Будильник на завтра

Значит, к семи на свиданку пойду. Кажется, вправду пора на лоб табличку вешать: «Череватый — счастливый идиот». Хотя, «счастливый» можно и пропустить. Да, чувствую именно так, но что, блин, делать с этим «счастьем»? Я ж свечусь как долбанная лампочка. Когда с балкона выходил, физиономию свою очумелую в стекле увидел: взгляд шальной, улыбка до ушей… ты, Владик, ещё подмигни самому себе… докатился. Нет, серьезно, как я эту довольную морду буду жене объяснять? Уходил с кухни убитый, а обратно, значит, бодрячком? Чёрт! Поговорка «Не было у бабы заботы, купила она порося» — в точности про меня. Щетину пальцами скребу, соображаю, что делать? Лимон съесть как в анекдоте? Так ведь не поможет… Вообще хрен с ней с рожей, спадёт; но мне же ещё помыться по-человечески (а не как утром под душем постоять — что само стекло, то и ладно), триммером по морде пройтись, одеться покрасивше, одеколон опять же… При таких приготовлениях только слепой не поймет, что я налево намылился, а Ленка ещё и знает меня как облупленного. Тут до меня дошло — я ведь до сих пор жене, считай, не изменял. До святости, ясное дело, далеко, но интрижки на пару раз… у кого их не было? Те девки сами ноги раздвигали, как не воспользоваться… Не заморачивался, уходил из дома как обычно, любому рады будут. А сейчас другой разговор, реально трясет, в спальне перед шифоньером круги наматываю, думаю, что там у меня кроме разнокалиберных водолазок имеется? И тут жена заходит. Подобрался на автомате, кажется, даже лицо нормальное сделал: — Чего, Лен? — Влад, меня Марина зовёт вместе с детьми погулять. Я тогда Лёву заберу с развивашки, няню отпущу, ну и сходим вместе на нашу любимую площадку, потом может в ТЦ заглянем. Вот это свезло, прям милость небес. Лену в щеку целую: — Идите конечно, проветритесь. Я попозже тоже отъеду. — Что, снова ритуалить? Или в такси? Ты же после финала… — Деньги сами себя не заработают. Тут клиент один важный нарисовался, депутат и всё такое. Поеду поговорю, что ему надо, но такие обычно по мелочам не обращаются. В общем, придется задницу от дивана оторвать, а ритуалить — это уж как выйдет, может и заверну потом куда… Не знаю. Короче, зависнуть могу конкретно. Ленка только вздыхает: — Ты хотя бы напиши… — Ага, черкну, как меня ждать. Но если что, ты ложись сама, не заморачивайся. — Ну ладно… Смотрит с осуждением, но собираться начинает, толстовку любимую с котами достает. Раньше мне прям очень нравилось смотреть, как жена причепуривается. Кофточка там, реснички подкрасит, перед зеркалом повертится… А сейчас привык что ли? Одевается человек, чего мешать. В залу ухожу, телик включаю. Вот теперь зашло, завис ненадолго под сериальчик. Но как Ленка ушла, меня аж подбросило, снова по квартире забегал. Вроде стыдно должно быть — пока жена ребенка выгуливает, я напрягаюсь как бы ей получше рога наставить; только ничего внутри не ёкает. Семья-семьей, а роман на стороне… дело житейское, я же не разводиться собрался. Так, значит сначала в душ… Переклинило меня, сам не свой — три раза переодевался. Когда такое было? Да никогда! Вообще не помню, чтобы и это не нравилось, и то не подходило. По итогу плюнул и черный свитер надел, который обычно на водолазку, а сейчас без нее; ну и джинсы черные. Кулон со змеей на шею повесил, надо же когда-нибудь надеть, чтобы не зря покупался. Водой туалетной напрыскался, даже часы нацепил. Короче, выпендрился как мог. Смотрю на часы, 16:02. Вроде и рано выезжать, а дома уже сил нет. Посидеть в телефоне что ли? Руки сами открывают папочку отдельно запароленую. Там у меня фотографии Олега… немного… штук триста… Залипаю как больной, пальцы сами экран гладят… В последний раз, когда я этак фотки листал, думал, ничего между нами не будет, а сейчас часа три подождать осталось. Я конечно не знаю, какие там у Олежи планы, но твердо намерен вечер продолжить. Вариант «посидели в кафе и разошлись» не предлагать. Блин, ну вот зачем полез любоваться? Снова руки дрожат как у алкаша. Страшно, вдруг что не так пойдет? Я ж про Олега почти ничего не знаю… И тут меня торкнуло — размечтался, блин горелый, а куда я его приведу, ежели всё «как надо»? Ни в жизнь не поверю, что ненаглядный мой этим озаботился. Не он меня, я его снимаю. Из квартиры в расстегнутой куртке вылетаю, будто гонится за мной кто. Пока еду, на каждом светофоре в картах копаюсь, помню, вроде была где-то рядом с кафе гостиница приличная, в честь англичанина какого-то… точно, Ватсона. Нашел наконец, вот она в конце Басманной, почти напротив сквера. Кажется, всё ОК. Даже номер из машины успел забронировать. Но мало ли… Самое неприятное, если узнают, прицепятся. А Шепса потом как, в мешке проносить? Так он гордый, в сумочку не полезет. Блять, ну что за жизнь? Доехал, покурил, отдышался. Захожу. На ресепшене шатенка с дежурной улыбкой, и сама как клонированная. Номер оформляю и вижу, узнала дура. Началось: «Ах, это ведь вы — знаменитый экстрасенс? У вас же съемки здесь совсем рядом были? Я за вас всегда болела…». Еле отбоярился, лыбиться задолбался. Спрашиваю что реально волнует: — Номер посмотреть можно? — Да, конечно же. Поднимаемся. Вполне. Всё типа в английском стиле, в клеточку, но мне похуй, главное чисто. Кровать попробовал; девица аж стойку сделала; видать просекла зачем женатому мужику на одну ночь номер понадобился. А нехай, пусть обзавидуется. Щас у неё последние сомнения пропадут: — Номер на двоих. Второго постояльца можно записать как +1? Девица глаза округляет: — Нет, у нас нужны оба паспорта. — А как гостя провести? БЕЗ паспорта. — Простите, здесь это не принято… Ну то есть в дневное время пожалуйста, но если соседи будут жаловаться… Блять, вот реально забыл. Сколько нас на «Битве» по отелям таскали, каждый раз при заселении документы на стойку… а щас из головы вон… И что теперь делать? Администраторша эмоции на раз считывает: — Если вы хотите пригласить даму анонимно… вам наверное подойдет почасовая гостиница. — Спасибо, сам уже понял. Спускаюсь. Это ж надо так лохануться. Не пойдет Олег со мной в один номер официально заселяться. Да и мне палевно. Матерюсь тихо, не помогает, громко тоже. Но планы пересматривать откровенно в лом. Ну не буду я с Шепсом за ручку гулять, секса хочу. Настоящего, не во сне. Прям как в анекдоте: «Если есть с кем, но негде — это комедия». В нашем случае — цирк, а ты Влад — клоун. Спокойно. Ещё немного времени есть. Приятелям звонить — не вариант, нет ни у кого свободной хаты, да ещё чтобы сразу туда завалиться. Делать нечего, начинаю гуглить «почасовые гостиницы». Ближайшая, судя по сайту — просто притон. Как увидел на их странице раздел: «Наши игрушки. Секс-мебель и другие приспособления», чуть не замутило. Это для совсем отбитых. Отродясь в подобных заведениях не бывал и не собираюсь. Выдыхай Влад, дальше смотри… ну или сегодня только вприглядку. Сработал стимул, с грехом пополам что-то нашел. Вроде успеваю туда-сюда обернуться… Ведь, если там очередная хрень, я даже не Олеговой реакции боюсь, своей собственной. Как выяснилось, я из брезгливых. В любом случае это на один раз. В общем съездил, даже номер снял. Плевать на деньги, не стану я при Олеге всё это оформлять. Как представил, что я расплачиваюсь, а он в сторонке стоит, лицо прячет, противно стало… не могу с ним так. На Басманную вернулся весь издерганный. Припарковался, 18:47. Смотрю, снег пошел, крупный такой, новогодний. Из машины вышел, лицо вверх поднял, как будто небо пасмурное серо-розовое (только в городе такое бывает) на меня опускается… или я вверх лечу. Что-то я ещё забыл сделать. А, жене написать. Телефон достаю, телегу открываю, пошутить тянет (не над Ленкой, над собой). Набираю: «Клиент сложный попался, вообще не понимаю, как пойдёт. Но скорее всего поздно буду. Вечером ложись, не жди». Идти пора. Чувствую, опять меня трясёт. За суетой как-то подзабылось, намечтал себе, типа главная проблема отель получше выбрать. У нас ведь считай не было ничего… Страшно, что так оно и останется. Посидим, поговорим и разойдемся… не до следующего раза, а совсем. В груди будто ком какой колючий… Ну хоть посмотрю на него… Захожу, куртку вешаю. Официант сразу подлетает: — Вы один? — Нет ждут меня… наверное уже ждут. Будто магнитом направо тянет, в дальний зал. Так, дальше снова направо. За столиком в углу вроде Олег… не видать толком, у них там кадка с апельсиновым деревом удачно поставлена, а с другой стороны лестница на второй этаж… запрятался, конспиратор. Шаги ускоряю, он из-за столика поднимается. Руки жмём, плечами сталкиваемся, ну прямо встреча друзей… если не присматриваться. Я даже не на глаза, на губы приоткрытые залипаю. С трудом взгляд отрываю, а Олег… блять, он же мне куда-то в вырез свитера пялится. Кажется, не зря номер брал. Шепс взгляд тёмный поднимает: — Хорошо выглядишь. У меня щёки вспыхивают и в штанах тесно становится. Пытаюсь фасон держать: — Спасибо, старался. Садимся, я лицо его взглядом оглаживаю — скулы точеные, нос с горбинкой, губы, глаза зелёные погибельные… Влад, нельзя, людей вокруг полно. Встряхиваюсь, на стол смотрю: — Опа! Пиво? Реально пиво, две пузатеньких кружки (Олегова уже отпитая) и деревянный поднос с нарезкой разнокалиберной. Вот тебе и романтИк… Кажется, я Шепса вообще не понимаю. Уж либо смотреть так, что крышу сносит и комплименты двусмысленные делать, либо пиво заказывать… Бес мой бровями играет: — Ты же вроде поговорить хотел? Да ёк макарёк! Я?! Давай, значит, снова на Череватого все стрелки переведём? Нашёл мальчика-одуванчика. Сам бровь выгибаю, ухмыляюсь: — Это для начала… Блять!!! Шепс мой краснеет. Ничего приятнее не видел. Всё, больше чем на один подкол меня не хватит; жарко становится как в бане. И чего я свитер нацепил? Олег, вон, в рубашечке, рукава закатаны… Стоп, Владик, стоп. Чует моё сердце, прямо сейчас никуда не поедем. И точно, Олежа голову как бычок нагнул (вот и не верь после этого в гороскопы), нахмурился: — Значит, тогда я хотел поговорить. И не «для начала»… Руки поднимаю: — Сдаюсь, не сердись только. Шепс плечи расслабил. Интересно, почему для всех я «вспыльчивый», а он «рассудительный»? Ей богу, чуть не забодал. — Влад, я серьезно. Надеюсь, сегодня у тебя голова не болит? Буркаю: — Нормально всё. — Ну тогда может объяснишь наконец? Про финал? У меня, конечно, есть рабочая версия, но она мне совсем не нравится. Дураком на всякий случай прикидываюсь: — Какая такая версия? Олег верхнюю пуговицу на рубашке расстегивает, плечами поводит, волосы медленно назад откидывает. Кажется, у меня сейчас пар из ушей пойдёт. Догадался, умник! Но эта правда не для твоих ушей. Ладно, мыслишки за день подсобрал… вот только взгляд всё время не туда уходит: — Понял, не отрицаю. Но давай «мухи отдельно, котлеты отдельно». И пуговку застегни обратно… Отвлекает, сил нет. Послушался, мой хороший. Ну, значит, теперь поговорим: — Олег, я же вроде вчера всё объяснил… но, наверное, непонятно вышло, на нервяке был. Не хочу эту тему постоянно мусолить, так что давай один раз, чтобы всё по полочкам. Значится так. Во-первых, я на победу не рассчитывал. Думал, на третьем месте окажусь после тебя и Райдос… Ну может на втором, но всё равно ПОСЛЕ тебя. Сам обалдел, когда результаты объявили. Я же в финал… это… «на кривой козе» проехал… — Влад, что-нибудь новое скажи. — Да погоди ты, не перебивай. «Битва» — это ведь не только последнее голосование. Я почитай всё время внизу турнирной таблицы болтался… а ты — наверху. Нет, оно, конечно лестно, самолюбие ласкает, но, вот если по-хорошему, не прыгают через все ступеньки, неспортивно как-то получается. Кивает, отлично. К следующей порции переходим. Тут в чем секрет-то: говорить всё по-честноку, тогда и глаза чистые, и голос искренний. Ну, а что вся эта честность без того самого, о чем ты вначале подумал, ни гроша не стоит… это уже моё дело. Поехали: — Потом, почему я в финале оказался? Да благодаря вам с братом. Ты меня поддержал, Сашка голоса свои отдал. Может, это ни к чему не обязывает… Но, с другой стороны, как-то… нехорошо вышло. Ещё один кивок. Влад, ты — мозг! Шуруй дальше. — Но это, в общем, лирика. Олег, я это… без оглядки на… ну ты понял… правда думаю, что ты сильнее. Я у бесов много чего беру, и вообще по настроению — то густо получается, то пусто… нестабильно выходит, могу «на отлично» всё сделать, а могу и завалить, типа «день не мой». А ты прёшь как танк. Оно, может, тебе и нелегко… тоже ведь по-разному должен себя чувствовать, только со стороны не видно. Я иногда с тебя прямо поражался, как ты видел всё и слова всегда нужные находил… Давай по-школьному. Кому из нас победу присуждать? Мне, у которого то «два», то «три», то «пять с плюсом»? Или тебе, кому и «пять с минусом» — трагедия? Улыбнулся наконец. Череватый, не залипай, рано. — Ну и это… голосование финальное меня прям поразило. Ты реально веришь, что у тебя фанатов меньше? Ещё ведь и Сашкины за тебя должны болеть. Что у нас Череватый на полном серьёзе самым популярный экстрасенс России? Оно бы, конечно, неплохо было, но я сомневаюсь… — Влад, ну а как? — А так! Расслабились твои «шепсята». Моих «родственничков» меньше, но они дружнее, злее что ли. А твои решили, мол, победа и так в кармане, чего дергаться. Просрали, в общем… — Ну… — И потом, ты того, не обижайся, но у тебя здоровый такой кусок фанбазы с Матвеевым пополам, в смысле один на двоих. Пока школьницы мокропопые сразу за двух крашей голосовать могли — одна картина, а тут выбирать пришлось… тоже, наверное, сказалось. Олежа улыбается, оттаял: — И вправду разложил по полочкам, как обещал. — Шепс, не привыкай. Я это повторять не собираюсь, а на камеру тем более… особенно про то, что ты — лучший экстрасенс. — Это ты и так вчера на всю страну объявил. — А больше не буду, чисто из вредности. Олег мою руку своей накрывает: — Интересно, и что скажешь? Наверняка уже фанаты замучили — почему да почему… Ёкарный бабай, хорошо-то как… Большим пальцем край его ладони глажу, в голове плывёт: — Не знаю, совру чего-нибудь… Может расстегнешь пуговку обратно? Красиво было… Ладно, как хочешь… Значится, совру. К примеру, из-за девчонки этой, которую я будто бы проклял, Лидии, расстроился… Шепс мой снова подобрался, хорошо хоть руку не убрал. Блин, ну как так? Только я расслабился, решил, мозги сегодня больше не понадобятся, можно к лирической части переходить… И опять двадцать пять… Не хочу больше этих выкрутасов словесных, устал… Можно же было за руки подержаться, поболтать… Что ещё? Нет, правда: — Олег, ну шо ещё? Пиво отпиваю, за кусочком копченого чего-то с подноса тянусь. Мой ненаглядный пальцы сильнее сжимает, на запястье переходит: — Я в общем… — Ты гладь, гладь, приятно до чёртиков… — Влад, блин! — Олеж, я надеюсь мы после кафе не сразу по домам? Может заедем в одно тихое место? Ладно, молчу… пока… Но предложение в силе… — Шепс снова злиться начинает, пальцы мои отпускает, руки на груди скрещивает — Всё, прости слушаю. — Я не знаю, как с тобой разговаривать. Очень хочется ответить честно — всё время разговаривать не обязательно, можно и чем-нибудь поинтереснее заняться. Но если ляпну, «поинтереснее» сегодня точно не обломится. — Правда, прости. Олежа глаза опускает, хмыкает: — Вообще-то это я извиняться собирался… У меня глаза на лоб: — То есть ты на меня наехал из-за того, что я тебе извиниться не дал? Смеемся, нет ржём как кони, даже официант оборачивается. Машу ему, проваливай, всё нормально. — Ну дела! Скажи хоть, по какому поводу извинения… миролюбивый мой! — Вчера, про Лидию… когда все на тебя накинулись… я не в курсе, как там остальные, но мне реально стыдно. То есть ты, конечно, тоже неправ был… Но я же знаю, и тогда знал: ты иногда как вывалишь… всё что накипело, вообще не думая, как там на другой стороне это переварят… Ещё и редакторы расписали, ну прямо проклятие-проклятие. Я потом эту запись нашел, а там просто слова пустые… Извини, что сразу тебе не поверил… Ногтями нервно по кружке стучит, взгляд виноватый на меня поднимает. Олежка, если бы я реально всё что думаю «вываливал», я бы сейчас тебе в чувствах признаваться начал. Но момент неподходящий, да и взаимность… не уверен я в ней, боязно. Чудо моё правдолюбивое! Что с тобой делать? Но одно точно радует: — Значит запись искал… — Полдня сегодня на это дело убил. Тоже мне, тайное знание… Как на всю страну позорить, это они мигом, а как полное видео дать… Сам за руку его беру, пальцы нежно сжимаю: — Спасибо! Олег на меня смотрит не моргая, и я оторваться не могу, кроме глаз его ничего не вижу… зелёные, как омуты затягивают, тону… Хороший мой… Неужели всё-таки мой? Дыхание срывается… Тут либо прямо сию минуту из кафе сваливать, либо тему менять: — Давай о другом? Как там Димка, пережил четвертое место? Любопытно мне… Олег улыбается: — Злыдень ты, Влад! — Ага! Считай, что это моя фишка, не, изюминка. Ещё минут двадцать посидели, вижу у Олега пиво кончается. Я на его кружку взглядом указываю, бровями поигрываю. Шепс снова краснеет. Кажется, мысли у нас об одном. Не хочу больше ждать: — Может, счёт попросим? — Я заплатил. — Тогда… туда, где народу поменьше? — Сейчас… вернусь через минуту. Олег пока столик обходит, мне как бы невзначай пальцами по плечам царапает. Я на спинку стула откидываюсь, выдыхаю нервно. Многообещающий жест… ой, что будет… держись, Владик. Чувствую, у меня опять улыбка до ушей. Скоро смогу электричество вырабатывать… Вернулся наконец. Выходим, я уточняю: — Тут ехать недалеко… Только… всё как-то неожиданно закрутилось, так что в гостиницу… если ты не против… В ответ взгляд вопросительный. Ну извиняйте, правда всё что смог: — Я номер снял уже, — ключ из кармана достаю, показываю, — Так что никаких формальностей. Они там вообще не любопытные… Молчит, закуривает. Спасибо, что сразу не ушёл. Я машину наскоро от снега обмахиваю. Вроде и недолго сидели, а вон его сколько нападало. Прикидываю, если бы меня девица какая-нибудь в «почасовой отель» позвала? Скривился бы, но пошёл… наверное… а может и свалил в туман… На Олега смотрю, любуюсь, как его лицо огонек от сигареты освещает… А если бы он сказал… в гостиницу? Да мне бы похуй было, фиолетово. Какая разница где, хоть на коврике, только бы с ним… Но ему, видать, не всё равно… Телефон достает… У меня чуть ноги не отнялись, к машине прислоняюсь… Сейчас, значит, скажет, дела срочные… Да что же меня так колбасит? Подхожу, боюсь в глаза посмотреть: — Я вроде стекла обмахнул… Поедем? — Угу. Садимся, я зажигание включаю со второй попытки, руки трясутся. Влад, ты реальный псих, сколько повторять? Выдохни уже, на дорогу смотри. Плохо получается, чем дальше, тем больше на Олега пялюсь. Он на спинку откинулся, голову ко мне повернул, щекой о подголовник потерся. — Шепс, тебе говорили, что ты на кота похож? — Ну… ладно, но если я — кот, то ты тогда кто? — Собакен: некрасивый, зато обаятельный. — С ума сошел? Красивый… даже очень, — и руку мне на бедро кладёт. — Олег!!! Я щас врежусь во что-нибудь… Лапку убери, котяра! — Мур! — Всё, приехали. — В смысле? — В прямом, вот гостиница. Говорил же, недалеко… Выгружайся, террорист! — Мяу! Да ёк макарёк! Он издевается что ли? В номер Олега буквально затаскиваю, к двери припечатываю, в губы впиваюсь… то ли поцелуй, то ли укус… Сразу везде пытаюсь облапать, за задницу хватаю, крепче в себя вжимаю. Блять!!! Шепсов стояк по моему проезжает… хоть через ткань, а у меня аж искры из глаз… Пуховик с него стаскиваю, рубашку… «расстёгиваю», слышу как пуговицы по полу разлетаются. Похуй, новую куплю. Сдираю эту тряпку, лишняя. Спину оглаживаю, живот. Олежка оказывается пушистенький такой, а во сне был бритый, выпендрежник! К груди поднимаюсь, сосок стискиваю. Он вздрагивает и стонет: — Вла-а-а-ад! Заводит до чертиков. Чего мне жарко-то так? Мать-перемать, я же до сих пор в зимней куртке. Вывертываюсь из неё, свитер как попало стягиваю. Снова обнимаю, кожа к коже, кайф! Говорят, от удовольствия помереть нельзя, ещё как можно. В губы целую жадно, Олег мне плечи царапает, бедрами трётся. Мы так до кровати не дойдём… а у меня уже ноги подгибаются. Лечь надо, и желательно не на пол. Из последних сил тяну его за собой, всё на матрац валимся. Я Олегу плечи, грудь целую, пытаюсь с его штанами стравиться. Господи-ты-боже-мой! На фига тебе ремень этот мудрёный? Столько возни… Штаны вместе с бельём снимаю, ботинки, носки, всё к черту. Замираю на секунду, картина… глаз не оторвать. Всегда знал, что ты красивый, но настолько… Олежа на меня взгляд мутный поднимает, дышит тяжело. Последнюю одежду с себя стаскиваю, выпрямляюсь во всей красе, а эта бесятина мне прямо в пах смотрит. Замираю как заговоренный, а у него член вздрагивает, и смазка на живот капает… Думал, я уже заведённый был; нет, до этого момента спокойный как удав. Падаю на Олега, в кровать вжимаю, голову ему запрокидываю и с рычанием каким-то в шею кусаю. Он стонет, ногтями мне спину царапает, точно — кот. Меня уже трясет от желания, его тоже. Руку между телами протискиваю, сразу себя и его ласкаю. Места не хватает, воздуха не хватает, а хочется ещё ближе. Олежа дышит совсем загнанно, потом замирает, выгибается: — Влад, Боже, Вла-а-ад!!! Богом меня ещё не называли, но мне понравилось. Олег от оргазма корчится, ещё пара движений, и меня уносит. Голова реально кружится, типа бутылку водки без закуски хватанул. Кажется… люблю тебя. Что же мне с этим делать? Пальцы в волосы длинные запускаю, в глаза заглядываю. Улыбаешься, а у меня сердце замирает. В губы целую бережно, осторожно по шее провожу — там следы зубов остались, не синяк, ссадина: — Прости, не сдержался, покусал тебя. — Хм! Вообще-то мне понравилось… собакен… — Кот! Снова целовать тебя начинаю — губы, лоб, глаза, щеки… Плевать, что внизу мокро, оторваться сил нет. Олег морщится слегка. Понял, не дурак, сейчас в ванную за полотенцем смотаюсь. Возвращаюсь, вытираю нас. Рядом ложусь, на локоть опираюсь, в который раз на тебя засматриваюсь: — Олежа… — М-ммм? — Фиговый ты насылатель снов. В жизни в сто раз лучше. — Мне тоже так показалось… — Но на всякий случай над техникой этого, как его, сновидения поработай. Мало ли там командировка какая, а так я всегда рядом… — Разогнался на всё готовенькое. Это, между прочим, энергии жрёт… Я вообще планировал сегодня весь день в позе звезды пролежать… — Так ты и лежишь. Смеемся. Хорошо, классно до невозможности… только шампанского не хватает. Можно бы ещё свечи зажечь, десерт какой-нибудь. Романтики хочу. Тут у меня в животе заурчало, громко так… Вот незадача, где я — там всегда облом. Олег мне руку на пупок кладет: — Ей, что там происходит? — Кажется, пожрать забыл. — А в кафе? Ты вроде ел… Нет, точно нет. Стесняюсь спросить, почему? — В кафе я занят был, на тебя смотрел. Сейчас тоже занят. По щеке ладонью веду, большим пальцем губы глажу. У Олега опять дыхание сбивается, шепчет: — Иди ко мне… Внутри будто что переворачивается, а потом на части разлетается. Кажется, всю жизнь мечтал это услышать. Год так точно… но может и все три… Я же выпуски с твоего двадцать первого сезона до дыр засмотрел… Целую как в последний раз. И вправду, на сколько ты со мной? Неделя, месяц? Вряд ли больше, покогтишь и бросишь, когда надоем. Хватит Влад, уймись. Вчера-то чуть не вешаться собирался; неужели вчера? Кажется, полжизни прошло. А сегодня в одной постели лежите; наслаждайся пока можешь. Олег меня за ухо прикусывает и шепчет: — Если уж сравнивать ощущения, то… повторим… как утром? И медленно языком от шеи вниз к животу ведёт. Дурак что ли про такое спрашивать? Я же всем телом за! Как же сладко, когда ты сам целуешь… Бес мой меня облизывает, а потом в рот берёт. Оу! Аж бедра сводит. — Офигеть!!! Олежа смотрит вопросительно. Я отвечаю с трудом, не говорить, стонать хочется: — Сон был на «троечку». О ё-ё-ё-ё!!! Нет, на два-а-а. Задыхаюсь, сердце стучит припадочно. Классно, обалденно. Ещё, ещё! Бедра сами вскидываются — ближе, больше! Внизу будто ком жаркий — сладко, горячо, наслаждение волнами вверх расходится. Милый мой, невозможный… — Олежа… я… почти… Отстраняется, рукой меня ласкает. А во сне-то всё по-другому кончилось. Ладно, к чёрту, этого никто не обещал. Накрывает меня, голову сносит. То ли стон, то ли крик свой слышу. В паху отпускает, а сердце наоборот щемит, мурашки внутри груди растекаются. Чувствую, Олег меня полотенцем вытирает. Да оставь ты это, иди сюда. Поднимаю его, в губы целую. Шепс стонет, ближе прижимается. Сейчас мой хороший, сейчас… Грудь, живот выцеловываю, а он на плечи нажимает, ниже толкает. Только успел его губами обхватить, а он уже выдыхает: — Вла-а-а-а-ад! Да что же ты такой нетерпеливый? Олега дрожь бьет, изгибается, простынь на себя тянет. Я чуть замедляюсь, удовольствие продлить, а он сам навстречу толкается: — Нет! Быстрее! Как ты захочешь, так и будет. Крепче губы сжимаю, рукой себе помогаю — Влад, всё! Оттолкнуть меня хочет. Зачем? Не надо, это же ты. — Вла-а-а-а-ад! Д-а-а-а-а! Чувствую, как член у меня внутри содрогается. И в чём там проблема была? Мне даже понравилось. Ты же мой. В последний раз целую, к тебе ложусь, по щеке пальцами веду. Ты к губам моим тянешься. То есть не в брезгливости дело? Влад, не загоняйся попусту. Вот он рядом, чего ещё? — Влад? — А? — Ну ты даешь! В смысле сон был на единицу… Улыбаюсь, к себе его прижимаю. Вижу, у Олега глаза закрываются. — Загонял я тебя. Может, поспишь? — Что-то рубит. М-м-м…? — смотрит вопросительно — Номер до утра снят. Спи, мой хороший. Господи, он и вправду подушку взбивает, поудобнее укладывается и меня ближе подтягивает. Неужто сразу не уйдешь, со мной останешься? Я о таком и мечтать боялся. По волосам Олега глажу, грудь изнутри распирает, даже дышать тяжело… И тут за стеной концерт начинается. Сначала стоны женские, а потом крики на два голоса. Олежа глаза открывает, встряхивается. Вот и поспали… Мне и самому мерзко. А ещё обидно, будто разбил что. Не уходи, не могу без тебя… Губу закусываю, за руку его беру: — Прости… — Да ты-то здесь при чём? Знаешь, давай по домам. Одеваться начинает. Мне тоже приходится. Шепс глаза прячет, а я… И вроде в соседнем номере уже всё затихло (быстро они там), а между нами будто черная кошка пробежала. Ну как так? Олег, как так? Получается, был момент, расслабился, а потом вспомнил, где ты и с кем? Да посмотри же на меня наконец… Нет, рубашку растерзанную застегивает как может, телефон вынимает. — Такси заказываешь? — Угу. Руку его своей накрываю: — Не нужно. Давай довезу тебя. — Как хочешь. — Хочу. Хоть ещё полчаса вместе побыть, может больше и не увидимся… В машине едем молча, Шепс отворачивается, в окно смотрит. Не выдерживаю: — Олег, всё в порядке? — Да в полном. Просто гостиницы не люблю. Не парься, — и снова замолкает. Ну да, «не парься»… Приехали, паркуюсь. Олег ещё на ходу ремень безопасности отстегивает, всё, сейчас улетит моя пташка. Из машины вместе с ним выхожу, дорогу перегораживаю. Не могу тебя отпустить, страшно. Шепс даже не говорит, буркает куда-то в сторону: — Ещё увидимся, — и обойти меня пытается. Дай мне ещё минутку. Вплотную подхожу, лбом ко лбу прислоняюсь: — Ты мне нужен… очень. Миг, другой. Олег полшага назад делает, а у меня сердце падает. Взгляд твой ловлю. Вижу, не решил ещё ничего. Как тебя удержать? — Олежа, мне самому по номерам на час ныкаться не по кайфу, — у Шепса верхняя губа дергается, а я частить начинаю, — Послушай, я тут с полгода назад, когда цены упали, однушку выгодно прикупил, сдавать собирался… Там недавно ремонт закончили, не жил ещё никто… Я бы эту хату сам себе сдал, если ты в гости приходить согласишься… Олег молчит, сигареты достает. Вот скажет сейчас: «Давай на этом закончим?» Лучше бы и не начиналось ничего. Что мне теперь без тебя? Раньше мог, а после этих двух дней тоска заест. — А сегодня отчего не пригласил… в гости? Усмехаюсь: — Мебель только завтра привезут. Всё откладывал из-за финала. Если сегодня ехать, то там гарнитур кухонный, стол обеденный, ковер в углу свернутый стоит… да, ещё пуфик в прихожей маленький такой, квадратный. Ты бы что выбрал? Наконец глазами встречаемся. Олег хмыкает: — Даже не знаю… А ковер с длинным ворсом? — Прикинь, не помню. По размеру скидки выбирал. Шепс мне волосы ерошит: — Предприниматель… Чувствую, сердце отпускает. Не надо так больше, не пугай меня… Спрашивает: — Далеко в гости-то ехать? Смеюсь нервно, надо пар как-то выпустить: — Да два шага, Новая Москва, Апрелевка. Шепс глаза в шоке распахнул. — Шучу! Правда шучу! От твоего дома на машине минут двадцать если без пробок. — Бесятина! Без приколов не можешь? Я как представил, сколько до этой Апрелевки… — Могу… наверное, но с вывертами лучше получается, душевнее. Или тебе хорошие мальчики нравятся? Могу галстук пионерский нацепить. — Галстук? Откуда такие фантазии? — Да я слышал, книжка есть, как её, а «Лето в пионерском галстуке», тематическая… как раз про двух пацанов. Хулиган пионерского возраста и вожатый правильный такой, и у них типа любовь… Шепс бровь выгибает. Красиво это у него выходит, аристократично. — Влад, ты серьезно такую херню читаешь? Палец наставительно поднимаю: — Читаю я начитки. А про книжку рассказали. Дамочка одна у сына нашла и ко мне, значит, на приём прибежала наследника от пидорастии избавлять. — Ну и как, избавил? — Да на хуй надо. Но про галстук запомнил, без задней мысли. Зато сейчас прикидываю — из тебя вожатый бы вышел очень даже ничего. Ну а я, само собой, хулиган. — Назад в СССР? Не думал, что у тебя такое своеобразное чувство эротизма. Боюсь представить, что ты в лагере творил… в далеком подростковом возрасте. — Да шо ты такой пугливый? Всё как у всех. С пацанами дрался, в футбол гонял, зубной пастой «врагов» мазал, с девчонкой одной, Юлькой, за ручку ходил, даже целовался пару раз; по вечерам на дискотеку … Ещё на сиськи вожатой глазел. Заметь, не вожатого. Я это… как-бы не по мальчикам. Олег снова бровь выгибает и зубы скалит: — Ой ли? На улыбку его залипаю. Мог бы, вообще из постели не выпускал. — Ой ли! Ты — особый случай. Не было других парней. Бес мой глаза опускает, а я всё жду… Влад, притормози, ты реально девственника хотел? А вот и хотел! Знал, что девок у Шепса вагон, выходит ещё и мужики… К себе его прижимаю, в висок целую. Олег глаза закрывает, плечи мои стискивает. Вот куда его, трепетного, домой понесло? — Когда навестишь? — Влад, отстранись, не соображаю ничего. А вот это приятно. Тепло внутри так, хорошо стало. — Ты, Олежа, в ежедневник глянь, там всё прописано. Шепс на полном серьезе телефон достает, приложение открывает. — В субботу, 23-го. Днём. Вечером я с Сашкой договорился «Битву» по телевизору посмотреть. — Занятой ты мой! Значит через два дня. Ладно, как раз успею квартиру в порядок привести. Ничего не могу с собой поделать, снова обнимаю, губами по волосам провожу. Олег замирает, а потом вздрагивает зябко, плечами поводит. — Замёрз? — Есть немного… — Ну до встречи тогда… Пальцы в последний раз переплетаю. Руки у моего ненаглядного и вправду ледяные. — Иди уже… Олег улыбается и послушно к подъезду топает. Дверь открывает, оборачивается, рукой машет. Я тоже машу. Закуриваю. Вроде и мне домой пора. Нет, постою ещё немного. Не хочу никуда, сейчас не хочу. Это завтра буду как бобик круги нарезать — мебель, шторы, мелочи всякие по хозяйству. Шампанского, кстати, надо купить… А сейчас просто хорошо, спокойно. Глаза на твой дом поднимаю. Высоко, этаже на десятом огонёк загорается. Олежа? Смотрю неотрывно, сигарета до фильтра догорает, пальцы жжёт. Вляпался ты, Владик, по самые уши!