Каз
8 февраля 2024 г., 00:39
Когда дверь за последним на сегодня посетителем ночной смены закрылась, Каз мрачно протирал столы и пытался понять, как его жизнь стала абсолютной и полной агонией.
Возможно, все началось с прошлого воскресенья, когда его несчастливая рука, вытянула из потрёпанной оранжевой бини Уайлена бумажку с именем Нины Зенек.
Возможно, это было, когда он познакомился с этой самой Ниной — громкой, наблюдательной и любопытной — в первый день, когда она доставила им выпечку. Она обняла Джеспера, через три минуты разговора, выразительно поймала его собственный взгляд на Инеж через пять. А через семь минут знакомства он не смог с ней расстаться, потому что она почти наверняка подсыпала в глазурь своих булок с корицей кокаин, не иначе.
Но положа руку на сердце (которого у него, разумеется, не было), все его проблемы начались именно в тот день, когда он вытащил Джеса из той драки в баре. Если бы он дал тогда незнакомому балбесу упиться до потери сознания или получить по бедовой голове от отморозков из Бутер-Царя, сейчас бы ему не пришлось иметь дело с последствиями своих благих намерений.
Иметь дело с тем, что началось, как невинно оброненная Джесом фраза:
— Народ, а что у вас с новогодними подарками?
У Каза, между прочим все было с ними прекрасно. Он про них элементарно забыл, пытаясь под конец года навести порядок в бухгалтерских книгах и угорожая всеми погранично легальными способами разленившимся к праздникам поставщикам.
Конечно, не то, чтобы совсем забыл. В его не слишком светлых мыслях по полочкам были разложены все случайно оброненные пожелания и нишевые интересы окружающих. Но это не значало, что он собирался тратить время и действительно что-то выбирать.
Даже ему было известно, что подарок — истинный маркер заботы. А Каз Бреккер не заботился ни о чем кроме денег. И уж тем более не собирался тратить их на Нину Зеник. Даже такую малую сумму, которая была установлена их маленькой компанией перебивающихся случайными заработками студентов.
Конечно, он мог отказаться. В конце концов, в отличие от остальных, Каз был владельцем процветающего бизнеса (и еще трех не менее процветающих, если закрыть глаза на глупые капиталистические законы). У него были деньги на нормальные подарки, а не символического Тайного Санкту за три десятка крюгге.
Он мог отказаться и спокойно ничего никому не купить. Никто бы не удивился. Черт побери, все больше удивились, когда он согласился на глупую игру.
Во всем таки был виноват Джес. Это его сентиментальная идея. Его неспособность накопить пару лишних крюгге. Его обаяние, которое без труда перетягивало Инеж на его сторону в спорах такого рода.
Каз не собирался участвовать в глупых играх. Или выбирать "продуманный и душевный подарок" для Нины-чтоб-ее-Зеник. Не собиралась заморачиваться с красивой упаковкой, что зачем-то было обязательным условием. Он не собирался...
Инеж тогда посмотрела на светящуюся от энтузиазма рожу Джеспера, а потом перевела взгляд выразительных глаз на Каза. Восемь чертовых секунд. Восемь. Даже не десять.
Каз сдался под ликующий вопль Уайлена и хихиканье Нины.
И вот он здесь. В том, что очень похоже на кризис личности. За два дня до подарочного дэдлайна.
Каз закончил уборку. В третий раз проверил выключил ли эспрессо-машину и портативный гриль на кухне. Пересчитал наличку в кассе. Сменил перчатки с тех, которые носил в кофейне на обычные. Подавил желание заменить все треки в утреннем плейлисте Джеса на кислотный рок.
Не было смысла откладывать еще дольше. Он должен был принять решение и сделать заказ сегодня, иначе он провалит задание. И Каз зашел слишком далеко, чтобы признать, что дурацкий Тайный Санкта выводил его из равновесия и лишал обычной толстокожести.
Он скрылся в своем кабинете и открыл ноутбук. Глянцево-вишнёвая вафельница уставилась на него с экрана. Каз уставился на нее в ответ.
Она была идеальна, он знал это. Компактная, но мощная, с настройкой температур и любимого цвета Нины. И она, сука, стоила второе больше, чем они заложили в бюджет.
Каз устало потер глаза. Его мытарства были курам насмех. Купи девице что-то безликое и практичное, в рамках разрешенной суммы, и закрой уже эту тему. Что может быть проще?
Хороший ежедневник или будильник, чтобы сопроводить это едкой штукой о ее вечных опозданиях на пару надоедливых минут. Приличная термокружка, чтобы она могла таскать ее на занятия. Коробка крафтового шоколада или сертификат в единственную приличную пиццерию кампуса.
И никаких проблем. Нина в целом была капризна, только когда хотела поиграть на твоих нервах, и легкость, с которой она адаптировалась ко многим вещам вызвала у Каза подобие уважения.
Она была бы довольна в любом случае.
Но бесплатную пиццу Нина бы выбила одним стратегическим подмигиванием, а ее голова на самом деле без проблем хранила в себе расписание хозяйки, расписание ее друзей и с десяток иностранных языков впридачу.
Вафельница была идеальна. Вафельница помогла бы ее маленькой домашней пекарне и радовала бы саму Нину по утрам (и всю их компанию в три часа ночи перед финальными экзаменами семестра).
Вафельница потакала слабостям. Была слишком личной. Слишком кричала "Я тебя знаю и я о тебе забочусь". Каз не мог себе это позволить.
Но он мог за это заплатить.
У него болела голова, наутро ему нужно было сдать сорок страниц на латыни, а в нижнем ящике стола и так лежал новогодний подарок Инеж. Кухонный нож ручной работы, который стоил, как месячный бюджет по меньшей мере половины обитателей их общаги.
Каз представил Нину: румяные щеки и чертовски хитрые глаза. Упрямо поджатые губы и острый язык. Она заставляла Инеж смеяться, умела вытащить Матиаса из-за языкового барьера. Ей хватило одного взгляда на Каза, чтобы всегда быть нехарактерно неткатильной в его отношении.
Скрипнув напоследок зубами, Каз нажал "Добавить в корзину". В крайнем случае он будет утверждать, что это ее наркотические слойки замутнили его рассудок.
