Керамика и железо

Хёнджин недовольно простонал и смахнул запястьем текущие по лицу градины пота. Влага впиталась в запачканный землёй край рабочей перчатки, отчего лицо по диагонали перечеркнула полоса грязи. Хёнджин обливался потом так сильно, что ему уже было без разницы, что у него там на физиономии. Через пять минут само смоется. Самый весёлый и динамичный этап раскопок, снятие верхнего слоя земли, их археологическая группа завершила вчера вечером. Вчера, черенком лопаты наживая мозоли на ладонях, Хёнджин думал, что хуже быть уже не может, но по-настоящему плохо было сегодня. Уже четвёртый час он сидел, скрючившись на корточках и перебирая чёрные комья грунта совком для комнатных растений. Ноги затекли так, что казалось, каждый может услышать исходящее от них гудение. Шея болела, будто между позвонков кто-то вбил кол. Запястья и пальцы свело от мелкой работы. Спину пекло подбирающееся к зениту солнце. Парень проверил наручные часы - до перерыва оставалось ещё полчаса. Хёнджин сжал губы и тихо захныкал снова. - Да потерпи ты немного, - слева послышалось бурчание. - Что-что? - стервозно отозвался Хёнджин и выпрямился, встречаясь взглядом с Чанбином, сидящим в метре от него. - Говорю: потерпи, - нахмурился сосед, продолжая между делом перебирать землю. - Я бы тоже не отказался в теньке посидеть и пообедать, а от твоих стенаний аж душа на части разрывается. - Ну, прости, что я живой человек и могу испытывать дискомфорт, - бросил Хёнджин и с особым раздражением ткнул острым носиком совка в землю. - Прощу, если не будешь тут пырять раскоп. Артефакт ещё какой сломаешь - проблем не оберёмся. - Предъявляешь мне за нытьё, а сам разбухелся, как старый дед. - Да из лучших побуждений бухчу, красавчик. - Вя виф вувых пабуф… Завершить импровизированный сеанс передразнивания Хёнджин не успел, потому что испугался тяжёлого взгляда Чанбина, а в следующую секунду над ними раздался мелодичный, но обманчиво доброжелательный голос аспиранта Бана: - Ребят, у вас всё в порядке? - сам весь блестящий от испарины, Бан Чан склонился над студентами. На его чёрной футболке обозначились большие пятна пота, в одной руке он держал самый обычный шпатель, которым, видимо, равнял края и слои раскопа, а на запястьи другой руки висела строительная рулетка на двадцать метров. - Ага, - поспешил ответить Чанбин. - Чем меньше сил вы потратите на разговоры, тем больше работы успеете сделать до обеда. Хорошо, ребят? - Чан улыбнулся, но взгляд его оставался пугающе серьёзным. Этого парня боялся весь поток археологов. - Конечно, хён, - Хёнджин выдавил ответную улыбку. Обед проходил по простому протоколу. Археологи возвращались с поля в лагерь, где дежурные уже дожидались их с готовой едой. У стола для раздачи стояли стопки с металлической посудой: подносами с углублениями для закусок, мисками двух размеров, туристическими стаканами и контейнеров, в которых лежали палочки и ложки. Чанбин и Хёнджин вернулись с раскопа последними, потому что на их квадрате попался кусок невесть откуда взявшейся арматуры, которую те ошибочно приняли за находку. Руководитель экспедиции заставил их задержаться для расчистки артефакта кистями, но когда стало ясно, что находка никакой ценности не представляет, её просто выкинули в кусты и на том закончили. Тем не менее, когда студенты добрались до раздачи, остальные уже сидели за длинными столами и вовсю уплетали заслуженный обед. В кастрюлях не осталось почти никакой еды, но выбирать особо не приходилось. Чанбин сходу схватил поднос, со звоном посместил на него другую посуду и принялся набирать себе то, что осталось. Пока он выуживал себе кусочки кимчи “помясистее”, Хёнджин украдкой его разглядывал. Коротышка. Парень хмыкнул. Коротышка с широченными плечами. Долгий тяжёлый вздох. Бицепс Чанбина приятно выделялся, пока тот удерживал посуду одной рукой. Взгляд Хёнджина плавно опустился по развитой мускулистой спине вниз. Задница на месте. Он закатил глаза. Почему Со Чанбин при всей своей внешней привлекательности такой душный? Может, они бы и заобщаться могли, если бы он так не действовал на нервы. Им доводилось встречаться в поточках на общих лекциях и семинарах, но положительного впечатления Чанбин так и не смог произвести. Он, как фанатик, зазубривал целые монографии, особенно по культурам бронзы и железа, при каждом удобном случае упоминал, что в будущем хочет написать диссертацию о Бактрийско-Маргианском археологическом комплексе (будто там без него не смогли уже разобраться). Обратить на себя внимание преподавателей и отработать задания на занятиях в присутствии Со Чанбина было решительно невозможно. В каждой бочке он был затычкой. И вот теперь Хёнджин застрял с ним на археологической практике, где Чанбин активно строил из себя гения лопат и кисточек, ходячую энциклопедию по восточноазиатским погребальным сооружениям и властителя ржавых ножей. Пока Хёнджин был занят своими мыслями, Чанбин успел его ограбить. - Хэй! - восприкнул парень, видя, как однокурсник закидывает в свою чашку с бульоном почти всю лапшу. - Имей совесть! Ты тут не единственный, кто есть хочет. - Ты перегрел свою красивую головушку? Я оставил ровно половину, - заворчал Со. - Ты оставил мне какие-то огрызки! Это даже не целая лапша. Просто куски. - Ну, что предлагаешь делать? - Чанбин нарочито небрежно налил в стакан воду из пластикового кувшина, - Хочешь, из тарелки своей тебе переложу? - Обойдусь, - Хёнджин гордо вздёрнул нос и принялся набирать остатки. - Как знаешь. В горле застрял ком обиды. Хёнджин терпеть не мог, просто ненавидел находиться на природе дольше пары часов. Условия экспедиции, во время которой они возвращались в цивилизацию, лишь чтобы поспать, сами по себе являлись для него испытанием. Здесь не ловил мобильный интернет, нельзя было уйти погулять, не потерявшись в горном лесу, он застрял тут с людьми, которых плохо знал, а того, кого знал, на дух не переносил. Хёнджин не мог сбежать, не мог отвлечься. Он перевёл дыхание. Он это переживёт. В конце концов, он сюда приехал не отдыхать, а за зачётом и материалами для курсовой. Так что эмоции в сторону. Наскоблив остатки еды на поднос и налив себе сока, Хёнджин повернулся к столам, чтобы взглядом найти свободное место хоть на какой-то из скамеек. Место нашлось рядом с Чанбином. Посуда мелко застучала, потому что руки, державшие её, застряслись. Слишком много ударов для одного дня. Скрепя сердце Хёнджин направился к столу. Поднос звучно стукнул по пластиковой поверхности столешницы, парень втиснулся на сводобный участок скамьи между Чанбином и однокурсником, которого звали Ёнбоком. - А ты меня всё никак не оставишь, красавчик, - ухмыльнулся Со. - Ситуация не оставляет мне выбора. - Ты, наверное, такой доставучий, потому что глаз на меня положил… - Ха! Размечтался, - выпрямив спину, бросил Хёнджин и принялся выбирать из бульона наиболее длинные куски лапши. - Так вы, ребята, нашли там что-то? - воздух завибрировал от голоса Ёнбока. Хёнджин аж вздрогнул. Сосед сидел вполоборота к нему и явно ожидал увлекательной истории. - Да ничего мы не нашли, - выдохнул парень и перевёл взгляд обратно на поднос. - Ну, если точнее, нашли, но только не то, - вмешался Чанбин. Ну, конечно, без его комментариев обойтись было нельзя. - Что там было-то? - подала голос Черён, сидевшая прямо напротив Чанбина. - Да арматуры кусок, - без энтузиазма ответил Хёнджин. - Блин, - девушка поникла и продолжила ковыряться в своей еде. - Жаль, конечно, - покачал головой Чанбин, уже успев набить рот закуской из периллы. Он с аппетитом жевал и продолжил говорить: - Тут в Кимхэ должна быть гора бронзы с железом. В курганах, как этот, точно. - Всё за железки свои беспокоишься, - Хёнджин усмехнулся. - А что такого? Артефакты древней металлургии, между прочим, ценнее остальных будут. - С чего ты взял, что они самые ценные? - Да в смысле? - В смысле, что ценные, да, но не самые ценные. В археологии металлургия - это лишь один из объектов, её нужно изучать как часть одной системы, а не ставить во главу, ну, всего. Ты ж отличник - должен такие вещи знать. - Ага, отличник, и поэтому изучаю металлургию, - Чанбин эмоционально махнул палочками в воздухе, заломив брови. - Я как бы тут систему не отрицаю, но только металл точнее всяких городищ и керамики отражает уровень развития сельского хозяйства, ремесла, социального устройства. Я молчу уже там про отслеживание миграций населения или какое-нибудь оружие с предметами роскоши. Потому что металл всегда быстрее развивался. - Позволь не согласиться насчёт определения важности по скорости развития. Та же керамика, например, появилась гораздо раньше металла. Археологические культуры чаще всего выделяют именно по керамике, потому что она более устойчива как в производстве, так и географически, - Хёнджин чувствовал, как его снова начинают душить эмоции. Уверенность Чанбина в своих словах его так раздражала, что хотелось хоть как-то поставить его на место. В этом выскочке не было ничего особенного, кроме раздутого эго. - Вот именно, что устойчива географически, - Чанбин качнулся с сторону Хёнджина, напирая и заставляя собеседника потесниться, - а влияния отдельно взятой цивилизации за пределами своих границ она никогда не покажет. - Как раз и покажет, - устав уже терпеть, Хёнджин завёлся, - керамика завоевателя всегда распространяется на завоёванных землях, и к тому же она помогает определить способность древнего государства сохранять свою территориальную целостность. Чанбин неожиданно отстранился, и буквально на мгновение на его лице отобразилось смятение, рот приоткрылся от удивления. В конце концов, он наградил Хёнджина нахальной кривой ухмылкой. - Может, керамика и хороша для изучения прошлого, но за металлом будущее! Хёнджин закатил глаза. Что не так с этим Со Чанбином? - Ну, и почему ты так считаешь? - отчеканил парень. - Керамика из нашей жизни никуда не уйдёт. - Металлургия - наукоёмкая отрасль, которая влияет на развитие, - Чанбин прервал поглощение пищи и начал загибать пальцы свободной от приборов рукой, - энергетики, машиностроения, строительства, лёгкой промышленности, - прекратив перечисление, Чанбин поднял со своего подноса ложку, чтобы набить рот рисом и продолжить. - Металлические сплавы крайне вариативны, - сказал он, пережёвывая, - учёные постоянно материалы новые изобретают. Гидрофобные покрытия всякие, никелевую кость… А где твоя керамика? Одни унитазы да тарелки. - О, даже так? - у Хёнджина аж пропал аппетит. В голове панически роились мысли, а мозг судорожно вытаскивал на поверхность все аргументы, которые знал. Со. Чанбина. Нужно. Поставить. На. Место. - Во-первых, керамика не моя, а во-вторых, керамика ничем по сферам применения не уступает металлу. Все полупроводники керамические, а без них ни одна микросхема не работает. Изоляцию делают из керамики. В оборонной промышленности керамику используют. В медицине она распространена. - Окей, красавчик, вижу, что домашку ты делал. Ну, расскажи давай, как там в медицине керамика используется? - Да самое очевидное - в стоматологии, в винирах. Вот маме моей делали. Доктор объяснил, мол, отливали по слепку её зубов в специальной машине. Наслаивали материал и прессовали при высоких температурах. Технология одна из самых современных. - Ты мне сейчас описал процесс горячего прессования, который изначально был создан в металл… - Парни, вы уже не об археологии спорите, - вмешался Ёнбок, собирая свою посуду. - Подерётесь ещё, - он по-доброму ухмыльнулся напоследок и поднялся из-за стола. - Не расстраивайся, красавчик, - Чанбин широко улыбнулся, но для Хёнджина это выглядело, как издёвка. - Это ж всё равно объекты изучения одной науки. - Ага, конечно, - раздражённо закивал Хёнджин и отсел на освободившееся место Ёнбока. Экспедиция не оставляла Хёнджину шансов на сохранение хоть каких-то нервных клеток, потому что на следующий день его с Чанбином назначили дежурными по базе. От раскопок их это освобождало, но не позволяло избавиться от общества друг друга, ведь в приготовлении двух приёмов пищи на сорок три человека не могло обойтись без командной работы. К огромному несчастью Хёнджина, Чанбин был не только душнилой, но и бытовым инвалидом. - О… - ломко выдохнул Хёнджин и схватился за сердце, склонившись над дымящейся промышленной рисоваркой. Дымящейся в прямом смысле слова, потому что весь рис, что прилегал к стенкам, сгорел к чертям собачьим. - Я же просто просил поставить рис. - Я это и сделал, - Чанбин, видимо, испугавшись гнева напарника, поднял руки. - Тут мозгов иметь даже не надо. Помыл, закинул, залил водой один к одному и нажал одну, Чанбин, одну кнопку! Рисоварка так названа, потому что она варит рис за тебя! На пару мгновений в лесу воцарилась тишина. Казалось, даже птицы замолчали, ожидая развязки разговора. Чанбин озадаченно вскинул брови: - Эм, нужно было дополнительно заливать водой? - Конечно! Ты рис никогда не делал? - Ну, обычно это по маминой части, - Чанбин старался сохранять спокойствие, но по его блуждающему взгляду и красным ушам было понятно, что необходимость готовки для него была наихудшим кошмаром. - Рисоварка, это же элементарно, - не веря собственным словам, протянул Хёнджин и со скорбным лицом встал перед открытым устройством, подперев поясницу руками, как беременная женщина. - Ты не затыкаешься про археологию, но не можешь просто поставить рисоварку. Хёнджин взял со стола большую пластиковую лопатку и попробовал поддеть сгоревшую рисовую корочку, чтобы определить масштаб катастрофы. Лопатка застревала примерно в сантиметре от стенки, а это означало, что… - Ты всрал где-то килограмм риса, - констатировал Хёнджин безэмоционально. - Это порций пятнадцать. До обеда часа полтора, мы не успеем отмыть котёл и доготовить всё нормально. - Прости… - чётко, но тихо проговорил Чанбин, подняв на парня виноватый взгляд. В груди Хёнджина что-то дрогнуло, потому что впервые за всё время Со показался ему обычным человеком, который делает дурацкие ошибки, однако разрастающийся гнев это новое чувство не уняло. - Извинись перед тринадцатью людьми, которые останутся без риса на обед. А тринадцатью, потому что мы с тобой сегодня без него точно будем обходиться! - Успокойся, пожалуйста! Я же не знал… - Почему ты не спросил?! - Я не подумал, что надо спросить. Я думал, что делаю всё правильно, красавчик! - Во-первых, вот тебе сюрприз, Со Чанбин, ты не можешь делать всё правильно! Во-вторых, я у меня имя есть. Я Хван Хёнджин! - А-а! Оса! - хрипло завизжал Чанбин, отпрыгнув назад. - Что? А! - Хёнджин боковым зрением заметил жёлто-чёрное пятно и попытался отмахнуться от него лопаткой для риса. Казалось, оса, почуяв страх, решила пойти в атаку и напугать парней ещё сильнее. Она резко переключила внимание на Чанбина, отчего тот начал бегать по небольшой площадке между раздачей и обеденными столами. - Ты можешь остановиться?! - крикнул Хёнджин, махая лопаткой и одновременно уворачиваясь от насекомого, которое даже на него не нападало. - Не могу! У меня аллергия. Я в прошлый раз чуть не умер! - Как убить её предлагаешь, если ты носишься тут? - Пожалуйста, постарайся! Они оба бегали от осы ещё примерно полминуты, пока она не решила отдохнуть на одном из столов. - Умоляю, не двигайся, - прошипел Хёнджин, готовясь прихлопнуть осу, пока та не пошла на второй раунд. - Она ещё сидит? - боязливо спросил Чанбин. Он стоял спиной к столам, а потому не видел происходящего. - Cидит. И полежит потом, если ты сейчас же не угомонишься. Хёнджин на цыпочках подкрался ближе, медленно занёс лопатку над осой, однако что-то пошло не так, потому что взбудораженный погоней мозг послал парню сигнал ударить другой рукой. Лес вздрогнул от истошного крика. Хёнджин, тряся ужаленной ладонью, прыгал на месте и пытался не заплакать в голос, потому что слёзы уже градом лились по щекам. Какой же он идиот. Какие они оба идиоты. Когда первые несколько секунд шока прошли, парень остановился, чтобы осмотреть собственную руку. - Что? - Чанбин, сам не понявший, что произошло, подскочил к нему обеспокоенно заглядывая в глаза. - Ужалила? - Нет, блин, по головке погладила… - захныкал Хёнджин. Но сейчас уже больше от досады, чем от боли. Пальцы подрагивали, а ладонь стремительно надувалась от распространяющегося по кровеносным сосудам яда. Хёнджин чувствовал, как рука одновременно немеет и начинает тлеть изнутри, как уголь. Сбегав до автобуса, парни достали аптечку, чтобы позаимствовать оттуда пару таблеток антигистаминного, антисептик и пакет холодного компресса. Чанбин помог Хёнджину с оказанием первой помощи, а затем они оба сели на скамейку за одним из столов, чтобы немного выдохнуть перед подготовкой еды на раздачу. Какая дурацкая экспедиция, думалось Хёнджину. Он ощущал моральное истощение, будто последние несколько дней выпили всю его кровь без остатка. Этот Со Чанбин. И теперь эта оса. - А я ведь хотел тебе понравиться, - вдруг нарушил молчание Чанбин, безотрывно глядя на замок своих рук. - Чего? - Хёнджин встрепенулся, не поверив собственным ушам. - Ага. Увидел тебя в поточке в начале первого семестра и подумал: “Блин, изумруд, ни дать ни взять”. Красивый ты, Хван Хёнджин, как сон. А как ты коллоквиум Пак-сонсэнниму сдавал… просто контрольный в сердце. Но я, идиот, всё испортил. Довыделывался. - Я тоже идиот, - Хван шмыгнул носом, - осу хлопнуть голой рукой - надо какой-то особый талант иметь. - Ты голыми руками устранил смертельную угрозу, - Чанбин широко улыбнулся, обратив на парня внимательный взгляд, отчего у последнего как-то непривычно приятно потеплело в груди. - Выходит, ты не только красивый и умный, но ещё и отважный. - Идиот, - самоиронично добавил Хёнджин. - Красивый, умный и отважный идиот, - Чанбин заливисто засмеялся, так громко и чистосердечно, что Хёнджин не смог устоять и последовал примеру. - Одна грань прекраснее другой. За какие заслуги в моей жизни такое чудо появилось? - Ты мне помотал нервы, а теперь решил подлизать? - забыв о боли в руке, Хёнджин кокетливо склонил голову набок. - Хван Хёнджин, одно твоё слово - и я вылижу тебе что угодно. Хёнджин взорвался смехом. Он чувствовал смущение, но был польщён. Рука будто бы совсем перестала болеть, а Со Чанбин - раздражать. Хёнджин совсем не ожидал этого признания, тем более при таких обстоятельствах. Так странно. Ещё полчаса назад он до танцующих кругов перед глазами хотел прибить Чанбина, а сейчас даже был немного заинтригован. Казалось, что всё это время он просто отказывался замечать знаки внимания. - Флиртуешь ты гораздо лучше, чем готовишь рис, - признал он наконец. - Хорошо, я тебя понял, - Со задумчиво кивнул, - к завтрашнему дню в Южной Корее не останется ни одной рабочей рисоварки. И Хёнджин опять захохотал. Он так ярко представил новостные сводки, сообщающие о поломке всех рисоварок в стране, что от нелепости собственных мыслей начал задыхаться. Забыв о боли в руке совсем, он хлопнул опухшей ладонью по столу, о чём сразу же пожалел. - Ай! - слёзы сами брызнули из уголков глаз. Ужаленную ладонь словно объяло пламя. - Ой-ой-ой! - Чанбин с досадой покачал головой. - Покажи, где бо-бо, я поцелую. - Ты… - Хёнджин замер и вытянулся струной. Ещё одна нелепая мысль посетила его дурную голову. - Поцелуй. Он протянул пострадавшую руку Чанбину. Тот аккуратно обхватил её за запястье и приблизил к своему лицу. Словно ожидая подвоха, Со взглянул на Хёнджина и, получив утвердительный кивок, невесомо коснулся губами краснеющего места укуса. Чанбин молча отстранился, глубоко дыша. - Ну, вот, - расстроенно протянул Хван, - не помогло. Наверное, придётся целовать меня в губы. Глаза Чанбина на мгновение удивлённо округлились. Но он не мешкал, а пользуясь своим шансом, деликатно притянул лицо Хёнджина за подбородок и, напоследок проведя большим пальцем по нижней губе, прильнул за поцелуем, в который парень с охотой влился. Они одновременно улыбнулись. Внутренности щекотала возможность быть пойманными кем-то из группы, но по-странному разыгравшийся азарт подталкивал продолжать. Хёнджин осторожно устроил руку на столе и придвинулся ближе, чтобы здоровой ладонью провести по талии Чанбина, на что последний потянулся обнять его за шею и углубить поцелуй. Поняв, что у них обоих заканчивается воздух, парни отстранились друг от друга. - Так значит, - Чанбин деловито окинул взглядом базу, - завтра будем искать с тобой керамику? - Ага, и железо.