Champagne & Strawberries

– Чимин, я не могу выбрать подарок Чонвону. – Хосок одевается на ходу, кажется, что-то упало на пол, и он громко выругался. – Мы встречаемся всего три дня, я его почти не знаю, у меня паническая атака. – Спокойно, друг, – Чимин разливает гостям бара напитки и отвечает горе-другу на его неутомимые жалобы по телефону. – иди в магазин подарков на углу. – Так. – надламывает брови Хосок. – Возьми самый красивый бант,– игриво продолжает друг. – Так. – теряет терпение Чон. – И завяжи его на своей шее. – ярко улыбается, облокачиваясь на барную стойку, щурит глаза, когда слышит проклятия на том конце трубки. – Из тебя очень хуевый помощник, я куплю ему парфюм. Отключаюсь. Хосок бросает телефон на кровать, в кучу разбросанных вещей, мажет взглядом по своему внешнему виду в отражении и тянется за любимым черным карандашом для век. Возможно, колготки в мелкую сеточку были сегодня лишними, но он не изменяет своему стилю, даже на похороны к другу придёт в кроп-топе и косухе. Может быть, и правда, стоило надеть бант на шею? Чон отметает навязчивую идею и направляется в парфюмерный магазин.

***

Дом у Чонвона просторный, здесь вкусно пахнет освежителем воздуха. Освежителями? Кажется, Чон насчитал уже пять. Хосок чувствует себя неуютно, скорее всего, из-за того, что никогда здесь прежде не бывал. Отношения с Чонвоном начались не так давно, он всегда был джентльменом и не торопил события. Хосок это искренне ценил. Приглушённый свет и тёмные оттенки дуба, праздничное шампанское и три человека за столом. Хосок смущённо прячет глаза под чёлкой и ёрзает на стуле, оттягивая короткие шорты вниз. Он не знал, что на празднике будет третий лишний. Чонгук неожиданно приехал поздравить брата с днём рождения и остался на ужин. Нет, причиной не были сетчатые колготки и розовые облизывающиеся губы омеги брата. Он от всей души хотел поздравить младшего. – Чуть не забыл, – растерянно хлопает глазами и вскакивает Хосок, – я приготовил подарок для тебя! – он передаёт альфе красиво упакованную коробочку, которую выбирал дольше содержимого. – Это парфюм? Мало мне освежителей Чонгука по всему дому – Чонвон изгибает бровь и нежно улыбается.– Спасибо, дорогой, мне очень нравится. – двигается к омеге и целует его в щёку. Хосок смущённо отстраняется, ему не по душе проявления чувств на публике. Чонгук усмехается куда-то в шампанское. Милый. Чонвон поднимает бокал: – Спасибо, что этот день со мной проводят два мои самых дорогих человека, – смотрит на Хосока,– спасибо, что ты такой красивый, я хочу тебя поцеловать. Хосок ловит Чонвона, когда тот почти падает на омегу, изрядно напившись. Чонгук оказывается слишком близко, перекидывает плечо младшего через своё и ведёт его в спальню, выслушивая его несвязное бормотание. Хосок сидит на своём месте с широко открытыми глазами. Что это было? Ему смешно от этой нелепой ситуации. Он тихо смеётся и отпивает ещё немного шампанского. Чонгук возвращается за стол и закидывает в рот очередную виноградинку. – Понимаю, глупо вышло. – усмехается альфа.– Он проспится и станет свежим цветочком, не расстраивайся. – Я хочу домой.– пьяно улыбается Хосок, направляясь к барной стойке. Он выпьет стакан воды и поедет к себе. Ему больше не хочется ни минуты проводить рядом с этим черноглазым чудовищем, которое весь вечер гипнотизировало его губы. – Тебе необязательно уходить. – Чонгук обходит мраморную стойку и становится напротив парня, который, к слову, бесконечно сексуально пьёт грёбаную воду. – Зачем мне здесь оставаться? – поднимает взгляд Хосок. Вы когда-нибудь пили шампанское? А чувствовали, как оно бежит по венам? Как звёзды рассыпаются прямо в кровь, бурлят, перекрывают доступ к кислороду, оставляя после себя только обжигающие искры? Хосок чувствует этот пьянящий запах шампанского в воздухе, видит отражающиеся в глазах напротив звёзды, мечтает их выпить до дна, но себе боится признаться. Чонгук опьянён. Он выпил один бокал, но еле стоит на ногах. Ещё никогда в жизни он не видел такого чуда: июльское тепло в январе. Он словно рыба на суше, пытается вобрать в лёгкие воздух, но выходит только давиться запахом клубники рядом. Он хочет попробовать этого клубничного парня на вкус. И он пробует. Подхватывает стройные бёдра руками и усаживает на барную стойку. Ещё секунду смотрит в залитые немой просьбой глаза, тяжело дышит в раскрытые, бесконечно блестящие розовые губы, касается аккуратного вздернутого носа своим и жадно целует губы со вкусом клубники. Хосок млеет, покрывается мурашками и издаёт резкий стон в целующие его губы. Обвивает шею альфы руками, изгибается в талии, позволяет расстегнуть свои шорты и скинуть их вниз. Чонгук рвёт сетчатые колготки (о, как он об этом мечтал), крепко сжимает молочные бёдра сильной рукой, второй рукой нежно держит парня напротив за загривок, позволяя ему таять, как сахар. Омега тихо стонет, не желая будить своего пьяного парня, отдаётся в руки его старшего брата, течёт, ищет руками твёрдый член. Чонгук входит без подготовки, нетерпеливо, будто ждал этого момента годами, столетиями. Он впечатывается в гладкую шею омеги, вырисовывая на ней размазанные узоры, утробно рычит, не давая тому опомниться. Хосок закрывает рот рукой, давится воздухом, из его глаз текут слёзы. Он прижимается к альфе, извивается всем телом. Ему никогда не было так крышесносно хорошо, он не думает о правилах приличия, уже непозволительно громко стонет, хнычет, просит не останавливаться. Он в этом моменте готов остаться. Чонгук полностью обхватывает омегу сильными руками, врезается в его губы, сосёт язык, заламывает свои тёмные брови. Они вдвоём несносно глубоко дышат и одновременно кончают, запачкав дорогую столешницу. Им потребуется время, чтобы прийти в себя, но теперь шампанское с клубникой их любимое блюдо.