Любовь из кучи обломков

Кашину стукнуло восемнадцать, когда мать практически за шиворот отвезла его на вокзал, поцеловала в щеку и, умываясь слезами, спровадила в Москву к троюродной тетке, чтобы тот проживал у нее во время обучения, со словами о какой-то иной жизни, отличной от нынешней. Якобы там он сможет выстроить светлое будущее, потому что новый город ему обязательно улыбнется, но Даня не то чтобы желал улыбаться столице в ответ. Даня не то чтобы очень хотел поступать в Московский юридический, Даня не то чтобы хотел получать высшее — ему хватило бы трех лет в самой отстойной шараге Казани. Встретившийся ему в приемной комиссии отличник Руслан Тушенцов не то чтобы хотел жить. Они крайне безынтересно глядели друг на друга, ожидая своей очереди. Мама Руслана нервно заламывала пальцы, закусывала собственные губы и судорожно тыкалась взглядом в стеклянную дверь. Таких отличников пруд пруди, а на юридических специальностях конкуренция такая, что хоть стой, хоть падай, поэтому это было, естественно, очень волнительно для женщины, горячо любящей своего сына. Она изредка пихала его в бок, дабы тот проявил хоть каплю сочувствия к заведенной матери, но в ответ лишь тяжелые вздохи и абсолютно равнодушное: «Успокойся, мам». Кашин не отличался своей индифферентностью лишь потому, что ему было абсолютно все равно на свою взрослую жизнь. Особенно, если ему для поступления всего лишь нужно было принести документы — упомянутая выше родственница оказалась какой-то важной тетей по должности. Уж не знает он, как директриса закрыла глаза на грозную тучу троек в аттестате, но теперь это не его забота. Даня любил свою новоприобретенную тетушку лишь за понимание. Когда парень сообщил, что ему комфортнее жить самостоятельно, в общежитии, пусть и условия там откровенное дерьмо, она лишь кивнула головой и установила сумму, которая будет переводиться Кашину ежемесячно. В остальном эта женщина была ему далека. Однако же, они, на удивление, очень хорошо понимали друг друга все то время, которое Даня квартировался у женщины. Даже с матерью у Кашина случались бытовые перепалки. Может, москвичи все такие. Скука и безучастность от просиживания в очереди около трех часов сменились на разгоравшуюся злость из-за абсурдности ситуации: приложенное жирное портфолио, набитое грамотами и, кажется, даже медалями, и красный аттестат с золотой медалью в коробочке с бордовым бархатом и прозрачной крышкой были отодвинуты на край стола со словами: «Это все — показушничество! Нам нужны люди логичные, целеустремленные, а у вашего, извините меня, дебила на лице написано, что ему интересны только игрушки в телефоне!». И даже если Руслан, стоящий все это время рядом с матерью, которую нехило потряхивало от происходящего, не выражал никакого интереса, засунув руки в карман и хмуря брови, но внимательно слушал, проявляя уважения к этой змее, то та просто плюнула Тушенцовым в лицо. В этой блядской Москве все проплачено — вот, почему Казань всегда была роднее. Кашина никто не приглашал, но он в порыве необъятной злости из-за такой несправедливости по отношению к людям был готов рвать и метать. Пелена стелется перед глазами, в ушах звенит, Даня даже не слышит собственных слов, но отчетливо видит напуганную женщину перед собой, которая завтра обязательно проклянет Кашина за новый седой волос на голове. Он замалкивает только тогда, когда слышит встревоженное: «Руслан, миленький!», «Руслан, мама здесь!» и прочие подобные выражения позади себя. Тогда Даня впервые узнал, что такое синдром Туретта, и лицезрел его вживую. Кашин берет себя в руки и пытается узнать у истерящей женщины, как нужно поступить, пока кто-то из персонала бежит за медсестрой. Мать Тушенцова, стоя на коленях, роняет дождик из соленой воды, держит сына за руки, шепча, что он не один и все скоро прекратится. А у Руслана подергивания на лице да хаотичные и частые движения языка с губами вместе, что наверняка выглядит пугающе. И очень потешно для окружающих. Кашин всовывает в парня нужный препарат, окольцовывает своими руками и своими проницательными, как показалось Тушенцову, глазами смотрит в упор. У Руслан от бессилия и стыда течет одинокая, еле заметная слезинка, но Даня размазывает ее по щеке большим пальцем и сжимает дергающееся тело сильнее, оставаясь при этом с абсолютно отстраненным выражением лица. Для Руслана этот день до сих пор триггерный, для Дани — невозможно любимый. Он понял, что не тот еще черствый черт, хотя, казалось бы, мелкое хулиганство и быдловатое окружение искоренили все «доброе и хорошее» в нем, как говорила мама. А потом они встречаются в общажной комнате. А потом слышат лишь «Мы с Тамарой ходим парой» или шутки про пидоров в спину, за которые получают по переносице. Даня забывает, что это — Москва, цивилизованная часть России, где терпимее относятся к нетрадиционной ориентации (насколько это вообще возможно, конечно), о чем ему напоминает Руслан и, попадая под горячую руку, тоже получает по лицу, потому что Кашин вам не пидор. Развязывается самая настоящая драка — бог знает, отбивался ли Тушенцов али вкладывал ли какие-то накопленные обиды в нанесенные увечья. Медсестра недовольно фыркала, когда обрабатывала раны и давала рекомендации по уходу, но взгляд ее оставался мягким, а прикосновения — аккуратными. Даня пообещал себе радовать эту прекрасную девушку небольшими презентами без повода, а позже подключился и Руслан.

и до тебя мне так далеко,

но я уверен, что смогу найти способ

перетащить тебя под свое крыло —

это романтика прокуренных комнат.

К концу первого курса Тушенцов уезжает к матери, а Кашин устраивается разнорабочим за копейки и начинает стремиться к искусству, конкретно — к музыке. Зажигается искрой целеустремленности и впервые чувствует себя таким увлеченным. Наслаждается одиночеством в полной мере, но при этом невозможно тоскует по Руслану. Вечерами, в то время, когда Тушенцов пыхтел над Гражданским Кодексом РФ, а Кашин, свесив ножку, лежал на кровати и напевал какие-то текста, Даня чувствовал себя облегченно. Будто наконец-то на всей земле нашлось место, где он — действительно значимая деталь пазла; где его принимают таким, какой он есть. Где он впервые целует Руслана, шумно вдыхает через нос от нежных прикосновений к собственной раскаленной коже и чувствует себя правильно. Где он не хочет, но пытается принять свой огромный изъян. Где Тушенцов не хватает его за запястья, когда Даня безжалостно разукрашивает чужое лицо в порыве ненависти. Скорее к себе, нежели к самому Руслану. После того как Даня рассказывает обо всем произошедшем, Лиза Неред, занимающая пост лучшей подруги в жизни Кашина и пост медсестры в треклятом МГЮА, признается в том, что она нетрадиционной ориентации, дает Дане совет, основанный на личном опыте, на что Кашин громко хлопает дверью медпункта и ничего не говорит в ответ, потому что не хочет девушку осыпать грязью и гадостями. Спустя неделю он возвращается с букетом лилий и шоколадным тортом, роняет утвердительное «прости» — Лиза лишь крепко обнимает его и усаживает за стол, грея чайник. Они много разговаривают, дольше положенного настолько, что Неред совсем забывает об окончании своего рабочего дня. Кашин провожает девушку до дома, они шутят про его маньяческие наклонности и смеются в унисон. Этим же вечером Даня тратит деньги на еще один торт. Иронично получается: он, значит, девушке шоколадный (подчеркивая ее серьезность и стойкость), а парню — приторно сладкий девчачий клубничный. Просто Руслан такой же. Может, в прошлой жизни он был девочкой в розовом платьице с бантиком на голове и атласными ленточками в косичках. Может, у него натура такая. Кашину, если честно, до пизды. Он все еще устраивает драки за университетом с теми, кто кричит Тушенцову оскорбления и не скрывает своего презрения, а по вечерам шипит от соприкосновения перекиси со свежими царапинами. И много Руслана слушает, потому что у него тембр приятный. Может, он был создан для даниных ушей. А может, Кашин просто превратился в сопливого романтика для того, чтобы карие глаза загорались как фитили и смотрели на него с всеобъемлющей любовью. Когда в прокуренных стенах общажной комнаты присутствует хотя бы намек на существование Руслана, Дане хорошо. Дане хочется рвать очко для светлого будущего, чтобы забрать Тушенцова с собой и подарить ему планету. Когда Руслан рядом, Даня больше не ненавидит Москву и наконец-то улыбается столице в ответ.

мне скоро 25,

но до сих пор переходный возраст.

когда ты рядом — отключается мозг,

от аномалий у меня сбился компас.