Совершенно нелепое недоразумение

— Питер, ты ведешь себя нелепо! — сказал Стайлз, голос его был полон разочарования, но юноша не пытался его скрыть.       В его защиту следует упомянуть, что он замерз. И промок. Он замерз и промок, и был расстроен, потому что Питер вел себя как самая настоящая сволочь, а Стайлз не мог понять почему. Было очевидно, что мужчина чем-то огорчен, но Стайлз не знал, чем именно.       Что ж, это было не совсем так, поскольку следующее, что сказал Питер, было: — Ты меня услышал. Сними. Его. — Я не сниму свитер, только потому что ты забыл вытащить анальную пробку, и она так глубоко застряла у тебя в жопе, что ты ведешь себя как ебанутый! — выплюнул Стайлз, не обращая внимания на то, как в задней части ветклиники, где толпилась стая, смеялся Джексон. — Дай уже мне чертово полотенце!       Вместо того, чтобы подать полотенце, Питер скривил в рыке верхнюю губу и отвернулся.       Если бы Питер попросил его снять кофту, потому что она мокрая и холодная, то, конечно, Стайлз бы это сделал. Черт, да он сам хотел ее снять. Но, когда он вошел в клинику, Питер, взглянув на то, во что он был одет, стал без причины на него рычать.       И теперь он отказывается дать Стайлзу полотенце, чтобы тот мог обтереться.       Стайлз вскинул руки и выбежал из клиники.       Плевать. В любом случае, Стайлзу не обязательно было присутствовать на этом подобии собрания стаи. Ничего важного не случилось, и Стайлз не собирался стоять мокрый, пока Питер загораживал единственный шкафчик с полотенцами и отказывался сдвинуться. Если Питер злился на что-то, то мог бы и высказать, как нормальный человек.       Стайлз не собирался с ним возиться. Он промок, продрог, и ему просто хотелось пойти домой и принять ебучий горячий душ.       Только вот... — Ну и кто теперь ведет себя нелепо? — крикнул ему вслед Питер.       Естественно, Питер последовал за ним из клиники.       Когда Стайлз обернулся, обнаружил, что светло-серая футболка Питера насквозь промокла и прилипла к его груди. Это было до смешного сексуально, и это выбесило Стайлза еще больше, потому что он был зол на Питера. — Кто ведет себя нелепо? — язвительно спросил Стайлз, сквозь дождь глядя на Питера. Он не дал мужчине ответить, а вместо этого сказал: — Да ты! Ты ведешь себя нелепо! — А я при чем? — резко спросил Питер. — А я? — воскликнул Стайлз в ответ. — Я только пришел, а ты стал вести себя, как шизоид, еще и потребовал, чтобы я кофту снял, непонятно почему... — Ты смердишь! — взревел Питер, его глаза сверкнули синим. — Я просил тебя снять эту богомерзкую кофту, потому что от тебя несет дворнягой! — О чем ты, блять? — спросил Стайлз. Он вытер лицо рукой и попытался стряхнуть с себя немного воды, но, учитывая, как она лилась, это мало что дало. — Ты являешься на собрание стаи, опаздываешь; воняешь псиной; одежда насквозь пропахла ее возбуждением, и ты ждешь, что я стерплю? — Да! Какого черта тебе не пофиг? — вскрикнул Стайлз, раскинув руки. — Я отцовский свитер нацепил, потому что было холодно...       Питер так заметно замер, что Стайлз тут же затих. Питер тихо произнес: — Это не свитер твоего отца, Стайлз. — Какого черта ты несешь? — спросил Стилински, поворачиваясь так, чтобы прочитать фамилию, написанную на спине форменного свитера. — Конечно, его. Он на его стуле в его кабинете висел, Питер.       Питер сделал несколько шагов вперед и осторожно схватил Стайлза за руку, чтобы остановить его. — На спине — имя Пэрриша.       Мысленные процессы в мозгу Стайлза со скрипом остановились. — Ладно. Ладно, да, это нормально, — только это не было нормально. Это совершенно ненормально. О боже. — Ты сказал, что он пахнет возбуждением?       Питер медленно кивнул. Затем он наклонился и долго и глубоко обнюхивал свитер. Когда он отстранился, на его лице появилась какая-то гримаса. — Мне очень жаль, лапушка. — Питер... — Стайлз не хотел спрашивать. Ему вообще не хотелось спрашивать , но он спросил: — Чье возбуждение? — У членов одной семьи часто бывают похожие запахи, — Питер будто бы извинялся. Он провел ладонью по руке Стайлза, чтобы бесцеремонно сжать его запястье (это было что-то вроде привычки, которая появилась, когда они сблизились после истории с одержимостью). — Нет, — прошептал Стайлз. Ему казалось, будто его мозг развалился на куски. Он сморщился. — Боже мой, мой отец встречается с офицером, с Пэрришем?       Питер вздрогнул.       И все стало ясно. — Не-ет! — кричал он, растягивая гласную, пока не кончился воздух. — Нет, я не хочу это представлять! Фу! Фу! — Ну могло быть и хуже, — нерешительно произнес Питер. — По крайней мере, офицер Пэрриш добр. И довольно привлекателен. — Э! Ты о моем будущем отчиме говоришь, — буркнул Стайлз. И тут же заткнулся. — Боже, это ж омерзительно. Он такой молодой. Не, ну батя хорош, папиком заделался, но фу-фу. — Ну, если бы кто-нибудь и мог такое провернуть, так это твой отец, — размышлял Питер, как будто всерьез задумываясь о сексуальных достоинствах отца Стайлза. — У шерифа есть определенная аура власти, которая... — Хорош! — завопил Стайлз, потянувшись вперед и со свирепым взглядом прикрывая Питеру рот. Дождь стал стихать, мельком заметил это и Стайлз, но предпочел не думать об этом. Он глядел, прищурившись, на Питера. — Никогда больше так не говори.       Питер примирительно поднял руки, и Стайлз медленно отвел их назад. Убедившись, что Питер не собирается больше рассуждать о сексуальности его отца, Стайлз убрал свои руки. — Погоди, ты ревновал? — недоверчиво спросил Стайлз, подняв обе брови.       Питер зарычал на него.       Ну что ж. — Питер... мы не встречаемся, — медленно произнес Стайлз.       Хоть они и официально не встречались, но и не сказать, что не не встречались, поэтому Стайлз прекрасно понимал эту ревность. В конце концов, он сам был ревнивцем и собственником. — Я в курсе, — рявкнул Хейл, скрестив руки на груди. От этого его мокрая футболка натянулась еще туже, и Стайлзу показалось, что он сквозь ткань видит ореолы сосков. Иисусе. — Это не значит, что ты не мой.       Какое-то будто жидкое тепло разлилось по животу от такого простого признания. Стайлз тяжело сглотнул, поскольку от возбуждения его сердце забилось еще быстрее, и он попытался вспомнить, что когда-то был рассержен. — Ладно, понял, — а легко он согласился. Легче только протянуть руку и переплести их пальцы. — Это было очень публичное проявление ревности к тому, с кем ты не встречаешься. — Можешь не продолжать убеждать себя в этом, — с неодобрительным взглядом буркнул Питер. — Я не... Боже, как же ты бесишь! — раздраженно воскликнул Стайлз. — Я пытаюсь пригласить тебя на свидание! — Ох, — выдохнул Питер, его глаза снова вспыхнули. — Ну, это заняло у тебя много времени. — Это у меня заняло много времени? А у тебя, дружище? Почему ты не пригласил меня на свидание? — Очевидно же, я слишком стар для таких пустяков, — высокомерно сказал ему Питер. — Я не бегаю за мальчишками, дорогуша. Они бегают за мной.       Правый уголок губ Питера дернулся, словно бы он пытался сдержать улыбку, и Стайлз, расхохотавшись, откинул голову назад. — Боже, блять, какой ты нелепый, — проворчал он.       Затем поцеловал Питера.       Если он резко прикусит нижнюю губу Питера... что ж. Питер заслужил это за то, что был таким нелепым.