Солнечный Этюд

Как часто, ваши друзья приезжали к вам в холодном поту, пытаясь бессвязно объясниться, почему они вообще приехали именно к вам? Наверняка, такое событие, это крайняя редкость. Не у многих есть такие друзья, к которым даже в полночь приехать можно, а они тебя не пошлют, а наоборот, пустят в гости и даже чаем угостят. Так и наши двое лучших друзей сидят и в полной тишине пьют чай. Эта тишина крайне неловкая, каждый хочет сказать, что-то, но слова сбиваются в ком в горле, доставляя жуткий дискомфорт. Линч, даже и не думал задавать какие-либо вопросы, хотя понимал, что стоило, но видя состояние приятеля все желание поспрашивать, что же случилось, исчезало. Джон был бледен как мел, весь в холодном поту, а что уж говорить, про синяки под глазами. Неожиданно, даже для себя, с уст шатена доноситься странный вопрос, который разбавил тишину, но сделал атмосферу в комнате в разы напряженнее: - Линч... Как ты думаешь, что будет после смерти? Данный вопрос, застал журналиста врасплох. Он немного нахмурился и сделал глоток чая. Брюнет никогда не задумывался о таком, не было необходимости, да и интереса в данной философской теме он никогда не проявлял. - Ты с чего вдруг спрашиваешь? В ответ на его вопрос, младший просто молча смотрел в чашку с уже остывшим черным чаем. Он боялся и не хотел ничего рассказывать Егору, но складывалось ощущение, что тот в любом случае, да узнает правду, что шатен так усердно скрывает. - Да так, забей. Просто забудь, ладно? Да вот только, Линч явно не думал забыть про это. Он продолжал молча сверлить Джона взглядом, пока тот, в свою очередь умудрялся надумать всякого, доводя самого себя до очередной панической атаки. Слезы разом заполнили глаза, а сам парень уже и не слышал того, что там говорил старший. Чашка сама выпала из рук, ее осколки разлетелись по всей кухне. Сидя на стуле, он со всей силы сжимал свои собственные волосы. -Джон, мать твою! Джооон! Выкрики старшего, что моментально вскочил с места и бросился к приятелю, прерывали тишину, но они не помогали с тем ужасным потоком мыслей, от которых шатен убегал уже очень и очень давно. Егор, видя состояние приятеля, винил по всем себя. Он правда не хотел, чтобы его приятель находился в таком состоянии из-за него, но разве сейчас это те важно? На данный момент, в сердце старшего закралась одна идея, хоть тот ее и всячески отвергал. Этой идеей было просто обнять шатена. Просто объятье и ничего больше, но нет. Он не смел разрешать себе даже мысль о таком проявление своей привязанности и своих чувств. Однако, его руки уже заключили в объятия шатена, прижимая того к себе, легко поглаживая спину. Прошептав свои извинения, Линч продолжал обнимать Джона, несмотря на то, как сейчас это странно смотрится. Руки писателя, что до этого были в волосах, осторожно, будто боясь навредить или доставить дискомфорт, коснулись талии старшего, а потом и вовсе, обняли того, желая как можно сильнее прижаться к Егору. Слова, что тихо шептал брюнет, не сильно помогали, но сам факт, что тот его обнимал, уже делал ситуацию легче. - Прости.. Прости меня, Линч.. Слова, что до этого никогда не срывались с уст шатена, раздались в комнате. Они все ещё обнимали друг друга. Похоже, им было уж очень комфортно. Егор долго стоял в раздумьях, даже не думая перестать обнимать Джона. Он пытался вспомнить как его мать успокаивала его, когда тот был в возрасте 6-7 лет. Это, почти всегда, были объятия и какая-то мелодия, мотив которой, Линч до сих пор помнит и даже напеть может. Через буквально мгновение, как это часто бывает в романтических фильмах, можно было услышать, как Линч, такой серьезный с виду человек, напевает мелодию, в попытках успокоить приятеля. И у него это вышло. Через буквально пару минут, Джон поднял лицо и молча слушал мелодию, при этом смотря на Линча....

***

- Ты прости за чашку. Я куплю тебе новую, обещаю. После того, что случилось, приятели все ещё обнимали друг друга. Линч уже давно закончил напевать мелодию, а состояние Джона стало немного лучше. Все же, как ни крути, они приятели и должны поддерживать друг друга, даже если в какие-то моменты, поддержка нужна им самим. В какой-то момент, Егор проворонил тот факт, что Джон уже давно не сидит и очень пристально смотрит в его малахитовые глаза, с лёгкой примесью сапфирового. В сердце старшего творилась полная неразбериха. С одной стороны, он был очень счастлив, ведь он наконец сделал то, о чем так долго думал, а с другой его сердце разрывалось от переживаний, за своего приятеля, который в последний год, вел себя слишком странно. Они бы так и простояли несколько часов, а может и дней, ведь рядом друг с другом они чувствовали себя по-настоящему счастливыми людьми. Да вот только идеи Линча были быстрее здравого смысла и какой либо логики. Он опустил свой взгляд на Джона и встретился с ним глазами, почти сразу краснея, но не отворачиваясь. Он был очень красив. На лицо аккуратно падали каштановые пряди немного кудрявых волос. Небесно голубые глаза, пристально смотрели на журналиста, что был готов утонуть в этом бескрайнем голубом море. Одна рука, по-прежнему обнимала писателя, в то время как вторая осторожно легла на щеку шатена. Тот, почти сразу, раскрыл глаза шире от изумления. - Линч, ты что творишь... Не успел он закончить свою мысль как почувствовал почти невесомое прикосновение к своим губам. Это было лишь на мгновение, но для этих двоих эта доля секунды длилась будто вечность. Почти сразу шатен залился краской. Он обманывал себя слишком долго, чтобы сразу признать, что ему понравилось, равно как и признать, что он любит Егора уже очень давно. Любил его преданность делу. Любил его заспанный голос с утра пораньше. Любил его умение расставить приоритеты. Если он поставил цель, он дойдет до нее, можете не сомневаться. Первым кто отошёл и тем самым прервал сеанс объятий был Линч. Его лицо было покрыто лёгким румянцем, но его было не так сильно видно, как на лице шатена. Писатель, тем временем, все ещё стоял на месте, легко касаясь пальцами своих губ. Он стоял, как вкопанный, при этом всем, он был красным, почти как спелый помидор. В это время в его голове бегали сотни тысяч мыслей. И они неизбежно возвращались к идее, вновь поцеловать Егора. И честно говоря, ему эта идея казалось очень даже заманчивой. Поцелуй от столь дорогого и любимого человека стоит очень многого. Но вернёмся к Егору. Тот все ещё был в небольшом шоке от самого себя и своих действий. Он действительно хотел поцеловать Джона, да вот только, он явно не думал, что сделает это сейчас и в без того неловкий момент. Тем временем, ночь подходила к концу. Первые лучи солнца уже показались из-за горизонта, озаряя небо бледно золотым светом. Уже через пару минут на линии горизонта появился ярко оранжевый лик солнца. Облака, что до этого были серо-синие, сейчас стали бледно розовыми с небольшим оттенком фиолетового. Смотря на этот рассвет, Джон, все ещё заливаясь краской, подошёл к Егору и тихо прошептал свои извинения, за то, что собирался сделать. Он взял того за руки, немного сжимая их, шатен осторожно поцеловал журналиста в губы. Егор, что до этого был полностью занят своими мыслями и каким-то размышлениями, сначала лишь чуть шире открыл глаза, а потом и вовсе улыбнулся. Он вырвал руки из довольно крепкой хватки Джона и обнял того, прижимая к себе за талию. Осторожно касаясь и нежно целуя шатена, Егор с большим интересом наблюдал за писателем, следя за каждым изменением на лице младшего. Почти сразу, как этот, уже более настойчивый, поцелуй разорвался, Линч с ухмылкой произнес: - Не думал, что ты так покраснеешь из-за поцелуя, Джон. Решив окончательно засмущать шатена, брюнет ещё немного приблизился к лицу парня и увидев замешательство на его лице, он произнес лишь одну фразу, назло делая паузу после каждого слова: - Я. Тебя. Люблю. Секундное замешательство, нескрываемое смущение, капля злости и, конечно же, радость. Джон был невероятно рад, тому, что его чувства, что хранились под замком столько лет, оказались взаимными. - Да иди ты, Линч.. Однако, даже несмотря на то, что он сейчас послал старшего, шатен обнял того, явно не планируя отпускать Егора в ближайшие пару часов. Уж больно ему не хватало объятий и в целом физического контакта. А брюнет даже и не думал сопротивляться. Ему нравилось вот так, в полной тишине, стоять и просто обнимать писателя. Вот так, в полной тишине, на фоне рассвета, наслаждаясь компанией друг друга, при этом всем обнимаясь, двое парней, наблюдали за рассветом, но теперь уже не как просто приятели, а как пара влюбленных.