяешься?! Тишина, которая возникла после эмоционального выкрика, оказалась слишком гнетущей. Хонджун уставился на вдруг испугавшегося собственного голоса Сана. Он поспешил извиниться. Ему не хотелось повышать голос. Это получилось непроизвольно под действием полыхающих внутри Чхве чувств, которые Ким понять мог. Неожиданно телефон в руке Сана зазвонил, прерывая повисшее между ними молчание. Номер не определился. Чхве раздумывал ответить или нет всего несколько мгновений. Они с Хонджуном переглянулись, а после он поднес телефон к уху и ответил. На другом конце коротко произнесли: - Это я. - Твою мать, придурок, я прибью тебя! Где ты? По меняющемуся на глазах выражению лица Сана, Ким понял, что звонил Уён. Он почувствовал, как раздражение поднималось из глубин его темной души. Недолго думая, Хонджун подошел и вырвал телефон из рук Сана. - Блудное дитя, возвращайся под крыло Сонхва. Одного раза было мало? Тебе понравилось попадать в неприятности? - с нескрываемым недовольством произнес Ким. Секундная пауза сменилась не менее эмоциональным ответом Чона: - Пошёл ты к черту, Ким Хонджун. Было весело играть с моей жизнью? Хренов кукловод. - Будь умницей и не дури, Уён. Кстати, где телефончик взял? - Я тебе ничего не скажу. Дай поговорить с Саном. Хонджун вздохнул, посмотрел на Чхве, для удержания которого до этого момента хватало лишь взгляда. Его ответный взгляд был встревоженным, но в нем не читалось ни тени злости. Ким в очередной раз подумал о том, что Сан был слишком хороший. - Скажу это только один раз, так что слушай внимательно, - продолжил он со всей серьезностью. - Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы уверенно заявить - тебя все устраивало. Тебе было хорошо. Найди силы признаться в этом самому себе. То что произошло… Да, это дерьмо теперь будет с тобой до смерти. От него не избавиться и не забыть. С этим придется жить. Но ты уж постарайся, потому что люди, которым ты дорог сходят с ума из-за произошедшего не меньше тебя. Они переживают и бояться. Пожалей их… - Никто из вас, придурков, меня не пожалел. Почему я должен? - Перебил Уён, не желая слушать. - Возвращайся к Сонхва, - вновь повторил Хонджун с некой обреченностью. - Да пошли вы… Звонок резко оборвался. Ким вновь тяжело вздохнул. Упрямство Уёна поражало не меньше терпения Сонхва. Мысленно жалея друга, он вернул телефон Сану. Прежде чем тот успел что-то сказать, Хонджун произнес: - Тебе не нужно мое разрешение. Поезжай к нему, если хочешь. - Сейчас ему нужна поддержка, - убеждал он то ли его, то ли себя. - Ему нужны зрители, - выпалил Ким, не сдержавшись. Он цокнул языком и поморщился. Но благодарно прильнул к Сану, когда тот схватил его за руку, притянул к себе и обнял. В такие моменты Хонджун верил в то, что этот человек будет на его стороне всегда. Отпрянув, Сан начал собираться. Хонджун упал обратно на диван и наблюдал за тем, как любимый человек носиться по квартире пытаясь одновременно натянуть на себя штаны, съесть подгоревший тост и вновь дозвониться до лучшего друга. Лезть с советами по поводу того, что следовало делать все эти вещи последовательно, Ким не стал. Но перед тем, как окончательно отпустить Сана, он спросил: - Ты знаешь, где его искать? - Конечно. Не так много мест куда он может податься. - Когда найдешь его, можешь сообщить? - Чтобы ты поделился этой информацией с Паком? - догадался Сан. - У меня тоже есть друг, которому нужна помощь. Хонджун не был уверен, что Сан согласиться выдать “секрет”. Но в итоге, тот кивнул и пообещал отписаться, как только найдет этого паршивца.

***

Уён медленно поднимался по порожкам и считал про себя. В детстве от дома его отделяло всего лишь двенадцать ступенек и пятьдесят три шага. Именно столько требовалось, чтобы дойти от остановки до ворот. А теперь эта лестница, которая уводила его далеко от оживленной улицы, казалась бесконечной. Раньше он ненавидел эту лестницу, но сегодня был рад ее существованию. Именно она стала его спасительным кругом в омуте бесконечных мыслей. “99… 100… 101.. 102…” “Тебя все устраивало.” “...103…104…” “Это дерьмо будет с тобой до смерти.” “...105…” “Найди силы признаться…” Уён остановился. Сказанные Хонджуном слова отказывались покидать его голову. Отчасти он был прав. Чону действительно нравилось заниматься делами со старшим Ма. Он быстро заводил знакомства и связи. Выбранные им бойцы выигрывали, он получал хорошую прибыль. Вечером дома его ждал Сонхва - любимый человек, без которого, казалось, было трудно дышать. Но разве он мог жить дальше и довольствоваться благами, после того как совершил преступление? Убийство - это то, с чем его совесть не могла никак смириться. Но и сдаться полиции Чон не мог. Ему было страшно. Ему не хотелось в тюрьму. В итоге он запутался в своих мыслях, чувствах и нормах морали, которые шли вразрез со всеми его ощущениями. Продолжив подниматься, Уён размышлял над своим туманным будущем, в котором вряд ли было что-то хорошее. Он поднимался выше, шаг за шагом приближаясь к дому. В пакете в такт постукивали бутылки соджу. Без алкоголя Уён вряд ли сможет уснуть, поэтому он купил побольше. Он планировал напиться и забыться, желая хоть на мгновение вновь почувствовать облегчение. Но Чон не был уверен в том, что алкоголь способен заменить теплые объятья Сонхва, которые были способны унять любую тревогу и боль. Вновь вспомнив про Пака, он почувствовал острую необходимость набрать его номер, который знал наизусть. Уён скучал. И этот факт признать он мог. Последний порожек остался позади. Он двинулся по узкой улице мимо разноплановых ворот, которые скрывали маленькие частные дома. Но дойдя до своего места обитания, Чон вновь остановился. Знакомая фигура, сгорбившись, сидела у его двери. Он сбежал на край, где его мог найти только один человек. - Что ты здесь делаешь? - спросил Чон, подходя ближе. - Мне показалось, ты хотел мне что-то сказать, - встав с корточек, ответил Сан. Уён поджал губы, а после опустил голову и спрятал лицо, накрыв его ладонью. Не говоря ни слова, Чхве подошел, взял его за плечи и притянул к себе. Он подставил ему свое плечо, но Чон уперся в него рукой. Уён отшатнулся, и покачал головой. - Не жалей меня. Я этого не заслужил. Повернувшись к двери, он открыл ее и прошел внутрь, оставив открытой. Расценив это как приглашение, Сан вошел следом. Крохотная прихожая сменилась комнатой, которая совмещала в себе гостиную и кухню. Без окна, в свете электрической лампы, стены казались неприятного больничного цвета. Сан уже и забыл в каких условиях они жили во времена учебы в академии. Но тогда ему это место казалось прекрасным. Потому что здесь он всегда находил Уёна. Он готовил за этой плитой, учился за этим столом и спал в этом углу, тесно прижимаясь к нему. Сан обернулся и заметил фотографию, которая висела на холодильнике. На ней они с Уёном в новенькой форме с дипломами и цветами. Счастливые как никогда. - Ты не убрал ее, - заметил Чхве. - Она всегда была там. Это её место. - Отозвался Чон, усаживаясь за стол в центре комнаты. - Мы расстались, но это не испортило нашей дружбы. Поэтому я не трогал фотографию. - А если бы здесь висело изображение Пака, чтобы ты сделал? Выкинул? Уён бросил на него короткий и страдальческий взгляд. После все его внимание нацелилось на бутылку соджу, которую он уже открыл. Чон понимал, куда Сан клонит. Обсуждать с ним Сонхва ему не хотелось. - Друзьями мы с ним остаться не сможем, - все же ответил он. - Наверно бы выкинул. - Поэтому ты сбежал? - Сан, я не хочу об этом говорить, - возразил Уён. Он приготовился сделать глоток приятно обжигающего алкоголя из горла бутылки, но друг помешал. Чхве успел схватить его за руку и отнял бутылку. Он взял стопку в раковине, сполоснул ее и поставил перед другом. Налив соджу, Сан придвинул порцию алкоголя к Уёну. - Если хочешь напиться, то делай это правильно. - Сказал тот, кто пить вообще не умеет, - фыркнул Чон, осушив стопку. Сан налил еще, а Уён вновь все тут же выпил. Затем действие повторилось раз, два, три… Вдруг Чон спросил: - Так и будешь просто наливать мне? - Да. Пока ты сам не захочешь говорить. Уён криво улыбнулся. После того как он выпил еще одну стопку, он облокотился спиной на стену и тяжело вздохнул. Сан тихонько сидел напротив, продолжая наблюдать за другом, который казался чертовски уставшим. Если ему даже и хотелось сказать что-то ободряющее, Чхве понимал, что таких слов просто не существовало. Было бессмысленно просить не расстраиваться или говорить, что все будет хорошо. Они оба не знали, как их жизнь сложится дальше. На самом деле Сан понимал чувства Уёна, который сейчас находился в полном душевном раздрае. На одной вере в прекрасное и светлое будущее далеко не уедешь. Должна быть уверенность в завтрашнем днем, но ее у них не было. Любовь - это хорошо, но была ли она настолько могущественна и всесильна, чтобы расчистить им дорогу? - Как только я встречу Хонджуна, то врежу ему, - пообещал Уён, после долгого молчания. - Он заслужил, - Сан смиренно принял его желание. - Тебя тоже хочу ударить. - Если от этого тебе станет легче, то я готов - бей. Ни секунды не раздумывая, Чхве повернул голову и подставил другу щеку, предлагая выплеснуть на него свою обиду немедленно. Но Уён лишь хмыкнул, а после отвернулся. Он подпер голову рукой. Сан понял, что выпитый алкоголь начал активную работу над состоянием Чона. Ему стало тяжело сидеть, поэтому он вытянул ноги. - Как давно ты узнал о Хонджуне? - спросил Уён. Но вдруг переформулировал вопрос: - Нет. Ты знал о Хонджуне? - Я не знал, что он король преступного мира, - честно ответил Чхве. - Но я догадывался, что он как-то связан с делами мафии. - И ты ничего не делал. Просто наблюдал. - Я просто жил со своим любимым человеком, - поправил его Сан. - Который оказался главным злодеем… - Для меня он все тот же Хонджун. Я не вижу разницы. И вообще должен ли? - Теперь пришел его черед тяжело вздыхать. Ему тоже захотелось выпить, но пьяным садиться за руль Сан себе позволить не мог. - Было тяжело. Сейчас тоже непросто, но я уже принял решение быть с ним. Глупость это или любовь? Не знаю. Быть может, у меня просто другая система ценностей? - У тебя всегда были проблемы с головой, - буркнул Чон. - Но тебя было невозможно обмануть. Казалось, что ты видишь людей насквозь. - Ты знал, что обмануть можно лишь того, кто хочет быть обманутым? Очевидно, я хотел верить в его ложь. Они вновь замолчали. Уён размышлял. Сану оставалось надеяться, что друг сейчас не занимался моделированием ситуаций, в которых он разыгрывал агнца и жертвовал всем в угоду искупления. - Почему ты сбежал от Пака? - вернулся к этому вопросу Сан. В этот раз Чон не попытался пресечь этот разговор. Хотя по нему все еще было видно, что говорить об этом он не хочет. - Оказалось, что совершить преступление против совести сложнее, чем я думал, - тихо, почти шепотом произнес Уён. - Но все еще возможно, - отозвался Сан. Чон повернулся и уставился на него. Во взгляде читалось недоумение. Да, возможно, Сан сам не ожидал услышать от себя подобных слов. Но говорил он их искренне, потому что считал верными. Уён и Сонхва не так давно осознали свои чувства и толком не успели насладиться ими, как все пошло по наклонной. Слишком много потрясений для отношений, которые еще не окрепли достаточно, хоть и были построены на искреннем желании быть вместе. Возможно, окажись они с Хонджуном на их месте, Сан повел бы себя так же. Сбежал, спрятался и попытался бы пережить открывшуюся истину, которая не делала их мир ярче. - Я убийца… - Мне жаль, что тебе пришлось… - Сан запнулся. Он не знал, как утешить Уёна, ведь сам еще не до конца принял смерть шефа Яна. - Уже ничего не исправить. Хонджун прав. Это дерьмо будет с тобой… нет, оно будет с нами всю жизнь. - Тебя это не касается. - Мы всегда были частью этого мира, где царит беззаконие. Просто сейчас нам довелось увидеть его изнутри. - Сан чуть наклонился вперед и протянул руки к Уёну. Он положил их перед ними ладонями вверх, предлагая свою поддержку. Но Чон продолжал обнимать себя за плечи, отказываясь брать его за руку. - Думаю, выбор у нас только один - следовать за теми, кого мы любим. Уён вновь посмотрел на его открытые ладони. Он вспомнил, как однажды был готов стать клейменым “предателем”, полностью отдавшись любви. Он согласился на сделку с судьбой, за ликом которой, возможно, скрывался сам Дьявол, и обещал отказаться от совести. Но было в этом обещании маленькое условие - держать за руку Сонхва. И вновь Уён почувствовал желание оказаться в теплых объятьях Пака. - Я дурак… - закрывая лицо руками, начал ругать себя Уён. - Все будет хорошо, - произнес Сан. Посчитав, что для этих слов время, наконец, настало. Еще около часа Уён продолжал напиваться. В основном они молчали. Чхве был рядом как полагалось хорошему другу, члену семьи. А когда Чон достиг своего максимума, он уложил его спать. Убрав мусор и пустые бутылки, Сан еще немного побыл рядом со спящим проблемным парнем. Лишь после того, как он убедился, что тот крепко спит, Чхве решился покинуть чужой дом. Написав Хонджуну, что скоро вернется, Сан вышел на улицу. Напротив у стены стоял Сонхва, который судя по количеству окурков у его ног, провел под дверью много времени. - Все-таки пришел, - нахмурившись, констатировал факт Сан. - Как он? - спросил Пак. Его голос казался хриплым. Быть может, всему виной были сигареты, а может причина скрывалась в чем-то еще. - Помнишь, я предупреждал, что Уён оттолкнет? Я сказал тебе быть готовым. - Я не отпущу его, даже если он продолжит отталкивать меня. - Хорошо. Расценю это как обещание. - Сан бросил ему ключи от входной двери дома Чона. И прежде, чем уйти, добавил: - Позаботься о нем. Сонхва оторвал взгляд от ключей и уставился на Чхве. Тот походил на строгого старшего брата, который не был доволен выбором своего младшего, но ему пришлось смириться и принять их любовь. Паку захотелось его поблагодарить. Однако делать он этого не стал. Ведь все было и так понятно без слов. Сан спускался по ступенькам с ощущением облегчения на сердце. Он остановился и обернулся. Тень Сонхва уже скрылась за дверью, оставив в переулке его одного. Сейчас, вновь увидев решимость Пака, он мог с уверенностью сказать, что все наладится. Продолжив спускаться, Чхве улыбнулся. Была глубокая ночь, но он уже чувствовал приближение чудесного рассвета. Начало нового дня всегда обещало начало чего-то хорошего. Рассвет - это надежда, дарованная Вселенной каждому нуждающемуся человеку в ее необъятном пространстве вне времени.

***

Уёну снился кошмар. Его дыхание было не ровное и сбивчивое, словно после длительной пробежки. Испарина проступила на его лице и шее. Он со всей силы сжал руку Сонхва, за которую цеплялся вот уже некоторое время. Продолжая тихо сидеть у его постели, Пак гладил любимого по голове. Это на время успокаивало Уёна. - Не хочу… - вдруг произнес во сне Чон. Он мотнул головой и нахмурился. - Нет. Пожалуйста. Мелкая дрожь, которая пробила Чона, передалась и Сонхва. Его сердце изнывало от вида любимого человека. Ему хотелось ворваться в чужой кошмар и забрать его. Но это не решит проблемы. Уёну еще долго будут сниться глаза своей первой жертвы. Он будет слышать выстрел раз за разом. Чувствовать дрожь в руке, всякий раз, когда будет брать оружие. Первое убийство не забыть. Сонхва знал это слишком хорошо. Все что он мог - просто быть рядом. Его любовь сможет залечить эту рану, в этом Пак не сомневался. Поэтому он вновь протянул руку к лицу Чона и убрал слезинку, которая появилась в уголке его глаза. Сонхва коснулся его лба, аккуратно погладил по щеке. Уён перестал хмуриться и затих. Дыхание стало ровным. Но он все также сильно держал его руку, словно это было последней возможностью удержаться в этом мире. Ноги и спина затекли, но Пак продолжал сидеть. Он намеревался дождаться, когда Чон ослабит свою хватку. Тогда бы у него получилось освободить свою руку, не потревожив его. Но вдруг он услышал, как Уён тихо произнес его имя. - Сонхва… - приоткрыв глаза, повторил Чон. - Ты жив. Я рад. Паршивец продолжал грезить наяву. Поэтому Пак молчал, не желая разрушать иллюзию сна. Он просто смотрел на него и боролся с желанием приблизиться, чтобы обнять, поцеловать. - Я никогда не говорил, - продолжил Уён, - как сильно люблю тебя. Жаль, что так и не смог этого сделать… Но ты все знаешь… Прости. Мне правда жаль. Он ухватился за его рукав и потянул на себя. Сонхва легко поддался и наклонился, чтобы оказаться в его объятьях. Он слышал, как сильно билось его сердце, как оно взывало к его собственному в отчаянной мольбе. Дрожь вновь пронзила все тело. Сонхва сделал глубокий вдох, а после сильнее прижал к себе Уёна. Не нужны были слова. Их признания в любви заключались в каждом прикосновении, в каждом поцелуе и вздохе. Мирно сопя, Уён жался к Сонхва. Они лежали обнимая друг друга. Сердца бились в унисон, переполненные безграничной любовью, которая благословляла и связывала их красные нити судьбы замысловатым узелком. Крохотный бантик был крепким как вера Сонхва в свою любовь, как надежда Уёна на счастье рядом с ним.