Тайный Санкта

Матиас не был уверен, что Каз убьёт его прямо в праздники. Но объективно, такая вероятность существовала. Возможно, он дотянет до Нового Года. Возможно, его найдут задушенным мотком пряжи под ёлкой. Возможно, Казу не придётся напрягаться, потому что Нина первой доведёт Матиаса до того, что его хватит удар. — Мы должны купить тебе очки, — заявила она, бесцеремонно усаживаясь ему на колени, каким-то чудом минуя острие спицы в его руке. — Это с какой стати? — проворчал Матиас, втягивая из-под ее тела шерстяное нечто. — Ты посадишь себе зрение за этим занятием. Я уже вижу, как ты щуришься сейчас, — категорично заявила Нина. Он упрямо поджал губы. Глаза действительно болели последние полчаса, но он упрямо продолжал считать петли. — Я не собираюсь делать из этого постоянное хобби, можешь не волноваться. — То есть я все-таки не живу с бабулей? — притворно удивилась Нина. — Вязание — это круто, — надулся Матиас. — А ты просто провоцируешь, потому что хочешь узнать, насколько сексуально я выгляжу в очках. Нина расхохоталась, неизбежно и бессовестно ëрзая на его бёдрах. — Ты проводишь слишком много времени с Джесом! — Я провожу слишком много времени с тобой, дорогая, — парировал Матиас, пытаясь вернуться к своей пряже. Нине этот маневр не пришелся по вкусу. Спицы были мягко, но настойчиво украдены из его пальцев. А потом его возражения умерли на её губах и языке. — Каз меня убьёт, — пробормотал Матиас, спустя довольно долгое время, пытаясь отдышаться. — Должна ли я волноваться, что ты думаешь о Бреккере, в тот момент когда я снимаю свитер? — Да, потому что очень мало вещей на свете могут отвлечь меня от этого зрелища. Нина, посмотрела на него чуть серьёзнее. Нежно разгладила хмурые линии лба и чуть-чуть отодвинулась, давая обоим вздохнуть. — Матиас, почему Каз должен тебя убить? — ласково спросила она, играя с краем его чёлки. — Разве Казу Бреккеру нужна причина? — хмыкнул Матиас. — Да, нужна. И мы оба знаем, что он не так страшен, как сам себя малюет. — Не тогда, когда дело касается Инеж. Нина рассеяно моргнула. — Инеж? А при чем тут она? — Я вяжу для нее шарф и шапку в подарок на Тайного Санкту, — застенчиво признал Матиас. — Я думала это медуза, — хмыкнула Нина, изучая отброшенные в сторону результаты его труда. — Ну, вот пока получается Джелю-ведомо-что. Даже если я сделаю все неплохо — а если это слишком личный подарок? — Что такого слишком личного в шарфе и шапке? — начала подрагивать от смеха Нина. — Откуда я знаю? Но Каз всегда смотрит подозрительной выхухолью на всех, кто более чем вежлив с Инеж. Если подарок удастся — он мне затылок от ревности прожжет, а если выйдет не очень — мне достанется за то, что Инеж получила не самое лучшее из возможного. Нина уже во всю корчилась от смеха на другом конце дивана, совершенно не обращая внимание на серьёзность его душевных метаний. Матиас раздраженно нахмурился, впрочем выглядя гораздо более обижено, чем чувствуя. Но Нине это помогло спустя несколько мгновений остудить пыл. — Слушай, пунктик Каза насчёт Инеж — это его проблемы, а не твои. Хочет осыпать ее в роскоши — пусть сам этим и занимается, без всяких махинаций и мытарства. А ты выражаешь симпатию, как по душе тебе... Как ты вообще, кстати, додумался до вязания? — Инеж все время ведь жалуется, как тут чертовски холодно по сравнению с ее родиной, а шарф у нее — сплошная синтетика... Зеник, хватит уже ржать! — Да ты ж мой заботливый! Вот и доказывай теперь, что в душе не хлопотливая бабулька-наседка. Его глаза недобро блеснули, а руки быстро подкрались обратно к ее бедрам. — Я тебе сейчас покажу бабулю.