Пластинки

      Чай из ближайшей кофейни обжигает губы до неприятного пощипывания. Стоило догадаться, что в такую погоду его постараются сделать более горячим, чем обычно. Чтобы согревал таких же, как Бан Чан, замерзших работяг после трудного дня. Но никто не стал учитывать, что если пить его, когда сам уже промерз насквозь, обжечься проще простого. Ощутимо печет даже сквозь картонный зарф, который и должен оберегать от неприятных ощущений.       Хотя, быть может, у парня чересчур холодные руки, что только подкрепляет падающий на них снег. Костяшки давным-давно покраснели, как и кончики пальцев. Как на зло именно сегодня нужно было забыть дома перчатки. Впрочем, щеки тоже давно покраснели от мороза, даже плотный шарф их не спас.       Будь его воля, Крис бы сегодня никуда не выходил, как только услышал прогноз. Но школа обязывает всех преподавателей являться на занятия в любую погоду. Если в детстве уважительной причиной прогулять урок у строгого учителя, с его слов, была только смерть или паралич, теперь даже это бы не оправдало парня. В конце концов, он бы все равно пошел, потому что чувствует огромную ответственность перед учениками, которых тоже привели на занятие против воли. Он был таким же.       Все друзья сегодня отдыхают и они даже звонили пару раз. Звали Чана в гости или на обед, но получали отказ в силу работы. Они, в общем, и без того знали, что он занят, но хотели пригласить ради приличия. А он только и мог огорченно вздыхать в ответ и смотреть на пустой кабинет. Никто из детей так и не пришел.       Теперь же, после окончания рабочего дня, было чересчур поздно идти к кому-то или звать самому. Все уже успели повеселиться и до Бан Чана вряд ли кому будет дело. А он хотел бы расслабиться и отдохнуть от кипы бумаг, тексты которых почти отпечатались на роговице и теперь виднелись на сугробах. Страшно увязнуть в подобной работе еще хоть раз.       Транспорт, что вполне ожидаемо, переполнен, даже несмотря на лютый холод. Все же, он не единственный в городе, кому на работу и в потоп и в апокалипсис. Приходится идти пешком, но в такой холод это почти невозможно. Чай остыл всего через пять минут и в итоге не дал абсолютно никакого смысла, разве что немного согрел руки. Вернее ладони, потому что костяшки все еще неприятно покалывает.       От мысли, что, добравшись до дома, Кристофер снова останется один и будет проверять тетради, которые еще вчера собрал у нескольких классов, хочется провалиться под землю. После выпуска из школы он с ребятами сильно отдалились друг от друга. У всех была уйма работы, к тому же, в разных сферах, и найти совпадающий выходной иногда казалось невозможным. Минхо открыл танцевальную студию, Джисон пишет песни на пару с Феликсом для разных знаменитостей, у Хенджина уйма заказов на дизайн интерьера, Чонин и Сынмин все еще учатся в универе, Чанбин тату-мастер. Чанбин? Он, кажется, из всех сегодня оказался единственным, кто не звал Чана никуда. Ему ведь можно позвонить и пригласить к себе?       Парень невольно вытаскивает руки из карманов и дрожащими от мороза пальцами находит в телефоне нужный контакт. Подносит к уху, приходится сдвинуть шапку и поморщиться от ледяного ветра, и считает гудки.

Один. Два. Три. Абонент занят, пожалуйста, перезвоните позднее.

      Бан Чан хотел бы прикусить губу. Но боится обветрить, поэтому просто убирает телефон обратно в карман и оглядывает заснеженную дорогу. Людей почти нет и от того ощущение собственного одиночества только растет. Хочется домой, но совершенно нет желания идти туда через жуткую пургу. Разве есть выбор?       Крис успевает пройти всего с десяток метров, когда смартфон в кармане начинает вибрировать. Поначалу парень даже думает, что случайно поставил на это время будильник, чтобы не задерживаться на работе. Но на экране все же высвечивается номер Бина, что не слабо удивляет. — Чанни-хён, ты звонил? — Голос по ту сторону так и веет недосягаемым теплом. — Прости, только что отпустил последнего клиента. Что-то случилось? — А, нет-нет, ничего. — Чан подносит свободную руку ко рту и дышит, стараясь согреться. — Уже не важно, не переживай. Ты, наверное, устал? — Для своих друзей я никогда не устаю! — Со хихикает, отчего у старшего тоже проявляется крохотная улыбка. — У тебя голос измученный, рассказывай. — Просто немного утомился на работе не переживай! Я в порядке, ты же знаешь, школа… — Так я тебе и поверил. — В любом случае, я сейчас на улице, так что лучше перезвоню, когда окажусь в тепле. — Что у тебя в голове, что ты на улице в такую погоду?       Бан Чан не отвечает и уже тянется к кнопке сброса, но снова слышит чужой голос. — Я понял. Приходи ко мне. Сейчас.       Вызов завершается до того, как Кристофер успевает сказать хоть что-то. Он поскорее прячет руки в более-менее теплых карманах и застывает на месте, обдумывая такое заявление. Который раз за день отвечать на приглашение отказом уже будет невежливо. Значит нужно идти.

***

      Как только дверь в подъезд открывается, Чан пулей залетает в помещение и бежит даже по лестнице. Почему-то идея согреться, поднявшись на четвертый этаж пешком, показалась вполне хорошей.       Квартира открыта и парень заходит, несколько сомневаясь. Но его уже встречает с теплыми объятиями друг, держащий в одной руке плед. От такой непрошенной, но чертовски приятной заботы хочется разрыдаться на месте. Но это не подобающее серьезному преподавателю поведение. — Жесть, да у тебя же руки ледяные! — Чанбин, стоит гостю снять верхнюю одежду, тут же заматывает того в теплый плед. — Я хотел бы еще раз спросить, почему ты решил, что гулять в такой мороз — хорошая идея, но ты же мне не ответишь. — Просто устал сидеть на работе. — Ты придурок, хён. Пошли, чайник как раз вскипел.       Бан Чан виновато улыбается, но идет за другом, параллельно укутываясь в плед получше. Пол теплый, но для замёрзших ног почти горячий. Дома в принципе значительно теплее, чем на улице и даже дышать немного тяжелее. Но это не так важно, по крайней мере он не умрет от обморожения где-нибудь по пути. — Много детей пришло? Я бы своего ребенка никогда в такую погоду не отпустил. — Бин заботливо отодвигает для гостя стул, а следом ставит перед ним две кружки и наливает немного кипятка. — На тебе места живого нет, неужели хотя бы половина класса? — Ни одного. — Крис тихо усмехается, зато младший явно не доволен таким раскладом. — Пусть в теплых домах сидят, даже лучше, что они не пришли. — Ты в своем уме? — Со совершенно не придает значения тому, чем занят и чай заваривает рефлекторно, потому что идеально знает чужие предпочтения. — Почему ты не ушел домой? — Я обязан оставаться на рабочем месте. Не переживай, все со мной хорошо, просто много бумаг пришлось заполнить. — Чан осторожно притрагивается к своей кружке. Не обжигает. Идеально теплая. — Все в порядке. — Нет, не в порядке! На кой черт тебе оставаться там на весь день и потом по темноте пешком идти домой, из-за того, что транспорт переполнен?! — Чанбин усаживается напротив и приступает к чаю почти сразу, будто это он пришел с холода. — У тебя отвратительные работодатели, ты знал? — Я сам их выбрал. И график тоже… Сам. — Лжец.       Парни молчат еще какое-то время. Чай заканчивается быстро. Также быстро на глазах младшего Бан Чан выглядит все более уставшим. Не хватает ругательств, чтобы описать этого трудоголика. — Ты, наверное, один хочешь побыть. Я в своей комнате. — Со уходит также быстро, как сбросил звонок часом ранее.       Крис снова в одиночестве и это не то, чего он хотел бы, но то, что могло бы ему помочь. Он мягко улыбается, когда думает о том, как младший о нем заботится. Почему-то из всех его друзей именно Чанбина можно было назвать настоящим соулмейтом. Как бы смешно это слово не звучало в реальной жизни. Именно Чанбин абсолютно всегда знал, что чувствует Чан и что он хотел бы сказать, но держал в себе, пока не взорвется последний нерв.       Парень сидит на кухне еще несколько минут, крепко сжимая в руках еще теплую кружку. Одиноко даже сейчас. Конечно одиноко. Поэтому он все же поднимается с места и идет следом за другом. А пока идет слышит знакомый звук проигрывателя, после — несколько знакомых нот.       Чанбин никогда не был любителем классики и даже музыки прошлого века. Но ее любил Бан Чан, поэтому, стабильно, раз в пару месяцев младший обязательно покупал новую пластинку, чтобы дать послушать другу, когда тот придет. Кристофер неимоверно ценил это и каждый раз улыбался шире, когда для него делали такой скромный подарок. Даже этого внимания было достаточно, чтобы растопить сердце, целиком отданное работе. — Уже стало лучше? — Просто подумал, что в гостях стоит быть с хозяином дома в одной комнате. — Бин между строк читает «Нет» и вздыхает тихо-тихо, обдумывая дальнейшие действия. — Как у тебя прошел день? — Была пара морозостойких клиентов. Но с тобой, ходячий снеговик, они не сравнились бы. — Ха-ха, неужто я похож на того, кто мог бы жить на Северном полюсе? — Определенно!       На самом деле нет и оба это понимали четко. Чан никогда не любил холод, но его жизнь последние пару лет была полна им сверх меры. Чего стоили только несколько отношений, в которых он никогда не оставался счастлив, хотя делал все для счастья партнеров.       Крис садится на угол кровати, а Бин, чуть погодя устраивается сзади. На затекшие плечи мягко ложатся две крепкие руки и массируют осторожно, снимая напряжение. Со часто проворачивал подобное, когда старший был на грани. Вероятно, зажатость мышц как-то влияла на моральное состояние, либо плюсом к положительному результату шли долгие разговоры. — Ну, хватит отнекиваться, я же вижу, что ты откровенно заебался. — Бан Чан вздрагивает то ли от внезапного мата, то ли от того, что младший надавил на нерв. — Даже плечи забиты сильнее, чем обычно. — Не знаю, Чанбин. Правда не знаю. — Крис откидывает голову назад, а следом опускает и корпус. Бин от этого и сам немного отодвигается, позволяя хёну почти лечь. Теперь, когда Со видит чужое лицо, замечает в уголках глаз блеск слез. Но он не заплачет. — Я, наверное, просто устал от того, как все однообразно. Когда мы учились, дни были интереснее, да и общались мы чаще. — Тоскуешь? — Пожалуй. — Я тоже часто тоскую по тем дням. Знаешь, тебе стоит отвлечься на что-то. — Младший невзначай накрывает щеки Чана, еще немного красные после мороза, ладонями и мягко поглаживает. — Может почаще выбираться в новые места или… Найти новый круг общения… Или сходить на необычные свидания с партнером. Что там, кстати, с твоей девушкой? — Мы расстались еще несколько месяцев назад, разве я не говорил? — Не припомню. — Бля… — Старший трет глаза и шумно выдыхает. Рука следом далеко от лица не уходит, а останавливается поверх ладони Бина. — Я даже об этом вам не сказал? То есть я буквально о важнейших событиях в своей жизни забываю рассказать? Мы виделись за это время не один раз, а я не говорил! — Зато у тебя забавные истории про младшеклассников. — Со снова усмехается. — И за эти несколько месяцев ты так и не нашел никого? На тебя не похоже, мистер «Уведу твою девушку».       Бан Чан молчит с секунду. Думает, стоит ли говорить, потому что не уверен до конца в реакции другого. — Вообще-то потому мы и расстались. Я поймал себя на мысли, что полюбил другого человека. — Мелодия на пластинке сменяется и теперь звучит почти в такт тому, как старший неуверенно ищет, за что зацепиться взглядом. — Хотя, я не знаю, точно ли это любовь или просто тяга. — Я знаю этого человека? — Чанбин, как ни странно, совершенно не удивляется этому заявлению. Крис всегда казался безнадежным романтиком и очень уж влюбчивым парнем. — У тебя уши покраснели. — Знаешь. — Бан Чан меняет положение и теперь они оказываются друг напротив друга. — Это ты. — Оу… — Бин обдумывает признание около минуты и все это время глядит на старшего, не отрываясь. — Правда? — Да. Да, правда. А еще правда то, что мне надоело думать об этом. — Вероятно, не будь Крис таким уставшим, не смог бы признаться так прямо и быстро. Но музыка и прочая атмосфера располагала к честности, в любом случае пути назад не было. — Ты просто для меня как дом. Мы общаемся вдвоем чаще, чем с остальными и я действительно могу назвать тебя своей родственной душой. Ты всегда готов принять меня, в каком бы настроении я ни был. Ты прекрасно чувствуешь мое состояние и знаешь, что мне нужно, и.!       Чанбин хватает чужие дрожащие ладони в свои, чем случайно прерывает объемное признание. — Ты просто слишком хорош для меня. Я правда иногда думаю, что не заслужил… — Ты заслуживаешь большего! — Бин подается вперед, но не лезет. Крис сам, немного тормозит, но тянется к лицу младшего и касается губ осторожно. Боится, что его разыграют, хоть и доверяет этому человеку больше чем себе. И ему нравится это ощущение, но он совершенно не может прочесть реакцию младшего. — Я не уверен, что чувствую то же самое, но я могу дать тебе то, чего тебе не хватает. — Не нужно заставлять себя! — Чан ретируется, пытается отстраниться, отойти, сбежать, но вырваться из крепкой хватки не получается. — Я не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь! — А я хочу! Хочу, чтобы ты наконец почувствовал тепло, а не вечный холод на работе, в отношениях и даже собственном сознании. — Со отпускает старшего и раскрывает руки для объятий. — Ты делаешь очень многое, просто вдумайся! Ты заслуживаешь того, что пожелаешь, но принять этого не можешь… Я ведь даже не отверг тебя, а ты уже хочешь уйти.       Кристофер медлит и долго не решается обнять младшего. Что-то останавливает. Словно он сам себя тянет назад, не позволяя сблизиться. Но чужие слова заставляют задуматься и он все же прижимается к Чанбину, крепко цепляясь руками за спину. — Ты невероятен, правда… — Бан Чан укладывает голову на чужое плечо и наконец расслабляется, когда его обнимают в ответ. — Ты словно создан для того, чтобы не позволить мне сдаваться, я… — Ты самый великолепный парень из всех кого я знал. Я люблю тебя по-своему, не как спасение своей души или того, с кем могу отдохнуть. Просто люблю, как человека. Очень сильного и доброго человека. — Чанбин целует бархатную кожу шеи, только туда смог дотянуться, и греет дыханием. Не обжигает. — Чего бы тебе хотелось? Скажи, ты это обязательно получишь. — Сейчас… Я, наверное, хотел бы просто сидеть с тобой до утра и слушать пластинки. — Значит так и сделаем.