Спи крепко, Месье Нёвиллет

Лунный свет ложился на черты умиротворённого и, будто впервые, спокойного лица Нёвиллета, чье сознание в коем–то времени пребывало во сне. Его туша не дошла до собственной спальни, оставаясь в просторной гостиной на диване, что был обшит тёмной, словно ночное небо без звёзд, тканью. Он лежал не в самой удобной позе, после чего на утро ощутит последствия в виде затёкших конечностей и боли в спине. Но мужчина и не через такое проходил, поэтому будет вынужден скрыть дискомфортное положение от всех вокруг за лицом верховного и грозного судьи. Рабочая одежда всё ещё была одета на нём, лишь две верхних пуговицы на белоснежной рубашке были расстегнуты, показывая на свет бледную кожу шеи и отчётливо выделенные острые ключицы, взглянув на которые можно было смутится и отвернуть взгляд. Хотя, кто мог позволить видеть себе Нёвиллета в таком несуразном и рассеянном виде? Кого бы он впустил к себе, открывая двери холодной души, чтобы показать насколько он на самом деле устал. Устал морально. Особенно после всего того, что насыпалось на него сверху из-за нынешних последствий в некоторых делах– верх усталости брал своё, от чего Верховный судья даже не доходит до собственных покоев, предпочитая остановиться в гостиной, где диван хоть и не отличался особой мягкостью, но был достаточно удобен для комфортабельного и полного сна, которого так не хватало ему. И смотря на это, Ризли не мог сдержать страдальческий вздох, после которого тихими шагами подошёл к спящему. Кажется, тот спал настолько крепко, что даже резкие звуки бы не пробудили его сознание, даже можно было не стараться быть столь тихим, если тот не услышит. Но Герцог не мог позволить себе такой непристойности и неуважения по отношению к Нёвиллету. Он не мог совершить лишних шорох, а шёл едва ли не на цыпочках. Как же его пропустили к месту обитания человека, что был многоуважаем и ценился на уровне священных реликвий и оружий? У него были следящие за вторжение– определённые мелюзины, избираемые лично судьёй. Всё весьма просто– он пробрался, да и давно знающая его Мелюзина у входа, с некоторыми упреками, но всё-таки впустила герцога в священные покои месье Нёвилетта, так что ничего противозаконного он не совершал и не чувствует ни грани совести. Всё, что он чувствовал на данный момент, стоя лицом к одиноко стоящему дивану и смотря на лежачего на нём существа, — это сострадание и лёгкая жалость к этой персоне. Пускай ему ещё далеко до того, чтобы понять Нёвиллета на все сто процентов, но он правда старался вникнуть в положение его дел. А то было довольно критичным для него одного. Ризли поджал свои губы в тонкую полоску и продолжал смотреть на спящего, будто бы за артефактом в музее. Нёвилетт не любил, когда тот приходил и вот так стоял над душой. Но сколько бы раз это не говорил, столько раз делали обратное. Нет, в этом не было насмешки. Не было и помысла сделать такое на зло. Просто наблюдение за Верховным судьёй Фонтейна вызывало у Ризли разнообразный фонтан эмоций и чувств, которыми одними словами тот не описал. Но мог бы показать: эти чувства бы сравнялись с тремя видами самого изысканного и полюбившегося герцогу чая. Протянув руку, Ризли ещё некоторое время был нерешителен прежде чем не положить её на чужой лоб. Длинные пальцы подушечками провели по–тёплому, без лишней температуры, лбу, затем скользнули к ярко выраженной скуле, чтобы оградить гладкую щеку. Черты лица был остры, но кожа по ощущениям– нежна и приятна. Герцогу определенно нравилось касаться его. Руку убрали от чужого лица, не оставляя и следа на существование, однако Ризли наклонился сам к Нёвиллету. Настолько близко, что он мог увидеть длинные тонкие ресницы. В обычном случае этот жест был бы верх неприличия, который бы смутил всех вокруг, заставляя говорить о себе не совсем приятным ключом. Но сейчас… Никого нет рядом, а пленивший сердце и вовсе пребывал в царстве Морфея. Поэтому герцог, без всяких колебаний, нежели прошлые его действия, поцеловал Нёвиллета в лоб и тут же отстранился, накрывая его тёплым покрывалом цветом белой луны. — Спокойной ночи, месье Нёвиллет– тихо промолвил мужчина, посмотрев в последний раз на вышесказанного, после чего соизволил уйти. –До встречи в Башне Меропид…– Закутавшись поудобнее в мягкое покрывало, пробормотал судья. Он лёг на бок, лицом к стенке. Сейчас нужно лишь свободно отдыхать...