my little boy…

Когда ему было семь, стояло жаркое лето. Сверчки, не давая себе и секунды продыху, стрекотали с раннего утра до позднего вечера, стараясь побудить к такой работе всё больше животных и насекомых. Эндрю попал в семью буквально день назад, чему не мог нарадоваться: ведь семья — это хорошо, так в сказочных книгах писали; как у принцессы был папа-король, который всегда защищал свою дочь и очень любил, делал ее самой счастливой; также и про принца Эндрю не забывал, как его королева-мать спасла малышу жизнь, едва не пожертвовав собой. Мальчику нравилось слушать сказки от воспитателей, а затем и самому их читать, хотя получалось это не всегда хорошо и понятно. Вот Эндрю спустился на первый этаж своего нового дома, оказавшись в столовой-гостиной, которая приветственно помахала рукой в сторону мальчика, хоть это и было в его воображении. Эндрю часто представлял, как рабочая кофемашина — это топот мужественных солдат, которые идут защищать своего короля и свою родину, как в телевизоре менялись картинки только с помощью каких-то магических рук, чьим заклинанием было переключать скучные каналы на мультики, как свет и тени на полу — это калейдоскоп красок и при повороте головы рисунок обязательно поменяется с кораблика на, например, какого-то зверя. У Эндрю были очень большие, полные воображения и чудес глаза, которые отдавали ореховой пастой при солнечном свете и превращались в тягучую карамель при его отсутствии, но детский блеск в этих глазах не пропадал ни днем, ни ночью, он преследовал Эндрю с самого рождения, делая из него исключительно милого мальчика. Небольшая женщина, его новая мама, стояла около плиты и напевала какую-то мелодию, которую Эндрю не мог вспомнить, может, он еще никогда ее не слышал? Завидев мальчика, она с улыбкой обратилась к нему и спросила, чего он хочет на ужин, слегка наклонив голову так, что ее кудри покачнулись и стали похожи на игрушечные пружины. Эндрю ненадолго засмотрелся на них, представляя, как он отважно забирается по этим прутьям, словно обезьянка из книжки под названием «Маугли». Улыбнувшись ей в ответ лучезарной детской улыбкой, Эндрю прислонил палец ко рту, делая вид, что задумался, и, найдя в лице женщины какую-то эмоцию, радостно сообщил, что хотел бы спагетти с сыром и обязательно с мясом, потому что, по мнению мальчика, он должен вырасти большим и сильным, чтобы защищать свою маму в будущем. День прошел как одна большая улыбка, Эндрю никогда не ощущал себя настолько легким и счастливым: они с мамой покушали вкусное блюдо, вместе прибрались (Эндрю очень старался не уронить тарелки, когда передавал их матери); вместе почитали немного о морских обитателях и какую-то сказку про маленького принца, хоть последняя была и не совсем понятна для Эндрю; вместе поиграли в кубики, и у них вышли замечательные фигуры, которые ребенок обещал показать своему новому отцу. Заслышав щелчок двери, мальчик с полным восторгом в глазах и с радостными криками побежал встречать своего папу, по пути чуть не споткнувшись об ту же самую фигурку кубиков, что заставило его немного попыхтеть, дабы не потерять равновесие. Увидев, как мужчина заходит в дом, Эндрю уже был около двери и чуть ли не набросился на мужчину с объятиями и криками, как он рад видеть своего папу, после этого сразу же начиная его заваливать вопросами о прошедшем дне и рассказами, как мальчик провел этот день сам. Поговорив немного всей семьей, Эндрю попытались уложить в его новой комнате, которая была украшена, по мнению мальчика, очень красиво: был шкаф с небольшим количеством игрушек, однако ему хватало, так как раньше у него не было своих, также окно, которое выходило во двор, и Эндрю мог смотреть в него, считать звезды и находить на небе разные фигуры, затем говорить о них маме и папе на следующий день, еще на стене был плакат с мальчиком-роботом, что Эндрю считал очень крутым и, засматриваясь на него, хотел быть похожим на этого персонажа: быть таким же храбрым, умным и добрым. Уже ощущая, как руки Морфея постепенно забирают Эндрю в свои объятия, дверь в комнату приоткрылась и оттуда повеяло холодом, из-за сквозняка плакат слегка надорвался и мальчик вынырнул из-под дремы, смаргивая остатки сна. — Кто там? Ответа не было. Лишь тишина и небольшой вой ветра, сквозивший через дверь. — Я храбрый, как мальчик-робот, я ничего не боюсь. Свесив ноги с кровати и спрыгнув с края на пол, Эндрю медленно направился в сторону непроглядной темноты, прижимая руки к себе и заставляя себя не звать маму на помощь. Остановившись посередине комнаты, мальчик увидел, как дверь открывается больше и за ней стоит темный силуэт, не спешивший заходить вовнутрь. — Кто ты? Вместо ответа последовал резкий выпад тени в сторону мальчика и рука, заткнувшая ему рот, не давая вдохнуть полной грудью и закричать. Начать брыкаться сразу же стало бесполезно, так как его руки оказались за спиной, а сам мальчик был прижат к кровати лицом вниз. Не понимая, что происходит, Эндрю только и мог, что плакать и пытаться кричать, звать на помощь маму или отца, чтобы хотя бы кто-нибудь помог ему и спас от этой тени. «Ведь семья — это хорошо, так в сказочных книгах написано» Почувствовав свободу внизу, там, где раньше были новые штанишки с рисунками звезд и планет, Эндрю все еще ничего не понимал и просто застыл на месте, уже начиная думать, что, возможно, ничего плохого и не будет. Возможно, тень просто играется с ним, возможно, она не пришла сделать ему больно, просто не знает, как нужно играть правильно. Оказавшись развернутым и вновь опрокинутым на кровать уже спиной, глаза Эндрю застыли распахнутыми, так как перед собой он увидел нового папу, который улыбался так, как никогда, который делал что-то странное, который так сильно сжимал бледные хрупкие детские запястья, что на них оставались лишь красно-синие отпечатки, который говорил непонятные вещи и просил быть тише. А потом темнота, полная боли и слез, полная мольбы и скорби по жизни, которую Эндрю представлял за несколько часов до этого, которую ему обещали воспитательницы в детском доме, которой, к сожалению, не сбыться. «Ведь семья — это хорошо…?»