Ради денег? Ради любви.

Феликс - невероятной красоты юноша. Тело стройное и подтянутое, пресс не особенно ярко выражен, но он всё равно есть. Его очертания чётко видны и хорошо ощущаются, если по ним провести пальцами. Не зря Феликс всё детство провёл на разных спортивных секциях. На лице россыпь веснушек, своеобразных поцелуев солнца, которые Феликс старался прятать, в голубых глазах - бездна. Бездна, в которую можно смотреть бесконечно долго, только вот, в бездне этой ничего, кроме печали, увы, не сыскать. Голубые глаза, даже будучи полными счастья, имели в своей глубине отголоски печали, словно отголоски прошлого. Волосы окрашены в цвет пшеничного блонда, по их структуре можно с лёгкостью понять, что красили их не раз и даже не два. По корням отросших волос понимаешь, что от рождения Ли - брюнет, решивший стать блондином. Не смотря на тёмный природный цвет, блонд юноше шёл безупречно. Пшеничные волосы и сочетание голубых, как кристальные воды, глаз было просто бесподобным. Можно сказать: шедевр на миллион долларов. Феликса в принципе можно было назвать шедвером. И не то, что на миллион... На миллиард долларов. Хотя, скорее всего, его ближе назвать бесценным. Мальчик, словно кукольный. Максимально нежный и спокойный. На ухе два прокола и одет кафф. Феликс всегда выглядел на все сто, если не на двести, одет был в вещи не дешёвые, наоборот. Довольно дорогие и качественные, не редко брендовые. Украшения тоже люкс и бренд. Появляется вопрос. Откуда у девятнадцатилетнего юноши столько денег? Богатые родители? Нет, определенно нет. Феликс предоставляет эскорт-услуги. Услуги по сопровождению, которые могут оказывать как девушки, так и мужчины. Например, выход в свет, на деловые мероприятия и подобное. Зачастую под этим термином понимают также оказание интим-услуг, но изначально эскорт-услуги этого не подразумевают. А что касается семьи... То она у него неблагополучная, даже упоминать стыдно, в частности отца. Заядлый алкоголик, который так и не смог покинуть свою зону комфорта. А она, его зона комфорта, заключалась на полу. Пьяным, ночью, на полу. И матушка Феликса старалась бороться с этим. Но, увы, после тоже устала. Отдала сынишку своей сестре, его тётке. Та мальца не любила, но и не обижала. Относилась к нему нейтрально, кормила, поила, одевала, иногда покупала какие-то личные хотелки. Феликс своей тёте благодарен, она много для него сделала, стыдно за такое ненавидеть. Да, не любила она его как родного, но так она и не обязана. Разве, обязательно ей любить практически чужого человека, как родного? Спасибо, что не обижала. А касательно матери Феликса... Отец однажды не выдержал и зарезал её. Та умирала в муках, ибо не сразу её сердце биться перестало. Ещё около часа она старадала от боли и сексуального насилия. Глава семейства Ли трахал свою жену, пока та кричала и плакала от боли. Жалко, безусловно, но иначе, увы, никак не случилось. Вышло всё ужасно и мучительно. Но, как говорил один английский писатель, всё прекрасное умирает быстро. А мать Ли была очень прекрасна. Буквально олицетворение слова «прекрасное». Добра, умна и хороша собой. Внешность не дурная, наоборот, очень красивая, не грех сказать эталонная. Женщина очень хорошо знала четыре языка, говорила и писала на них так же свободно, как птица в облаках летает. Как мать была очень добра. В редкость было для Феликса услышать крик от матери. Женщина предпочитала тихие, спокойные разговоры. Была уверена в своём убеждении: «Нет места крикам и ссорам в моей жизни, жизнь одна, нет нужды тратить её на такую ересь, как ссоры». Сына своего она больше жизни любила, всё ради его блага мечтала сделать. Сначала - держала возле себя, защищала, содержала на что могла, но вскоре поняла, что нет в этом решении выхода хорошего. Лишь боль принесут её действия, не сможет та своё дитя защитить, как бы сама того не хотела. Отдала родной сестре на содержание, по возможности присылала деньги. Тётушка Феликса, будучи женщиной разумной и обеспеченной, деньги себе не забирала. Отдавала их племяннику или же покупала ему что-то на них. Никогда та не стремилась обделить его. Пыталась, если уж говорить честно, то полюбить, как родного чужое дитя. Но, к сожалению, так и не смогла. Но Феликс был душою всею благодарен, никогда не смел обиды на неё держать. Сейчас он частенько присылал старой тётушке денег. Та ворчала на племянника, мол, молода она ещё и сама себя содержать может. Но в душе ей было приятно. В душе она всегда любила этого маленького солнечного мальчика. Она содержала его материально, но не смогла дать любви, заботы и ласки. Но материально та дала ему всё. Когда было модно красить волосы в яркие цвета, та отвела Феликса в парикмахерскую и один из лучших сотрудников того заведения сделал ему качественную стрижку. Феликс, в свои шестнадцать, захотел пирсинг. Не вопрос. Сходили к квалифицированному мастеру и сделали ему септум носа. Всё для его души, всё, чтобы счастлив был. И Феликс, и вправду, был счастлив. Но, к сожалению, он так и не научился любить. Не познал тепла, любви и ласки. Но за это винить тетушку нельзя. Отец всем его жизненным бедам и травмам вина. В школе отношения с одноклассниками не взялись ни в какую. Мальчишку избивали, презирали. Заставили ненавидеть в себе всё. От веснушек на щеках, до прекрасных стройных ног. Всё в теле юноши было подвержено обзывательствам. Но сказать родным или учителям, что глаза на всё лишь закрывали, сил он не нашёл. Молчал, терпел и по ночам безвыходно кричал в подушку. И лишь светло-голубая наволочка знает боль всех пережитых лет. Но тётушке сказать не смел. У женщины проблем своих чуть больше ста, всё коммунальные не сходятся счета. Своих два сына с дочкой, ещё и он. Чужое, не родное ей дитя, что бросить ей нельзя. Ведь если не она, то кто? Кому ещё надобен мальчишка, брошенный судьбой, родителями и жизнью? Верно, никому ведь такой не нужен. И только она, родная тётка, матери его сестра, согреть от боли мира мальчика могла. И всё же, жаловаться ей было нельзя. Молчание - лучшее решение. И тётушке проблем поменьше и себе мороки менее. Конечно, вытерпел он не мало. Но иного решения судьба мальчишке не давала. «Терпи» — говорил себе Феликс, когда под каплями дождя и пыли, старшеклассники за школой били. «Терпи — кричал сам на себя Феликс, когда одноклассники смотрели на него с презрением и высокомерно глаза поднимали, отводя взгляд от Ликса. «Терпи» — спокойно шептал сам себе Феликс, когда его трахал старый дед, грязно лапая его молодое и чистое тело. Вся его жизнь состояла из злосчастного «терпи». И, возможно, он должен был что-то сделать, но не мог. Не он вершил судьбу, не ему дано было право решать. Судьба творила с ним то, чего хотела и всячески издевалась. Но Феликс ждал. Молча терпел, ждал и молил. Он верил, всей душой, словно священник в Бога, верил, что солнце всем светит одинаково. Просто, на кого-то уже упали яркие солнечные лучи, озаряя затуманенный до этого взор, светом, а кто-то ещё ждёт, пока разгонят лучи светила небесного туман и непогоду. Отвратительно? Есть такое. Ради денег? Ради денег. * * * * * * — Феликс! — Выкрикивает администратор, спешно догоняя уходящего Ли. Феликс смотрит на Со Ëн удивлённо, ибо, обычно они не общаются от слова совсем. Только обмениваются приветствиями и всё. Всю важную информацию он узнаёт от кого угодно, но не от Со Ён. — Я знаю, что твой рабочий день уже закончился, но, прошу, можешь подняться в тридцать пятый кабинет? Пришёл один альфа, ему нужна экстренная эскорт-услуга. Я выпишу тебе премию, только помоги. — Со Ён протягивает папку с условиями договора. — Прочитай, пока идешь, ладно? — Оу, конечно! — Феликс улыбнулся девушке своей держурной улыбкой и пошёл в тридцать пятый кабинет, попутно читая условия договора. « Поцелуи: да» «Объятия: да» «Вульгарная одежда: да» «Возможность других альф трогать эскорт модель: нет» «Грубость: нет» В принципе, остальные графы не так важны. Основные более-менее нормальные. И вот, за чтением документов, Ли и не замечает, как подходит к заветному кабинету. Тот открывает дверь и сразу же видит молодого альфу, сидящего на белом мягком диване. Тот нервно стучит пальцами по своему колену и с интересом рассматривает пришедшую модель. Интерьер в комнате простой и довольно светлый. Белая кожаная мебель, большие напольные растения, панорамное окно с видом на вечерний город, стеклянный кофейный столик и, собственно, всё. Стильно, просто и со вкусом. Большего не нужно, большего никто и не требовал. — Здравствуйте, я Ли Феликс, сотрудник данного заведения, работающий тут моделью. С договором и критериями, которые Вам нужны я ознакомится, меня всё устраивает. Говорю сразу: услуги косметолога и парикмахера либо приобретаются отдельно, либо делаются Вашими мастерами, либо не делаются в целом. Красота омеги на мероприятии зависит только от Вас. Одежда для мероприятия подбирается нашим стилистом бесплатно, но если Вам нужны брендовые вещи на модели, то, опять же, приобретение платное. Конечно же, есть ещё определенные рамки конфиденциальности, вся информация о модели, то бишь, обо мне, остаётся меж нами и Вы не имеете права её разглашать. За несоблюдение условий полагается штраф, по статье 137 уголовного кодекса республики Кореи (номер статьи взят из уголовного кодекса Российской Федерации, 137-ая статья влечёт в себе наказание за разглашение конфиденциальной информации третьим лицам). Эскорт услуга предлагается, по договору, только на сопровождение, услуг интимного характера предоставить, как Вы заявили в бланке, не нужно. Так же, было указано «да» в графах: поцелуи, объятия, вульгарная одежда, приём пищи на мероприятии, возможность общения эскорт модели с другими посетителями. «Нет» указано в графах: возможность других лиц прикасаться к модели, услуги сексуального характера, распитие алкоголя моделью, курение модели, возможность модели, якобы, доминировать над альфой, поцелуи с третьими лицами. Пожалуйста, скажите, всё верно? — Да, всё верно. Насчёт платных услуг вашего агенства, я понял. Всё будет оплачено и сделано в лучшем виде, не волнуйтесь, — альфа, в конце монолога модели, устало вздыхает, а после заглянул в самую бездну голубых глаз, спрашивает. — Вы очень красивый. Скажите мне, почему работаете в таком месте? Здесь же не только эскорт услуги. Здесь услуги ещё и интимного характера, вы неоднократно их упоминали. Неужели, Вам так нужны деньги, что Вы готовы заниматься всем этим? В голове всплывает фраза: «Отвратительно? Есть такое. Ради денег? Ради денег». — Увы, да. Если альфа скажет, что в конце вечера ему будет нужны услуги интимного характера, то я должен буду их предоставить. Вообще, по сути, моё мнение не имеет здесь веса. Это моя работа, я получаю за неё большие деньги. Да, порой, ложиться под старого жирного альфу очень противно, но, увы, такова жизнь. Хочешь жить - нужно уметь вертеться. В моём случае, вертеться на чужом члене, — Феликс вновь улыбается своей держурной улыбкой. Да, его слова, к сожалению, правда, но, увы, иначе никак не выходит. Зато, у него деньги есть, а это самое главное. — Ладно, нет толку говорить об этом. Вы мне нужны только на один вечер, услуги интимного характера не нужны, я уверен в этом, — альфа устало выдыхает, а после смотрит что-то в телефоне. — А жаль. С Вами я бы с удовольствием переспал... — тихо говорит омега, доставая из папки документы для подписи. — Вот как, — хмыкает альфа, убирая гаджет в карман своего пиджака и смотря на Ли. У Феликса, от осознания того, что он сказал это вслух, щеки, как и кончики ушей, наливаются краской. Да такой красной краской, что описать не возможно. Как говорится, не в сказке сказать, не пером описать. — Прошу прощения, я совсем не это имел ввиду... — Не нужно оправданий. Возможно, мне очень даже интересно, как бы вы оправдались, но, увы, у меня нет времени. — Как скажете, — Ли протягивает бланк договора и указывает пальцем на нужную графу. — Поставьте роспись здесь. — Конечно. И более разговоров не было. Альфа поставил подпись и спешно скрылся в проёме кабинета. Феликс собрал все документы в стопку и вызвал себе такси. * * * * Утром Феликс просыпается от надоедливой мелодии будильника и, с трудом, открывает глаза. Сонно потягивается на кровати, а после слышит звонок телефона. Мысленно покрывает звонящего трёхэтажным матом, а после сонно бурчит недовольное «алло». — Феликс, это Хёнджин. Я подъехал к Вашему дому, собирайтесь и выходите. Я отвезу Вас к стилисту, косметологу и парикмахеру. — Скоро буду. И начинаются сборы на быструю руку. Да, быстро, да за десять минут, но тем не менее опрятно. С другой стороны, нет смысла одеваться хорошо, если его сейчас всё равно переоденут во что-то более подходящее для ужина. И вот, Феликс уже сидит в чёрном Роллс-Ройс Фантом (один из самых дорогих автомобилей, стартовая цена: 460 000 долларов). Рядом с ним сидит Хёнджин. Машину ведёт не Хван, а водитель, что неудивительно, но для Феликса абсурдно. Будь у него такая машина - ездил бы на ней сам и высокомерно смотрел на других. Но, увы, вернёмся в реальность. Феликс - эскорт модель и его заработок далёк от ценны данного автомобиля. На диалог Хван не настроен, что можно понять по его поведению. Он, во-первых, что-то агрессивно печатает в ноутбуке, во-вторых, постоянно говорит с кем-то по телефону, в-третьих, даже не повернулся к Ли, когда тот сел в машину. Ну и ладно. Больно надо. И вообще, это не Хван занят, а Феликс тут находится не ради диалогов. * * * * «Меня будто бы к земле прижала гравитация Я снова падаю вниз как биржевые акции Это конец дистанции, но я хочу остаться Чтобы взять и дождаться всех номинаций» Пять часов сборов позади. Хван одет в тёмно-синий костюм, его волосы уложены назад, а на шее какая-то цепь. Выглядит мужчина очень статно. Омега же одет в светло-голубой костюм. На шее и руках - тонкие серебрянные цепочки. Они - некий контраст. Нежный омега и статный альфа. Рука старшего покоится на талии Ли, привлекая тем самым внимание фотографов. Щелчки камер раздаются отовсюду. Это невероятное сочетание. Белое и чёрное, нежное и грубое, статное и простое... Всё вышеперечисленное - противоположности, которые, как правило, притягиваются. Они, Хёнджин и Феликс, стоят у шикарного здания, в котором Ли был не один раз. Это огромный ресторан, который сегодня арендовала вся знать Кореи. Здесь соберутся все высокопоставленные чиновники и элитные бизнесмены. А также, здесь будут и эскорт модели. Некоторых Феликс даже узнаёт, ибо, они из его агенства. Хёнджина, как оказалось, знают все, потому с ним здоровается каждый. И всякий, кому не лень, делает комплимент Феликсу, якобы омеге Хёнджина. Но они глубоко ошибаются. Ликс с Хваном видятся последний раз в жизни. Хотя, если Хёнджин продолжит посещать это заведение, то не раз. Всё же, эскорт моделей часто вызывают на такие мероприятия. Ради денег? Ради денег. — Боже, Хёнджин, ты наконец-то нашёл Омегу? Или очередной мальчишка с эскорта? — спрашивает подошедший к ним альфа. — Нашёл. Это мой омега. — Феликс от такого даже не смутился. Это, в его-то профессии, вполне нормально. — Удивительно. Тебя-то с твоим-то характером полюбили? Поражён. Омега, скажи честно, ты в заложниках? — О каких ты заложниках, Сонхва? Мы вдвоём лишь из чистых чувств и побуждений, — Хван улыбается, а после тактично уходит, вместе с омегой. — Феликс, ты хочешь чего-нибудь из закусок? Или основных блюд? — Нет, спасибо, я не голоден. — Точно? — Спрашивает Хван, наклоняясь к омеге. — Ликс, ты же не ел ничего целый день. Пошли, тебе нужно поесть. — И чего ты такой заботливый-то? Я просто мальчик с эскорта, чего ты так беспокоишься? Мне не привыкать, обычно альфы не кормят, я привык ничего не есть, забей, — Ли старается отвернуться, но старший не даёт ему этого сделать. — Понравился ты мне, — честно говорит альфа, приобнимая омегу за плечи. Феликс как-то недовольно косится, хочет увернуться, но, увы, возможности нет. Лишь терпеть, скрипя зубами. — Красивый, милый, скромный, омега. Почему бы мне не забрать тебя себе? Такой хороший мальчик. — Ваш возлюбленный - шлюха, которого не раз трахали посторонние альфы. Не вызывает отвращения? — Феликс хмыкает, поднимая взгляд на альфу. Увы, ничего, кроме ответной насмешки, он не находит. — А кто сказал, что ты мой возлюбленный? Мне просто нужен мальчик, который будет постоянно ходить на со мной на всякие встречи, понимаешь? Мне не нужна пара. Возможно, потом родишь мне ребёнка, но только если сам захочешь. Ну или общество захочет, пока неизвестно. В любом случае, ребёнок будет через лет пять, не ранее. Как тебе такое предложение? Касательно оплаты, то она будет. Деньги, тачки, шмотки, ужины в ресторанах, подарки - всё, что хочешь. Жить будешь в моём доме, я тебя буду переодически трахать, но редко. Или часто. Как захочешь. В общем, твоё мнение я буду учитывать в любом случае. Не хочешь - хорошо, не будет этого. Но на светские мероприятия ты будешь ходить со мной обязательно. Как тебе такие условия? Всяко лучше, чем твоя работа. Феликс неотрывно смотрит на альфу, пытаясь в глубине души своей осознать весь смысл сказанного. Но слова, произнесённые альфой, будто на непонятном и новом языке сказаны. Ясны буквы, но смысл давно потерян. Один из богатейших альф не только Кореи, но и мира в целом, предлагает ему, эскорт модели, такие роскошные условия? Сон? Явь? Мечты? Реальность? Черт, как не ясно! Но решение принять нужно, причём, очень срочно. Альфа же ждёт ответа, ждёт решения Феликса. А сам Ли сейчас свою судьбу решает, вершит над ней, как монарх над государством. И только в его руках сейчас власть над будущим и только в его силах решить, какова жизнь его будет. И эта возможность до мурашек пугает. С одной стороны, наконец-то он не в заложниках своей жизни, наконец-то он над всем решает. Но от того не менее сложно, наоборот. Всё даже тяжелей. Как быть и как решить? Как знать, как поступать? Как сделать так, чтобы не пожалеть? И лишь Бог знает, но решить нужно Феликсу. — Я согласен, — утверждает Феликс, поднимая на альфу взгляд. Теперь их ждёт серьёзный разговор и кардинально измение в жизни. Не только у Феликса, который отныне пренадлежит одному-единственному человеку. Но и у Хенджина, который впервые познает такое слово, как «семейная жизнь». — Поговорим по окончанию ужина. Пока что, ведём себя, как велит твоя профессия и мой статус. Обещаю, твоя жизнь со мной станет лучше. Отныне не будет в ней старых жирных альф, которые будут трогать твоё прекрасное тело, — Хван аккуратно размещает свою ладонь на талии омеги, совсем не напирает, наоборот. Очень нежно прикасается к очень хрупкому телу. Феликс, от такого плавного движения, нисколько не дёргается, а наоборот. Плавится в чужих полу-объятиях, растворяется в чужом феромоне и спокойно выдыхает. «Надеюсь, я выбрал правильный путь» — проносится мысль в голове Ли. — Пойдём к одним моим знакомым сходим. Пообщаемся с ними. — Пойдём, — коротко отвечает Феликс, следуя за альфой. Феликс делает медленные шаги, чувствуя, что ноги словно вата. Не хотят слушаться его, отказываются от своей основной функции. Странно, но, увы, как есть. — Мы заключим брак? — Что? Нет, конечно, зачем? Мне нужен не муж, мне нужна пара. Пара, которая будет появляться со мной на всех мероприятиях, которая будет встречать моих партнёров по бизнесу, будет рядом со мной ужинать и рассказывать, как день прошёл, будет просто-напросто рядом, когда морально тяжело. И, поверь, за всё это я буду щедро платить. — Платить деньгами или любовью? — Феликс поднимает на альфу взгляд и видит, как тот ухмыльнулся. — А чем ты хочешь получить оплату? — не любил Феликс ответы вопросом на вопрос, но, кажется, в этой ситуации было уместно. А ведь и вправду... Чего желает душа? Денег? Любви? Комфорта? Покоя? Неизвестно никому, даже самому Феликсу. Но, через пару минут усердных размышлений, Феликс понимает. Любовью. Он хочет оплату любовью. * * * * * За довольно монотонным общением проходит весь вечер. Альфа, которого, как узнал Феликс, зовут Хван Хенджин, вечно с кем-то говорил по телефону. Но, стоит отдать должное, он никогда не забывал про Ли. Постоянно нежно обнимал Феликса одной рукой, даже один раз оставил невесомый поцелуй на макушке эскорт-модели. Феликсу впервые было комфортно на мероприятии такого типа. Когда все люди разошлись по своим столикам, Феликс тоже принимал пищу, вместе с Хваном. Альфа не забыл, что омега тоже может быть голоден, не забыл, что Ли - тоже человек. Если Феликс тихо говорил, что очень устал ходить, то Хенджин сразу же шёл вместе с ним к дивану. Усаживал Феликса на свои бёдра и давал передышку. Такая забота трогала до глубины души. Впервые о нём так заботятся, так ласкают и лелеют. Единственный страх, что таится в душе Феликса, состоит в вопросе: а такой ли Хенджин на самом деле? Вдруг, все его действия - игра на публику и просто желание заманить омегу в свои сети? Безумно хотелось надеяться, что это не так. Хотелось верить, что это просто недоверие и паранойя. Но так ли это на самом деле узнать можно только методом проб и ошибок. То бишь, экспериментом. Данный эксперимент заключается в том, чтобы согласиться на предложение и добровольно открыться альфе, что он и сделал. И вот, уже ночь. Время давно минуло за двенадцать ночи, Феликс, если честно, просто никакой. Он - бесформенная амёба, которая способна лишь передвигаться еле как, практически полностью опираясь на Хенджина. Уши и душу грел периодический шепот Хвана. «Потерпи немножко, мы уже скоро пойдём», — говорил старший, целуя Ли в макушку. И всё бы хорошо, Феликсу терпеть не впервые, но сейчас что-то было иначе. Ноги подкашивались, совершенно не слушая тело. Частенько кидало в жар, и мучила боль в районе живота. И такое состояние пугало Феликса. Он не понимал, что с ним. Не понимал, что происходит и как так получается. Совсем плохо стало, когда Хенджин подошёл к очередным своим знакомым, а Феликс, что до этого плелся за ним по пятам, просто остановился на месте. Хван отсутствие "пары" заметил сразу. Повернулся к Феликсу лицом, кинул на него взгляд, задавая немой вопрос «всё в порядке? », а после сразу же ринулся к Феликсу. Омега просто-напросто потерял сознание. Уже было чуть не упал на пол, но Хван его вовремя поймал. Взял на руки и пошёл к ближайшему дивану. Уложив омегу на мягкую поверхность, тот постучал по его щекам, желая вернуть модель в сознание. — Феликс, малыш, открой глазки, — Хван проверяет температуру младшего тыльной стороной ладони, осознавая, что у Ли жар. — Так, это уже совсем плохо. Феликс вновь оказывается на руках альфы. Старший выходит из здания и идёт к своей машине. В ней сидит водитель и терпеливо, словно Хатико хозяина, ждёт Хвана. — Отвези нас домой, — требует Хенджин, укладывая омегу лёжа на задние сидения. Голову младшего он размещает у себя на коленях, нежно поглаживая щёчки. О том, что происходит с Феликсом даже догадаться сложно. Хотя, предположения есть. Всему виной, как кажется Хенджину, пришедшая течка. Проверить можно и даже не сложно. Правда, некрасиво по отношению к омеге. Но в душе Хенджин утешает себя тем фактом, что делает это не из пошлых намерений (а он это реально делает не из пошлых намерений), а из желания понять, что с Феликсом и, непосредственно, помочь ему. Рука скользит по рёбрам омеги, по бедру, а после аккуратно перемещается на аппетитную задницу. Пальцы осторожно касаются сфинктера омеги, проверяя наличие выделенной смазки. Удивления на лице Хвана нет, ибо, пальцы ощущают должную влажность. Феликс громко стонет, когда чувствует возле столь чувствительной в период течки зоны чужие пальцы. Хван сразу же убирает руку и размещает её на плече Феликса, поглаживая то круговыми движениями большого пальца. «Скоро мы будем дома, мой маленький» ,— думает Хван, аккуратно прижимая к себе хрупкое омежье тело. Феликс открывает глаза и удивлённо хлопает ресницами. Он явно не дома. Воспоминания того вечера проносятся в мыслях, словно стрела. Ли начинает судорожно осматривать комнату, пытается встать, но из-за резкой боли в животе получается лишь вскрик. После крика по коридору раздались торопливые шаги, а следом в дверь вошёл никто иной, как Хван Хёнджин. Старший аккуратно уложил Ли обратно на кровать, а после накрыл одеялом. — Тише, тише, сладость, — Хван взял ладонь Феликса в свою, а после мягко улыбнулся. — Как ты? — С-сладость? Почему ты меня так назвал? — А ты не помнишь меня? * * * * * Шесть лет назад, школьные годы. Феликсу четырнадцать лет, он в седьмом классе. Хенджин в последнем, одиннадцатом классе. Ему на днях будет восемнадцать. На дворе жаркий апрель, школьники ходят уже без курток. В легких, практически летних, вещах и весело смеются по пути домой. Хван, стоя у школы и куря вместе с другом сигареты, наблюдает за этой картиной беззаботных и беспечных учеников. Все выглядят счастливыми, даже завидно в какой-то степени. И вот, выбиваясь из весёлой толпы, идёт мальчишка. Совсем один, по его веснушчатым щекам ручьём текут слезы. Сзади него толпа сверстников, безжалостно насмехающихся над парнишкой. Сначала на него тыкают пальцем и что-то говорят. Потом один из ребят толкает его и парнишка падает на асфальт, больно ударяясь о землю коленом. Парень, как некстати, был в шортах, на колене сразу проступает алая кровь. Тот поднимает на обидчиков заплаканный взгляд, а после чувствует пинок под ребра. Просит не трогать его, но бесполезно. Хван, до того стоящий у стены, отстраняется от опоры и уверенно идёт к идиотам, что сейчас безжалостно избивают мальчика. — Эй, вы, полудурки. Разбежались нахуй, иначе все кости переломаю, — крикнул Хван пацанам. Те на долю секунды испугались, но потом сразу же стали оправдываться. — Да он же вылитая девка! Волосы эти покрашенные, макияж на лице. Ну девчонка, а не пацан! Таким нет места в обществе! —с эмоциями и чувствами кричит самый смелый из них, ожидая увидеть одобрение в глазах Хвана. Но вместо одобрения обидчик получает по ебалу. — Ещё раз увижу рядом с ним, — указывает на лежащего на асфальте парнишку, — сломаю ногу. Ясно? Семиклассники в страхе убегают, а Хван опускается на корточки. — Ну и ничего не девочка. Очень даже красивый мальчик. Как тебя зовут, радость? — Хван помогает парнишке встать и смотрит на грязную одежду и разбитое колено. Светло-голубую кофту порвали, футболка грязная, шорты в пыли... Тихий ужас. — Феликс... — мальчик утирает рукавом кофты нос, а после виновато смотрит в пол. — Пойдём в медпункт, Феликс. — М-меня оттуда выгоняют. С-слишком часто прихожу и меня там уже не принимают, — мальчик виновато опускает глаза в пол. — Вы идите, я сам справлюсь. И спасибо, что помогли. — Пошли в медпункт. Я заставлю тебя принять, — старший берёт Феликса за руку и тянет на себя, но мальчик останавливается. — Не нужно, я правда справлюсь сам. — Ну что с тобой делать, — Хёнджин подхватывает младшего на руки. Феликс вскрикивает, просит опустить его на землю, но Хван уверено идёт в сторону школы. Заходит в само здание, вместе с омегой на руках. Охранница, увидев мальчика с разбитым коленом, без проблем пропустила их. Хван, с Феликсом на руках, заходит в медпункт, аккуратно укладывая Феликса на кушетку. — Опять этот... — устало вздыхает медсестра, поворачиваясь к ребятам. — Ну что я сделаю? Нет у меня медикаментов на его лечение. Иди с ним в больницу, куда хочешь. Хоть в морг, мне всё равно. У меня нет медикаментов. — То есть так? — Спрашивает Хван, смотря на женщину. — То есть так, да. — А если я заплачу? — У меня нет медикаментов. — А если так, — Хван кладёт на стол купюру в десять тысяч вон на стол. — Что там у него, — недовольно ворчит сестра и начинает обрабатывать рану. Феликс шипит от боли, ибо, медикаменты очень неприятно жгут рану. И Ли совершенно не ожидает почувствовать долгожданного облегчения, как вдруг чувствует над раной прохладное дыхание, перекрывающее боль. Подняв взгляд, Феликс видит Хёнджина, который, наклонившись к его колену, осторожно дует, чтобы облегчить Феликсу боль. На следующий день, Феликс, зайдя в класс, найдёт пакет на своей парте, в котором будет лежать довольно дорогая светло-голубая кофта. И с тех пор Ли никогда не обижали. Ну, по крайней мере до окончания седьмого класса. Когда Хван выпустился из школы они потеряли связь. И избиения и издёвки пошли по-новой. «Я был влюблён в тебя ещё тогда, Когда любовь весной цвела Когда зимой смотрели на снежинки И когда летом мы ловили все пестринки И когда осенью на землю́ падали листья И сидя у костра, когда смотрел я на тебя Понимание ко мне пришло ещё тогда — Я был влюблён в тебя всегда» * * * * * — Так это и вправду ты... Мне ещё при нашей встрече в агентстве показалось, что я тебя где-то видел, но не мог понять, где. — Феликс смотрит в глаза альфы а там - безграничные нежность и любовь. Просто море ласки, в котором хочется, а главное, можно утонуть. Старший готов разрешить Феликсу всё. Абсолютно всё. — А я просто одним поздним вечером заехал за кофе в то кафе, которое рядом с твоим агентством. А там ты. Вышел из здания эскорт-услуг и сел в такси. Я на том мероприятии мог не появляться, но мне, как кислород, нужен был ты. Поэтому, я и предложил. Тогда я потерял тебя и не смог удержать рядом. Но сейчас я этого не допущу. Нет, больше никогда. Только если ты сам захочешь уйти. — И вот откуда ты взялся такой... Такой хороший? Ещё тогда в школе ты буквально спас меня... Правда, после того, как ты ушёл издевательства продолжились, — Феликс устало опускает взгляд на их ладони. — Сильно тебя обижали? — Сильно. Называли твоей сучкой, твоей личной шлюхой... Чуть не изнасиловали. Но всё хорошо. Правда, всё хорошо. Сейчас я рад, что я с тобой. Ты ведь не оставишь, верно? — Не оставлю, маленький, не оставлю. Теперь уж точно не оставлю, — Хван аккуратно ложится рядом с Феликсом и укладывает голову младшего себе на грудь, оставляя легкий поцелуй на макушке. Ли, будучи довольно растроганным такими тёплыми словами и действиями, растворяется в теплом феромоне. И сейчас всё ощущается, как дом. Тот дом, в который ты приходишь и ощущаешь лишь комфорт. Где есть место любви и нет места для ссор. Дом, в котором каждый миллиметр хранит в себе воспоминания минувших дней. Дом, где на каждой поверхности тебя по-разному любили. Жестоко и грубо на кухонной столешнице, нежно и мягко на кровати, страстно и аккуратно в ванной... У Ликса никогда не было такого дома. Но сейчас у него в душе есть заветная мечта. Мечта создать такой дом именно с этим альфой, именно с этим прекрасным человеком, с которым он встретился и встретился не зря. Хван тогда спас его от издевательств, а сейчас Феликс спасёт Хенджина от одиночества. Честный обмен? Честный. — Хенджин, не отпускай меня больше, ладно? Держи рядом с собой, закрой дома, оставь тут одного, но обещай вернуться вечером и никогда больше не позволяй кому-либо обижать меня, ладно? Я только этого прошу, мне больше не нужно. — Ну ты чего, Ликси? Почему так раскис? — Хёнджин ласково смотрит на Феликса, нежно обнимая хрустальное тело. — Не буду я тебя нигде запирать. Что за бред? Я же не насильник, прелесть. — И почему ты такой хороший? И зачем ты тогда подошёл ко мне? — Мне было тебя жаль. — Но я же реально выглядел, как девчонка... — И никакая не девочка. Очень даже красивый мальчик. — Ты тогда так же мне сказал... — Знаю, сладость, знаю, — Феликс пытается сесть, чтобы смотреть Хенджину в глаза и в каждом взгляде ловить его заботу. Но, при попытке принять сидячее положение, живот скручивает резкой болью. Такой, что кричать хочется. Ли сразу же скручивается на кровати в позе эмбриона, совершенно не контролируя слезы, текущие по щекам. Единственным спасением сквозь пелену боли становятся руки альфы на его талии. Хван разворачивает Феликса лицом к себе и утыкает лицом в свою пахучую железу, нежно гладя по волосам. Модель обнимает старшего за шею одной рукой. Скользит рукой по шее к щеке и смотрит в чужой взгляд, полный заботы. Они понимают свои эмоции без слов, отдают свои жизни в объятия друг друга и даруют возможность любить. — Хенни... — Давай ты поспишь, малыш? Ответа не следует. Феликс уже уснул. Это вызывает тёплую улыбку на лице старшего. Хван накрывает их обоих пледом, нежно целуя своего возлюбленного в лоб. Большими пальцами вытирает дорожки слез на щеках, а после аккуратно целует каждую веснушку на теле любимого. * * * * * Вскоре, Хван оставил любимого одного. Вышел из комнаты и медленно пошёл к своему рабочему кабинету. Феликс не давал его мыслям покоя. Крутился на подсознании ума без перебоя. Даже закрыв глаза, Хван видел его образ. Тяжело. Тяжело свыкнуться с мыслью, что он искал его шесть лет и вот, спустя такой широкий промежуток времени, Феликс тут, Феликс рядом, Феликс дома, Феликс с ним. Но, вдруг, Ли не любит Хвана? Вдруг, Хенджин не интересен ему? Вдруг, навязывается? И как узнать ответы на многочисленные вопросы?.... * * * * * — Хенни... — Хван поднимает голову, услышав тихий голос его мальчика. Тот стоял в проходе, облаченный лишь в кружевное белье и не более. Взгляд обращен в пол, на щеках румянец. Смущается. Его мальчик так смущается. Хенджин смотрит на сие чудо с нежной улыбкой, совершенно забыв про недавнюю работу. — Иди сюда, малыш, — Хван выключает компьютер и протягивает руки, зовя Ли к себе. Младший торопливо идёт к Хвану, все ещё не смея поднять взгляд. Младший усаживается Хвану на бёдра, а после обнимает за шею. — Ты пришёл ко мне в таком нескромном одеянии, крутишь тут своей задницей... Скажи мне. Чего ты хочешь? — Я хочу отблагодарить своего папочку, — Феликс лезет к Хвану, стараясь поцеловать, но чувствует как Хёнджин отстраняется и мягко отталкивает его. — Хенни? Тебе что-то не нравится? Я... Я настолько нежеланный тобою? — Глупости, малыш. Я очень хочу тебя, но... Ты сам хочешь этого? Или хочешь просто отблагодарить? — Хван заглядывает в небесного цвета глаза и пытается найти хоть одну эмоцию, за исключением страха. Страха получить очередную боль, страха не удовлетворить желание любимого... — Хочу, Хенни, конечно, хочу... Просто... — Эй, малыш, — старший поднимает голову младшего на себя, аккуратно проводя подушечками пальцев по щекам мальчика. — Давай попробуем. Когда тебе будет больно я остановлюсь, ты только скажи, ладно? — Давай, да... — Хван, после этой реплики, целует своего мальчика в мочку уха, а после спускается цепочкой поцелуев к соскам. На этом месте он задерживается и берёт один из ореолов в рот, лаская языком, а после проходясь по нему зубами. Второй сосок мастурбируется пальцами, аккуратным перекатыванием горошины по всем пальцам. Феликс, ощущая такие нежные прикосновения в столь чувствительной зоне, роняет стон, не смея более сдерживать эмоции. — Эй, детка, хватит быть актрисой. Покажи себя настоящего. Сейчас не нужно быть ангелом. Сейчас нужно показать всё своё нутро. Ну же, отпусти себя, малыш. — Хёнджин, вдоволь наигравшись с сосками, спускается цепочкой поцелуев вниз, мысленно обещая себе вернуться к той чувствительной зоне. — Лучше мы с тобой переместимся на кровать. Феликса в тот час подняли на руки и уложили на кровать, продолжая ласки чужого тела. Когда дело доходит до кружевных трусиков младшего, Хёнджин без раздумий срывает их с прекрасного юного тела. Пред взором его появляется аккуратный член с налитой кровью головкой. Половой орган, кажется, давно возбужден, он сразу же касается подтянутого живота младшего головкой и Хёнджин не может отказать себе в удовольствии лизнуть возбужденную плоть. Сверху раздаётся стон наслаждения. На губах старшего самодовольная ухмылка. Тот аккуратно берёт член в рот и осторожно посасывает. Сначала головку, а после спускается вниз по стволу языком, стараясь взять в рот как можно больше. Сейчас перед Хваном только одна задача. Задача доставить его малышу как можно больше удовольствия и как можно меньше боли. Хван ловко берёт всю длинну младшего, от самой головки, до основания. — Так не больно? — с хитрой улыбкой на лице спрашивает Хёнджин, прекрасно зная ответ. — Н-не больно... — голос дрожит, стоны наслаждения то и дело вылетают из младшего. Феликс такое чувствует впервые. Впервые ему так приятно от чужих интимных прикосновений, впервые хочется не прекратить, а двигаться дальше. И, боже, это прекрасно. Феликс даже не замечает, когда его дырочки касается палец старшего, обильно покрытый вишневой смазкой, а после проникает внутрь. Один палец внутри себя он даже не почувствовал, ибо, слишком уж ярко ощущался язык Хвана на собственном члене. Второй палец прошёл уже более ощущаемо. Внутри появляется дискомфорт и лёгкое жжение. Хван смотрит на зажумренные глаза Ли и перестаёт делать махинации с членом младшего. — Ликс, тебе больно? — Хёнджин замедляет не только действие рта, но и действие пальцев, ожидая от любимого ответ. — Н-немного... В последний раз, когда я ублажал клиента, он порвал меня, — Ли прикусывает губу и смотрит на Хёнджина, который оставляет поцелуй на внутренней стороне бедра, а после прижимается к ней же щекой. — Боже, мальчик мой... Скажи, когда мне можно будет продолжать и можно ли мне продолжать в принципе. Если ты не хочешь, то мы можем не заниматься этим. Но, пойми, во время течки тебе нужно получить это удовлетворение... — Хёнджин, прекрасно понимая страх Енбока, начинает покрывать прекрасное тело пред собой лёгкими поцелуями. Никакая часть тела не осталась без внимания, каждый кусочек кожи Хван зацеловал, прекрасно зная, как младший любит подобные махинации над собой. — Попробуй продолжить, — говорит Феликс, осторожно насаживаясь на пальцы. Хёнджин мягко улыбается и продолжает растягивать младшего, всё так же покрывая юное тело поцелуями. А у Феликса состояние, буквально, и хочется и колется. С одной стороны подбивает ебаная течка, с другой желание почувствовать любимого ещё ближе, а с третьей - боль. Боль, которая мешает отдаться Хенджину всецело. — Ликс, малыш, я сейчас введу третий палец. Может быть чуть-чуть больно, но нужно потерпеть, ладно? — Хёнджин смотрит в глаза любимого человека и продолжает зацеловывать каждый миллиметр родного тела. — Ради тебя я готов на всё, — Феликс одаряет старшего своей солнечной улыбкой, полной любви и тепла, а после тянется рукой к нему. — Поцелуй меня. — Конечно, сладость, — Хван поддаётся чуть вперёд, а после резко припадает к мягким губам младшего и нежно сминает. Несколько минут, и пальцы покидают анал младшего, оставляя после себя неприятную пустоту. На смену пальцам приходит член. Тут Хёнджин действует максимально аккуратно, доставляя минимум боли и дискомфорта. И у него это получается. Когда головка упирается в простату Феликс вскрикивает от удовольствия. Толчки Хвана медленные и глубокие, без проблем задевающие чувствительный комок нервов внутри Ли. Внутренняя омега Феликса просто с удовольствием извивается под напором альфы Хенджина. Они - истинные, они созданы друг для друга. И это прекрасно. Прекрасно знать, что сейчас тебя трахает любимый человек, а не просто рандомный жирный альфа. Пара минут и Ли кончает с громким стоном, практически сразу засыпая. На переферии сознания он чувствовал, как его нежно вытирали салфетками, а после накрыли одеялом и обняли со спины.